Остров

      Набрав горсть песка с мелкими камешками, Диана медленно просеивала его между пальцев. Песчинки оседали на дорогу и снова оказывались в горячих ладонях. Она не знала, сколько времени прошло с того момента, как вертолет растаял на горизонте, унеся с собой надежду на избавление. Три месяца в компании Сургановой — это последнее, чего она могла пожелать. «Да ладно тебе, так уж и последнее? — промелькнула ехидная мысль. — А может это шанс? Как раз то, чего ты просила у Вселенной? Разобраться в себе и во всем… Может, недостающая часть головоломки — Света?».       Словно в подтверждение сумбурным мыслям до слуха Дианы донеслись звуки шагов. Женщина робко остановилась неподалеку, стараясь не нарушать границ.       — Дин, пошли в дом, заболеешь, — послышался до боли знакомый хрипловатый голос с нотками грусти.       — Отвали, Сурганова. Не делай вид, что заботишься обо мне, лучше расскажи, как ты это подстроила? — кривая ухмылка перекосила уставшее лицо.       — Ты в своем уме? Дин, как я могла это подстроить? Ты — ненормальная, раз так обо мне думаешь! — раздраженно-отчаянно оправдывалась Сурганова.       — А как я еще могу подумать? Я по милости Миши Козырева оказываюсь здесь, мне обещают, что будет напарник. Я представляю, что им окажется какой-нибудь бородатый мужик, не говорящий по-английски, а тут оказываешься ты. Ты! В Австралии за не знаю сколько тысяч километров от своего любимого Питера. Как это называется?       — Судьба? — обреченно хихикнула Света.       — Какая нахрен судьба? Признавайся, как ты это устроила, Сурганова? — Диана вскочила и стала раздраженно ходить кругами рядом со Светой, спокойно обхватившей себя руками.       — Дин…       — Не называй меня так! К черту все! Если ты надеешься на что-то, то даже не думай — ничего не будет.       — Дин… Диана, я ни на что не надеюсь, а сейчас пошли к дому — гроза надвигается, и пора передавать показания приборов на берег.       Диана подняла голову и, прищурившись, посмотрела на небо. Со всех сторон остров стремительно окружали темные тучи, солнце скрылось, ветер крепчал, а волны с шумом разбивались о прибрежные скалы.       — Ты права, шторм надвигается, — пробормотала она и, сунув руки в карманы, зашагала к дому, ссутулившись.       Света не спеша шла следом, размышляя о том, что предстоят безумно сложные три месяца, но при этом она не могла сдержать улыбки. Этот странный зигзаг судьбы, который свел их вместе здесь, вдали от цивилизации, не мог не вызвать удивление и трепет. Так долго они, особенно Диана, старались избегать друг друга, что теперь происходившее казалось сюром. То, что должно произойти — произойдет рано или поздно, хотим мы того или нет, и не важно, как мы к этому относимся. Тут как никогда подходил Арбенинский фатализм. Вот оно произошло, и невозможно сбежать, нужно как-то жить лицом к лицу или спина к спине. Свете было очень тяжело от реакции Арбениной, она и сама едва отошла от шока, но ее шок был скорее приятным, чего нельзя сказать о Диане.       Распахнув дверь, Арбенина вошла в комнату. Дом состоял из двух спален, кухни, совмещённой со столовой, и гостиной. Спальни, к счастью, находились в разных сторонах дома, и Света заняла ту, что окнами на восток. В гостиной было одно большое окно, завешенное белым воздушным тюлем, бежевый диван, два кресла у камина, книжный шкаф и комод. Шкаф оказался заполнен книгами на разных языках, вероятно, оставшимися от прежних смотрителей. Стены, покрашенные в салатовый, были увешаны картинами. Судя по технике, они были написаны разными художниками в разное время. Диана, подавив желание поближе рассмотреть книги и картины, взяла чемодан и отволокла его в комнату. Ее комната — очень светлая: белая мебель, кремовый пол, бежевые стены и потолок. Окно без штор открывало вид на бушующий океан и почти черное небо. Где-то вдалеке сверкнула молния, позже пророкотал гром. Диана, по детской привычке считавшая про себя, определила, что гроза примерно в двадцати километрах. В животе неприятно заурчало, женщина вспомнила, что ела часов десять назад и тут же ощутила слабость и головокружение.       — Надо наведаться на кухню, только убедиться, что Сургановой там нет… — пробормотала она себе под нос и прислушалась к происходящему в доме. Стояла тишина, нарушаемая только плеском волн, шумом ветра и раскатами грома. Воровато выскользнув из комнаты, Арбенина без труда разыскала кухню и пошла в кладовую. Количество продуктов поразило ее. Ровные ряды банок со всевозможными консервами, овощи, морозилка, забитая различными видами мяса и рыбы, шкафчики с бакалеей.       — Голодать тут точно не придется, — хмыкнула Диана, взяла упаковку яиц, бекон и закрыла дверь в кладовую. На плите, источая умопомрачительный аромат, стояла кастрюлька со стряпней Сургановой. Сглотнув слюну, Арбенина поставила сковородку на огонь и начала готовить.       — Диан, я приготовила ужин, там на двоих хватит, — предложила внезапно возникшая в дверях Света.       Арбенина упрямо молчала и, закусив губу, взбивала яйца в миске, а на сковороде уже шкворчал бекон.       — Ладно, как хочешь… — выдохнула Света и тихо ушла.       «Почему она такая сложная? — размышляла Светлана. — Почему бы просто не принять все как есть и не провести это время спокойно? Без войны, без выяснения отношений. Хотя, наверное, она права, и после стольких лет… Стольких лет совместной жизни, а потом разлуки и войны, странно надеяться на мирное сосуществование.»       Света подошла к окну, за которым бушевала стихия и взяла в руки скрипку. Закрыв глаза, она провела смычком по струнам, и комнату наполнили яростные аккорды. Удары грома вплетались в мелодию, а вспышки молнии озаряли маленькую женщину, отдающую всю себя музыке. Шум ветра и удары волн о скалы не заглушали, а дополняли эту импровизацию, струны, словно натянутые нервы, отвечали на прикосновения смычка, звуки заполнили собой дом, а Света растворялась в творчестве, выплескивая все, что копилось в душе долгие годы. Она словно стала глубже дышать, отпустив на волю все, что пряталось глубоко в душе, скрываясь за лучезарными улыбками и темными стеклами очков. Она жила. Пусть больно, пусть ранясь о действительность, она была здесь и сейчас, смотрела в то, что с ними происходит, проживала и отпускала эмоции. Выражала их так, как умеет — через музыку.       — Сурганова, перестань, пожалуйста, — донесся до нее голос с нотками ярости. Спокойствие давалось его обладательнице нелегко. Но Света не услышала и продолжала.       — Прекрати, мать твою! — Диана подскочила и выхватила скрипку из сильных рук.       — Что ты себе позволяешь? — полыхнула глазами Сурганова.       — Ты специально это делаешь? Чтоб мне совсем хреново стало? Ты знаешь, что для меня значит твоя скрипка? Когда я ее слышу, сердце разрывается в клочки. Ты бы еще спела… — Диана поняла, что внезапно открылась и сказала гораздо больше, чем хотела бы, — Ненавижу тебя! — выкрикнула она, но слова утонули в раскате грома, прогремевшего сразу за ослепительной вспышкой.       Бесцеремонно швырнув скрипку на кровать, Диана выбежала из комнаты. Есть ей уже не хотелось. Взяв бутылку виски из до сих пор неразобранного чемодана, она демонстративно захлопнула за собой дверь спальни. Не разуваясь, рухнула на кровать и открыла бутылку. Виски опалил гортань и скатился в желудок, разжигая пожар.       — С Сургановой под боком моих запасов спиртного не хватит, — хмыкнула она себе под нос и отхлебнула еще.       В это время Света, бережно обнимая скрипку, смотрела в окно. По щеке тихо скатилась слеза, сердце стучало, а сама она дрожала как от озноба. Это состояние было ей слишком хорошо знакомо. После каждой ссоры с Арбениной той было хоть бы что, а Света потом отходила несколько дней, хоть и старалась не подавать виду. Так раз за разом крепкое и настоящее чувство по крупицам разрушалось и разваливалось, словно скала под натиском ветра. А уж ураган по имени «Диана Сергеевна» это не простой ветер, ей ничего не стоило разрушить скалу почти до основания. Тот камушек, что от нее остался, Света прятала от всех, а сильнее всего от себя. Ей хотелось оставить хоть что-то, хоть маленькую часть их любви. То, что никто не сможет разрушить. Воспоминания, чувства, то несокрушимое, что навсегда останется с ней, до самой последней секунды, до последнего вздоха. Убрав скрипку в футляр, Света задернула шторы и легла в постель. Нужно было постараться уснуть, хотя задача казалась непосильной — волнение давало о себе знать, и сон не шел.       Когда гроза начала стихать, обе женщины почти одновременно забылись тревожным и неглубоким сном без сновидений.       Спустя несколько часов беспокойного сна, Диану словно подбросило на кровати: внезапно сильно заколотилось сердце, лицо покраснело, дышать стало трудно, липкий страх заполнил все ее естество. Оглядевшись в рассветных сумерках, она осознала, что находится в своей комнате на острове, но не понимала что происходит, она ни разу не ощущала подобного. Списав все на алкоголь и с огромным трудом выровняв дыхание, женщина взглянула на часы. Они показывали жуткую рань — пять утра. Скинув наконец кроссовки и размяв затекшие в обуви ноги, Диана подумала о душе, но вспомнила, что хотела каждый день несмотря на погоду купаться в океане. Подойдя к окну, она увидела, что шторм стих, но не до конца. Волны, не такие устрашающие, как вчера, но все же громадные, разбивались о берег.       Улыбнувшись посетившей ее идее, Арбенина переоделась в спортивный костюм, прихватила полотенце и вышла из дома. Прохлада окутала ее, вызвав дрожь и мурашки по всему телу. Солнце еще не взошло, но было достаточно светло, Диана пошла по замеченной вчера дорожке к обрывистому берегу. Спускаться было очень сложно: кроссовки то и дело соскальзывали на гладких камнях, и несколько раз она едва не рухнула с обрыва. Впиваясь пальцами в расщелины скалы, она кое-как сумела спуститься и решила днем поискать более удобное место для купания, но на первый раз была довольна, что не повернула назад и намерена была довести свой план до конца.       Скидывая олимпийку, она осознала, что забыла надеть купальник, но трезво рассудила, что на острове только она и Сурганова, а та, скорее всего, спит, а если не спит, то уж точно не следит за ней, а если и следит, то чего она не видела? Поэтому без стеснения скинув одежду и обувь, Диана пошла по камням босиком к воде. Волны с силой накатывали, стараясь уронить хрупкую женщину, но она уверенно шла вперед. На лице появилась улыбка, она ощутила себя единым организмом с холодным и мощным океаном, не сдалась, а ловила ощущения бодрости и полета от мощи, которая ее окружала. Вода была уже по грудь, когда Диана резко потеряла опору под ногами и поплыла. Поплыла навстречу океану, новой жизни, мощному потоку, который держал ее в своих объятиях и дарил надежду.       Диана дышала полной грудью, словно оковы разлетелись или таял ледяной панцирь, мощным брассом рвалась вперёд, рассекая волны, как вдруг, особенно мощная волна накрыла ее. Вода попала в рот, на зубах заскрипел песок, глаза защипало, а мускулы горели, не справляясь с нагрузкой. Возникло мимолетное желание расслабиться, сдаться и будь что будет, но она не сдалась. Просто эта женщина не умела сдаваться и продолжала плыть, борясь за свою жизнь. И вот она уже вынырнула на поверхность и смогла вдохнуть. Из глаз непроизвольно потекли слезы. Подталкиваемая волнами, Диана без приключений выплыла на берег и накинула на плечи полотенце. Мелко дрожа, она насухо вытерлась и натянула спортивный костюм.       Света, стиснув кулаки, наблюдала за происходящим с отвесной скалы. Она уже была готова прыгнуть, когда голова Арбениной появилась на поверхности. Дождавшись, когда та выберется на берег и разжав побелевшие губы, Света выдохнула и скрылась в доме. Если так и дальше пойдет, то о спокойном отдыхе придется забыть. Да она уже забыла, когда увидела кто будет ее напарником. И вместо ожидаемого одиночества и перезагрузки она получила… Женщина даже слов не могла подобрать, во что превратился ее отпуск, и не пыталась предположить, как могут развиваться события. Решив не подавать виду и вести себя наиболее нейтрально, Сурганова пошла готовить себе завтрак. Она ничего не могла изменить в объективно сложившейся ситуации, а вот поменять свое отношение могла попытаться и решила, что не позволит Диане испортить ей этот кусок жизни, а значит, приготовит завтрак и отправится на пробежку.       Поставив на плиту кашу, она помешивала ее и любовалась восходом. Солнце, освещающее океан — уже за это зрелище можно было простить вселенной все то, что происходило в последние сутки.       Лучи восходящего солнца согревали Диану, выводящую на песке замысловатые фигуры. Мыслей не было. Тело словно стало другим — моложе, сильнее, хотелось дышать во всю грудь, что она и делала, захлебываясь свежим соленым ветром. Хотелось вскочить и бежать, куда глаза глядят, казалось, что перед ней открыт весь мир и все, что происходило вчера — мелочи. Все в ее руках: какой будет ее жизнь — решает только она. Наличие или отсутствие Сургановой рядом ни на что не влияет. Она справится. Даже не справится, а просто будет жить. Так, как есть, как получается. Не факт, что Сурганова это подстроила.       — То, как она играла ночью, было очень искренне! И в этом вся Светка, — Диана улыбнулась. Несмотря на то, что ей было больно слышать скрипку, она слишком многое понимала, и смогла почувствовать все, то что Сурганова пыталась передать музыкой. Она не была готова к общению, но приняла Свету рядом. И неизвестно, что будет дальше. Отряхнувшись от песка, Арбенина решила вернуться в дом.       Подниматься по обрыву было куда проще, чем спускаться. Выбравшись, она увидела, как от дома отдаляется Света, вышедшая на пробежку. Вздохнув с облегчением, Диана решила сварить кофе и съесть пару бутербродов — купание на рассвете пробудило зверский аппетит. Поморщившись от запаха овсянки, наполнившего кухню, она сварила ароматный кофе по собственному рецепту и приготовила два сочных сэндвича с ветчиной, сыром и помидорами. Покончив с едой, развалилась на диване в гостиной и достала электронную книгу. Прочитав несколько страниц, Диана захотела спать. Ее веки, словно налились свинцом, и она, отложив книгу, уснула.       Света следила за дыханием, стараясь ни о чем не думать, и наслаждалась теплым ветерком, сменившим вчерашний шторм. Бег давал неплохую возможность выбросить все из головы и ощутить себя в теле. Вдох-выдох, удары сердца, отдающиеся в барабанные перепонки, ветер, растрепавший волосы и ласкающий кожу, ступни, отталкивающиеся от каменистой тропинки — все это возвращало устойчивость и веру в себя. В такие моменты она чувствовала себя как никогда живой. Погрузившись в свои ощущения, она не заметила, да и не могла заметить, как в густом кустарнике около дороги шевельнулась ветка, и в спину ей устремился цепкий взгляд темных глаз с прищуром. В этот момент Света почувствовала дискомфорт и ускорилась. Почему-то захотелось поскорее вернуться домой, правда и там она не чувствовала себя в безопасности из-за непредсказуемых реакций Арбениной.       Однако, она зря тревожилась, Диана хоть и была дома, но мирно спала на диване. Сурганова остановилась у двери и невольно залюбовалась спящей женщиной. Морщинки разгладились, губы, сжатые во время бодрствования в жесткую линию, приоткрылись и выглядели мягкими и нежными. Ресницы подрагивали, отбрасывая тень на бледную кожу щек. Света вернулась мыслями на много лет назад, когда могла подойти и прилечь рядом или разбудить любимую поцелуем. «Интересно, как она отреагирует, если я сейчас поцелую ее? — промелькнула шальная мысль, но была тут же забракована сознанием. — Если вчера она на скрипку так отреагировала, что будет от поцелуя?» — решив не рисковать даже в воображении, Света пошла в душ. Когда она спустя четверть часа завтракала, в кухню неуверенно вошла Диана.       — Свет, надо поговорить.       — Говори.       — У нас ведь есть обязанности по маяку и передаче данных приборов? Предлагаю разделиться: ты будешь делать это днем, а я ночью. Как тебе?       — Согласна, если будут вопросы — обращайся, я уже два дня этим занимаюсь.       — Справлюсь, — буркнула Арбенина, но потом осеклась: — Если вопросы возникнут, обязательно задам их тебе, — уже достаточно светским тоном добавила она. — Знаешь, я не хочу напрягать тебя своим обществом и бередить что-то в твоем сердце, поэтому давай постараемся поменьше соприкасаться.       — Без проблем, — холодно ответила Сурганова и вернулась к прерванному завтраку, не удостаивая Арбенину и взглядом.       — Свет?       Женщина всё-таки подняла глаза, оторвавшись от овсянки.       — Нет, ничего, я пошла… — неловко врезавшись в дверной косяк, Арбенина стремительно вылетела из кухни, схватила со столика книгу и отправилась на улицу.       Спотыкаясь, она добралась до скалы, на которой еще вчера сидела, не зная о том, с кем предстоит разделить эти три месяца одиночества. Всего одни сутки, а столько всего произошло, она даже едва не утонула. Но почему-то все казалось обычным. Уже очень давно все, что бы ни случилось с ней, казалось привычным и обыденным, и даже этот кульбит судьбы почему-то не удивлял.       — Старость? Или зрелость? Или детство, из которого она так и не вышла? А, к черту! — и Диана наугад открыла томик Бродского, загадав, чтобы попалось то, что описывает их со Светкой отношения.

Я вас любил. Любовь еще (возможно, что просто боль) сверлит мои мозги. Все разлетелось к черту на куски. Я застрелиться пробовал, но сложно с оружием. И далее: виски: в который вдарить? Портила не дрожь, но задумчивость. Черт! Все не по-людски! Я вас любил так сильно, безнадежно, как дай вам Бог другими — но не даст! Он, будучи на многое горазд, не сотворит — по Пармениду — дважды сей жар в крови, ширококостный хруст, чтоб пломбы в пасти плавились от жажды коснуться — «бюст» зачеркиваю — уст!

      — Весьма похоже, — хмыкнула Арбенина, и перед глазами почему-то возник образ губ Сургановой. Сколько их было потом: более красивых, полных, сексуальных, но ни одни не вызывали того трепета и желания.        — Да что ж такое… Арбенина, прекрати! — и тут она осознала еще одну простую вещь. Три месяца вдвоем на крохотном острове — черт знает к чему это приведет, учитывая то сексуальное напряжение, которое всегда возникало между ними, где бы они ни оказывались, и этого Диана отрицать не могла. Она хотела Светку. Хотела ли Светка ее — это вопрос, но судя по невербальным признакам, тоже хотела. Вот это уже похуже скрипки, нарушенного уединения и бесконечных стычек, с телом договориться труднее, это не обязанности по работе разделить. — Спорт, спорт и еще раз спорт, — подвела итог Арбенина и пошла изучать прилегающие к дому сараи на предмет того, что можно использовать в качестве боксерской груши.       До вечера женщины не пересекались, а в семь часов началось дежурство Дианы. Произведя необходимые манипуляции, она поднялась по железной лестнице, выкрашенной, как и все здесь белой краской, и вышла на смотровую площадку. Солнце садилось, небо и океан окрасились в желтые оттенки. Сердце Дианы рвалось на свободу, хотелось взлететь над волнами и парить, ловя крыльями потоки воздуха. Неожиданно она почувствовала себя не в своей тарелке, оглянулась, не пришла ли Сурганова, но никого не было. Закрыв дверь маяка, Диана двинулась в сторону дома, ощущение, что за ней кто-то следит не оставляло, спина похолодела… Втянув голову в плечи, женщина быстрым шагом добралась до дома и увидела Светлану, мирно читающую в гостиной.       — Ты не выходила на улицу только что? — бросила Арбенина в пространство.       — Нет, а что? — недоуменно приподняла очки Сурганова.       — Ничего, показалось, — Диана положила на столик томик Бродского и пошла готовить ужин, успокаивая себя тем, что странные ощущения были результатом пережитого волнения. Но перспектива до полуночи ходить одной на маяк немного пугала ее.