Синтетическая жизнь

Свинцовые тучи медленно сменяли друг друга на мрачном сером небосводе. Вечерело. Отблески последних лучей солнца плавно тонули за горизонтом, постепенно погружая окрестности в непроглядную тьму. Не было слышно ни звука. Лишь редкие завывания ветра то и дело ворошили ночную пустошь.Словно дикие стражники этой безмолвной пустыни рыщущие в поисках своих, ведомых только им, вопросов. Медленно расползался мрак. Такой плотный, что казалось — ничто не способно его разогнать. И только небольшой огонек в походной палатке дарил нам ощущение, что жизнь не покинула эти безжизненные барханы стали и песка. Я зябко поежился, очередной раз крепче запирая полог палатки с чарами незримого расширения.Холод, что наступал по ночам, был каким-то ненормальным. Даже в закрытом помещении, он ухитрялся пробирать до самых нейронных схем и кутаться в тёплом пледе с чашкой горячего чая. Еще раз осмотрев двери и окна, я снова взялся за карандаш и бумагу. С тех пор, как в мою жизнь вторгся маленький напуганный дьявол, решивший, что моя жизнь — «недостаточно броуновская» и ей недостает дополнительных приключений, прошло уже три дня. — Эх, а как было раньше проще. Спи себе и рассчитывай различные данные. Идеальная жизнь… — грустно подумалось мне и я лениво поставил еще одну точку. Теперь на импровизированной карте их стало ровно двадцать семь. Каждая из них обозначала объект или станцию, что мне удалось вспомнить за этот тихий и спокойный вечер. На секунду мне даже показалось, что я какой-то хитрый пират, спрятавший когда-то свои сокровища. И надеющийся найти хоть какую-то их часть. Впрочем, если так посмотреть это не далеко от истины. Я ведь и правда планировал найти там хоть какие-нибудь припасы, позволившие бы нам выживать. Впрочем, краем ума я и понимал, что надежды на это мало. К моему удивлению, Алика была более оптимистична. Она свято верила, что где-то среди этой выжженной пустыни, можно найти не только нужные нам ресурсы или детали, но еще и людей. На мой вполне логичный вопрос о том, какая часть её центральной схемы перегрелась и почему она так уверена в этом, — девчушка лишь обиженно нахохлилась и отвернулась к стенке и в комнате снова повисла тишина. Правда ненадолго. Уже через полчаса, снизошедшая до «низших» личностей, королева выдала мне тираду, раз уж вероятность нашего выживания была настолько мала, что любой маломальский хороший алгоритм принятия решений отсек её, пометив как невозможную, так почему нам не может повезти еще немного? Тем более, если учесть что тех на кого распространяется эта самая удача почти не осталось. Странная она однако. Но мне ли об этом говорить? Да и найти контраргументы к этой теории было совсем не просто.Впрочем, если подумать…. — Боом! — внезапно раздавшийся громкий гул отвлек меня от тяжелых мыслей о нашей судьбе. Он не был похож ни на шум ветра или любой другой естественный звук. Лишь что-то старое и почти давно забытое колыхнулось на уровне инстинктов. Словно те старые раны у бывалых солдат, что иногда предвещают их об опасности. Инстинкт, или быть может…? Я резко перешел в режим повышенной боевой готовности. Восприятие ускорилось и поток данных хлынул в мой ослабленный ожиданием мозг. Рядом со мной подскочила и Алика, воззрившись на меня сонными и немного испуганными глазами. — Что происходит? — нервно спросила она, теребя край подушки, которую она схватила впопыхах. Я покачал головой, показывая, что абсолютно не в курсе происходящего. Впрочем, ничего хорошего это нам не сулит. Резкий взмах рукой и базовые щиты незримости и фортификации укреплены и готовы принимать врага. — Не лучшее моё решение, — подумалось мне. Но что поделать, если прямую схватку с чем бы то ни было начинать было верх абсурда. Без разведданных, да и еще в мире, где больше не на кого положится, лучшее решение — избежание дополнительного риска. Особенно с учетом того, что сильнейшим нашим тяжелым вооружением — была чугунная сковородка, зачарованная на неразрушимость. Быстрая проверка энергозапасов испортила настроение еще больше: — половину моих энергетических запасов как кошка языком слизала. Неприятно. Раньше я проворачивал такое абсолютно не напрягаясь. Тем временем секунды напряженного ожидания сменялись минутами, но ничего не происходило. — Квирк! — внезапно раздался с севера громкий скрежет, после которого, как мне показалось, рухнуло нечто внушительных размеров. Звук был настолько громкий, что любопытная королева, уже собиравшаяся выглянуть наружу, от неожиданности отпрыгнула назад. Изношенный каблук, надругательства над собой не стерпел и неосторожно споткнувшись, девушка подчинилась гравитации. Впрочем, на любой закон существует и уловка, чтоб его обойти — что королева мастерски продемонстрировала. Быстро вцепившись мне в руку она буквально повисла на ней избегая столкновения с твердым и холодным полом, попутно напоминая небольшого хомячка, что свесился за своей добычей.Возможно это бы было смешно, вот только испуг, что на мгновение отразился в ее глазах, к этому не располагал. — Они ведь вымерли с людьми, правда? — одними губами прошептала андроид, тесно прижавшись ко мне и сильно схватившись за мою руку. В комнате вновь похолодало. Её страх был мне непонятен. Иррационален. По всем законам, его не должно было быть. Но вот он, словно липкий холодная слизь, пробирался даже в мой ожесточенный боями разум, затуманивая его и порождая неприятные ощущения по всему телу: — страх неизвестности. Самый коварный из всех видов страха и тот единственный, против которого я был бессилен. Думаю, стоит пояснить. Мы механизмы. Но и нам не чужды эмоции. Именно они отличают высших андроидов от бездумного мяса, что повинуясь нашему приказу — храбро прикрывало тылы и умирало под натиском аномалий. Страх был вписан для нас, как инструмент самосохранения. Программная деталь, что не позволяла бездумно умирать. Именно она и отвечала за выживание самых ценных из нас, тогда как остальные могли лишь следовать цепочке приказов. Может показаться циничным, но маги, даже под угрозой своего существования, терпеть не могли лишних расходов. Выбирая между повышением потенциальной угрозы и постройкой новых экземпляров — они выбирали первое. А еще был опыт. Тот самый элемент, что ценится порой больше, чем самая высокая гора золота из найденных ныне. И чтобы его не потерять, ученые были готовы на все. Мы ощущали многое: от горести утрат, до радости победы. Но даже так, сражаясь в множестве яростных схваток, — страх был слабейшим из испытанного нами на тех кровавых полях. Это было известно каждому. И потому, от понимания, что именно отображается в этих больших синих глазах — мне было совсем не по себе. Трудно было представить, что пережила эта девочка, в одиночку добираясь до моего убежища. Что именно она чувствовала, оставшись наедине с самой собой, без четкой цели и поддержки. И какие кошмары следовали за ней по пятам, в этом тихом и пустынном мире. Странно, кажется, я впервые задумался о ее прошлом, не как о сухих фактах изложенных в обезличенных строчках бинарных данных, а как о реальных фактах и действиях, которые она пережила. Проанализировав их, я был вынужден констатировать полное соответствие логики ее поведения и настоящей причины частой смены настроений. Вместе с тем пришло и осознание собственной поспешности и глупости, по отношению к этому маленькому чертенку. Было ли ей страшно осознавать, что она осталась одна? — Однозначно. Впадала ли она в панику? — Наверное. Чувствовала ли она что-то, пытаясь найти хоть какую-то зацепку о прошлом? — Разумеется. Такие простые вопросы, несущие, казалось бы, такие однозначные ответы… Логичные вывод, которые бы мог сделать каждый. Вот только у каждого из нас своя истина и любые ответы, будучи продиктованными обстоятельствами вырванными из контекста, без него теряют часть своей значимости и достоверности. А потому и описать, что-либо не рассмотрев ситуацию целиком и из-под разных углов, будет абсолютно неприемлемым. Какой стыд. Создав в своей голове образ девушки, руководствуясь лишь своими замшелыми мыслями и голыми фактами, я чуть было не допустил ошибку, представив её той, кем она никогда и не была.Словно юный фотограф, что взяв в первый раз камеру, неудачно установил фокус. Разглядывая в ее глазах огоньки страха и аккуратно держа ее легкий корпус, я быстро пересматривал всю свою картину, пытаясь взглянуть на королеву не как на типичную представительницу своего класса, а как на что-то большее, в корне от этого отличающееся. Почему она вела себя именно так? Что привело её к такому состоянию? Эти вопросы и стали теми ответами, что нарисовали огромный пазл, под именем Алика, отчего она стала бы ощущаться куда более живой и необычной, нежели её предшественницы, с которыми я так неуместно ранее провел параллель. — Боишься? — шепотом спросил я, аккуратно опуская девушку на ближайший стул. Но она лишь помотала головой и тихо ответила: — Бояться не рационально.Вокруг нет никого кроме нас, на многие-многие километры этой урбанистической пустыни. Еще немного поколебавшись, словно сама сомневаясь в своих словах, андроид взмахнула рукой и произнесла: — Хоменум ревелио, — а затем облегченно вздохнула, обнаружив лишь пустой отклик. — Видишь? — произнесла она — Никого нет. А раз никого нет, то и боятся некого. — чрезмерно весело закончила она. — Это только ты, старый почти нерабочий параноик, слишком осторожничаешь и чересчур напряжен. Думаю, тебе стоит расслабиться и вернуться к своим графоманским изыскам. Что там у тебя на очереди? Составления запасов и создания передвижной базы? Вот и займись. А мне, наверное, пора вернуться в постель и вновь заснуть прекрасным теплым сном. — она нарочито бодро подпрыгнула со стула и вновь залезла под одеяло, приготовившись продолжать свой прерванный сон. Возможно я бы даже поверил ей, если бы не сошедшая с ее лица улыбка и сжатые до боли кулачки, ухватившиеся за край одеяла. Так прошло три часа. Отметки были давно уже сделаны. Даже план и тот расписан до мельчайших подробностей. Усиленно клюя носом, я устало зевнул и отложил карандаш. Раньше, сон был функцией необязательной и опциональной, но сейчас из-за увеличенного энергопотребления и быстрой растраты, данная функция была как никогда полезна и эффективна. Прекратив бороться с собой, я спокойно добрался до своей кровати и быстро переодевшись тихо прошептал: — Нокс. В то же мгновение, абсолютная мгла заволокла уютную палатку, сливая ее с окружающей средой и укутывая в неопределенность. Спустя минуту я услышал тихий шорох, и маленький огонек света зажегся на соседней кровати. Он был тусклый, почти незаметный. Словно призрачный луч в непроглядной черноте колодца, который случайно коснулся поверхности воды, и в то же мгновение отразился от нее. Я тяжело вздохнул и поднявшись с кровати подошел поближе. — Не спится? — спросил я закутавшуюся в одеяло девушку, рядом с которой завис маленький прозрачный светлячок. Она лишь помотала головой и мельком взглянув на меня — снова прикрыла свои мутноватые ото сна глаза. — Не можешь спать без света? — и снова ответом был короткий кивок. Спустя еще пару секунд, девушка тихим голосом все же ответила: — Не могу. Каждый раз когда полностью гаснет свет, мне кажется, что мир полностью растворяется в этой черноте и утро никогда не наступит. Словно я опять осталась совсем одна и тьма скоро доберется до меня. Заберет с собой и не оставит ничего. Глупо наверное, да? Если хочешь — можешь даже посмеяться надо мной. Гордая королева боится темноты и одиночества. Ха-ха, — её слова были полны печали, а потому я лишь помотал головой и аккуратно прилег рядом взяв за её руку. А затем задул тусклый мерцающий огонек. Темнота снова распахнула свои объятия, а я почувствовал, как напряглась моя собеседница и поспешил ответить: — Не бойся. Никто не сможет тебе навредить, пока мы тут вдвоем, а моя рука держит твою. Отдыхай, я посторожу твой сон и никому не дам тебя в обиду. Помни сейчас ты не одна. А значит и для страха больше нет причины. Алика ничего не ответила. Может быть не хотела, а может просто не знала, что сказать. И только ее рука сильнее сжала мою ладонь, а голова прислонилась к моему плечу. Минуту спустя её дыхание выровнялось, а тело расслабилось. И только маленькая ладошка, что держала меня — так же крепко сжималась, словно якорь, что держит корабль на пристани во время сурового урагана. Я много осознал в тот вечер. На языке вертелось множество вопросов, что стоило задать. Но все они могли подождать и до утра. Завтра настанет новый день. Ночные страхи уйдут вдаль и тогда настанет их время. Время ответов, что я упустил из-за глупости и бестактности, так легко скрывшиеся под легким налетом беспечности и предрассудков. Глаза заволокла сонная дымка. На периферии мелькнуло сообщение о переходе в спящий режим, и только одна мысль все еще не давала мне покоя. Действительно ли «Хоменум ревелио» действует на аномалии как на людей, или это все-таки не так…