Сонет сквозь объектив

Баки просыпается рядом со Стивом которое утро подряд. Просыпается раньше него, пытается вспомнить, пытается понять, почему он все еще здесь. Пытается осознать для самого себя, какую роль в его жизни занимает этот человек. Просыпается раньше, и все думает, смотря на мужчину рядом с собой, почему раз за разом не пытается уйти, хоть есть шанс, хоть окна не заперты. И каждый раз дожидается того, что Стив открывает глаза, говорит тихо «доброе утро». И Баки отзывается таким же тихим приветствием. А потом выкуривает по несколько сигарет за раз, стоя у открытого окна, вглядываясь в лица прохожих. Каждый из них мог бы ему помочь. И Баки хочет этого. Хочет вырваться из тесной клетки этого дома. Но каждый раз спотыкается о собственное нежелание уходить. Пытается пересилить себя, пытается откладывать на краю сознания те факты, что могли бы ему помочь. И в один день почти решается. Стив дремлет на диване в гостинной, убаюканный нежной мелодией, льющейся из клавиш пианино. И Баки продолжает играть, пока не устают пальцы, пока голова не начинает болеть из-за разрывающихся противоречий. Он успел изучить эту комнату до мелочей. Успел запомнить, что за пару шагов до окна половицы поскрипывают — могут согнать своим шумом некрепкий сон. Успел запомнить, что сосед из дома напротив как раз в это время каждый день выходит гулять с собакой. Успел понять, что доверие Стива к нему растет с каждым днем, и сейчас тот самый момент, когда его бдительность не так сильна, тот момент, когда он решил, что можно позволить себе слабость, довериться настолько, чтобы пропустить сквозь сон поскрипывание открывающейся оконной рамы. Баки почти решается. Почти находит в себе силы, отогнав страх и волнение, почти уняв непрекращающуюся в руках дрожь. Но когда Стив просыпается, то видит его, сидящим на подоконнике перед распахнутым настежь окном. Баки по его взгляду видит — все понял, без додумок и прикрас, без лишней надежды на что-то хорошее. Но не пытается оправдаться. Стряхивает с сигареты пепел в открытое окно, смотрит Стиву в глаза — почти с ненавистью, почти с привязанностью. У него в душе слишком много противоречий. И сейчас, как выяснилось, не самое подходящее время, чтобы решать их. Не так. Не предавая доверия. Не играя на чувствах. Он отворачивается, чувствует на себе тяжелый взгляд и совершенно не понимает того, почему не уходит. Сосед из дома напротив возвращается обратно, ведя на поводке молодого ретривера. У Баки снова дрожат руки. От полного разногласия в мыслях, от невозможности поступить так, как того хочется прямо сейчас — но в следующую секунду уже нет. А потом снова смотрит на Стива, который успел подойти ближе, который тянется к его дрожащим рукам, забирает из пальцев сигарету, и говорит с заботой в голосе, которую Баки отчаянно не хочет замечать, но отчего-то замечает: — Ты слишком много куришь. И затягивается сам. Закашливается. И Баки улыбается, потому что это почти мило. Почти нормально. Почти так, как должно быть у обычных людей, которые не удерживают других возле себя силой. Он забирает сигарету обратно, и с такой же заботой говорит, смотря в сумрак вечера: — Не надо. Тебе это все ни к чему. И понимает в тот момент, почему остается. Понимает, не стыдясь и не пугаясь этого: со Стивом уютно. По-домашнему тепло. И самое главное — о нем хочется заботится, с ним хочется проводить вечера в тишине, под звуки музыки, исцеляя каждой нотой его больную душу. Баки не пугается этих мыслей — ему становится от них легче. Ему становится от них теплее. И все, чего он боится сейчас — это собственная беспомощность, собственное нежелание принимать, что этот человек рядом с ним может быть тем самым монстром из какого-то страшного сна, который он так старается забыть.