Любовь со вкусом миндаля

                    Вечерний Лас-Вегас встретил их раскаленным застывшим воздухом, оживленными улицами и нескончаемым людским потоком. Забитый под завязку аэропорт; шумные туристы, спорящие с водителями такси о цене, а друг с другом — за право ехать первыми. Если бы Шэрен прилетела сюда одна, то, вероятнее всего, тут же развернулась бы и бегом направилась к кассам, покупать обратный билет. Но не в этот раз. Сейчас ее сопровождал мужчина, финансовые возможности которого обеспечили комфортный перелет и свободный выезд с территории аэровокзала. С Ником в принципе никаких неудобств быть не могло, и к этому быстро привыкаешь.       «Главное, не привыкнуть сильно», — саму себя подколола Шэрен и, расслабленно опустив голову на его плечо, заглянула в открытый ноутбук. Ник быстро бил по клавишам и, к ее удивлению, внимательно следил за торгами на Токийской фондовой бирже. Цифры сменялись так быстро, что у Шэрен зарябило в глазах, а желание разобраться, как на этом делают деньги, отпало само собой. Она перевела взгляд на сосредоточенное мужское лицо и, не уловив никаких признаков интереса к собственной персоне, отвернулась к окну.       Раньше Шэрен никогда не была в Вегасе, но много слышала. Город ярких неоновых огней, шикарных казино и дорогих отелей. Бесчисленных свадебных часовен и бурной ночной жизни, баснословной роскоши в центре и ужасающей бедности на окраинах. В каком еще городе мира можно сочетаться законным браком, не выходя из машины, с псевдо Элвисом Пресли или Мэрилином Мэнсоном, — кому как нравится — в качестве священника? В Вегасе даже запрет на проституцию не мог остановить веселье и угар, а интим-услуги любого характера и половой принадлежности предлагали прямо на улице. Только здесь за четверть часа можно выиграть целое состояние или проиграть жизнь. Лас-Вегас был и благословением, и людским проклятием; средоточием самых низких пороков и смелых надежд. Город греха. Город мечты. Соединенные сердца и разбитые судьбы шли рука об руку, как влюбленная пара, идущая навстречу счастливому совместному будущему.       Вся эта бурлящая квинтэссенция чувств, эмоций и ощущений заставляла сердце Шэрен возбужденно замирать и сладко сжиматься в предвкушении праздника и незабываемого отдыха.       Шэрен приняла душ, включила фен и мягкими массирующими движениями, чтобы пряди закрутились в плавные волны, начала сушить длинные волосы, ставшие от воды цвета темного густого меда. Вчерашний вечер они с Ником, презрев все правила приличия и приглашение Брендона поужинать втроем, наслаждались шампанским, устрицами и друг другом в номере отеля Космополитен Лас-Вегас — новейшем игорном комплексе.       Здесь было все: казино, способное удовлетворить вкусы любого, даже самого привередливого любителя рулетки или карточных игр; рестораны, бары, клубы, где неприкрытая вычурная роскошь чувствовалась в каждой детали интерьера, а выпивка без преувеличения текла рекой, затуманивая разум и обжигая инстинкт самосохранения огненной горечью дорогих напитков; магазины, спа-центры, бассейны — всё, чтобы не покидать это место, зачаровано ходя по сказочному кругу, сотканному из удовольствий, услужливого, готового исполнить любой каприз персонала, и больших денег. Но имея в запасе удачу, везение и пару сотен долларов, даже их можно заработать в сверкающем свете хрустальных люстр.       Поэтому сегодня Шэрен весь день, пока Ник на деловой встрече обсуждал возможность приобретения сети отелей, наслаждалась всеми благами фешенебельного комплекса, а статус спутницы гостя Антонио Мариотти — хозяина всего этого сияющего вертепа — делали отдых не просто запоминающимся, а эксклюзивным и идеальным, словно все здесь старались только для нее, удовлетворяли любые желания, даже те, которые она не озвучивала. К примеру, антицеллюлитный массаж она не заказывала. У нее и целлюлита-то не было, но массажистка, улыбнувшись, многозначительно ответила: «Дай бог, чтобы так и оставалось».       Шэрен закончила утомительные манипуляции с волосами и, обернувшись белоснежным полотенцем, вышла. В спальне ярко горел свет, а Ник, задумчиво сведя брови, застегивал запонки. Она, надеясь остаться незамеченной, тихонько прислонилась к дверному косяку и залюбовалась красивым мужчиной, с гордостью осознавая, что он теперь только ее!       Шэрен всегда нравилось наблюдать за ним и неважно, чем конкретно Ник занимался. Вот и сейчас она с удовольствием рассматривала его: Ник уверенно надел черный смокинг с блестящими атласными лацканами, в котором чувствовал себя абсолютно свободно, потому что привык носить дорогую одежду и бывать в шикарных заведениях. Поправил бабочку, отчего ткань пиджака натянулась, выгодно подчеркнув широкий разворот плеч и мощную спину. Шэрен довольно улыбнулась. За прошедшие с их примирения недели она много раз целовала его: исследовала губами тело, языком обрисовывала рельеф и запоминала каждую родинку. Но она до сих пор еле сдерживала желание кинуться к Нику и с восторгом воскликнуть — мой!       Ник, завершив туалет, резко вскинул голову и встретился с ней глазами. Всегда, когда он обнаруживал, что больше не один, смотрел именно так: жестко и испытывающе, будто чужак пробрался на его территорию и угрожал спокойствию. Такой взгляд поначалу вселял в Шэрен неясную тревогу, а та мощь, сила и бешеная энергия, которую всегда олицетворял собой Ник, и пугала, и завораживала одновременно. Как цунами, тайфун или разрушительный ураган — понимаешь, что они погребут тебя под сокрушительным ударом стихии, но если увидел воочию — нет сил двинуться с места. Вот и сейчас она зачаровано смотрела на него: такого настырного и непреклонного, иногда расчетливого и циничного, но всегда любимого.       — Я уже говорила тебе, что ты очень красивый? — тихо спросила Шэрен, наблюдая, как он медленно приближается к ней.       — А если я скажу, что нет?       — Значит, ты напрашиваешься на комплимент.       — Может быть.       — Ты очень красивый.       Ник ничего не ответил, лаская взглядом голые плечи и стройные ноги, едва прикрытые белым полотенцем.       — Ты, вообще-то, должен покраснеть и смутиться! — шутливо сокрушалась Шэрен.       — Меня нелегко смутить, — покачал головой Ник.       — Тогда ты можешь попробовать смутить меня.       Он двумя пальцами потянул за махровую ткань, срывая покровы, открывая для себя дюйм за дюймом гибкое тело, затем отбросил полотенце и притянул к себе Шэрен.       — Как видишь, я еще не готова. — Она обвила его шею руками и легко поцеловала в губы.       — Мне кажется, ты готова, — развеселился Ник и взглядом указал на возбужденные розовые соски. Шэрен рассмеялась, подумав, как же быстро меняется его настроение: из неприкрыто чувственного в шутливое. В такие моменты ей казалось, что он совершенно не изменился за прошедшие годы. Это был все тот же веселый улыбчивый Ник. Добрый и милый, именно такой, каким она встретила его десять лет назад во Франции.       — Ты думаешь, стоит пойти, как тот король из сказки Андерсена? — с напускной серьезностью раздумывала Шэрен.       — Как голый король, точнее, королева, ты можешь ходить только передо мной, — строго проговорил он, зарываясь рукой в золотистые волосы и намереваясь показать, что может произойти с королевой, решившей пренебречь одеждой. Но его телефон ворчливо зазвенел, нарушая планы.       — Это Брендон. — Ник не стал принимать вызов, прекрасно понимая, что его уже ждут. — Мы будем в баре, собирайся, но не слишком задерживайся, а то он споит меня до начала вечера.       Когда он ушел, Шэрен достала из внушительной гардеробной наряд, купленный сегодня и спрятанный в черный чехол. Платье глубокого темно-синего цвета идеально подходило к ее глазам, а фасон — узкий лиф плавно перетекал в юбку, плотно облегая фигуру до середины бедер, затем расширялся книзу, позволяя свободно передвигаться, не прибегая к вызывающе длинным разрезам, — подчеркивал хрупкость и изящество хозяйки.       Шэрен провела рукой по гладкой, приятной на ощупь ткани, в сотый раз удивляясь, как кусок материала, пусть красивого и удачно скроенного, может стоить такую кучу денег? Ответа у нее не было, но благодаря Трейси, Шэрен научилась со скучающим видом рассматривать дорогие вещи, якобы принимая их цену как нечто само собой разумеющееся, хотя внутренне сильно негодовала, потому как позволить себе такие наряды могла исключительно в межсезонную распродажу или черную пятницу.       Но сегодня не было ни того, ни другого. Шэрен просто хотела выглядеть сногсшибательно для любимого мужчины. В последнее время деньги перестали быть для нее проблемой, кредитка Ника устойчиво обосновалась в ее сумочке, но платье Шэрен решила купить за свои деньги. Правда, пришлось потратить всю премию, выписанную за участие в слияние с «Крайс Эй Джи», но она не жалела. Она хотела быть для Ника красивой, а мужчины, сколько бы ни утверждали обратное, любят все же глазами.       Шэрен бросила взгляд в окно. На город давно опустился вечер: звезды горели необычайно ярко, а нарождающаяся луна, как символ благодатного обновления, вдохновляла на подвиги.       — Пора собираться, — вслух напомнила она себе, а то действительно придется переводить с пьяного английского, затем снова нырнула в гардеробную, извлекая из ее недр синие лодочки, и, сдув с них невидимые пылинки, проговорила:       — Классные туфли, хорошо, что Ник не выкинул.

***

      — А сегодня будут чествовать только тебя, или есть еще какая-то культурная программа? — подшучивал над другом Ник.       — Конечно же, меня! — воскликнул Брендон. — Ну, и еще бокс, — смеясь добавил он.       — Да я только ради этого поединка и приехал!       Они стояли у барной стойки, потягивали бурбон и обменивались новостями. Брендон последние полгода прожил в Лас-Вегасе, а Ник — в Сан-Франциско. Им было о чем поговорить и что обсудить.       — Согласись, отделаться штрафом, пусть и крупным, вместо пятнадцати лет тюрьмы — великолепный результат. Мистер Мариотти мне благодарен, и грех не воспользоваться этим. — Брендон одним глотком осушил бокал и кивнул бармену, чтобы повторил.       Ник осмотрел роскошный, даже вычурный ресторан: цветная мозаика, позолота, замысловатый восточный орнамент и пестрые подушки. Ощущение, что находишься во дворце султана, не покидало. Только гарема не хватает, хотя…       — Понятно, почему тюрьма его не прельщала и щедрость не знает границ, здесь повеселей, чем за решеткой. Но, в любом случае, уверен, мистер Мариотти — кристально честный, а твои услуги всего лишь формальность.       — Мой друг, — Брендон церемонно поднял палец вверх, — все мои клиенты невиновны и чисты, как младенцы в день своего рождения. — Он сделал еще один большой глоток, горло неожиданно сильно обожгло алкоголем, заставив на секунду замереть, ожидая, когда пламя разбежится по венам и горячим покалыванием осядет в груди.       — Кстати, а с кем ты приехал? — не скрывая недовольства, что мальчишник все же отменяется, хрипловато поинтересовался Брендон.       — С женщиной, — посматривая то на вход, то на часы, рассеянно бросил Ник.       — Понятно, что не с мужчиной. Хотя Сан-Франциско считают самым толерантным городом в отношении голубков. Все может быть.       — Я, конечно, люблю новые ощущения, но не настолько, — с особой серьезностью заявил Ник, но спустя мгновение они оба разразились громким смехом.       — Я просто удивлен, что ты сюда, — Брендон красноречиво осмотрел двух весьма откровенно одетых девушек, присевших за стойку и бросавших заинтересованные взгляды в их сторону, — приехал не один.       Ник даже глазом не повел, совершенно игнорируя незнакомок.       — Помнишь, мы на выпуск полетели во Францию? — Когда Брендон неуверенно кивнул, пытаясь собрать обрывки воспоминаний о самом пьяном лете в жизни, Ник рассказал краткую версию его отношений с Шэрен. Правда, все нелицеприятные подробности, вроде своего свинского поведения, притеснений, придирок и постоянного давления на нее благоразумно опустил.       Лишь вскользь упомянул, что Шэрен долго отказывала ему, а когда все же решила ответить взаимностью, он стал самым счастливым человеком. Ник воодушевленно говорил, хотя на деле сдерживал желание кричать о своей любви, но, когда на губах друга появилась скептическая ухмылка, прервался. Брендон не верил в его глубокую привязанность к одной единственной женщине. Ник отвернулся, бросив короткий взгляд на арочный вход в ресторан. Шэрен задерживалась, а он уже начал скучать.       Он снова посмотрел на Брендона, но тот, опрокинув в себя еще одну порцию бурбона, без какого-либо намека на деликатность раздевал глазами все тех же девиц. Его планы на ночь были настолько очевидны, что если бы незнакомок они не устраивали, то те с чувством оскорбленной невинности, высоко задрав нос, удалились бы. Но эти, по-видимому, даже цену набивать не собирались, готовые на любое развитие событий.       Ник придирчиво скользнул взглядом по длинноногой брюнетке, деланно дувшей выкрашенные в алый цвет губки и кокетливо стоившей ему глазки. Такие знаки он умел считывать безошибочно. Это явственный призыв к атаке, и еще несколько месяцев назад он бы кинулся в бой, не задумываясь. Одноразовый секс, одноразовая женщина. А сейчас Ник отчетливо сознавал: ему это больше не интересно. И если до того, как они с Шэрен расставили все точки над «i» и признались в чувствах, он полагал, что, удовлетворив страсть, наступит очередное пресыщение, и интерес к другим женщинам вспыхнет с новой силой, то теперь это казалось не просто невозможным, это было чем-то запредельным, совершенно невероятным и даже абсурдным.       Ник отвернулся от брюнетки, напоследок отметив, что ее красота слишком искусственна и вульгарна, затем снова бросил взгляд на вход и восхищенно замер. Свет в ресторане был приглушен, но с появлением Шэрен все вокруг заиграло новыми, особенными красками. Словно из-за туч выглянуло яркое солнце. Настолько светлой и прекрасной она была. А элегантное платье насыщенного темно-синего цвета только усиливало поразительный контраст между нежным личиком, обрамленным ангельскими кудряшками, и женственным, манящим телом. Утонченная соблазнительница и невинная юная девушка в одном лице. Умопомрачительный коктейль.       Ник целеустремленно поспешил ей навстречу, ни на мгновение не отводя взгляда, а когда остановился рядом, встречаясь с сияющими синими глазами, с большим трудом подавил желание крепко прижать Шэрен к груди, закрывая собой. Пряча от окружающих, чтобы никто, кроме него, не мог любоваться ее красотой. Но вместо этого Ник взял ее тонкую ладонь и, целомудренно коснувшись губами, хрипловато произнес:       — Шэрен, милая, мне кажется, нам нужно подняться в номер.       — Зачем? — невинно спросила она.       — Поправить вот этот завиток. — Ник кончиками пальцев коснулся золотистого локона. — Я даже готов переквалифицироваться в горничную. — Он замолчал, наслаждаясь ее мягкой улыбкой, обращенной только к нему. — Ты так прекрасна, и я схожу с ума от того, что вынужден скромно целовать тебе руку, хотя хочу утонуть в твоих объятиях.       Шэрен просияла, но не столько от комплиментов и признаний, сколько от его горящего взгляда, полного любви, неукротимого желания и обещания безграничного счастья. На ее губах против воли вспыхнула торжествующая улыбка. Она снова смогла поразить любимого мужчину своей внешностью и радовалась своей маленькой женской победе. А Ник еще раз убедился, что все сделал правильно. Он любил ее и желал, чтобы Шэрен была только его. Всегда.       — Завтра твой день, — кокетливо заметила она. — И я готова сделать все, что ты захочешь.       — Я запомню эти слова, — серьезно предупредил он. — Пойдем, пора возобновлять знакомство с Брендоном.       Ник чинно положил ее руку себе на локоть и повел к бару. Шэрен не смогла побороть любопытства, поэтому, пока они шли, пристально рассматривала полусидевшего на высоком стуле и потягивающего янтарный напиток мужчину. Узнала бы она его, если бы точно не была уверена, что это тот самый Брендон? Вряд ли. Хотя, сопоставляя образ, смутно маячивший в закоулках памяти, и тот, который перед глазами, некое сходство все же было: высокомерно вздернутый подбородок, черные, чуть вьющиеся волосы, агрессивная жесткая красота, заставлявшая думать, что в его жилах течет южная кровь — испанская или греческая. И все тот же скучающий взгляд тёмных глаз. Когда они остановились рядом с ним, Шэрен определила их цвет — ореховый.       — Мой друг, — заговорил Ник, — ты ведь помнишь Шэрен?       В первый раз услышав, как он, общаясь по телефону с Брендоном, обращается к нему, то немного удивилась. Но Ник объяснил, что это давняя привычка, и что когда-то это звучало исключительно «Mon ami».       — Конечно, — приложив ее руку к губам, подтвердил Брендон, но в его глазах Шэрен прочла, что ни черта он не помнит, но это не помешало им ярко вспыхнуть, всматриваясь в ее лицо.       — Шэрен, я уверен, что ты абсолютно не помнишь этого невнятного мужчину, — шутил Ник, — поэтому, знакомься: Брендон Стеклер — мой друг, мой адвокат и жуткий засранец.       — Лестно, — прокомментировала она. — Приятно познакомиться и, если что, у меня в сумочке есть влажные салфетки.       Ник спрятал улыбку в ее волосах, а Брендон удивленно и с возросшим интересом взглянул на Шэрен. На первый взгляд она казалась всего лишь ангельской красавицей, прекрасным дополнением к мужчине, но не личностью: слишком покладистая, спокойная, уступчивая. Но язычок у нее был острым, а взгляд умным, и это прибавило очков в его глазах. А то, что смогла привязать к себе Ника, говорило, что в ней действительно есть что-то особенное. Брендон искоса бросил взгляд на девиц, с которыми планировал провести сегодняшнюю ночь, и подумал, что если Ник поведет под руку фею, то он — двух проституток.       — Предлагаю поиграть, пока не начался поединок, — произнес Брендон и, не глядя на разочарованных девушек, повел друзей в казино, в котором, с недавних пор, прекрасно ориентировался.       Дальнейший вечер промчался в каком-то сумасшедшем, бешеном ритме. Шэрен, как подругу Ника, постоянно с кем-то знакомили, куда-то приглашали, предлагали выпить и старались повежливее расспросить, кто она и откуда взялась. Сначала она немного растерялась от повышенного внимания к своей скромной персоне, но Ник всегда был рядом: крепко сжимал руку и отвечал всем, что Шэрен самый дорогой для него человек. Поэтому она расслабилась и стала в полной мере наслаждаться вечером и мужчиной, который был с ней рядом. Как же ей было приятно, что его слушали, брали советы на заметку, а некоторые женщины тоскливо смотрели вслед.       После бокса они кинулись навстречу фортуне и огромным игровым залам Космополитен Лас-Вегас. Брендон, неожиданно, постоянно проигрывал, поэтому через час ушел искать утешения в любви. Шэрен на рулетке удалось отбить стоимость платья, но по-настоящему везло Нику. Он играл в карты и, судя по скопившимся возле него высокоранговым фишкам, выиграл столько, что затраты на премию сотрудников, участвовавших в сделке с «Крайс Эй Джи», казались сущим пустяком.       — Давай сбежим отсюда, — предложил Ник, отдав фишки крупье и распорядившись, чтобы выигрыш положили на его счет.       — Давай, — согласилась Шэрен и тут же утонула в совершенно неподобающем на людях поцелуе.       Бульвар Лас-Вегас встретил их гомоном множества голосов и гудящими клаксонами, яркими огнями и неоновыми вывесками. Ник без стеснения обнимал ее за талию, шептал на ушко всякие непристойности и пылко целовал, останавливаясь на тротуаре и заставляя не редеющую толпу обтекать их.       — У меня сегодня день рождения, — интимно шепнул он, скользнув губами по виску Шэрен. Она улыбнулась и, оторвав взгляд от точной копии Эйфелевой башни, прекрасно дополнявшей антураж отеля-казино «Париж», серьезно посмотрела на Ника.       — А во сколько ты родился? — сводя брови на переносице, с шутливым неверием уточнила она.       — В три.       — Тогда, поздравляю. — Шэрен, не обращая внимания на людей, вынужденных обходить их, прильнула к нему в долгом чувственном поцелуе. — А еще, у меня есть для тебя небольшой подарок, — открыв сумочку, проговорила Шэрен и осторожно, чтобы не помять, достала белый конверт. — Я долго думала, что подарить мужчине, у которого есть все и… вот, — она протянула ему презент и застыла в ожидании реакции.       — Билет на финал главной лиги! — искренне обрадовался Ник. За проведенное вместе время Шэрен успела не только узнать, но и увидеть, насколько он обожал бейсбол.       — Надеюсь, в финале будут играть твои «Янкиз», но играют они что-то так себе, — исключительно по-женски успокоила Шэрен, вызвав у Ника горестную улыбку. Да, любимая команда этот сезон провела неважно, но в них он верил, а подарку был рад.       — Спасибо, любимая, — Ник быстро поцеловал ее и, заглянув в глаза, напомнил: — Ты сегодня сказала, что я могу просить тебя, о чем угодно. Верно? — Она кивнула, пытаясь с ходу угадать, чего именно он захочет. Догадка не заставила себя долго ждать, так же, как и румянец на щеках. — А еще ты сказала, что не знаешь, что подарить мужчине, у которого есть все?       — Да, — менее уверенно подтвердила Шэрен, немного испугавшись такой таинственности.       — Так вот, кое-чего у меня нет, и подарить это можешь только ты.       — И что же это?       — Семья, — убирая выбившийся от порыва теплого ветра локон, ответил Ник. — Шэрен, какие у тебя планы на всю оставшуюся жизнь?       — Я… я не знаю, — сглотнула она.       — А как ты смотришь на то, чтобы следующие лет… — он задумался, — лет сто провести в моих объятиях?       — Это долго, — нервно рассмеявшись, протянула она. — Надо подумать.       — Не хотел бы тебя торопить, но у нас, — Ник вскинул руку и посмотрел на часы, — десять минут, чтобы решить станешь ли ты моей женой. Шэрен, — двумя пальцами взяв ее за подбородок и заглядывая в огромные синие глаза, произнес он. — Ты выйдешь за меня замуж, здесь и сейчас?