Остров

      Ночь опустилась на остров. Диана поставила на смартфоне будильник через равные промежутки времени, чтобы не забывать ходить на маяк. После сытного ужина, состоявшего из пары стейков и маринованных овощей, женщина успокоилась. Она решила, что ей все почудилось, тем более, что обстановка способствовала появлению разных непредсказуемых реакций психики. Никогда раньше Диана не была столько времени без толпы людей вокруг: туры, большие города, семья и друзья, дети… И очень редко физическое одиночество. Чего не скажешь об одиночестве внутреннем. Уже много лет она была одинока. Да что там много лет — столько, сколько себя вообще помнила. На пару-тройку лет это одиночество уходило. Ей было слишком хорошо в те годы, тем сильнее настигла ее потом боль от возвратившегося одиночества. Когда это было? Конечно, когда все начиналось со Светкой. Тогда казалось, что она уже больше никогда не будет одна, казалось, одиночество ушло и никогда больше не вернется в её жизнь. Как же она ошибалась: скоро начались ссоры, непонимание. Сургановой казалось, что ей не уделяют внимание, не достаточно сильно любят. И что Светка сделала? Пошла искать внимания у других. Пока это носило платонический характер, Диана смирялась, терпела — это же так называемая дружба, она же не может не дружить… А когда узнала о физической измене, плотину будто прорвало. Женщина понимала, что как прежде уже не будет. Простить не получится. И она выбрала одиночество, услужливо открывшее свои холодные объятия. С тех пор оно ни на секунду не отпускало ее. А здесь, на острове, да еще в компании с Сургановой, у него появились все шансы заживо поглотить ее. Ни о какой перезагрузке Диана уже не мечтала. Сохранить бы рассудок…       Путаясь в лавине мыслей, грустная женщина достала мольберт, поставила на него холст, разложила краски и кисти. Врубив на полную мощность звук в наушниках, Арбенина принялась творить. На холст ложились сочные мазки всех оттенков синего и серого. Океан получался неспокойный, бушующий. И бледно-серое небо над ним было, как в тот день, когда она едва не утонула.       Рисование несколько раз прерывалось походами на маяк. Там Диана проверяла приборы, снимала показания, записывала их в журнал и передавала данные на материк. Еще был отдельный журнал, в котором было нужно отмечать все события. Ничего важного не происходило, поэтому быстро написав стандартную формулировку, повторявшуюся изо дня в день, Арбенина поспешила в свою комнату к незаконченной картине.       Проходя через гостиную, Диане показалось, что в Светиной комнате что-то шевельнулось. Вспомнив вечернее беспокойство, она неслышно прошла к двери и заглянула. Окно было открыто, убаюкивающе шумел океан, Света спала на спине, укрывшись до подбородка одеялом. Серебристый свет луны заливал комнату, не оставляя возможности кому-то спрятаться.       — Показалось, — прошептала Диана, невольно залюбовавшись спящей женщиной, и выскользнула в гостиную.       Проходя мимо книжного шкафа, она зачаровано остановилась. Книги на разных языках притягивали ее. Проведя подушечками пальцев по потрепанным корешкам, она вытащила том на испанском. Вдохнув аромат старой бумаги и приключений, поставила ее на место и вытащила следующую. Книга оказалась странная, точнее это была не книга, а чей-то дневник. Страницы переложены открытками, обложка покрыта пятнами от масляной краски и заклеена марками. Текст написан от руки по-английски. Диане очень захотелось почитать и рассмотреть эту диковину. Она понимала, что если автор оставил ее тут, в шкафу, значит, хотел чтобы ее прочитали, ну или, по крайней мере, не был против этого.       Подложив под спину подушку и удобно устроившись на кровати, Диана открыла обложку дневника. Судя по подписи, его автором был художник, чьи мрачные картины висели в гостиной. Дневник начинался с дня заезда на остров. Первая запись — годичной давности. Рукописный текст сопровождал потрясающий рисунок острова с высоты птичьего полета. Диана никогда бы не смогла так талантливо нарисовать. Остров был передан до мельчайших деталей. Наслаждаясь картинками и интересными заметками о жизни на острове, Диана не заметила, как уснула. Свет продолжал гореть. Завернувшись в теплое одеяло, словно в кокон, Диана перевернулась, а дневник с тихим стуком соскользнул на пол.       Утром, едва открыв глаза, Диана вспомнила о детях и о том, что они просили ее пофотографировать остров и особенно пингвинчиков. Погода как раз располагала для съемки. Потянувшись в постели, она вспомнила ощущение любопытства и удовольствия, которые испытывала вчера вечером, но с чем это предвкушение было связано, она не могла вспомнить, да и не старалась сильно. Новый день, новое настроение и новые идеи захватили ее. Но сначала — купаться в океане. Сняв со спинки стула полотенце, она поспешила на берег. Уже стоя у кромки прибоя, она вспомнила о купальнике. Плавать по утрам обнаженной становилось привычкой.       — Главное, чтобы Светка не заметила, а то решит, что я для нее стараюсь, — улыбнулась Арбенина и шагнула в воду.       Купание бодрило и заряжало энергией. Чувствуя себя наполненной пузырьками шампанского, Диана в накинутом махровом халате шла по тропинке к дому, когда навстречу ей выбежала из-за поворота Светка.       — Доброе утро! — невольно улыбнулась Диана.       Но Света сосредоточенно пронеслась мимо, не удостоив ее даже взглядом. Настроение рухнуло. Она постаралась поднять его чашкой кофе и сытным омлетом, но ничего не помогало. Наконец вспомнив о намерении пойти поснимать, Диана собрала необходимое в рюкзак, сунула туда бутылку воды, пачку крекеров и вышла из дома.       Постепенно от быстрой ходьбы настроение начало выравниваться. Диана ловила удачные кадры и наслаждалась непривычной природой и пейзажами. Если бы не соседство Сургановой, она была бы счастлива. И вдруг, словно молотом по голове, ударила важная мысль.       — Я уже здесь, и Светка здесь, — говорила Диана сама с собой. — Я ничего не могу изменить. Ничего из объективных обстоятельств. Могу изменить свое отношение: не ныть и действовать по ситуации.       В это мгновение Диана почувствовала себя сильной. И не на словах, а будто наполнилась горячей энергией. За пол дня она обошла половину острова и сделала более трех тысяч снимков. Пингвинов, правда, не было, но сегодня не последний день и даже месяц на острове. Сидя на живописном лугу, Арбенина перекусила печеньем и, запив его водой, пошла в сторону дома.       Света после пробежки затеяла уборку. Вытирая пыль в гостиной, она увидела на полу странную открытку и подняла её. Текст на обороте был написан по-английски, и Сурганова решила, что открытку обронила Диана. Положив ее в карман, она решила отдать её, когда та вернется.       Ее внимание привлекли картины. Часть из них была просто любительскими пейзажами, а вот серия темных и каких-то таинственных абстракций притягивали внимание. Хотелось разглядывать и одновременно убежать от этих картин. Женщина провела подушечками пальцев по рельефной поверхности холста и наткнулась взглядом на подпись художника. «Аlexandro» — было витиевато выведено в уголке.       Сурганова заставила себя оторваться от созерцания и направилась мыть посуду. Вскоре она увидела в окно Диану, ссутулившись, шагающую к дому. Вспомнив, что утром не ответила на ее приветствие, Света покраснела. Наверняка Динка решила, что она не желает с ней разговаривать, а все было гораздо проще и сложнее одновременно. На самом деле она пошла на вертолетную площадку, чтобы позаниматься йогой на воздухе. Расстелила коврик, села, посмотрела на океан и задохнулась. Из волн выходила обнаженная Арбенина. И дело было вовсе не в постройневшей фигурке. В любом виде эта женщина притягивала ее к себе, лишала дара речи и уносила прочь крышу. Поэтому ни о какой йоге больше не шла речь, только пробежка могла привести ее в более менее нормальное состояние. Сурганова надеялась миновать поворот к дому до того, как на нем появится Арбенина, но не успела, и все, на что она оказалась способна, это промчаться мимо на самой высокой скорости…       Диана молча вошла в кухню, окинула странным взглядом Сурганову и подошла к холодильнику.       — Дин, я утром пронеслась мимо и не ответила тебе. Извини. Я напекла оладий, может, в знак извинения поешь? — Света сняла с тарелки крышку, которой та была накрыта, и по кухне разлился потрясающий аромат. Рот Арбениной наполнился слюной, она понимала, что вредничать сейчас не время, тем более, Светка извинилась.       — Извинения приняты, давай сюда свои оладьи, — грубовато проворчала Арбенина и села за стол.       — Дин, руки помой только, не хватало нам тут еще отравления, — шутливо проворчала Сурганова.       Диана хотела было возразить, но пошла и вымыла руки — действительно, где она только сегодня не была. Света поставила чистую тарелку, приборы и банку земляничного джема.       — Мой любимый. Помнишь, — улыбнулась Арбенина.       — Как же не помнить, ешь, пока не остыло, — Света отвернулась к окну и вдруг ощутила в кармане открытку.       — Дин, это твое? Я на полу в гостиной нашла. Что написано, не разобрала, ты же знаешь, как у меня с языками.       Арбенина с интересом посмотрела на открытку.       — Это, наверное, из дневника выпало, — с набитым ртом проговорила она и, придвинув открытку к себе, начала читать.       — Интересно, — округлила она глаза. — Тут написано, что этот дневник он оставил следующим смотрителям маяка, как предупреждение. Интересно, о чем это предупреждение? А куда я его дела-то? — Арбенина почесала затылок. — Щас доем и принесу…       Света села напротив.       — Ничего не понимаю, Дин…       — Думаешь, я понимаю? Но мне это уже не нравится…       Диана быстро закинула в себя остатки оладьев, облизала ложку от любимого варенья и побежала в комнату. Дневника нигде не было видно. Разворошив постель, она догадалась заглянуть под нее. Конечно этот гад лежал в самом дальнем углу, среди клубов пыли и паутины. Сурганова заглянула в комнату, когда Диана, кряхтя и отдуваясь, пыталась отодвинуть огромную двуспальную кровать от стены.       — Давай помогу!       — Уйди, Сурганова, нельзя тебе тяжести двигать. Сейчас я лучше залезу и достану его, — с этими словами Арбенина легла на пол и по пластунски полезла под кровать.       — Не застрянь главное… Мне ж тебя не вытащить. А то будешь три месяца лежать там, а я тебя кормить…       — Не только кормить тогда, Сурганова, а еще и убирать за мной! Буду у тебя вместо черепашки в аквариуме…       — Скорее, пираньи, — еле слышно пробормотала Света.       — Я все слышала, — вылезла на свободу Диана, обвешанная паутиной.       — Тебя только на Хэллоуин отправлять в таком виде, — засмеялась Света и смахнула с плеча Арбениной немаленького паука. Отряхнув футболку, Диана протянула Светке дневник.       — И что ты мне его даешь? — удивилась та. — Я по английски ни слова не понимаю. Прочитай и расскажешь, что тут такого страшного произошло, ну или происходит. А я посуду помою…       Диана устроилась в кухне с чашкой зеленого мятного чая и углубилась в чтение, а Света шумела водой и гремела посудой, иногда отлучаясь на маяк.       Диана подняла голову и поняла, что ей очень-очень давно не было так уютно, словно она оказалась дома. В голове всплыла избитая фраза о том, что дом там, где любимый человек. Отмахнувшись от этой странной мысли, она углубилась в чтение…       Солнце уже садилось, когда Диана закончила. Закрыв дневник, она на некоторое время замерла, зависнув взглядом в бесконечности горизонта.       — Светка, — наконец смогла вымолвить она, — тут погиб человек. Один из смотрителей, которые заезжали год назад. Погиб при странных обстоятельствах… И этим человеком был художник, чьи картины висят в гостиной. Его напарница, девушка по имени Лиза, еще месяц провела на острове одна, она продолжала его дневник и оставила его, как послание и предупреждение будущим смотрителям. Я потом расскажу тебе все подробности… Точнее, подробностей никаких нет, одни загадки и тайны…       — Опять мы с тобой влипли во что-то нехорошее, Арбенина…       — Мне периодически кажется, что за мной наблюдают, я даже подумала, что это ты шпионишь, — призналась Диана.       Сурганова покраснела и отвернулась. Потом поняла, что Диана имеет в виду что-то другое, и припомнила и свои подобные ощущения.       Вместе они прошли в гостиную и остановились напротив картин. Теперь они наполнялись иным, зловещим смыслом.        — Мне страшно, Светка, — прошептала Диана и перевела взгляд за окно.       Кроваво-красное солнце садилось в океан, тучи наплывали из-за горизонта, небо окрасилось в оттенки пурпурного, отражаясь в поверхности воды.       — Мне тоже, — тихо ответила Сурганова.