MIDNIGHT / Полночь

Стук. Еще стук. Нет, это больше не стук кулаком в дверь. Это удары моего сердца. Прошло более полминуты с того момента, как я пытаюсь достучаться до Бибера, но дверь так никто и не открывает. Дышать становится трудней, потому что беспокойство накрывает меня с головой. Что, если он вспомнил? Что, если он на полпути к дому Уроборос? Что, если прямо сейчас он уже мертв? — Вы, — слышу я раздражённое. Поднимаю голову и выдыхаю с облегчением, потому что вижу перед собой Бибера, высунувшего голову в щель между дверью и проёмом. — Добрый день, мистер Холланд, — улыбка получилась хоть и короткой, но искренней. — Со мной всё в порядке, можете проваливать, — кинул он, намереваясь закрыть дверь, но немного не рассчитал и упёрся ею в мою ногу, которой я уже переступила порог. — Мисс Прайс, что непонятного в слове «проваливайте»? — Я не прислушиваюсь к словам, сформулированным в грубой форме, — поясняю я, не убирая ноги. Он закатывает глаза, а затем открывает дверь нараспашку. Я замечаю его, стоящего в одних боксерах, и тут же давлюсь воздухом. — Я уже несколько раз говорил Вам, что одежда не моя, и не потому, что она мне не нравится, а потому, что она нахрен мне жмёт, — пояснил он. — Если поставить ударение на определённом слове, то становится более понятно, на что именно она вам жмёт, мистер Холланд, — киваю я, стараясь не рассмеяться. — Вы позволите? — указываю головой в сторону его квартиры. С нескрываемым раздражением он отходит в сторону и пропускает меня внутрь, после чего закрывает за мной дверь. — Вы собираетесь каждый день меня навещать? — интересуется Бибер, проходя мимо меня. Я стараюсь не смотреть на его внешний вид, но выходит это не очень, потому что его тело курсирует прямо перед моим носом в поисках хоть какого-то одеяния. Остановившись у шкафа, он достает оттуда черные брюки и замечает сосредоточенность на моём лице. — Что? — тут же хмурится он. — Мне пришлось купить хоть что-то, чтобы не остаться без потомства. Еще один намёк на то, что всё, что носится ниже пояса — ему жмёт. Я закусываю губу, наблюдая за тем, как он надевает брюки и застегивает ширинку. Очень профессионально, Джейд! — Почему чёрные? — интересуюсь я, пытаясь перестать думать о том, какой ему нужен размер, чтобы чувствовать себя комфортно. Или чтобы что-то другое чувствовало себя комфортно… — Мне предлагали серые, — начал он, достав из шкафа белую рубашку. Черт бы его побрал! — Но…я не знаю, мне понравились чёрные. — Почему брюки, а не…джинсы? — мои вопросы кажутся странными даже мне. Он щурит глаза, застёгивая пуговицы рубашки, а я переступаю с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. — Это какой-то долбанный психологический тест? — он считает меня идиоткой, и это заметно по выражению его лица. — Мне не нравится, как джинсы прилегают к моим ногам, — поясняет он, закончив с пуговицами. От его ответа мне становится смешно, и я улыбаюсь уголком губ, опустив голову. — Вы куда-то собираетесь? — интересуюсь я, взяв себя в руки. — Мисс Прайс, вы предлагаете выслушивать Ваши нескончаемые вопросы в почти раздетом виде? — вздымает Бибер бровь. — Я не против, — тут же отвечает он, — но я боюсь, разговор не будет клеится нужным образом, и вся эта затея затянется на долгий час, чего мне очень не хотелось бы. — Наш разговор? — переспрашиваю я. — Ну, знаете, Вы спрашиваете, я отвечаю, и всё такое, — поясняет он мне, как умалишенной. — Я бы не назвала это разговором, мистер Холланд, — холодно отвечаю я. — Ваши гневные высказывания не тянут на нормальный ответ, а на то, чтобы называть это «разговором» уж тем более, — набираю воздуха в лёгкие и продолжаю прежде, чем он сможет открыть рот. — Благодарю за столь тёплый приём и посмею упомянуть, что рада видеть Вас в полном здравии. Всего доброго. Разворачиваюсь на каблуках и поспешно направляюсь к двери, хлопнув ею. — Ублюдок! — срывается с моих губ. — Долбаный идиот! — Ты в порядке? — голос Гэвина вырывает меня из внутреннего гнева. — Гэвин, — голос срывается, — что ты здесь делаешь?! — Чарльз сказал забрать тебя… — Чёрт побери, забрать у моего дома! — зло тараторю я, садясь в машину так, чтобы нас никто не заметил. Гэвин быстро обходит автомобиль и, сев за руль, нажимает на газ. — Ты ведь не скажешь Чарльзу? — в его голосе явное беспокойство. — Нет, но из-за твоей выходки мне придётся на пару дней прекратить визиты к Биберу, что ни к чему хорошему привести не может, — зло отвечаю я, оглядываясь по сторонам в надежде, что за нами никто не следит. — Ты не замечал ничего подозрительного? Гэвин тут же отрицательно мотает головой: — Все было тихо. Я ёрзаю на сиденье и прихожу к единому выходу: — Мы должны на день покинуть город, — достаю телефон из сумочки и набираю СМС своей тётушке. Она тут же присылает адрес своего ранчо и упоминает о местонахождении ключей. Я отвечаю ей благодарностью в письменном виде и пересылаю адрес Гэвину на телефон, чтобы тот смог воспользоваться навигатором.

***

Схрена я должен чувствовать вину перед этой чёртовой мисс Прайс?! Я не просил её навещать меня каждый долбанный день! Хватило бы одного раза, чтобы убедиться, что я жив и здоров. А ещё я нихрена не помню о своей прошлой жизни и понятия не имею, что мне делать дальше. Пустые полки в ванной, гостиной и даже кухне каждый раз вводят меня в ступор. Особенно когда я пытаюсь свыкнуться с тем, что попал в аварию, и всё придется начинать с чистого листа. Но не настолько же чистого, что в этой долбанной квартире нет ни одного предмета, который мог бы напомнить мне о прошлом. Хотя бы чуть-чуть. Чтобы хотя бы понять, умел я готовить, или нет. Ухаживал я за этими гребаными цветами на подоконнике, или они вообще…искусственные? Я тянусь рукой к кактусу, который больно впивается мне в палец, и снова громко выругиваюсь в пустой квартире. Кидаю взгляд на настенные часы и замечаю, что уже далеко за полдень, а она так и не пришла. Обиделась? Она не похожа на девушку, которая обижается из-за таких пустяков. А пустяк ли это был, в каждом предложении использовать частичку грубости? Отец всегда говорил, что холодный тон и грубое обращение действуют безотказно. Видимо, действительно подействовали. Я замер посреди гостиной, чувствуя, что не дышу, и только спустя секунду понял…что вспомнил что-то более отдаленное от детства. Сколько лет мне было, когда он это сказал? Одиннадцать, двенадцать? Вспомнить трудно, но его голос глубоко врезался в память. Но я вспомнил, и мне хотелось с кем-нибудь этим поделиться. А как раз поделиться было не с кем. Даже с ней, потому что она так и не пришла, хоть на часах уже и было без десяти семь. Подойдя к шкафу, я достал оттуда чёрные брюки и белую рубашку — единственное, что я мог носить и не скукоживаться от каждого движения. Вопрос о том, зачем мне дали чьи-то вещи, если у меня должны были быть свои, не давал покоя. Может, я настолько мало зарабатывал, что денег хватало лишь на еду и оплату квартиры? Нужно быть самым настоящим идиотом, чтобы жить так и даже не пытаться что-то изменить. Видимо, я и есть идиот. Зло застегнув пуговицы рубашки, я потянулся к комоду, в котором лежат все мои документы, и достал из конверта очередную сотню. По расчётам, денег, которыми от ответственности откупился парень, затеявший аварию на дороге, должно было хватить на несколько месяцев, но если я продолжу тратить их на брендовые вещи лишь потому, что ткань у них приятная на ощупь, я не протяну и месяца. — Действительно, а почему бы и нет?! — зло выпалил я, уставившись на кеды у дверей. Рубашку выбрал, брюки выбрал, а насчёт обуви не подумал, идиот. Плевать! Открыв дверь нараспашку, я вышел в тёмный коридор и сразу развернулся, вспомнив, что нужно запереть дверь. А не оставлять её открытой, как в прошлый раз. Я ещё тогда удивился заблудшему рыжему коту, который по хозяйский разместился на чистом постельном белье двуспальной кровати. Щелчок. Сбегаю по лестнице вниз и оказываюсь на улице, где небо заметно приобретает синий оттенок, усеиваясь яркими тенями когда-то существовавших звезд. Развернувшись влево, иду прямо по улице и останавливаюсь у магазинчика с живыми цветами. Это идиотская идея! Разглядываю букет за букетом, остановившись на цветках в горшках. Однозначно. Самая наитупейшая идея! — Прошу прощения… Нихрена не нормальная идея! …могу я приобрести этот прелестный комнатный жасмин? — интересуюсь я. Девушка смущенно заулыбалась и быстро кивнула, принимаясь упаковывать столь странный и приятно пахнущий цветок. Почему именно он? Возможно потому, что его запах был похож на её духи. Всё ещё самая тупая идея за всю мою…новую жизнь. Протягиваю купюру взамен на цветок и отмахиваюсь от сдачи, направляясь обратно в пустующую квартиру.

***

— Спасибо, — улыбнулась я Гэвину и протянула руки за кружкой зеленого чая. Кивнув, он присаживается рядом со мной — Что нового? — интересуется Гэвин. — Пришлось соврать Чарльзу. Сказала, что я вчера была у него. — Он не спрашивал, почему ты не зашла? Я качаю головой. Гэвин устраивается поудобней за стойкой и устремляет взгляд на экран ноутбука, на котором я пытаюсь перемотать запись с камер видеонаблюдения. Наблюдая за временем, останавливаюсь на седьмом часу вечера, где отчетливо видно, как открывается входная дверь и выходит Бибер. Некоторое время он стоит на месте, а затем будто что-то вспомнив, разворачивается и запирает дверь. Болван. Я отпиваю немного чая, смакуя приятный вкус, и наблюдаю за ускользающим временем на экране. Буквально через десять минут он возвращается. В коридоре стало ещё темнее, поэтому разглядеть, что именно он несёт в руках становится сложно. — Надеюсь, что это продукты, — слышу я голос Гэвина. — Не в оружейный ведь он решил заскочить? — он поворачивается ко мне и пытается отыскать ответ в моих глазах. — Для начала ему нужно получить лицензию, — отпив немного чая, отвечаю я. — А что, если он уже…получил? Я хмурюсь. — Гэв, с твоими способностями всё драматизировать тебе нужно писать пьесы, — улыбаюсь я. «— Вы не пробовали стать писателем, мисс Прайс? Я отрицательно качаю головой. — Зря, — его голос перешёл на шёпот. — Фантазерка вы та ещё.» От подобных воспоминаний по всему телу пробежался холодок. — Смотри! — Гэвин тычет в экран ноутбука, когда время доходит до половины первого ночи. Я ставлю кружку на стол и щурю глаза, пытаясь разобрать, что происходит у входной двери Бибера. На несколько мгновений мне кажется, что это конец: его нашли. Но нет. Он выходит в коридор в одних брюках и словно кого-то зазывает. Мы с Гэвином переглядываемся и снова устремляем внимание на экран. Я замечаю в темноте два светящихся глаза, медленно направлявшихся в сторону Бибера. Затем прихожу к такому выводу: это всего лишь бродячий кот, зачем-то ему понадобившийся. Джастин поднимает его на руки, неуверенно гладит и возвращается в квартиру, оставив нас с Гэвином в полном недоумении. — Что это было? — он нахмурился. — Что-то сверх моего понимания, — пробормотала я, осушив кружку с чаем. Напарник спрыгнул со стула и, забрав использованную посуду, скрылся в недрах кухни. Я во второй раз перемотала время на семь часов вечера, пытаясь разглядеть предмет, с которым вернулся Бибер со своей короткой прогулки, но успела лишь отметить то, что кеды никак не вписывались к его классическому одеянию. Зачем ему понадобился кот? Для компании? Ох, черт! — Гэв, нужно срочно возвращаться в город! — кричу я, подрываясь со стула. — Что? Что случилось? Его похитили? — в одной руке Гэвина была тарелка, в другой — губка. — Нет, — выдохнула я. — Губер! Я совсем забыла про щенка! Несколько секунд, и до Гэвина наконец-то доходит, о ком речь. Мысль о том, что щенок почти двое суток один дома, и, возможно, разворотил добрую половину моей квартиры, приводит меня в ужас. Нужно срочно возвращаться домой.

***

— Хренов цветок, ты сейчас же отправишься в мусорное ведро, — зло выпалил я, в который раз пытаясь отмахнуться от его настырного запаха. Наверное, больше всего раздражал не сам цветок, а его аромат, напоминающий о ней и её нечастом присутствии здесь. Я подрываюсь с дивана в гостиной и хватаю горшок двумя руками, направляясь на кухню. Нечаянно наступаю на хвост рыжего кота, который расположился в проходе и слышу вслед тысячу упреков в виде кошачьего ора. — Мы с тобой друзья, но не настолько близкие, что ты можешь повышать на меня голос, — зло ответил я ему, открыв шкафчик, где находилось мусорное ведро. Руки нависли над целью, а пальцы словно назло не хотели отпускать хрупкое растение. Попытка. Вдох. Ещё попытка. Стук в дверь и цветок неожиданно устремляется в мусорное ведро. Громко выругиваюсь, пытаясь аккуратно достать растение и кривлюсь от того, что вместе с ним достаю то, что находилось там уже несколько дней. С моих губ срывается стон ненависти на всех и вся, сопровождаясь ударом ногой о стену. Ставлю горшок на стол и направляюсь в ванную комнату, чтобы помыть руки, как слышу очередной стук в дверь. Их три. Стук. Стук и ещё стук. Это она. Вытираю ладони о полотенце и направляюсь к двери.

***

После очередного вскрика жалею, что снова появилась на этом пороге. Моя рука всё ещё висит между мной и дверью, прежде чем снова постучать три раза. Делаю шаг назад, услышав громкие шаги, и оказываюсь окинута потоком воздуха его квартиры, как только открывается дверь. — Мистер… Холланд, — неуверенно заканчиваю я, остановив взгляд на белых пятнах, красовавшихся на его черных брюках. Он следит за моим взглядом, а затем тяжело вздыхает. — Это сметана, — объясняется он. — Для кота. — Вы завели кота? — мою улыбку невозможно было скрыть. — Хотите обсудить это здесь? — интересуется он, вскинув бровь. — Могу, если Вас это никак не смущает, — уверенно ответила я. Он демонстративно цокает и отходит в сторону, приглашая меня в квартиру. Мир перевернулся! Переступив порог, закрываю за собой дверь и следую за её хозяином, который зачем-то направляется на кухню. Заметив, что я иду следом, он тут же останавливается. — Мисс Прайс, не могли бы Вы… — взмахнув руками, он тычет на белые пятна, украсившие его брюки. — Постирать? — хмурясь, спрашиваю я. — Нет же, — растерянно проговаривает он, — идите в гостиную, я вернусь, как только разберусь с этим. Еще один короткий взгляд на его брюки, и я ступаю в сторону гостиной, прислушиваясь к звукам на кухне. Более чем уверена, что кроме ругательств там нет ни одного вменяемого слова. Присев на кресло, я опустила голову и поглядела на рыжего кота, принявшегося тереться о мои ноги. — Привет, дружок, — тихо произнесла я, поглаживая у него за ухом. — И как тебе здесь? Нравится? — спрашиваю я кота и в ответ получаю удовлетворенное мурлыканье. Спустя некоторое время Бибер заходит в гостиную, держа в руках горшок с цветком. А точнее — жасмином. — Увлекаетесь… — Пытаюсь понять, нравится мне за ним ухаживать или нет, — не даёт задать вопрос и отвечает он, поставив горшок на кофейный столик. — Как думаете, получается? — Выглядит он лучше, чем ваши брюки, — отвечаю я, кинув быстрый взгляд на расстегнутую ширинку. Опять кусаю губу, когда он ловит мой взгляд, и нервно ёрзаю в кресле. — Простите, мисс Прайс, они всё ещё жмут мне, — криво улыбается он. Видимо, поэтому расстегнута ширинка. И да, как оказалось, это не те брюки, которые он купил себе сам. — Так зачем же Вы их надеваете? — поинтересовалась я, попытавшись сделать свой тон более нейтральным. — Пытаюсь растянуть, — серьезно ответил он. — Растянуть? — переспрашиваю, вскинув брови. — Именно, — кивает. — Не боитесь покалечить себя в процессе? — моё лицо всё ещё непроницаемо. — Вы переживаете за моё достоинство? — еле заметная кривая улыбка. — Есть некоторые опасения, — киваю, подтверждая. Вопросы заканчиваются, ответы тоже, именно поэтому мы сидим в тишине. Я чувствую себя неловко, находясь с полуголым мужчиной в одной комнате. Даже несмотря на то, что знаю я этого мужчину восемь лет, два года из которых он изрядно потрёпывал мне нервы. — Как давно Вы занимаетесь этим, мисс Прайс? — Джастин первый нарушает тишину, и я поднимаю голову, взглянув на полностью расслабленного Бибера. — Занимаюсь чем? — Каждый день достаёте вопросами тех, кто не знает на них ответы, потому что не помнит, — поясняет он. — Шесть лет, — отвечаю я, пытаясь не обращать внимания на формулировку его вопроса. — И как часто Вам… —…попадаются такие невоспитанные грубияны, как вы? — интересуюсь я, прервав его вопрос и заменив его своим содержанием. — Отвечу: впервые. Кажется, мой вопрос его задел, но мужчина старательно скрыл это маской ухмылки. — Всё бывает впервые, мисс Прайс, — ровно и хрипло ответил он, от чего по моей коже пробежались мурашки. Проходит некоторое время, прежде чем Джастин снова начинает говорить: — Похоже, Вы правы, мне действительно не стоит калечить себя, — Бибер выпрямляется, а затем встает с дивана и стягивает брюки, аккуратно сложив их на свободное кресло. Я гляжу на его спину, на которой заметны несколько шрамов с миссий и задаюсь вопросом, заметил ли он их? Какие мысли были у него в голове в первую же секунду? — Я думаю, мне пора, — как-то неуверенно произношу я, как только он поворачивается ко мне передом, а мой взгляд упирается на выпуклость у него в боксерах. — Вы уверены, мисс Прайс? — интересуется он, сделав шаг навстречу, когда я поднимаюсь с кресла. — Более чем, — пытаюсь взять себя в руки, но еще один шаг в мою сторону заставляет нервно дышать. — Очень жаль, — хмыкнув, пожимает плечами. Разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к двери, но резко останавливаюсь, поняв, что выгляжу полной трусихой. Возьми себя в руки, Прайс! Поворачиваюсь к нему лицом: — Доброго вечера, мистер Хо… Джастин, — заканчиваю я, сделав свой голос спокойным и нежным. Он заметно сжимает челюсть и играет желваками, а я, довольная собой, направляюсь к двери и выхожу в коридор, образовывая между нами стену.