Любовь со вкусом миндаля

                    Предложение руки и сердца от любимого мужчины — разве не об этом мечтает каждая женщина? Получить его в Лас-Вегасе, городе, где возможно все, и даже больше — невероятно, неправда ли? Возможно, для кого-то нет, но не для Шэрен. Она с замиранием сердца выслушала Ника и, испуганно моргнув, задумалась. Но не столько о самом вопросе, сколько о чувствах, которые бушевали внутри. Это было неожиданно. Это было безумие. Это было счастье — чистое и безграничное.       Шэрен прикусила губу и внимательно посмотрела на Ника. Мужчину, память о котором не стерлась за годы. Мужчину, который подарил ей первый и самый сладкий поцелуй, со вкусом миндаля и мяты. Мужчину, любовь которого стала одной из самых сильных, нужных и важных привязанностей в ее жизни.       — Сегодня мой день рождения, и ты не можешь мне отказать, — использовал последний козырь Ник.       — Тогда я подчиняюсь, — рассмеялась Шэрен. — Да, я согласна.       Ник ослепительно улыбнулся и потянул ее к переходу.       — Очень символично, — прошептала она, вцепившись в его руку. Они вошли в отель и остановились возле уменьшенной копии Эйфелевой башни.       — Мне тоже так показалось, — произнес Ник. — Пойдем.       Они поднялись наверх в стеклянном лифте, точно таком же, как у оригинала, и оказались в небольшой часовне. В мягком свете восковых свечей проход и арка, украшенные белыми фрезиями и чайными розами, классические деревянные скамейки и алтарь, возле которого в торжественном одеянии стоял священник, приобрели налет таинственности и волшебства. Пьянящий аромат цветов кружил голову, а в воздухе, казалось, разливается магия.       До конца не осознавая, что все происходящее — не сон, Шэрен сжала ладонь Ника и, дождавшись ответного пожатия, спокойного и надежного, словно принятое решение самое правильное из всех возможных, шагнула за ним, доверчиво и послушно.       В царившей тишине брачные клятвы от белых стен отдавались глухим эхом. Шэрен, как зачарованная, немигающе смотрела в прозрачные голубые глаза будущего мужа, и сердце щемило от радости. Сейчас она любила его как никогда. Сколько между ними всего произошло: страсть и боль, ссоры и обиды, любовь и надежда. А теперь этот сильный, настойчивый и безусловно самый целеустремленный мужчина вверил ей, хрупкой и слабой женщине, свою судьбу, счастье, дом.       — Да, — уверенно ответил Ник.       — Да, — тихо вторила ему Шэрен.       — В знак любви обменяйтесь кольцами.       На последних словах Шэрен нервно улыбнулась и бросила вопрошающий взгляд на священника. Обычно на свадьбах подушечку с кольцами подавал свидетель, поэтому сейчас она терялась в догадках: а, где, собственно, их брать?       — Если у вас нет, — прошептал он, — можно купить у нас. — Священник кивком указал на притаившейся в стороне небольшой магазинчик с сувенирами, и Шэрен не смогла сдержать смешок. Все-таки они в Вегасе!       Но Ник, проигнорировав предложение о покупке бутафорных украшений, достал из кармана изящную бархатную коробочку. Сначала он надел ей на палец помолвочное кольцо: синий сапфир, обильно украшенный бриллиантами, практически идеально повторял цвет глаз Шэрен, затем обручальное — аккуратное платиновое колечко с алмазной россыпью, которая переливалась и сияла, заключая в дорогую ловушку неровный свет свечей. Шэрен дрожащей рукой взяла с подушечки строгое мужское кольцо и надела на безымянный палец Ника.       — Объявляю вас мужем и женой! — торжественно произнес святой отец. — Можете поцеловать супругу.       Многие люди говорят, что самые знаковые события, напряженные моменты и эмоциональные потрясения проносятся через размеренную и упорядоченную человеческую жизнь в один миг. Так случилось и с Шэрен. Не более пятнадцати минут прошло, а ее жизнь изменилась навсегда. Несколько сладких мгновений, и они с Ником стали супругами, самыми близкими людьми, семьей.       Она улыбнулась своим мыслям и шутливо ткнула Ника под ребра.       — За что?       — За то, что провернул все это за моей спиной!       Шэрен, смеясь, покачала головой, поражаясь собственной доверчивости. Ник вчера, заплатив несколько сотен долларов, без ее ведома и подписи получил разрешение на брак и уладил все бюрократические нюансы. А она была уверена, что он на деловой встрече обсуждает возможность покупки сети отелей! «За каким чертом они мне?!» — чмокнув ее в нос, воскликнул Ник, когда она задала ему вопрос о том, как он все успел.       — Предлагаю отметить нашу свадьбу, — смахнув несуществующую пылинку с плеча, сказал Ник. — Тем более, что я жутко проголодался.       Шэрен заметила ярко мигавшую вывеску круглосуточного ресторана «Макдональдс» и, победно улыбнувшись, потянула Ника через дорогу.       — Пойдем, я знаю подходящее место.       «Макдональдс» в четвертом часу утра был практически пуст, а сонный официант на автомате предлагал:       — У нас сегодня акция: платите за один хот-дог — второй в подарок, будете брать?       Ник с изрядной долей скептицизма взглянул на молодого парня в униформе, отмечая про себя, что только с Шэрен он мог пуститься в такую авантюру, как поздний ужин в закусочной, с хот-догом в качестве блюда от шеф-повара. Хотя свадьбу он считал вполне себе разумеющимся действом и уж никак не сомнительным экспериментом.       — Конечно, мы будем брать, — ответил он и посмотрел на Шэрен. Восхитительная красавица в роскошном платье с обольстительной улыбкой на губах. Нежная скромница и отзывчивая любовница. Его ангел. Его любимая. — Моя жена очень голодная, — серьезно добавил он.       Шэрен лучезарно просияла, услышав, как он назвал ее женой, и достала из яркого пакета рамку с их единственной свадебной фотографией. Ник стоял сзади, по-хозяйски обнимая ее за талию, и с мальчишеским превосходством, словно отхватил самую красивую девчонку в школе, смотрел на фотографа. А она, откинув голову ему на грудь и сжимая ладонь, нежно улыбалась. Шэрен нравилась эта фотография. На ней Ник был счастливым, а она влюбленной.       Часом позже, когда они вернулись в отель и поднялись в номер, перед этим заглянув в бар и прихватив бутылку «Кристалл», Ник разлил по бокалам шампанское и поднял тост:       — За мою жену! — Он сделал глоток.       — За моего мужа, — ласково ответила Шэрен и пригубила искрящийся напиток.       — За первую брачную ночь! — Они выпили до дна, затем Ник отшвырнул хрустальный бокал, который со звоном ударился об антикварный столик и разлетелся на множество осколков. — На удачу, — объяснил он и трепетно привлек к себе Шэрен.       Его прикосновения были медленными и томными, поцелуи — головокружительными и дурманящими, пропитанными терпким и сладким привкусом изысканного вина и наполненными всепоглощающей нежностью. Ник раздевал жену неторопливо, любуясь каждым изгибом, заново открывая для себя ее тело; обжигал кожу горячими ласками: его язык скользил по стройным ногам, задерживаясь на бедрах и плоском животе, обрисовывал очертания бурно вздымавшейся груди и игриво касался напряженных сосков. Его губы порхали по тонкой шее, заставляя трепетать от наслаждения и томиться в ожидании большего. Ник перестал себя сдерживать, жадно сминая податливое тело, накрывая приоткрытые губы своими, целуя дико и горячо, показывая всю силу своей страсти.       Теперь они принадлежат друг другу и могли быть вместе открыто и без оглядки на окружающих. Перед богом и людьми, по закону и по взаимному согласию. Муж и жена. Мистер и миссис Хейворт. Семья.       — Нам в любом случае придется устроить что-нибудь более традиционное, — заметил Ник, когда Шэрен поделилась опасениями касательно бурной реакции родни на ее скоропалительное замужество, а в особенности, бабули Джанетт. — Респектабельный свадебный прием для родственников и бесчисленных знакомых, а с друзьями закатим пьяную вечеринку, — предложил он.       Шэрен, положив голову на грудь Ника, наслаждалась звуками его глубокого расслабленного голоса и кончиками пальцев рисовала замысловатый узор на мышцах пресса.       — Как тебе начало октября? — Он вздрогнул от игривой легкой ласки, которую подарил маленький язычок Шэрен. — В Нью-Йорке красивая осень, — хрипло прошептал Ник, когда мягкие губы нежно обхватили стремительно твердеющую головку. Ее рука скользила по всей длине члена, вторя движениям губ — дразнящим и возбуждающим, каждое движение которых дарило всё большее наслаждение. Ник полностью расслабился, не пытаясь управлять процессом или приблизить оргазм, просто отдался во власть жене, готовясь к долгой и сладкой пытке.       Когда ощущение скорой развязки электрическим покалыванием защипало кончики пальцев, Ник зарылся пальцами в волосы Шэрен и потянул, заставляя прерваться.       — Любимая, а еще я хочу детей, — рывком опрокинув ее на спину, признался он и тут же вошел, глубоко и резко. Несколько сильных, стремительных движений и Ник, наплевав на предосторожности, кончил в нее, утверждаясь в праве обладать этой женщиной и создавать в ее теле жизнь.

***

      Ник вошел в свой кабинет, намереваясь быстро разобраться с накопившимися за время его отсутствия вопросами и поговорить с Мартином Кингсли, который несколько раз звонил во время перелета, а потом мчаться обратно в объятия жены. Шэрен он отвез домой, готовиться к поездке в Окленд. Уикенд они решили провести в гостях у ее дедушки с бабушкой: познакомится, попробовать знаменитого черничного пирога и между делом рассказать об их браке.       Ник включил ноутбук, быстро просмотрел котировки акций по интересующим компаниям и, сделав несколько пометок в ежедневнике, по внутренней связи велел Стейси пригласить начальника отдела безопасности. Он обреченно вздохнул, подумав, что сейчас с удовольствием выпил бы кофе, приготовленный женой, но увы, ее здесь нет. А через пару недель, когда они уедут в Нью-Йорк, пить сваренный Шэрен кофе он сможет только дома.       Его брови задумчиво сошлись на переносице. Им с Шэрен предстоял серьезный разговор по поводу ее увольнения из «Уайли Беркшир». Ник не хотел быть для нее начальником, он вообще не желал, чтобы его жена кому-либо подчинялась. Но понимал, что бездельничать, целыми днями сидеть дома она тоже не будет. По крайней мере пока у нее не появится для этого веская причина. Но сейчас таковой не было, а требовать от Шэрен бросить всё и заниматься только им, Ником, с учетом ее знаний и способностей было бы преступлением. Так же как и пропадать на работе по шестьдесят часов. Деньги для них не проблема, поэтому Шэрен должна работать исключительно ради собственного удовольствия, развиваться и расти как специалист в области лингвистики. В Нью-Йорке для этого уйма возможностей, а он будет поддерживать ее.       Но пока, справедливо рассудив, что так будет лучше, Ник решил отложить этот разговор до возвращения из Окленда. Сегодня им и так предстояло нелегкое объяснение с родственниками Шэрен, а все, что он успел узнать о Джанетт Прескотт без сомнения намекало на тяжелые выходные. Ник весело хмыкнул. Ну что ж, поделом ему! Жениться без благословения, да что там, без элементарного знакомства на любимой и единственной внучке — шаг рискованный, а с таким характером, как у бабули Прескотт — опасный для жизни.       — Ник, — после короткого стука, прозвучал усталый голос начальника отдела безопасности.       — Кингсли, проходи, — улыбнувшись своим рассуждениям, Ник указал на кресло. Мартин подошел к столу, но присаживаться не стал.       — Ты был прав, по сделке с «Вотеркрафт» есть утечка информации, — осторожно начал он.       Ник кивнул. Его предположение подтвердилось, но мыслями он был настолько далеко, что и разозлиться толком не мог. Сейчас его больше волновал вопрос, где Шэрен захочет провести медовый месяц, а еще, будет ли он сегодня спать в постели с женой, или бабуля Прескотт разгонит их по разным комнатам? Почему-то Ник не сомневался в том, что она способна выкинуть нечто подобное.       — И не только там, — тем временем проговорил Кингсли, кивком указав на черную папку в своих руках.       Ник нахмурился, наконец уловив обеспокоенные нотки в голове старого друга, и взглядом велел продолжать.       — Я обнаружил слив инсайдерской информации по многим направлениям, а также злонамеренное разглашение коммерческой тайны: наших ставок на госконтракты и цен на общественных торгах. В будущем это грозит немалыми финансовыми потерями.       — Ты выяснил кто? — с тихим бешенством спросил Ник.       — Я даже выяснил для кого.       — И?       — Фрэнсис Колвилл.       — Кто? — изумился Ник, затем громко рассмеялся.       — Я вижу, тебе знакомо это имя, — заметил Кингсли.       — Я слышал, что он приторговывает секретами, но и подумать не мог, что Колвилл сможет пробраться к нам. Вот сучонок! — в сердцах воскликнул Ник. — Кто шпионит для него?       — Это женщина, — с несвойственной ему неуверенностью произнес Кингсли. — В этой папке всё, вплоть до распечаток с ее личной почты.       — Сука! — выругался Ник, затем шумно выдохнул, мысленно велев себе успокоиться. Его ждала Шэрен, и отравлять день ненавистью и злостью не хотелось. Но он чувствовал, что заводится, что бешенство уже начало опасно клокотать в груди, толкая на необдуманные действия. — Надеюсь, этого хватит, чтобы посадить их обоих? — Мартин кивнул. — Кто она?       — Шэрен Прескотт.       — Кто? — тихо переспросил Ник, не веря собственным ушам.       — Сынок, — успокаивающе начал Кингсли. Он краем уха слышал, что эта молодая леди пользовалась особым расположением президента «Беркшир», но, признаться, до этой минуты не верил досужим сплетням. А вот теперь видел явное тому доказательство: мужчина, к которому он давно относился как к родному ребенку, энергичный руководитель, с которым они рука об руку проработали не один год, побледнел, как мальчишка, которому рассказали, что чудовище под кроватью существует на самом деле.       Ник протянул руку и дождавшись, когда черная папка окажется в ней, угрожающим шепотом произнес:       — Оставь меня.       — Ник…       — Оставь, я сказал! — не сдержавшись, крикнул он. Оставшись в одиночестве, Ник преувеличенно спокойно опустился в кресло и начал читать.       С каждой страницей, с каждым словом белый шум настойчиво охватывал голову, поедал мысли, оставляя только оболочку. Если бы Ник оказался в эпицентре ядерного взрыва, то навряд ли почувствовал бы такую же невыносимую боль и устрашающую пустоту, внутри и вокруг. Его мир рухнул. Женщина, которой он открыл сердце, сделал женой, с которой желал создать семью — настоящую и крепкую — предала его.       Шэрен. Предала. Его. Эта мысль отрезвила, прогнала пелену, затуманившую разум, а на смену ей пришла ярость, страшная и разрушающая. В сердце, еще несколько минут назад, переполненном любовью, поселилась ненависть, черная и пугающая. Ник резко вскочил, схватил пиджак и, не выпуская злосчастную папку из рук, выбежал из кабинета.                     Шэрен стояла в небольшой ванной, опершись руками о раковину и, кусая губы, с неверием рассматривала разложенные перед ней экспресс-тесты на беременность. Две полоски, плюсик, а на одном даже срок с точностью до недели. И если ему верить, она уже пять-шесть недель как в положении.       Примерно столько прошло с того вечера, когда Ник приехал к ней домой после дикой ссоры в издательстве. Тогда он в первый раз произнес заветные «я тебя люблю», и это признание бальзамом пролилось на ее израненное сердце, а после все перестало существовать. Они были настолько поглощены друг другом, так сильно желали близости, что, утонув в страсти, совершенно забыли о защите. В те волшебные мгновения это казалось правильным и логичным, да и беспокойства не вызывало. Шэрен, абсолютно уверенная в своем цикле, и представить не могла, что дни были не такими уж безопасными.       Первое беспокойство тревожным звоночком ударило по нервам, когда месячные не пришли в срок, но Шэрен легкомысленно списала небольшую задержку на перевозбуждение и гормоны, а вот когда ее в Вегасе чуть не стошнило от запаха креветок, который неожиданно сильно и жутко неприятно ударил в нос, то всерьез задумалась. Сегодня догадка, занимавшая все ее мысли во время перелета из Лас-Вегаса, подтвердилась.       Шэрен взглянула на свое отражение и, натянуто улыбнувшись, прикрыла глаза. Ей было страшно. Она и сама не понимала, откуда взялось сосущее чувство глубоко внутри, ведь Ник хотел детей, и последние дни без устали доказывал это.       Она глубоко вздохнула. Нет, Шэрен все прекрасно знала, поэтому и боялась. Ей давно надо было рассказать Нику, кто ее отец и что предлагал сводный брат. Тянуть дальше нельзя! Шэрен постоянно убеждала себя, что ничего страшного в этой информации нет, что это никак не отразится на их отношениях, на их чувствах. Ведь, по сути, ни отца, ни брата она толком не знала и тем более никаких сомнительных дел не вела, но каждый раз, когда представлялась возможность открыться Нику, малодушно трусила и обещала себе, что в следующий раз обязательно все расскажет. Сегодня она это сделает. Сегодня они должны избавиться от последней недомолвки между ними.       Шэрен собрала тесты и спрятала глубоко в шкаф. Этой новостью она поделится с мужем после визита к врачу. Нужно убедиться наверняка, что это все же не ложная тревога, хотя это было больше формальностью, чем необходимостью. Она чувствовала: так и есть. Она беременна.       Искренне улыбнувшись, Шэрен наконец-таки позволила себе вспышку безграничной радости. У них с Ником будет ребенок! Их малыш! И как же быстро и просто все случилось. Выйдя из ванной, она вспоминала знакомые пары, которым долго не удавалось забеременеть, а некоторые даже прибегали к искусственному оплодотворению. Шэрен остановилась у окна и с улыбкой подумала, что, наверное, они с Ником действительно подходили друг другу во всех отношениях, а их встреча десять лет назад во Франции — судьба.       Она рассмеялась, когда ее судьба не заставила себя долго ждать: черный внедорожник резко затормозил у ее дома, водительская дверь распахнулась и показался Ник. Шэрен по резким движениям и стремительным, быстрым шагам поняла, что он чем-то возбужден, поэтому тут же побежала открывать. За несколько шагов до двери она велела себе успокоиться. Ник все поймет, потому что знает, как она любит его. Сделав глубокий вдох, отгоняя страх и постепенно расслабляясь, Шэрен ощутила, как тревога отпустила, а желание обнять мужа стало нестерпимым. Они расстались каких-то пару часов назад, а она уже безумно соскучилась по нему.       — Привет, — поздоровалась Шэрен, когда Ник оказался в нескольких футах от нее. Он остановился в дверях и со странным блеском в глазах спросил:       — Чем занималась?       — Думала о тебе, — отступая от двери, мягко произнесла она.       — Думала обо мне, — задумчиво повторил он.       Шэрен подошла к нему вплотную и обвила шею руками, наслаждаясь близостью и заряжаясь силой, которую олицетворял собой ее муж.       Ник крепко прижал ее к себе, зарылся носом в волосы и громко вдохнул их аромат, вызывая этим улыбку Шэрен. Она запрокинула голову, ожидая его поцелуя, но Ник просто смотрел, обжигал взглядом, заставлял дрожать всем телом от свирепого огня, полыхавшего в его глазах.       — Ты такая красивая, — Ник провел большим пальцем по нежно-розовым губам. — И такая лживая. — Она даже не успела удивиться его словам. Он больно обхватил ее подбородок и зло процедил: — А когда предавала, ты тоже думала обо мне?       — Ник! — от боли взвизгнула Шэрен. Он отдернул от нее руку с таким выражением лица, словно она прокаженная, и ему противно прикасаться к ней. — Я… я не понимаю, о чем ты?       — Об этом, любимая! — Ник швырнул папку на бирюзовый диван. Шэрен, предчувствуя катастрофу, дрожащими руками открыла документы и ахнула.       «Господи, господи, господи», — она не верила своим глазам. Строчки расплывались, а рассудок отказывался воспринимать прочитанное, а увидев фотографию, сделанную в день их с Фрэнсисом встречи, первой и единственной, папка выпала из ее рук. На снимке они пили кофе в ресторане, он даже улыбался.       — Ник, это все неправда! — кинулась к нему Шэрен.       — А что правда? — угрожающе прорычал Ник, убирая ее руки от себя. — Лги, Шэрен, у тебя это прекрасно получается!       — Послушай! — пыталась объяснить она. — Он просил меня, но я никогда!.. — истерично всхлипывала Шэрен, едва сдерживая слезы.       Ник коротко, зло засмеялся, сделав определенные выводы из бессвязной речи жены: он — идиот, а она — расчетливая лживая сука. Когда слезы, прозрачные, чистые, совершенно не портившие ее красоты, покатились по лицу, он, не выдержав, разыгранной перед ним комедии, взорвался:       — Лучше расскажи под скольких мужиков ты ложилась, чтобы воровать инсайдерскую информацию?       — Ник… — простонала Шэрен, снова кидаясь ему на шею. Он резко перехватил ее руки и оттолкнул от себя. Она, оступившись, упала на диван, но попыток достучаться до мужа не оставила.       — Ну дай же мне сказать! — рыдая, умоляла она. Надо все объяснить. Она должна все объяснить! А он выслушает и поверит. Он просто обязан поверить!       — Колвиллу нужно отдать должное: ангельская внешность, невинные глазки — идеальная шпионка… и шлюха, — презрительно выплюнул Ник.       — Я никогда не шпионила, поверь мне! — всхлипывала Шэрен, медленно сползая на пол и размазывая слезы по лицу. — Я клянусь…       Она осеклась, увидев с каким брезгливым отвращением Ник рассматривал ее заплаканное лицо, какая жгучая ненависть заполнила любимые голубые глаза и какой страшной, едва контролируемой яростью дышала его поза.       — Я так люблю тебя, — тихо произнесла Шэрен, надеясь пробиться признанием через глухую стену злости и неверия.       — Думаю, несколько лет тюрьмы охладят твои чувства ко мне, — Ник резко сорвал с пальца обручальное кольцо и, бросив его на пол, схватил злополучную папку и буквально перешагнул через распластавшуюся у его ног жену.       Куда ехать Ник не знал, но, прыгнув за руль, моментально рванул с места. Только подальше отсюда, только подальше от нее. Машина могла увезти его далеко от Шэрен, но от боли и шипящих мыслей — увы…       Раньше ему казалось, что самой сильной обидой и самым гнусным предательством в жизни был поступок отца. Ник боготворил мать и помнил ее слезы, даже спустя годы они не стали слабее. Поэтому Ник точно для себя определил: ничего подобного с ними больше не произойдет! Он задался целью добиться в жизни всего, и никогда больше не зависеть от чьей-то милости: деньги, чувства, внимание — неважно. И он добился. Только сейчас все это пустое. Ник зависел. Зависел от любви женщины. Зависел от продажной суки и предательницы. И никакие деньги, успех, внимание противоположного пола не могли унять его боль.       Ник остановился на светофоре и медленно выдохнул, стараясь обуздать свою ярость. Ему нельзя оставаться одному. Нельзя вариться в собственных мыслях. Иначе он совершит непоправимое. Ник боялся того, что может сделать. Боялся, что вернется к Шэрен и убьет своими руками, или, наоборот, простит все, если она еще раз скажет, что любит его.       Приемная его кабинета в «Уайли» встретила необычайным оживлением. Стейси бросала озабоченные взгляды на стоявших в холле, тихо переговаривающихся мужчин, явно пытаясь уловить суть, чтобы иметь хоть малейшее представление, чем вызван всеобщих переполох руководителей из «Беркшир».       Ник подошел к ее столу, привлекая внимание всех присутствующих, и устало обратился к секретарю:       — Позвони в аэропорт и скажи Терри Свитчетту, пусть готовит самолет, я хочу сегодня вылететь в Нью-Йорк.       — Конечно, мистер Хейворт, — бросившись выполнять поручение, проговорила Стейси.       Он, ни на кого не глядя, вошел в кабинет, а за ним потянулись собравшиеся.       — Ник, — заговорил Патрик Лесли, когда дверь в кабинет оказалась плотно закрыта. — Ордер на арест Прескотт готов, если мы сейчас же пустим в ход все доказательства, которые собрал Мартин, ее так прижмут на допросе, что она расскажет все как на духу, — агрессивно советовал главный юрист компании. — Она даст показания против Колвилла, и мы сможем засадить его за решетку. Слово за тобой, Ник.       Все выжидающе застыли, наблюдая за его реакцией, ожидая приговора для сотрудницы Шэрен Прескотт. «Нет, — поправил он себя, — Шэрен Хейворт».       Патрик, расценив продолжительное молчание главы компании, как сигнал к действию, схватился за телефон.       — Я позвоню капитану Сторру, ордер и заявление уже у него.       — Какой ордер! — не выдержал Ник и рухнул в кресло. — Я не могу посадить в тюрьму собственную жену!       Он сжал руками виски, надеясь унять звенящую в голове боль, но ничего не выходило, потому что источник его мучений был ниже, там, где раньше было сердце. Ник бросил взгляд на собравшихся мужчин: Патрик потрясенно застыл с телефоном в руках; Майкл Стенли — начальник Шэрен, который всегда благоволил к умной и талантливой помощнице, — ошарашенно опустился на диван и уронил голову на руки. И только Мартин Кингсли полностью контролировал свои эмоции и спокойно смотрел на Ника.       Ник откинулся в кресле. Что они думали об этой ситуации и о нем самом? Жалели? Наверное. Ведь против него шпионила не просто сотрудница. Его продала женщина, любимая, жена. Он кивком указал на дверь, желая избавиться от сочувствующих взглядов и понурых лиц. Он сегодня же уедет из этого проклятого города. Улетит подальше от воспоминаний и от нее. Находиться рядом с Шэрен, всего в нескольких милях, и сдерживать желание задушить в яростных объятиях — выше его сил. Он вернется в Нью-Йорк и забудет ее, забудет, что женат, а адвокаты и суд сделают все остальное.