MIDNIGHT / Полночь

— Джейд? — чей-то крик раздаётся позади меня. Не знаю почему, но оборачиваться не хочется, ведь с каждым шагом вперёд мне становится легче. Здесь светло. Очень. Вокруг просто бело, а впереди стоит лавочка, на которой сидит женщина в белом кружевном платье. Увидев меня, она тут же встает и поднимает руки в останавливающем жесте. Я хмурюсь, потому что она не даёт мне пройти вперёд. Почему? Качает головой, и я замечаю, как по её щекам катятся слёзы. Карие глаза смотрят на меня с немой мольбой, а дрожащие руки тянутся к лицу, чтобы стереть слёзы с лица. — Джейд?! — снова где-то позади. Женщина смотрит сквозь меня, а затем делает шаг назад, туда, где совсем недавно стояла скамейка. Я хочу идти вслед за ней, но она тут же останавливается и вновь смотри мне в глаза, тихо шепча: — Помоги ему. Помочь? Кому? — Джейд, ну же! — усилившийся крик сзади заставляет меня вздрогнуть, и я оборачиваюсь назад, окунувшись в ту темноту, откуда несколько минут назад пришла. Боль в районе грудной клетки буквально разрывает меня на куски, и я жалобно стону, пытаясь избавиться от причины этих мук. Что-то холодное на полпути перехватывает мои ладони, и я открываю глаза, видя перед собой Гэвина. — Твою мать, — выдыхает он, нависая надо мной. Тянется ладонями к лицу и всего на секунду укрывается ими от этого грёбаного мира. — Я думал, что потерял тебя, — почти шёпотом. Пытаясь произнести хоть слово, я судорожно набираю воздуха в лёгкие и ощущаю неимоверную боль в области груди. Чёрт бы его побрал! — Сними, — хриплю я. — Сними его… Указываю рукой на свою грудь, и Гэвин тут же соображает, принявшись расстёгивать мою окровавленную блузку. Его лицо покрылось бисеринками пота, а волосы спадали на лоб, прилипая. Как только он справился с блузкой, я, сжав челюсть постаралась не вскрикнуть от боли, когда он начал приподнимать меня над полом, чтобы снять этот чёртов бронежилет. Как только он оказался на полу рядом со мной, я чётко увидела куда именно выстрелил Бибер. — Где он? — очередной хрип. — Ушёл, — выдох и сосредоточенность. — Я сорвался, как только услышал выстрел, но когда приехал, его уже не было. Тяжело сглатываю, пытаясь понять, куда его могло понести, но затем прихожу к выводу, что в моём состоянии я должна думать о совсем другом. Тем более после того, как он поднял руку. После того, как он выстрелил в меня. Твою мать, Прайс, он просто прикончил тебя. — Не двигайся, — шепчет Гэв, протянув руку к моей грудной клетке. Я замираю, ощущая очередную боль и прохладу его пальцев, и наблюдаю за тем, как он преподносит пулю к своему лицу, разглядывая её. Кашель сам по себе срывается с моих губ, и я запрокидываю голову, пытаясь принять положение поудобней. Взгляд падает на стену напротив. На ту стену, на которой висели обрывки его воспоминаний. Зачем они, если он вспомнил? Или вспомнил, но не всё? — Нужно в больницу, — тут же спохватился Гэвин. — Мне кажется, у тебя сломано ребро. Дышать можешь? — Как видишь, — проговариваю я, вздохнув со свистом и болью. Гэвин наклоняется, пробравшись одной рукой под мои колени, а второй под лопатками. Поднимает меня на руки, и комната перед моими глазами начинает безжалостно крутиться. Голова сама по себе откидывается в сторону, и я замечаю кровь на полу. Да, слишком маленькое расстояние для того, чтобы я получила лишь ушиб. Он находился слишком близко ко мне. Как физически, так и морально. Остановившись в проходе, Гэвин чуть наклоняется и успевает прихватить моё пальто, прежде чем открыть дверь. В голову ударяет холодный воздух, пропитанный дождем, а в глазах неприятно режет от слишком яркого света, хоть на улице и пасмурно. Почти отвлёкшись от боли, я снова начинаю ощущать её, как только он садит меня на переднее сиденье и опускает спинку так, чтобы я находилась почти в горизонтальном положении. Как только справляется с этим, тянется рукой к бардачку и достает оттуда бинт, разрывая его. Всё незамедлительно расплывается в моих глазах, пока я всеми силами пытаюсь остаться в реальности. — Я не думал, что он недолюбливает тебя…настолько, — Гэв пытается отвлечь меня, нервно улыбнувшись. — Этого можно было ожидать, — хрип. — Мы и без того ненавидели друг друга в Академии, а тут ещё и смерть Элизабет. Но видимо хуже всего этого то, что всё это время мы врали ему. Я врала. Последние слова я еле выдыхаю, ощущая холод и боль в том месте, где неприятно тёплая жидкость липнет к моей блузке. — В этом нет твоей вины. Ты выполняла свою работу, — хмурится Гэвин, а затем выпрямляется и закрывает дверь, обходя машину быстрым шагом. — Но ему ведь этого не докажешь, — шепчу я в никуда, водя пальцами по гладкой коже грудной клетки и нащупывая рану, из которой всё ещё идёт кровь.

***

Гэвин в четвёртый раз за последний час названивает мне на телефон, и в этот же четвёртый раз я не беру трубку. Не потому, что мне плохо или я не в состоянии говорить из-за отёка, а потому, что хочу собраться с мыслями перед тем как появиться в штабе после недели отсутствия. Вопросы были. Множество. Но больше всего у меня. После того, как Бибер выстрелил в меня, он связался с Чарльзом, но ничего обо мне не сказал. Ни того, что я лежала у него на полу почти мёртвая, ни того, что вообще у него была. В этом плюс. Чарльзу не пришлось объяснять, почему я находилась у Бибера, и какого чёрта он выстрелил в меня. Лишь очередная ложь о том, что я споткнулась и, упав, повредила ребро. Должно быть, он подумал, что я неуклюжая идиотка. Да. Самокритике я начала подвергаться с того момента, как оказалась дома после больницы одна, с пакетом льда на груди и антибиотиками на прикроватной тумбочке. Самая настоящая дура, которая позволила себе довериться Джастину Биберу. И не просто довериться — прикасаться к себе. Видимо, Академия тебя ничему не научила, Прайс. Что касается Бибера, то всё отлично. Парень жив и здоров, только слегка потрепал нервишки Чарльзу и Дэвиду, к которому он заявился в первую ночь после того, как вспомнил. Как оказалось — не всё. Опускаю голову, взглянув на Губера, что тычется своим мокрым носом мне в колено, и встаю с кровати, споткнувшись о рыжий комок шерсти. Да, этот кочующий от дома к дому кот теперь один из моих питомцев. Нужно быть настоящей сволочью, чтобы оставить его там одного. Кем, в принципе, Бибер и был. Дохожу до кухни и достаю из шкафчика корм, угощая при этом и Жака, что лениво трётся у задницы Губера и получает немалую порцию лещей от виляющегося хвоста собаки. Через несколько секунд разносится стук в дверь, и я уже знаю, кто на пороге. Гэвин. С цветами и очередной порцией таблеток. Я скоро войду в ряд домашних наркоманов, что питаются одними обезболивающими и витаминами, чтобы ускорить выздоровление. — И как мне это расценивать? — интересуется он, войдя в квартиру. — Я спала, — лениво потянувшись, отвечаю я. В последнее время лгать — это моё хобби. — Мы должны будем выехать через сорок минут. Справишься? — Гэвин смотрит на меня глазами, полными волнения. И это не удивительно. Ведь этот человек помогал мне одеваться и раздеваться всю прошедшую неделю, потому что первое время данные действия давались с трудом. В особенности было трудно уснуть, с моей-то привычкой ворочаться во сне. Каждую ночь я словно проходила девятый круг ада. — Да, думаю, справлюсь, — киваю я, направляясь в комнату. Ещё позавчера я приготовила чёрное платье, в котором вернусь в штаб. Благо, прозрачная ткань не доходила до шрама, который оставил мне выстрел. Выстрел, каждый раз напоминающий мне о ненависти к тому человеку. А о ненависти ли? Понять это я смогу только взглянув в его глаза. Интересно, каково было его удивление, когда он узнал, что я жива? Подумал о том, что облажался? Возможно, захотел завершить начатое? Хм, об этом стоит сказать Гэвину. Ну или можно понадеяться на удачу. Достаю платье из шкафа и бросаю его на постель, наблюдая за тем, как Гэвин ставит очередную баночку с таблетками на прикроватную тумбочку, у которой крутится Жак. Он любит Гэвина, и я не понимаю, почему. Возможно потому, что он пахнет кошачьей мятой, ведь у него есть кот. — Мне выйти? — замирает он, заметив, что я принялась снимать майку. Остановившись, осознаю всю глупость происходящего и смущённо киваю, улыбнувшись. Как только остаюсь одна, принимаюсь за дело. Подхожу к зеркалу, разглядывая оставшийся шрам. Если бы не жилет, меня бы тут уже не было. Бибер знал, куда лучше всего целиться. Заклеиваю рану пластырями и тянусь к платью, аккуратно надевая его сверху вниз. Резкие движения всё ещё приносят боль, даже с учётом обезболивающих средств. Но я привыкла к ней так же быстро, как и к душевной. К той, которая ясно дала мне понять…напомнить, кто такой Джастин Бибер. — Входи, — не слишком громко кричу я и оборачиваюсь к зеркалу, разглядывая свои стройные ноги. Может, даже чересчур стройные. Я и забыла, когда в последний раз нормально питалась, и могу с уверенностью сказать, что пяти килограмм как и не бывало. — Выглядишь потрясающе, — с улыбкой на губах произнес Гэвин, остановившись рядом со мной. — И что бы я без тебя делала? — глядя в отражение зеркала, спрашиваю я у напарника. — Тот же вопрос я могу задать тебе, — усмехается он. И мы оба понимаем, о чём именно идёт речь. Какая же ирония. Я вытаскивала его из болота из-за Элизабет, а он меня из двухдневной истерики из-за Бибера. Замечательная команда. — Я буду ждать тебя в машине, ладно? — спрашивает Гэвин, сделав шаг в сторону двери. Молча киваю и выпроваживаю напарника взглядом до тех пор, пока он не скрывается за дверью. Возвращаюсь к зеркалу и протягиваю руки к волосам, пытаясь придать им более привлекательный вид, ведь не зря же я сегодня спала с этими чёртовыми бигудями…и всё потому, что не хочу выглядеть слабой. Не хочу выглядеть идиоткой-Прайс, которую подстрелили. Локоны получились действительно отличными, поэтому жалеть о неудавшемся сне не пришлось. Закинув на плечо сумочку и попрощавшись с Губером, я направилась на выход, заперев за собой дверь. Гэвин ждал меня в машине, весело покачивая головой под его излюбленную песню «September — Earth, Wind & Fire». В голову сразу ударили воспоминания прошлых лет. В особенности те первые две недели, когда этот парень был совсем зелёным в плане своей работы. Но я любила его за безграничный оптимизм и ямочки на щеках. Как же давно я не видела этих ямочек. Примерно…с того момента, как Элизабет и Бибер объявили о своей помолвке. Всё ещё не понимаю, как…как она могла полюбить его…такого? Захотеть выйти за него замуж…? Неужели я так много не знаю о Бибере, или мы так много не знали об Элизабет? Чушь, я разговаривала с ней. Я работала с ней, и она была вполне адекватна. Фыркнув своим собственным мыслям, я не стала пристёгиваться и немного опустила спинку сиденья. Надеюсь, копы нас не остановят, потому что объяснять причину, по которой я не могу застегнуть ремень, будет долго. Он ведь может сдавить мне грудную клетку в самый неподходящий момент. — Готова? — сбавив громкость, спрашивает Гэв. — На удивление, как никогда, — выдыхаю я, улыбнувшись ему уголками губ. Напарник лишь кивает и, заведя машину, трогается с места и выезжает на дорогу. И чем ближе мы были к штабу, тем сильнее моё волнение давало о себе знать. Вся та уверенность, которая была со мной дома, словно куда-то улетучилась и не желала возвращаться даже после нескольких глубоких вдохов и выдохов. Ты всего лишь увидишь того, кто тебя изнасиловал и того, кто в тебя выстрелил в одном помещении. Какие мелочи, Прайс. Ведь в твоей жизни так мало веселья. Ну же, веселись! Как только машина останавливается у штаба, я готова кричать Гэвину, чтобы он разворачивался и вёз меня обратно, но я уже здесь, и не могу вести себя как истеричка. Положив ладонь на грудную клетку, в надежде так облегчить подступившую боль, я выхожу из машины и направляюсь к двери, где меня уже ждёт Гэв. Он взволнованно смотрит мне в глаза, на что я мотаю головой и захожу в вестибюль, нажимая на кнопку лифта. Ох, чёртов лифт. С этим видом передвижения у меня особые отношения. С недавних пор, конечно. Слава богу, поездка в нём обходится в жалких двадцать четыре секунды, и я поспешно выхожу из железной коробки, стараясь откинуть воспоминания куда подальше. Гэвин нагоняет меня, пристроившись рядом, и останавливается у конференц-зала, хватаясь за ручку. — Всё будет хорошо. Я рядом. — Как и всегда, — улыбка сама по себе срывается с моих губ, и я тяжело выдыхаю. Он открывает дверь, и я попадаю в ураган эмоций, что встретили меня на пороге не столь большого кабинета. — Джейд, — подрывается Чарльз из-за стола, протянув мне руку. Только сейчас я замечаю, что моя правая ладонь всё ещё покоится на грудной клетке. Опускаю её и пожимаю холодную ладонь босса. — Мистер Гленн, — киваю я в ответ, а затем присаживаюсь на отодвинутый для меня Гэвином стул. И вот он. Скептицизм в серы, и разочарование в карих. Мои губы отчего-то кривятся в ухмылке. Разочарован в том, что я не мертва? Вот ведь неудача. Качаю головой, и, видимо, со стороны кажется, что у меня не всё в порядке с психикой. — Как себя чувствуешь? — снова Чарльз и его вопросы. — Хорошо, — уверенный кивок, а затем взгляд перемещается на Гэвина. Тот, не скрывая своего явного отвращения, кидает взгляд с одного претендента моей ненависти на другого. Весёлое же будет собрание. И угораздило меня сесть прямо напротив Бибера, что раздражённо мялся в кресле, раздосадованный то ли моим присутствием, то ли присутствием Дэвида. Они друг друга стоят. Недаром были дружками в Академии. По-моему, у них есть шанс. И с каких пор я стала так холодно относиться к ним обоим? Может потому, что Дэвид строил из себя пай-мальчика, а потом изнасиловал меня, а Бибер… Бибер просто был Джастином, а потом стал тем, кем и являлся прежде. Занавес. Пелена с моих глаз спала, как только он направил на меня дуло пистолета. Боже правый, очередная хренова ирония. Всё как он и обещал, мы снова встретились в аду. — Пока вас не было, Джейд, мы решали вопрос по поводу Уроборос, — Чарльз не устаёт привлекать моё внимание. — С твоим…состоянием, тебе пока что не стоит в это лезть. Я вздымаю брови, но протестовать не решаюсь. Моё состояние сейчас и вправду не из лучших. — Тогда зачем я здесь? — Я хотел бы поговорить с тобой лично. Пожимаю плечами, кивнув. Если придётся соврать — совру. Я ведь теперь долбанный мастер по лжи. Чарльз обращается к Джессике, пытаясь узнать что-то о пропавших детях, но всё то, о чём говорится дальше, я не слышу, потому что наблюдаю за Бибером. Он вслушивается в каждое слово, опустив голову и постукивая пальцами по столу. Если по виду Дэвида можно понять, что он полностью расслаблен и не заинтересован в том, что происходит вокруг, то Бибер наоборот — напряжён во всех смыслах. Он отводит глаза чуть левее, и я понимаю, что сейчас он обращается к своей памяти. Глаза чуть сужаются, а затем поднимаются вверх, сталкиваясь с моими. По спине пробегается холодок, и я облизываю губы, пытаясь так снять застрявший где-то в горле всплеск эмоций. Я не видела его неделю и думала…думала, что смогу. Думала, что выдержу его взгляд, что не вспомню его запаха и рук. Но мой план провалился, как только я оказалась в его плену, хоть и невербальном. Мозг сам подкидывал внезапные воспоминания из нашей поездки, или те моменты, что произошли на кухне, даже с учётом того, что я пыталась сопротивляться. Некоторое время он продолжает смотреть мне в глаза, а затем его губы кривятся в непритворном отвращении, словно он вспомнил наш поцелуй и отругал себя за эту оплошность. Как же, ведь Бибер не может себе этого позволить. Кто я, и кто он. Думаю, если бы здесь было меньше людей, он бы позволил себе достать пистолет и выстрелить в меня в очередной раз. Только на этот раз в голову. Чтобы наверняка. —…значит у Дэвида появилось ещё несколько точек для проверки, — слышу я отдалённо голос Чарльза. Купер, словно тоже только очнувшись, быстро берёт себя в руки и кивает. — По поводу тебя, Джастин, — Чарльз опускает глаза в папку, — я дам тебе отдохнуть ещё несколько дней. Отдых? Ему? По-моему, это лишнее. Этот парень рвётся в бой с прошлой недели. Довольно удивительно, что он ещё никого не прикончил. Как бы то ни было, Бибер кивает в знак согласия и расслабляется, поправив манжеты чёрной рубашки. — Думаю, на этом мы можем закончить, — встаёт Чарльз из-за стола. — Джейд, жду тебя в своём кабинете через несколько минут. На этот раз киваю я, и встаю из-за стола, как только Гэвин отодвигает мой стул. Чарльз подзывает его пальцем, а я направляюсь в коридор, чтобы подышать свежим воздухом. Опершись руками о подоконник, склоняюсь над ним, тихо вздохнув, и тут же вздрагиваю, когда слышу позади себя хриплый голос: — Где мой кот, Прайс? Закатываю глаза и оборачиваюсь к виновнику всех своих проблем. — Там, где ты его оставил, — холодно отвечаю я. Его челюсть напрягается. — Да неужели? Там его нет! Моему удивлению нет предела. Он был там? И как давно? Возвращался туда лишь за котом или за моим трупом? — Ну так может он сбежал? Так же, как и ты, оставив меня в луже крови! — слова срываются сами по себе, от и до пропитанные ядом, которым он плюётся в меня последние восемь лет. То, что он вздрогнул не заметил бы только слепой, но Бибер тут же берёт себя в руки и лениво произносит: — Только не говори, что ты обиделась. Моему гневу нет предела. — Обиделась?! На то, что ты вообще сделал это! — мой голос переходит на крик, хоть и даётся мне это тяжело. — Ты выстрелил в меня, хотя я была единственным человеком, который заботился о тебе! Бибер оглядывается по сторонам, убедившись, что вокруг никого нет, и всё тем же холодным и раздражённым тоном произносит: — Ой, да заткнись ты. Я видел, что у тебя бронежилет, идиотка. Ты думаешь, я совсем спятил? Клянусь богом, если бы у меня был с собой пистолет, на этот раз выстрелила бы я. Это было так…больно. За всей этой злостью. Всей этой раздражённостью скрывалась…боль. Боль от осознания того, что ему плевать. Боже, Прайс, вот и какого чёрта… — Джейд? — голос Гэвина вырывает меня из собственных мыслей и взгляда Бибера, что изменился буквально на несколько секунд, тая в себе…сожаление? Гэвин мгновенно подходит ко мне, поняв, кто стоит передо мной, и чуть приобнимает за талию, направляя к кабинету Чарльза. Я успеваю схватиться взглядом за нервные жесты Бибера, вроде поправления рукавов и…оценивающий, властный взгляд, задержавшийся на месте, где таилась рука Гэвина. И всё, что я слышу перед тем, как оказаться в кабинете — поспешные шаги, затихающие где-то в конце коридора. — Джейд, — Чарльз вновь подрывается из-за стола. Если хоть кто-нибудь ещё раз назовёт меня по имени, я точно взорвусь. Слишком много Джейд на сегодня. Киваю, присев в кресло перед столом босса, и закидываю ногу на ногу. Гэвин пристроился сзади, положив руки на спинку кресла. — Судя по тому…что ты видела… Я хмурюсь. Что я видела? —…Бибера. Ах, вот он о чём. — Гэвин сказал мне, что он вспомнил, — ложь. Итак, наш весёлый марафон начинается. — Да, вспомнил. Он с тобой никак не связывался за всю прошедшую неделю? — мне кажется, или в глазах Чарльза пробегает тень беспокойства? — Нет, — качаю я головой. — Если, как вы говорите, он всё вспомнил, то у него нет ни единой причины добиваться хоть какого-то диалога со мной, — здесь мне лгать не пришлось, я всего лишь пожала плечами. — Не всё, — мотает он головой. Значит, мои догадки оказались правдой. — Поэтому я и вызвал тебя, — продолжает Чарльз. — Он не говорил тебе о том, что вспоминает? Говорил. И не раз. — Нет, — очередное пожатие плечами. — Тем более, я видела его ещё до того, как он поселился в новом доме. Боже, как же правдоподобно это звучит. Где мой Оскар? Чарльз разочарованно выдыхает, а я щурюсь, пытаясь понять, о чём он думает. Но… Бибер не сказал ему? Не сказал, что я приезжала к нему…и не раз? Приезжала, нарушив чёртов протокол. Сглатываю, нервно ёрзая в кресле, и ощущаю тёплые ладони на своих плечах. — Как насчёт Дэвида? — вдруг спрашиваю я. — Ведь это к нему он сразу же отправился, верно? Босс кивает, расслабившись на стуле. — Ничего конкретного он ему не сказал. — Не сказал? То есть, он сейчас живёт не у него? В голове отчего-то пролетела идиотская мысль о том, что он вернулся к себе домой. Но…там ведь развалины? По крайней мере, на кухне после взрыва обвалился потолок. — Пока что он живёт в отеле. И мы следим за ним. Но, к моему удивлению, ничего не происходит, поэтому мы думаем, что он вспомнил недостаточно, чтобы начать мстить. Однако достаточно, чтобы пустить пулю мне в грудь. — Извини, Чарльз, — я встаю с кресла, поправляя платье, — в этом я тебе не помощник. Не в таком состоянии, не с такими отношениями. Он кивает. — Да, я знаю, — тоже встаёт из-за стола, — за ним присмотрит Джессика. Руки на моих плечах тут же сжимаются, и я хмурюсь от боли, поведя плечами. Джессика?! И как именно она собирается это делать? Ведь если он её оскорбит, она примет это на себя, а не сделает вывод, что это просто Бибер такой кретин. Киваю. А что мне ещё остаётся сделать? — Всего доброго, Чарльз, — протягиваю руку, чтобы пожать чужую, и ухожу под одобрительную улыбку своего босса. Как только мы с Гэвином оказываемся в коридоре, я потираю свои плечи, прикрыв глаза. Всё это странно. Слишком. Почему бы ему самому не поговорить с Бибером? Не дополнить те пробелы в его памяти? Или же наоборот…он не хочет, чтобы эти пробелы заполнялись? Что ты скрываешь, Чарльз?