Статья

Тихая работа в офисе за застеклённым кабинетом. Хорошая звукоизоляция и неплохая видимость происходящего. За окном давно стемнело, а Тэхён продолжал трудиться. Бумажная работа занимает слишком много времени и это при том, что всю финансовую сторону взял на себя Хосок. Ким устало потирает переносицу и смотрит в уже опустевшие рабочие места своих подчинённых. Пальцы болели от постоянного напряжённого удержания ручки, а кисти затёрпли. Шатен периодически отстранялся от писанины и встряхивал конечностями. — Так, парень, на сегодня достаточно, — сам себе говорит молодой человек, после того, как в глазах задвоилось. Видимо кровь хлынула в мозг, когда Ким размял шею. Он встал и потянул руки к высокому потолку, а потом резко расслабился, опуская верхнюю часть туловища. Пуговицы пиджака расстёгиваются, галстук ослабляется и в руках Кима оказывается телефон. Он шарит по контактам и попадает на недавно записанный номер брюнетки. Парень потуплённо смотрит на контакт и вспоминает друга, который перед отъездом попросил об одолжении. — Айщ, — ругается Тэхён, бросая телефон на стол, открывает один из шкафчиков и достает дорогущую бутылку виски, уже полупустую. — Присмотри за ней, Тэхён, — продолжает причитать, делая глоток содержимого прямо из горла. Он только свёл широкие брови к переносице, жмуря глаза от жгучего чувства в ротовой полости. — Я похож на няньку, блядь? А вообще она не ребёнок, чтобы я следил за ней. — он возмущается, крутиться на кресле и представляет, как говорит это Джину, но поздно — хён уже возложил ответственность на младшего. Пробухав до глубокой ночи Ким на пьяную голову решает ехать к мелкой занозе, которая торчит из его задницы на протяжение полугода, и диктовать правила поведения на момент, пока Сокджин отсутствует. Он уже чувствует себя воспитателем детского сада, но девушка, чуть ниже его ростом, не внушает чувств родительского инстинкта. Тэхён выходит из здания и направляется на парковку, где стоит только его машина и драндулет охранника. Сев за руль, он ещё сомневается, потому что всё крутится. Выпитый алкоголь наконец-то обогнал его и дал о себе знать, но Тэ как обычно плюёт на всё это с высокой горы и заводит двигатель своего зверя. Звуки мотора нарушили относительную тишину ночных улиц, разгоняя её прочь. Шатен рассекал пустые дороги и наслаждался таким одиночеством. В какой-то момент он остановился на обочине и пытался вспомнить место жительство Джина. Виски творит страшные вещи и он бы под его воздействием давным давно пошёл бы спать, но Сони — весомый аргумент для его хмельной бошки. С горем пополам парень доезжает до квартиры друга. Ким ждёт перед шлагбаумом, но охранника не видно, что совсем не свойственно для этого жилого комплекса. Безопасность богатеньких жильцов превыше всего, поэтому охрана тут была на уровне. Только вот сейчас ни одного хранителя спокойствия не наблюдалось. Тэхён раздражённо хлопает дверью автомобиля и бросает его прямо посреди заезда, тем самым блокируя въезд во двор. Курящая душа не могла отказаться от никотина, даже, когда Ким поднимался по лестнице. Почему-то его светлая голова не вспомнила про лифт, поэтому, когда он добрался до этажа, где находилась квартира Сокджина, чуть не сдох. Делает последние шаги и выходит в парадную. Шатен тихонько ругается и готовится сделать взбучку Сони, которая спит, ни о чём не подозревая. Тэхён резко шмыгает обратно за угол, когда под дверью Кима видит три фигуры. Он аккуратно выглядывает и всматривается в силуэты. Два мужика и женщина, голос которой кажется таким знакомым. Шатен знал её. Платиновая блондинка по имени Кан Сольхи, изящная и утонченная девушка, работающая на нехороших людей. Правая рука Ча, которая имеет не меньшую славу, чем её босс. Шатен возвращается в исходное положение и замирает, глубоко дышит и бегает испуганными глазами по стенам на лестничной клетке. Какого черта они забыли тут? У Джина уже давно нет ничего общего с Ча Минхо, так что его псы делают на пороге этого дома? Мысли бурным круговоротом крутятся в голове бедного парня, не давая ничего хорошего. Он уже тянет руку к карману, чтобы набрать номер лучшего друга, но пальцы только успевают коснуться к ткани его брюк. Тэхён весь сжимается, когда слышит отчаянный и приглушённый женский крик. Это она? Глаза Кима становятся в несколько раз больше. Ли так сильно кричит, что Тэхён отрезвляется. Он слышит её голос, который на имени брюнета резко обрывается. Он больше не такой звонкий, наверное, сейчас это мучительный хрип, который сочится из груди Сони. Мужчина делает шаг назад и ещё один, после чего поспешно спускается вниз. Ким вылетает на улицу как ошпаренный, смотрит по сторонам в надежде найти помощь, но о какой помощи может идти речь? Он поднимает голову к небу и силком вздыхает, пуская по воздуху пар. Нельзя стоять тут просто так, надо сваливать, пока его персону не заметили плохие ребята. Руки трясутся и отказываются держать руль, поэтому парень принимает решение кинуть машину в ближайшем переулке. Ноги сами ведут его, а в глазах туман. Он совершенно не помнит, что делал и где шатался до самого утра, когда небеса над головой постепенно светлели. Парень медленно брёл обратно к району друга в надежде, что всё закончилось и желательно хорошо. За сегодняшнюю ночь он сильно промёрз, пока ходил вокруг до около. Осталось совсем чуть-чуть до дома Сокджина, а у Тэхёна аж ноги потяжелели. Шатен остановился посреди тротуара, напротив аптеки. Звон колокольчика, оповещающий о новом клиенте и на пороге стоит растерянный молодой человек. И что ему покупать? Смысл? А вдруг она уже не жива…? Эти мысли заставляют сердце парня пропустить тяжёлый удар. Боже, если с ней что-то такое случилось, как он посмотрит в глаза Джину и сможет это всё объяснить. Он подходит к кассе и опечалено смотрит на девушку за стеклом. Она хлопает ресницами, а у Кима ком в горле стоит. Мужчина просто не знает, что сейчас брать, представляя картину, которая его ждёт по ту сторону двери. *** Парень медленно поднимается по лестнице, прислушиваясь к каждому шороху, но ничего не слышно, видимо всё кончено. Он входит в парадную и с опаской оглядывается, боясь получить чем-то по голове. Ким медленно подходит к двери и зажав в левой руке пакет, правой вводит код от квартиры Джина. Замок отмыкается и Тэ делает первый не уверенный шаг на порог этого дома. Он вздрагивает от внезапного хруста под собственными ногами и моментально переводит взгляд себе на ноги. Пол был усеян осколками, а стена на которой весело зеркало пустовала, только его кусочки по-прежнему оставались на своём месте. — Сони, — тихо окликает девушку и продолжает аккуратно ступать дальше, что-то высматривая впереди. Он останавливается в гостиной и осматривает весь этот ужас: сдвинутые диваны вместе с ковром образовали непонятное месиво из мебели, усыпанное стеклом от журнального столика, которого больше не было. Ким останавливается посередине и смотрит с жутью по сторонам. В квартире такая тишина, что можно услышать не то что полет мухи, а её потирание лапок. Тэхён разворачивается и идёт дальше, но тут же стопорится, когда подошва его туфлей прилипает к ламинату. Весь пол усеян небольшими капельками и лужицами крови. Парень срывается и бежит к ванной, гардеробной и наконец-то, вот она. Лежит скукожаная в тёмной спальне, на самом краю взъерошенной постели. Мужское дыхание замирает, когда он находит её в таком состоянии, она не издаёт звуков, что уже говорить о движениях. Просто лежит поджав ноги. Белая простынь запачкана слегка красными пятнами, кровь уже успела запечься. — Сони? — кадык тяжело скользнул. Он глотает вязкий комок и ждёт, когда же она подаст голос. Парень протягивает руку, чтобы развернуть её лицом к себе, но его останавливает рваный вдох. — Уйди, — шепчет девушка, сильнее сжимаясь. Она чувствует его близость и может думать только о том, что он видит её такой. — Тэхён, я прошу тебя, — она почти молит и в голосе парень слышит печаль и тихие всхлипы. Она снова начинает пускать соленые капельки. Ким кидает пакет с аптеки на прикроватную тумбу, срывает с себя пальто, а затем пиджак, расстёгивая и подкатывая рукава белой рубашки. Он осторожно заводит одну руку под голову брюнетки, а второй придерживает ноги в области колен. Она встречает его сопротивлением, которое ничтожно ощущается Кимом. Молодой человек не обращает внимание на её просьбы, а быстрыми шагами несёт в ванную комнату. Вспыхивают свет и наконец-то, он может рассмотреть её, посадив на пол и оперев об бортик ванной. Сони тут же сжимает ноги и прикрывает бёдра побитыми руками, которые цветут синими пятнами. Тэхён привстаёт и включает горячую воду, которая бежит струёй, набираясь в саму ванну и ладонь шатена. Он поднимает её голову и хмурит брови от кровавой мазни на её лице. Длинные фаланги нежно и аккуратно проходят от лба по бокам к подбородку, смывая кровь с девичьего лица. Он тяжело вздыхает и повторяет это действие несколько раз, пока сам не начинает узнавать в этом лице Ли. Он проводит последний раз рукой и останавливается у корней волос, начинает поправлять спутавшиеся, слипшиеся пряди, а в этот момент на него глазеют покрасневшие глаза. Они смотрят на него с непонятной злостью, благодарностью и стыдом. Сони останавливает его руку и снова просит уйти, но Тэхёну плевать, он продолжает делать начатое. Он аккуратно берётся за края уже не белой футболки и начинает медленно поднимать, внимательно следя за реакцией брюнетки. Она перехватывает его ладони. Сони отрицательно машет головой, а парень указывает на воду за её спиной, которая вот-вот перельётся за края. — Я сама, — тихо шепчет Ли. — Выйди. — Хорошо, — Ким встаёт на ноги и выходит за пределы комнаты. — Дверь будет открыта, — он не получает ответа от девушки и просто делает как знает. — Я буду сидеть тут, — указывает за угол, и студентка кивает, всё так же прикрывая голые бёдра. Тэхён с кряхтением присаживается на указанное место. Рассматривает испорченные брюки и рубашку, прислушиваясь к тихим шорохам за спиной. Всплеск воды и девичье шипение. — Всё хорошо? — спрашивает Тэ и краем глаза заглядывает во внутрь. На него смотрит Сони. Немного зажмуренная и покрасневшая, то ли от смущения, то ли от горячей воды. — Так, ты мойся, а я сейчас вернусь, только смотри мне без сюрпризов, — он пригрозил пальцем. — Если ты думаешь, что я буду что-то с собой делать, то ты глубоко ошибаешься, Ким Тэхён, — она смотрит исподлобья, а потом, снова утыкается носом в побитые колени. Тэ возвращается в спальню и одним рывком срывает грязные простыни, на место которых стелет новые. Он совсем не умеет этого делать, но на это раз, под действием эмоций и адреналина делает это так быстро и ловко, как будто всю жизнь только и заправляет постели. Парень открывает шкаф и хватает любое полотенце, футболку и нижнее белье. Шатен без всякого стеснения заходит в комнату, а брюнетка всё так же сидит. По поверхности води расползаются красноватые узоры, которые быстро растворяются в прозрачной и тёплой жидкости. Сони не шелохнулась, когда Тэ без предупреждения зашёл и приблизился к ней. Он укладывает на полочку со всякими вещами принесённые вещи. Как бы он не пытался не смотреть на полностью обнажённую девушку, все равно глаза скользнули по голой спине, которая была покрыта царапинами в районе позвоночника и лопаток. Девушка поджала разбитые губы и повернулась к стене. Длинные, тёмные волосы прилипли к мокрой коже спины, очерчивая её изгибы и выпирающие позвонки, а чёрные кончики балансировали на воде. Закончив со всем, Сони оделась и спустила воду. Она босыми ногами шагает по влажному кафелю и перед самим выходом оборачивается и смотрит на себя в зеркало. Ужасное зрелище. Выглядела она не очень с побитыми губами и маленькими ранками под носом и на лбу. Ли гасит свет и выходит в коридор, где её ждёт Тэхён. — Пей, — грозно указывает шатен, протягивая девушке стакан с водой и таблетку. — На вытяжке коробочка, — говорит парень, пока девушка покорно запивает лекарство водой. — Пропьешь по инструкции и всё будет хорошо, — на самом деле, он успокаивает себя этими словами, потому что до Сони не сразу доходит, что она делает. Она возвращает стакан и только сейчас её помутнённый разум слегка просветляется. — Что это, Тэхён? — она начинает дрожать, но делает скидку на то, что в квартире не жарко, а она с мокрой головой и только во влажной, черной майке Джина. — Противозачаточные, — Тэ тоже переходит на шёпот и опускает голову, прокручивая в руках стеклянный сосуд. Она делает глубокий вдох и потирает руками плечи, которые покрылись гусиной кожей. — Это же не измена? — она сжимается и уже готова зарыдать, вспоминая этот ужас. — Я же не хотела, я же … — Дура, нет! — шатен резко прижимает хрупкое тело к себе и чувствует, как вздрагивает её грудь, спина и вообще вся она дрожит, сдерживая рвущийся наружу плач. — Это не измена, глупая, — он пытается успокоить Ли, а она жмётся к нему, упираясь лбом в грудь. В голове у него крутится только одна фраза «Это изнасилование», но как тяжело это ассоциировать с этим цветочком, который сейчас чахнет в его руках. — Я же не могла, — она всё бубнит ему в грудь и трётся глазами об белую рубашку, потому что те сильно пекут. — Я люблю его, я не хотела… — от этих слов в шатене замирают, а затем рвутся струны. Почему сказанное ею так цепляет? Почему раньше он считал её стервой? Думал, что она заслуживает только такого отношения, а сейчас винит себя за то, что когда-то желал ей этого. Она засыпает, сжимая одеяло, когда на улице совсем светло, пока Тэхён лежит рядом прямо в одежде и думает, что же делать дальше. Он хочет, чтобы эта девчонка всё забыла, но чувство вины не покидает его. Разве он мог что-то сделать? Надо было пойти против двух здоровых мужиков? Он не подверг себя этому, зная, что ничем хорошим это не закончится. Но всё равно, совесть жрёт его изнутри, потому что, когда она кричала и просила у судьбы прощения, он был её возможным спасением. *** Чонгук до конца дня с презрением наблюдал за беззаботным Джином, который не желал выходить на контакт с младшим и отвечать на его навязчивые вопросы о Пак Юне. Он молча стоял в компании известных журналистов, попивая крепкий напиток и беспрерывно держа в зубах сигарету. Долгие часы этой "псевдотусовки", казались Чону целой вечностью, особенно, когда ему даже поговорить было не с кем. Он мечтал о компании родных друзей, которые сейчас зависали в шумной и весёлой компании. А вообще, лучшим было мягкая подушка, теплая простынь и она, такая уютная и любимая шатенка, засыпающая в его объятиях. Чон стоит и пускает слюни на собственные фантазии о Ёнджу. В своей голове он крутит и вертит её в таких вещах и положениях, что аж всё вокруг крутится, но в жизни не одна эта фантазия не сбудется. Каждый раз он забывает о этих глупых и в то же время грязных мечтах и просто любит её. Для него это так ново, ведь ни девушки, которые с ним спали, ни друзья, никто не слышал и не говорил об этом. Никто не знал, что такое любовь. И кто же из них всех может предположить, что этот заносчивый малый, незнающий ничего, кроме похоти, стал учиться любви? Во всех этих пушистых облаках он никого не замечает. Знакомые девушки, с которыми он был очень, ну очень, близок, стали сейчас для него прозрачными. Парень даже не замечает, как испаряется его друг. Макнэ так же незаметно для остальных исчезает из поля зрения окружающих, только Дон Су, стоя спиной к остальным гостям, наблюдал за растерянностью руководства «К.I.M». Улыбка не сходила с его лица целый вечер и до самого утра, но вряд ли самоуверенный блондин догадывается, что дело то совсем не в его словах. Кима мучали другие мысли и переживания, которые он так старательно глушил ненужным алкоголем, никотином и придурковатыми людьми. Гук идёт по коридору, после того как покинул лифт. Он внимательно оглядывает пустое пространство и смотрит на каждую дверь, выискивая номер Джина. Вот этот 492. Только парень не успевает постучать в роскошную деревянную дверь. Грозный голос брюнета по ту сторону вызывает ответную реакцию более тонкого, женского голоска, который принадлежит знакомой блондинке. Дверь отрывается и на Чона налетает Юна. Вся вздыбленная и злая. Она сначала испугалась, но после, её взгляд приобрёл обыкновенный хитрый и стервозный отблеск. Девушка проходится взглядом по парню и ухмыляется, закусывая край губы, но её шоу соблазна заканчивается, когда в голову прилетает забытая сумочка вместе с колготками. — Кретин, — ругается барышня, потирая светлый затылок. Она согнулась пополам, поднимая с пола вещи, но не успела выровняться, как Чон обходит её, задевая ногой, от чего она пошатнулась, утратив равновесие. А резко захлопнувшаяся дверь и вовсе сбила с опоры, шлёпнув прям по заднице. Девушка упала на колени и захныкала, злясь на наглого мелкого, которой ещё полгода назад таскался за ней, но Юна была занята рыбкой покрупнее. А сейчас Чон пинает её, как последнюю бездомную шавку. Наверное, даже не стоит говорить о задетом самолюбии и гордости. Макнэ зашёл в номер с довольной улыбкой. Да, эта стерва была ему не безразлична долгое время, но по известным причинам её перчинка в глазах стала для него слишком пустой и откровенной. Она — девушка без загадочности и изюминки, слишком открытая книга, которою он уже перерос. Парень проходит дальше и видит Сокджина, который развалился на диване и курил. Ему было плевать на никотиновое отравление и на его последствие. Он по максимуму пытался закрыть плохим самочувствием душевные терзания. Ким открыл глаза и посмотрел на Чона, который усаживался в бежевое кресло напротив. Он тоже вытащил сигарету, подкуривая её из дорогой зажигалки, по привычке прикрывая огонёк от ветра. Джин прекрасно понимал, что сейчас так усердно обдумывает младший и ему совершенно не хотелось его слушать. Принимать упрёки меньшего - самое худшее. С другой стороны, редактор ждал, что Чонгук его не осудит, ведь сам такой же, но самому принимать действительность было отвратно. — Джин, — пошевелились губы парня, когда тот обратился к хёну. — Зачем ты это сделал? — Ким молча смотрит в большие чёрные глаза, полные растерянности и не знает, что же ответить. Дело в том, что он сам себе не может ответить. — Ты же переспал с ней? — Да, — сухо ответил Сокджин и вдохнул дым так максимально глубоко, как это только возможно, до пекущей боли в груди. Но ему было не понятно, то ли никотин обжигает лёгкие, то ли душа горит огнём, причём дьявольским синим. — Зачем? — Просто, — он отводит глаза в сторону, смотрит в окно. Он говорит на отъебись и заносчивый малый это понимает. — Захотел и переспал, — эти слова вызвали у макнэ настоящую ярость, что он даже сам не ожидал, но снаружи, всё равно, оставался сдержанным. — А как же Сони? — парень видит, как напрягается Джин. Как тяжело дышит и как прудит адамово яблоко. — А что с ней? — эти глаза… Чон редко видел их. Они такие холодные и непристрастные, отталкивающие и чужие. В них не хочется смотреть, но макнэ смотрит, выискивая в них ложь. — Ты будешь учить меня жизни, щенок? — даже голос его меняется. Становится на пару тонов ниже и вкрадчивее. — Зачем ты играешь с ней? — молодой человек пропускает его слова мимо ушей. Почему-то он чувствует необъяснимую обиду за брюнетку, хотя они не очень то и были близки, но это чувство жрёт. Он понимал, что Ёнджу и Сони живут одним, деля не просто жизнь, а дыхание друг друга. Они так близки, до безумия родные друг другу и проблемы одной, непременно, заденут другую. Если редактор сделает больно Ли, то вторая будет делить эту ношу. — Кто тебе сказал, что она ко мне что-то чувствует? — у Джина вырывается нервный смешок, но внутри он крушит самого себя за такое поведение. Он прячет настоящие переживания за этой маской безразличия и отчуждённости, когда на самом деле чувствует вину перед той, которая его ждёт там, в Сеуле. — С каких пор ты веришь в эту чепуху, Чонгук? Понять не могу, когда ты стал таким сентиментальным, аж противно, — он льёт эту желчь на парня, а самому стыдно за всё сказанное. — Я буду жить так, как мне угодно и трахать тоже. Не твоё собачье дело с кем я сплю и почему. Советую не совать морду, куда попало. Мои заботы — это тебе не дырки проституток, чтобы ты в них свой член совал. Между ними повисла тишина. Чон сидел с открытым ртом и широко распахнутыми глазами. Его терпение лопается, как шарик. — Зачем ты бросаешся людьми?! — макнэ срывается, не сдерживает себя, откидывает недокуренную сигарету и жмёт кулаки. — С каждым разом я понимаю, что ты отбитый придурок, которого невыносимо терпеть! Не заставляй меня тебя ненавидеть! Перестань корчить из себя не пойми что, потому что я не поверю, что ты на самом деле такой урод! — крик Чонгука никак не трогает Сокджина. Он продолжает сидеть, покуривая и наблюдая за гневом друга, как за представлением. — Блядь, ты конченый гондон, такой же как твой папаша и старший брат, такой же как половина твоей семьи, — спокойнее говорит Гук, пропуская каждое слово через крепко сцепленные зубы. — Раз я гондон, тогда кто ты, Чон Чонгук? — эти слова задевают редактора. Он уже давно оборвал все связи со своей семьёй, которая токсичной лентой опоясывала его шею и душила. Больше всего на свете он не любил, когда его сравнивали с отцом. Этот мужчина был противен младшему в семье Ким. — Я? — тяжело дыша переспрашивает макнэ. — Я тоже гондон, но я, черт побери, не использованный, чтобы изменять девушке, которую называю своей. Это стало точкой неприятного разговора. Они больше не проронили не слова. Чонгук ушёл в свой номер с неприятным осадком на душе, а Джин с таким же остался сидеть в полной темноте и одиночестве. Пепел с сигареты бесконтрольно ссыпался на дорогой ковёр, прожигая дырки в нём, как и слова Гука в сердце хёна. — Черт, ненавижу, — парень закидывает голову назад и прижимает предплечье к глазам. Он так хочет вернуть время назад, не поддаться жалкому соблазну, предотвратив эту бессонную и длинную ночь, которая была полна самотерзаний. Он и правда называл её своей, но сам же и унизил её важность для себя, переспав с самой настоящей грязью. Да, более искусной и умелой, но не такой чувствительной, знакомой и родной. — Что бы ты сдох, долбаёб, как же я тебя ненавижу, сукин сын, — проклинает самого себя, сжимая голову до боли. *** Я просыпаюсь от шума, который доносится из гостиной и ещё пару минут лежу, приходя в себя от сна. Смотрю на часы, стоящие на прикроватной тумбочке и ужасаюсь времени. Десять вечера. Вот это я проспала. Но это можно объяснить, меня настолько потрепали, что я просто после всего не могла уснуть, вплоть до самого прихода Тэхёна. Тут в моих глазах противно скользнуло воспоминание этой ночи и я вздрогнула от неприятного чувства, которое проползло по моему телу от ног к голове. Я закрыла глаза и попыталась отогнать эти мысли, но они всё лезли и лезли в мою голову, пока я не вспомнила рингтон своего мобильника, который попал в эпицентр месива из мебели. Вылезла из-под одеяла и ещё пару минут сижу, прислушиваясь к своему организму. Но ничего не чувствую. Боль от синяков и только, что не могло не радовать. Я даже удивлена, что после такого у меня не оказалось сломанных костей. Тихонько ступаю по коридору и боюсь представить, что увижу в гостиной, но меня встречает порядок, как будто ничего не было и это всё мой страшный сон. Как бы мне не хотелось в это верить, но побои и слишком реалистичные эмоции говорят об обратном. Видимо, шатен занялся этим разгромом, потому что квартира была вылизана, а разбитый журнальный столик был цел и невредим. — Боже, — я вздрогнула от голоса шатена, который стоял на кухне так, что просто не попадал в моё поле зрения. — Я думал, что уже надо было что-то предпринимать, — он тяжело вздыхает и подходит ко мне, разглядывая внимательно каждый сантиметр открытого участка тела. Мне становится неловко и страшно от такого внимания и я отхожу назад. — Я же просто спала, — говорю себе под нос, при этом, отворачиваюсь в сторону, поправляя края черной майки. Почему-то чувствую страх, но он быстро сменяется удивлением, когда я слышу возмущённый возглас Тэ: — Да, блядь, спала она! — бунтует парень и чешет затылок. — Больше суток. Я даже испугался, что ты откинулась… — он не успевает договорить, потому что моя громкая реакция его вспугнула. — Что?! Сейчас десять вечера следующего дня?! — я хватаюсь за голову и оббегаю Тэхёна, направляясь в гостиную искать свой телефон. — Где он?! — панически спрашиваю у парня и он вытаскивает мой гаджет из кармана своих джинс. — Он не звонил, — предупреждает Ким и я уже с меньшим энтузиазмом беру его в руки. Присаживаюсь на диван, прижимая холодный дисплей к горячему лбу. Парень молча стоит и наблюдает за всем этим, тихонько матерясь в душе. Я так подавлена сейчас и он это чувствовал. Ну почему я так открыта? Хотелось бы всё скрыть, спрятать от чужих глаз и открываться только перед теми, кого действительно люблю и кому доверяю. — Не надо, Сони, я совсем не умею утешать людей, — просит Тэ, присаживаясь рядом на колени. Он трясёт меня за плечо, а я всеми силами пытаюсь перебороть это желание сдохнуть. — Я не собираюсь плакать, — поднимаю голову и фальшиво улыбаюсь, пряча всю боль глубоко внутри. — Теперь я сильнее, правда? — ищу в этом всём какое-то утешение, а Ким подыгрывает мне и активно кивает головой. — Вот видишь, главное воспринимать это как самый обыкновенный секс, да? — на глазах выступают слёзы, что вводит парня в растерянность. — Это был просто секс, ничего больше, скажи же Тэхён? — он неуверенно кивает и берёт меня за руку, а потом резко начинает отрицательно мотать головой, понимая, что так я пытаюсь себя перенастроить. Такое внушение чревато своими последствиями. — Сони, перестань, — он просит меня, немного тряхнув и это помогает. Я остановилась и пустыми глазами посмотрела в окно. Однотипные окна других квартир — это не самый лучший вид, который мне доводилось созерцать. — И что мне теперь делать? — я растеряно спрашиваю не только у самой себя или шатена, но у собственной судьбы, которая так безжалостно бросила меня в это всё. — Сделаю чай! Ты будешь?! — внезапно вскакиваю, чем пугаю Тэхёна. Подхожу к кухонной гарнитуре и начинаю доставать всё необходимое. Руки ужасно трясутся и я еле держу в руках пакетик чая. — Давай я, — Ким пытается вырвать заварку у меня, но я, сопротивляясь, становлюсь к нему спиной, но длинные ручонки всё равно достигают свой цели. Я истерично кидаю коробку с чайными пакетиками на пол, и они рассыпаются по всему полу, касаясь наших босых ног. Я со всей силы отталкиваю руки парня, а затем его самого. Понимаю, что поступаю плохо и в корни неправильно, но мне сейчас так тяжело, что я забиваю хер на шатена, который пытается меня выручить. — Чёрт! Тэхён! Я унижена, а не беспомощна, — он ничего не говорит, молча опускается и начинает собирать рассыпанные пакетики, тем самым давая возможность мне поплакать без лишних глаз. Я пользуюсь этим и позволяю себе пустить слезу, но быстро успокаиваю себя, после того как разрешила малой части своей боли выйти наружу. — Прости меня, — я тихо извиняюсь перед ним и помогаю собрать остальные пакетики. — Я понимаю, что тебе тяжело, но мне тоже не сладко смотреть на всё это, — честно отвечает парень, а мне становится стыдно за такой всплеск неконтролируемых эмоций. — Не говори ему ничего, ладно? — спустя какое-то время я сидела напротив, поджав ноги к груди и внимательно наблюдала за парнем, смотрела за приготовлением чая с мятой. К сожалению, та пачка почти вся отправилась на помойку с моей подачи. — Конечно, — тихо выдает ТэТэ и протягивает мне кружку с горячим напитком. — Просто, — тянет, не решаясь задать вопрос. — Как ты с ними связалась? — это его волновало больше всего, в связи с последними событиями, которые произошли в тёмных переулках столицы. Наверное, он даже начал меня в чём-то подозревать и это небеспочвенно. — Это уже не важно. Даже если скажу, то ничего не смогу сделать… Это же Ча Минхо, а это расплата за мой длинный нос, — дотрагиваюсь к синякам на запястьях и тяжело вздыхаю. Мне кажется, что в какой-то мере я была готова к этому. Вот почему сейчас чувствую себя не такой убитой, а может это из-за хорошего сна. Всё возможно. Я смотрю в чашку и не моргаю, только иногда хмурю брови, когда тёплый пар поднимается вверх и касается моего лица. Такая тихая и спокойная обстановка длится не долго. Кто-то открывает дверь, а меня аж в жар бросает. Сердце бешено колотится и в душе возникает только одно желание — бежать. Пытаюсь справиться с паникой, которая внезапно настигает меня, так же, как и проходит, когда я понимаю, что это Пак Чимин. Облегчённо вздыхаю и напряжение «сходит на нет». Блондин с счастливым лицом подходит к нам и что-то говорит Киму, но я ничего не могу понять, сконфужено отвечаю на его объятия из-за того, что тот ну уж сильно сжал меня. И всё бы ничего, но только вот мои ушибы были против. — Мда, Джин будет не в восторге, когда узнает, что вы ночевали под одной крышей, — Чима ярко улыбается и кусает яблоко, которое взял из корзинки возле себя. — Я, конечно, не сомневаюсь в твоих чувствах, Сони, но просто наш Тэхён ещё тот парень, понимаешь же? Ему доверять в таких вещах нельзя, — шутит светловолосый, пока Ким пытается незаметно убрать противозачаточные с поля зрения этого Петросяна. Для нас с Тэхёном это уже не шутки, а реальные вещи, которые бьют больнее ножа. — Если ты пришёл сюда тренироваться перед своим дебютом, как комика, то это очень плохая идея, — тонко намекает Тэхён, что сейчас паковским шутейкам тут не рады. — Та ладно вам, занозы, — блондин обижено цыкает, но это длится не долго, пока в светлую голову парня не приходит идея, которая совсем не понравилась Киму, когда друг озвучивал её по телефону. — Чего ещё сидим? Скучаем? Тут такое классное заведение открылось неподалеку, почему бы нам не сгонять, как почетным гостям и не вознаградить всех олухов своим присутствием, — кошачья улыбка превращает его глаза в забавные полумесяцы, а подкаченная рука оказывается у меня на плече. — Блядь, Чимин, мы никуда не пойд… — Хорошо, идём! — перебиваю я на пол слове, чем вызываю у Тэхёна недовольство. Он с непониманием смотрит на меня и ругает за сказанное, а я улыбаюсь через силу, пытаясь скинуть руку Пака, что так давит на меня, морально.