MIDNIGHT / Полночь

Воздух, свежий после дождя, тут же приводит меня в чувства, и я решаюсь накинуть пиджак, как только оказываюсь на парковке у больницы. Достав из него кредитную карту, нахожу банкомат, чтобы снять немного денег на такси. Дальнейшие операции происходят куда быстрее, чем полчаса назад. Такси я ловлю сразу же, а водитель, на удивление, попадается более вменяемый, чем тот, что пытался меня обобрать сегодня с утра. Стянув с себя чёртов галстук, я словил себя на мысли, что скучаю по спортивному трико и обычной мужской майке. Даже по тем пижамным штанам и некоторым вещам не моего размера. Кто, чёрт побери, подбирал это дерьмо для меня? Неужели Прайс? Ведь не может быть её вкус настолько плох. Если это была она, то всё логично, ведь та Прайс явно ещё недолюбливала меня. Стоп! А с чего ты взял, что сейчас она тебя «долюбливает»? Решил это только потому, что она приютила тебя у себя, помогла, когда ты даже об этом не подозревал и…подпустила к себе? Несмотря на пущенную в грудь пулю, отвезла на кладбище, а затем оставила у себя. Если бы не было сегодняшней ночи, я бы сказал, что она чокнутая, но здесь облажался именно я. Именно я понял, что Джейд что-то…важное. И скрепя зубами от одной мысли об этом, я в который раз убеждаю себя, что это так, и не стоит прикрываться ненавистью, что зародилась восемь лет назад. Ничего не было фальшивым, Бибер. Ты — это ты. Она — это она. Просто всё получилось так, как и должно было. Просто ты не помнил. А она больше не вела себя как всезнайка. И это было самой правильной встречей, которая должна была произойти ещё восемь лет назад. Рассчитавшись с водителем, я вышел из машины и направился к уже знакомой квартире под номером два. По привычке хватаюсь за ручку и поворачиваю её, заходя. Замираю в коридоре, как только слышу чужой голос. Мужской. Тысяча вариантов кончины Джейд проносятся перед глазами, но прежде, чем придумать хоть какой-то план, я бросаюсь на кухню и облегченно выдыхаю, как только замечаю Лонга, уткнувшегося ей куда-то в…грудь?! — Да ты должно быть здесь прописался, — выплёвываю я, стараясь держать себя в руках. Выходит блядски хреново, потому что он всё ещё прикасается к ней. — Какого хрена ты здесь… — По-моему, это я должен спрашивать тебя об этом, — перебиваю я Лонга, нагло наклонив голову набок. Он встаёт со стула и сравнивается с ростом Джейд. И только сейчас…блять, только сейчас я замечаю выражение её лица. Она готова меня убить. Причём, если бы Лонг стоял к ней чуть ближе, она бы рискнула и достала бы пистолет из внутреннего кармана его пиджака, к которому постепенно тянулась правая рука этого недоноска. Думает, что я испугаюсь? Идиот, мне нечего терять. — Какого чёрта ты пришёл сюда? И…как ты вообще зашёл? — этот олух глянул в сторону Джейд, которая опешила от его вопроса, а затем вздёрнула свой подбородок и расправила плечи. Готова к бою. Моя девочка. — Гэв, не мог бы ты оставить нас? — Да, Лонг, проваливай к чёрту, — вставить своих пять фунтов было для меня чуть ли не получением титула герцога. Особенно в адрес Лонга. И откуда у меня такая неприязнь к этому отпрыску? — Джейд, — начал было он, но, кажется, заметил её напряженный взгляд. — Прости, — зачем-то извинилась она, от чего новая волна ярости накатила на моё сознание. — Я всё объясню тебе позже, ладно? Ладно?! Прохладно, Прайс! Перед кем ты отчитываться собралась?! Должно быть, от злости у меня посыпались искры из глаз, но, судя по сдержанному виду Лонга, мои раздражённые взгляды действовали не столь эффектно, как взгляды Прайс. Да, иногда она бывает той ещё фурией. Он кивает. Какое понимание. Какое сострадание и сочувствие! Прямо как две долбанных подружки! «Ты всё ещё стараешься недостаточно» — голос отца словно гром среди ясного неба. «Заткнись, отец» — фыркнув, отвечаю я и мысленно скрещиваю руки на груди. Отхожу в сторону, как только Лонг направляется в мою сторону, чтобы переместиться в коридор, и прислушиваюсь к его поспешным шагам, что останавливаются у двери. Схватив Прайс за руку, убеждаюсь, что дверь хлопнула, и толкаю её к стене, накрыв своим телом. — Какого хрена он здесь делал? — сквозь зубы. — Какого чёрта ты имеешь права задавать мне подобные вопросы? — гневно выплёскивает она мне в лицо. — Потому что имею, — насмешка. — Тебя. Мне хватает меньше секунды чтобы понять. Чтобы ощутить жгучую боль на левой щеке. Немного опешив, отойти на два шага назад и размять челюсть, глядя на часто вздымающуюся грудь. Она ударила меня? «А чего ты ожидал, кретин?» — с отвращением произносит внутренний голос. Сам того не замечая, моментально стягиваю с себя пиджак и хватаюсь правой рукой за это чертовски раскрасневшееся лицо от гнева. Она буквально закипает подо мной. Без слов. Без касания. Просто взрыв эмоций в душераздирающем молчании. — Нахуй всё, — всё, что успеваю я бросить ей в лицо прежде, чем накрыть эти чертовски привлекательные губы. Вцепиться в них, словно зверь, и с особым остервенением искать прежний привкус зелёного яблока, а не какого-нибудь Лонга, с которым она могла сосаться до моего прихода. Ведь могла? Или нет? Стала бы? От этой мысли меня накрывает ещё больше, и я вжимаюсь в неё всем своим телом, ощущая как пульсирует мой член, прижимаясь к внутренней стороне её бедра. Её охренительного бедра. Ножек, что раздвигались сегодня ночью, подпуская меня к себе. Ощутив боль на кончике языка, я тут же отстраняюсь от неё, в непонимании глядя в распахнутые карие глаза. Красные щёки, искусанные губы и встрёпанные волосы. Блять, она просто великолепна. — Какого чёрта ты вытворяешь? — вспыхивает Прайс. — Сначала происходит то…что было ночью, а потом ты просто уходишь, ничего не сказав, чтобы прийти и без всяких слов наброситься на Гэвина, а затем на меня? — Мы занимались сексом, Прайс, — закатываю я глаза. — Почти. — Ты вообще меня слышишь? — толкает меня в грудь, пытаясь отойти от стены. Не выходит, я не сдвинулся и с места. Если она продолжит в том же духе, я трахну её в сию же секунду. Не церемонясь. — Честно? Нет, — и зачем лгать? Всё, что я слышу — твоё частое и прерывистое дыхание. Оно такое громкое и горячее, что, кажется, словно Прайс дышит за нас двоих. Очередное возмущение вспыхивает на её лице, но я больше не могу терпеть. — Заткнись…пожалуйста, Джейд, — губы в губы. Если она не сделает этого…я не знаю…я просто сойду, блять с ума. Как можно быть настолько привлекательной в гневе? Я готов содрать с себя кожу от возбуждения, что я чувствую, глядя на неё. Впитывая её каждую эмоцию, словно ёбаная губка. — Джастин. Мы должны… — Нет. Нихуя мы не должны. Даже если и так, то всё, что мы должны…я должен, то это просто трахнуть тебя так, чтобы ты выкрикивала моё имя так громко…так…блять, какая ты мокрая, — стон ей на ухо, пока мои пальцы проникают в её трусики. Она обмякла и тихо застонала, окольцовывая руками мою шею. Не могу. Больше не могу терпеть. Ни одной лишней секунды. Окунаюсь лицом в её грудь и стягиваю руками топик, оголяя место выстрела. На секунду замираю, глядя на уродливый, почти затянувшийся шрам. Ты ничтожество, Бибер. Просто блять…как ты посмел? Она не двигается, тяжело дыша, а я чуть наклоняюсь вперед и касаюсь губами там, где ей было больнее всего полторы недели назад. Провожу языком вокруг него. Ещё раз, а затем оставляю мокрый поцелуй и спускаюсь ниже к пупку. Она напрягается, но ничего не предпринимает, лишь, немного отшатнувшись, цепляется руками за мои волосы, а затем и вовсе путается в них пальцами, оттягивая. Хватаюсь за резинку шорт и медленно стягиваю их, скинув к её ногам. Поцелуй чуть ниже пупка, ещё ниже. Ещё. А затем в пульсирующее и горячее место, что жаждет моего прикосновения. Провожу языком, кусаю. Она больше не может стоять на ногах, а я больше не могу терпеть этих мучений. Поэтому тут же выравниваюсь и хватаю её за бедра, усаживая на барный столик. Возвращаюсь к искусанным женским губам и улыбаюсь, ощущая её ладони на своём возбуждённом члене. Секунда, и топик валяется где-то на полу кухни. Еще секунда, и она обхватывает мой член горячими ладошками, водя по нему. Размазывая смазку, что-то бормоча мне на ухо. Подтягиваю её ближе к столу, от чего она теряет равновесие и наклоняется назад, оперевшись локтями о поверхность стола. Наблюдает за тем, как я аккуратно стягиваю её трусики, а затем запускает пальцы правой руки мне в волосы, прикрыв глаза. Беру свой член в правую руку и подхожу к ней ближе, проведя концом по её возбужденной плоти. Горячей, влажной. Жаждущей меня. Левая рука сама находит её грудь и жадно сжимает, как только я вхожу в неё. Медленно. Наслаждаясь каждым чёртовым моментом. Такая узкая. Такая…моя. Блять. Только моя. Открыв глаза замираю, глядя на её нахмурившееся лицо. Медленно, Бибер. Аккуратно. Дойдя до основания останавливаюсь на некоторое время, а затем выхожу, почувствовав отвратительную пустоту вокруг себя. В ней лучше, в ней комфортнее. В ней… — Джастин, — стонет она, как только я вхожу в неё третий раз, чуть быстрее. Хочется больше. Больше, блять. Рычу сквозь зубы и начинаю ускорять темп, наслаждаясь тем, как прекрасно перекатывается её грудь при каждом моём заходе в неё. Пододвинувшись чуть ближе, она обхватывает руками мою шею и начинает покрывать её поцелуями, пока я старательно пытаюсь не кончить раньше неё. Нащупываю большим пальцем её клитор и начинаю водить по кругу, ощущая, как она сжимается вокруг меня. Как поддаётся бёдрами мне навстречу и запрокидывает голову назад, облизывая припухшие губы. Сильнее. Жёстче. До самого основания. Через ёбаную боль и стоны. Схватившись рукой за край стола, я хватаю губами воздух, как только она кончает и сжимается вокруг меня, словно грёбаный удав. Ещё один толчок, в котором я нуждался, и взрыв, накрывший меня в ног до головы. Тяжело дыша, Джейд покрывает поцелуями мой лоб и останавливается на виске, проведя по нему языком. Блять. Она так охуительна в сексе, что просто не верится…как…как она могла… — Джейд, — выдыхаю я её в волосы, всё ещё находясь внутри неё, — я хочу кое о чём спросить. — М? — вымученно. — Ты…я был первым у тебя? — и почему этот блядский вопрос звучит так, будто я на это надеялся. Она чуть отстраняется, и я вижу её лицо. Поджатые губы, а затем кивок. Ты был у неё первым, Бибер. Охуеть.

***

— Но как? Ведь Купер…ты же сама…и он… — Потому что он не вошёл полностью. Не смог, хоть и пытался, — чувствуя ком в горле, проговариваю я. Слёзы сами по себе наполняют глаза, именно поэтому я отворачиваюсь от него, окунаясь в выворачивающие наружу воспоминания. Я тысячу раз прокручивала в своей голове момент той ночи, но всегда пропускала деталь о том, что дело было не закончено. Благо, Купер тогда не догадался, а всё потому, что мой организм дал ему ложный знак, как и мне. — То есть он…? — Он не лишил меня девственности. В попытках сделать это, он всего лишь травмировал меня, от чего и решил, что галочка возле его очередного пунктика поставлена. Я вижу на его лице еле заметное удивление, примерно такое же выражение лица было и у меня, когда от своего личного гинеколога я узнала, что моя невинность не тронута, а на вопрос, почему же тогда было так больно, она кратко ответила: «Потому что плёва растянулась, а не порвалась.» И тогда хотелось задать ещё тысячу вопросов, но спрашивать подробнее значило выдать себя с головой. Поэтому мне на помощь, как и всегда, пришли учебники. На лице Джастина еле заметная улыбка, а влажные губы аккуратно касаются щеки. Того места, где остановилась слеза. Надеюсь, я никогда не пожалею о том, что отдала её тебе, Джастин Бибер. В ответ на мои мысли он лишь касается правой рукой моего лица и проводит большим пальцем по щеке, стирая почти высохшую дорожку от скатившейся слезы. Джастин отходит на два шага назад, и я ощущаю внезапную пустоту внутри себя. Слишком некомфортно. Слишком…одиноко. За все шесть лет я впервые ощущаю её так остро. Словно очередная пуля в грудь, лишь от того, что после подобного разговора он сделал шаг назад. — Джейд, — почти шёпот, но поднимать голову не хочется, поэтому я лишь смотрю на его руки, что легли на мои раздвинутые ноги. Он снова приблизился. — Я должен задать этот вопрос снова, и я знаю, что ты знаешь на него ответ. Желудок тут же скручивается в тугой узел, а мысли сталкиваются друг с другом, словно пытаются найти укрытие и не оказаться на языке. — Мм? — только и выдавливаю я, прикусив губу. Отчего так страшно поднять глаза и окунуться в этот омут потемневших карих? — Какого чёрта Лонг делал у меня дома в ту ночь? Я тут же поднимаю голову, вглядываясь в его бледное лицо. Почему мне кажется, что он что-то знает? Почему сегодня он выглядит более уверенно…словно о чём-то догадывается. Нет. Он не может. — Я не… Чарльз позвонил ему, — выдыхаю я. Это всего лишь часть правды. Большим я не обязана. Всё. Джастин хмурится, а затем я замечаю в его глазах нарастающую ярость. — Позвонил? — зачем-то переспрашивает он. — Угу, — мычу я. Пожалуйста, отстань от меня с этими вопросами. Это не моя правда, и я не должна тебе об этом говорить! — Так какого хрена Чарльз ему позвонил…они что…спали? — крик. Кажется, Бибер испытывал не явную ревность, а некоторое…смятение? — Джастин, я не могу, — накрываю лицо ладонями. — Серьёзно, Прайс? Мы только что трахнулись, и ты не можешь мне этого сказать? Ты не доверяешь мне? — спокойствие покинуло его и именно поэтому, он зло отступает назад, и принимается натягивать штаны. — Просто…это не моё дело, — объясняю я, пытаясь уйти от ответа. — Всё верно, оно моё! — Так почему бы тебе не спросить у него?! — повысила я голос. Внезапно и резко. — Потому что я на дух не переношу этого отпрыска… — Что? С чего бы вдруг? — хмурюсь я. — С чего бы вдруг он прикасается к тебе? С чего бы вдруг он распивает чай у тебя на кухне в полночь?! С чего бы… — Бибер, ты что, ревнуешь? — мои брови поползли вверх, а губы растянулись в лёгкой улыбке. — Какая ёбаная чушь, Прайс! — зло застегнув ремень, пробурчал он, опустив голову. — Тогда что ЭТО? — разведя руки, всплёскиваю я. — А я блять знаю?! — его крик разорвал тишину. Его быстрое дыхание буквально распиливало нас обоих пополам. Таких…возбуждённых. Растрёпанных и…напуганных? Неужели так будет каждый раз, когда дело будет доходить до осознания…что я больше не идиотка-Прайс, а он больше не кретин-Бибер? Как бы то ни было, я не хочу разбираться в этом прямо сейчас, потому что моя внутренняя паника начинает брать верх над спокойствием. И первым её признаком объясняются брошенные слова: — Он любил её, и Чарльз знал об этом. Бам! Плечи Джастина опускаются, словно затянувшееся напряжение покинуло его, и он устремил взгляд куда-то в окно, будто вспоминая. Прокручивая свою жизнь от и до. — Я не знал об этом? — вопрос, заставший меня врасплох. — Я не знаю, — честно отвечаю я, спрыгнув со стола. Нагибаюсь чтобы поднять трусики и тут же разгибаюсь, прикрыв ими интимное место. Джастин вздымает одну бровь, бросив мимолётный взгляд на мои руки, а затем возвращается к лицу: — Этим ты лучше не делаешь, — заявляет он, покачав головой. — Твои покрасневшие щёки возбуждают больше, чем что-либо… — Прости, — зачем-то выпаливаю я, и тут же принимаюсь натягивать бельё. Бибер проводит рукой по волосам, оставив пятерню покоиться на затылке и молча делает ещё два шага назад, столкнувшись спиной со стеной, к которой прижимал меня буквально пятнадцать минут назад. Это не тот момент, когда стоит думать об этом. Но я думаю. Позволяю пробраться его рукам под мой топик, и вновь сжать грудь своими горячими ладонями. Простонать ему на ухо и уткнуться куда-то в шею, почувствовав крепкий запах мужского парфюма. Опьяняющий. К щекам тут же приливает кровь, и я благодарю вселенную за то, что он не видит явный стыд на моём лице. Небрежно застёгнутый ремень, рубашка, наполовину заправленная в брюки, и потерянный вид. Я должна уйти или…остаться? Он переводит на меня взгляд и почти шёпотом произносит: — Остаться. И только когда горячие губы вновь накрывают мои, я понимаю, что сказала это вслух.