Симфония полутонов

Весенний ливень застал Гермиону за чашкой капучино. Она вновь пряталась от мира в «Трех чашках», сидя за тем же столиком, что и прошлым летом с Ним. Как всегда. Одна. Больше полугода прошло с тех пор, как она получила это кольцо, коробочка с которым теперь неизменно покоилась в ее сумке. Больше полугода она ничего не знала и не слышала о нем. Даже недавний визит в ООИНК настороженной Нарциссы Малфой не принес никаких известий. Его мать вела себя слегка надменно поначалу, а когда поняла, что Гермиона не врет, а просто (так же, как и она) ничего не знает, скинула маску и разрыдалась. Гермиона чувствовала, что она не одну неделю пыталась уговорить себя прийти к ней, узнать, скрывает ли она что-то. Уговорила, хоть и безрезультатно. Молодец. Гермиона вот не смогла. Больше полугода назад ее жизнь остановилась, казалось, едва обретя смысл. Девушка жила, ничего больше не чувствуя. Дни рождения, праздники, рабочие успехи - все происходило на автомате. Правда, большую часть свадьбы Невилла и Полумны она прорыдала в туалете, проклиная и жалея себя. Но в целом свою роль она играла отлично, все чаще отшучивалась и отговаривалась от дружеских посиделок, спеша каждый вечер домой. Там она зарывалась с головой в маггловские романы, которых, казалось, прочитала за это время миллион. Только книги, как и в школьные времена, позволяли ей ненадолго отвлечься. На лицах Гарри и Невилла она каждый раз видела обеспокоенность и, как могла, врала напропалую, что с ней все будет хорошо. Немного времени бы... Даже с Роном их отношения были вполне сносными. Они спокойно могли проводить время в одной компании и уже не смущались, ловя застенчивые взгляды друг друга. Ее оболочка тоже поменялась. Он вывернул ее наизнанку. Всю. Начал с сознания, а закончил внешностью. От волос на макушке до самых кончиков пальцев на ногах. Она больше не могла и не хотела быть прежней собой. Простая девушка, смотрящая на мир с неизменной улыбкой и широко распахнутыми глазами. Такой она потеряла отца, мать, Рона, а потом и Его. Теперь Гермиона превратилась в стильную и холодную женщину, предпочитающую строгие ультрамодные наряды и каблуки, прячась за всем этим от мира. Выстраивая барьер. Волосы ее теперь были прямыми, на два тона темнее. И неизменная красная помада. В глубине души ей хотелось верить, что когда (ЕСЛИ!) он вернется, она будет готова показать, что с такой девушкой он может захотеть другого. Не сбегать, а быть рядом. И здесь как раз вовсю отрывалась Джинни. Иногда Гермионе даже казалось, что она видит в этих переменах эдакий извращенный плюс... Во всяком случае, Джинни самозабвенно таскала ее по магазинам, много шила сама и бесконечно хвалила Гермиону за желание быть стильной. Вот и сегодня на ней был шикарный белый брючный костюм не по погоде. Голубые лаковые лодочки на высоких шпильках и шелковый карамельный топ с кружевом по декольте. Пальто и палантин в цвет туфлям лежали на соседнем стуле. И не хотелось общества. Никакого. Никаких разговоров. Бородатый официант в клетчатой рубашке поставил рядом с ней еще одну чашку и робко улыбнулся, но она жила теперь, не замечая, как смотрят на нее мужчины. Какая разница? Это ведь не Он. Сегодня она еще не смотрела на кольцо. Потянувшись к сумочке, Гермиона извлекла коробочку и достала его. Эту вещь она любила и ненавидела одновременно. Кольцо разрушило все ее мечты, символизируя при этом такие чувства, на которые она и не смела рассчитывать. Надеть его на палец было выше ее сил, но и не носить с собой она тоже не могла. Грянул гром, освещая темную улицу, заливаемую потоками воды. И девушка вдруг решилась. Только примеряю. И уберу его опять... Кольцо идеально село на средний палец левой руки. Тяжелое и роскошное. И вместе с ним она вдруг почувствовала что-то. Словно пала пелена. Нестерпимо заболело в груди. Горе. Сердце заныло, отражаясь тоской от каких-то неведомых граней. На лбу выступила испарина. Схватившись за поручни кресла, Гермиона напряженно вглядывалась вглубь своего сознания. Душу рвало на части, словно в ней кипели сейчас не только свои, но и чужие эмоции. Набатом бил вопрос: «Почему?» «Почему?» «Почему?»... Что это? Быстрый взгляд на кольцо. Еще один раскат грома - и девушка подскочила на месте. Ее дергал за пупок какой-то канат. Тащил на улицу под ливень. Это казалось таким правильным. Побросав вещи, не надевая пальто, она толкнула дверь на улицу. - Мисс, куда вы под дождь? - озабоченно крикнул вслед официант. Но она не слышала его. На пустынной темной улице стоял шум бешеного потока воды, извергаемой небесами. Гермиона шагнула под ледяные струи, подставляя им лицо. Одежда моментально напиталась водой. Дождь смывал все, смывал ее тушь, смывал отчаяние. Очищал. Давал возможность вздохнуть полной грудью, не отзываясь нестерпимой болью. Лишь кольцо на среднем пальце все сильнее наливалось тяжестью. Сама не зная почему, она опустила голову и посмотрела вдаль. Еще раз полыхнуло. И ее сердце полетело в пропасть, потому что глаза увидели вдалеке высокую фигуру, стоящую опустив руки в карманы. Еще один раскат - и она увидела платиновые волосы. Он сорвался с места ей навстречу, а она побежала к нему. Это он! Сомнений не было. Гребаные туфли мешали, и она сбросила их. Побежала дальше босиком, едва ощущая холодный мокрый камень под босыми ступнями. Мысли салютом разрывались у нее в голове, но Гермиона боялась, что это все игра воображения. Ей надо было дотронуться, прижать к себе, вдохнуть. Он поймал ее в объятья и зарылся лицом в мокрые волосы. - Любимая... Поцелуй. Жадный и глубокий. Сердце замерло у Гермионы в груди. Его губы были горячими, нетерпеливыми. Руки вдавливали ее в себя, словно миллиметр пространства между ними мог стоить кому-то жизни. Она чувствовала у своей груди его бешено вздымающуюся грудную клетку. И сама стонала и рычала, практически кусая, а не целуя его. Дождь, казалось, стал еще сильнее, не давая возможности дышать. Или это просто ей не хватало воздуха? Гермиона застонала и, стиснув Драко еще сильнее, аппарировала прямо с улицы. Через мгновение они стояли перед дверью в ее квартиру. Малфой оторвался от ее губ, хватая ртом воздух, опуская ее на пол. А она уже прошептала пароль, направляя палочку на дверь. Еще мгновение - и они оказались во мраке коридора. Гермиона замерла, глядя на такое дорогое и такое изменившееся лицо. Шрамы, покрывающие правую часть его лица, посветлели, но все же выделялись на светлой коже. Волосы стали короче и блестели от дождевой воды, которая, стекая, путалась в... бороде? Да, он действительно отрастил аккуратную бороду, покрывающую теперь его жесткие скулы, придавая ему брутальный и суровый вид. Глаза смотрели как всегда, прямо, решительно. Плечи стали еще шире, руки - мускулистее. Девушка протянула подрагивающую руку, желая коснуться его щеки. Стоило ей слегка дотронуться кончиками пальцев до густой растительности, как он прикрыл глаза, шумно втягивая воздух, замер на мгновение, чтобы потом резко притянуть ее к себе и вновь оглушить сумасшедшим поцелуем. Гермиона чувствовала волны жара, исходящие от него, и сама горела, впиваясь ногтями в его спину. Драко подхватил ее под попу и легко поднял наверх, зарываясь лицом в вырез ее топа, а она судорожно выдохнула, когда почувствовала бедром, как он напряжен внизу. Хотя если 6ы женское возбуждение можно было увидеть так же легко, как и мужское, она могла бы и посоперничать с ним. Под легкой тканью трусиков она чувствовала бешеную пульсацию своего желания, а соски напряглись так, что, казалось, вот-вот порвут нежный шелк топа, ведь сегодня Гермиона опрометчиво не надела бра. Мокрая ткань рубашки, покрывающая его торс, раздражала Гермиону, и она, протянув руку, начала выдергивать ее из его брюк, а затем и вовсе рванула в стороны на груди. Кажется, затрещала ткань, а он опустил ее на пол, отпуская, чтобы помочь избавиться от ненужной тряпки. Она жадно впитывала глазами кубики на его прессе, когда он, утробно рыча, пытался стянуть с рук прилипшую ткань, и, не выдержав, прильнула губами к его груди, оставляя дорожку легких поцелуев, ведущую к пупку. Попутно Гермиона каким-то чудом моментально избавилась от своего пиджака. Соскальзывая с плеч, он потянул за собой правую бретельку топа, и грудь Гермионы с этой стороны оголилась. Справившись, наконец, с рубашкой, Малфой с потемневшим взглядом метнулся к ней, хватая ее за шею, притягивая к себе. Как тогда, в прошлой жизни, в том туалете. Другая его рука ласкала обнажившийся сосок, заставляя ее стонать от желания. Всем своим весом парень впечатал девушку в стену, прикусывая ее губу, когда почувствовал, как тонкие дрожащие пальчики гладят его ширинку, силятся расстегнуть ремень. Он опустил руки к ее штанам и рванул застежку. Тонкий шелк легко разошелся, поддаваясь его рукам. Малфой нырнул вниз, стягивая с Гермионы штаны вместе с бельем, впиваясь поцелуем в ее пупок. Она уже не видела ничего перед собой, из всех чувств остались только жгучее желание и Он. Его руки, его губы, его дыхание. Когда он оказался вновь наверху, целуя ее шею, облизывая ключицу, расстегивая свои штаны, она свела плечи и обеими руками нырнула в его ширинку, обхватывая ладонями жесткий, колом стоящий член. Его руки тряслись. Он подхватил ее под коленки, широко разведя их в сторону, и поднял раскрытую девушку наверх, вынуждая ее отпустить его естество и обхватить плечи. И замер на мгновение, впитывая ее вид. Он видел, что она вся мокрая, запыхавшаяся, и готов был кончить от одного вида ее закушенной губы, ее напряженной груди, пылающих щек. Словно не веря, что это все реально, он медлил. А она судорожно облизала нижнюю губу, и, спустя долю секунды, он вошел в нее, одновременно накрывая распухшие губы поцелуем, вдавливая ее в стену, ощущая, как она сжала его там, словно желая навсегда удержать. А он. Он бешено толкался в ней и слушал стоны, зажмуривая глаза, уткнувшись носом в ее шею. Она кончила быстро, впившись ногтями в его плечи, прикусывая мочку правого уха. А Малфой молился, чтобы это не кончалось. Сколько ночей подряд он просыпался в липком поту, рыча от бессилия, желая вернуться в свой сон. Тот, в котором она, распаленная, стонущая, шепчет его имя. И не мог. И все, что оставалось - это бежать менять пижамные штаны, словно сопливому подростку. И вот сейчас его сон сбывался. И он не мог позволить ему закончиться, только не сейчас. Малфой притормозил, чувствуя ее судорожные спазмы, и чуть отстранился, давая ей возможность рвано вдохнуть. А сам утонул в карем море, щедро разбавленном искрящимся золотом. Усилием рук Гермиона оторвалась от стены, прижимаясь к нему, ощущая как полна им, и легко тронула губами его губы. Наверняка, она и не заметила, что в своем порыве еще плотнее, еще сильнее насадилась на него, но он протяжно застонал, чувствуя, как узко и тесно ему внутри. Ладонью левой руки Драко оттолкнулся от стены и, заметив краем глаза приоткрытую дверь спальни на другой стороне гостиной, бросился туда. Словно кровать должна была стать гарантом того, что это все по-настоящему, это все взаправду. Повалив Гермиону на покрывало, он вновь начал двигаться в ней, облизывая ее шею, сминая руками упругую округлую попу. Она выгнула спину, простонав что-то невразумительное, и он оторвался на мгновение, жадно пожирая глазами удивление, выплескивающееся из распахнутых ему навстречу глаз. Она будто и не осознала, что он еще не кончил. Толчок, еще и еще. Она взяла его за плечи и сделала легкое движение бедрами, давая понять, что хочет быть сверху. И Малфой перекатился на спину, позволяя ей оседлать его. Салазар! Отсюда вид еще лучше. Округлая грудь с упрямо торчащими сосками, растрепанные волосы разметались по хрупким плечам, томный взгляд, которым она припечатала его к покрывалу. Дав ему секунду привыкнуть, Гермиона медленно подалась бедрами вперед и немного вверх, ярко чувствуя, как его член медленно выходит из нее, и вернулась обратно, сев на него до самого конца. Еще раз, еще. Быстрее, быстрее. Ох, какой он большой... Малфой смотрел на ее вздымающуюся грудь, закушенную губу. Он хотел, чтобы ей было хорошо. С ним. Снова и снова. Он облизал свой большой палец на правой руке и потянулся им к клитору Гермионы. Как только он накрыл твердый бугорок, девушка вздрогнула и посмотрела ему в глаза. Страсть и нежность. Разве так вообще бывает? Словно загипнотизированный, он начал водить пальцем по кругу, а она замерла на мгновение, ощущая вновь собирающийся комок зарождающегося оргазма. А затем, не отрывая взгляда от его глаз, устремленных на нее, вновь начала двигаться. Сначала медленно, потом быстрее, резче, и он тоже ускорял темп, сцепив зубы, пытаясь толкнуться в нее вверх, еще глубже. Гермиона схватилась за его руку, как за поручень, бешено двигая бедрами, вдавливая в себя его палец. Получая еще один сумасшедший оргазм. Она запрокинула голову, вытягиваясь как струна, почти падая назад, выпуская его руку, а он резко сел, хватая ее натянутое тело за попу, двигая его на себя, насаживая плотнее, стягивая с себя, опять насаживая. И снова, и опять. И кончил, ощущая, как ее тело мелко дрожит. Какое-то время лишь дождь, барабанящий по карнизу, да их сбитое дыхание нарушали тишину комнаты. Гермиона все еще содрогалась от послевкусия оргазма, не желая выпускать его из себя, не желая открывать глаза и разрушать это прекрасное мгновение. Малфой поддерживал ее спину, наблюдая за тем, как капля пота скатывается между ее грудей, оставляя неровную дорожку на прекрасной коже. В его же груди словно работали кузнечные меха. Оргазм, излившийся в ее тело, дал такую разрядку, что впору было разрыдаться, но Драко лишь притянул девушку к себе, откидываясь назад. Она соскользнула на покрывало и уткнулась ему в плечо. Он даже не заметил, как провалился в сон, впервые за такое долгое время спокойный и без сновидений. Когда Гермиона приоткрыла глаза, то не сразу вспомнила, что произошло. Первая реакция - хочется плакать. Хочется вернуться в этот сон, в котором был Он... Но в своем теле Гермиона вдруг ощутила сладкую тяжесть, слегка повернула голову и замерла. Рядом с ней с безмятежным лицом спал Драко. Боясь моргнуть, вздохнуть или еще как-то спугнуть прекрасное видение, она быстро оглядела комнату, стряхивая остатки сна, вспоминая то, что произошло вчера вечером. Облегченно вздыхая. Он был настоящим. Она соскользнула с кровати, потягиваясь как сытая кошка, и подошла к окну. Дождь прекратился, и небо на востоке уже начинало светлеть. У горизонта поблескивала последняя утренняя звезда. Воздух, врывавшийся в комнату, был свежим и прохладным, поэтому девушка стянула с кресла плед и укуталась в него. Драко заворочался во сне, поворачиваясь на бок, представляя ей возможность видеть свою широкую мускулистую спину. И Гермиона вдруг нахмурилась. *** - Как ты мог?! Как ты мог так поступить со мной?! - она рыдала то ли от злости, то ли от обиды, конвульсивно ударяя его кулачками в грудь. Он смотрел непонимающе. Всего минуту назад он проснулся абсолютно, постыдно счастливым. Она стояла у окна, спиной к кровати, кутаясь в плед. Когда он подошел к ней и попытался обнять, она повернула заплаканное лицо и принялась колотить его. Конечно, ему не было больно. Просто непонятно. Он буквально заставлял себя слушать ее слова, потому что все его естество вопило о желании обнять, прижать, поцеловать, раздеть ее. Быть внутри нее, гладить, слушать сладкие стоны. Высмотреть все глаза, отпечатывая в душе каждую черту. Навсегда. Он готов был забыть обо всех этих месяцах страшной пытки. Ожидания. Непонимания. Ведь ему казалось, что он точно знает, что не ошибся. Она любила его! Но время шло, и Драко Малфой начинал сомневаться. И совсем скоро жгучая разрушительная волна боли накрыла его с головой. Стерла все то, что, как ему казалось, он обрел. Кольцо на его пальце молчало... Но разве сейчас это все важно? Она здесь, он здесь. В ее глазах бездна, в ее руках его пропуск в рай. Когда она бросилась ему на шею, ее глаза заливали слезы радости. Так что же случилось сейчас? - Погоди, о чем ты? - не обращая внимания на кулачки, он обхватил руками ее лицо и заглянул в глаза. - О том! - еще один судорожный всхлип. - Как ты мог оставить меня? Ты не можешь себе представить, как я существовала все эти месяцы! Да! Именно существовала! Ты ушел! И вместе с тобой из меня ушла жизнь! Он сглотнул комок в горле, осознавая смысл сказанного: - Но ведь ты сама... сама не дала мне ни единого намека! Ты все эти месяцы не скучала и не думала обо мне! Гермиона истерично хохотнула, утирая нос тыльной стороной ладони. - Как ты можешь знать, что со мной творилось все это время? - Кольцо. - Что кольцо? - Я заколдовал кольцо! Гермиона открыла и закрыла рот, рыдания разом прекратились: - Зачем? Драко отпустил ее лицо и недоверчиво покачал головой. - Я хотел дать тебе возможность принять решение без давления. Кольцо должно было передавать мне твои эмоции, когда ты вспоминала бы обо мне. Я хотел, чтобы ты была честна сама с собой. Ведь мы с тобой... - и он развел руками, не находя больше слов. А слова и не были нужны. Гермиона уже все поняла. И истерически засмеялась. Конечно! Драко просто боялся. Он и она! Пара, которую никто не мог вообразить. Даже они сами. Но как понять, что за чувства их так скоропалительно связали? Малфой трусил. Не хотел еще одной ложной привязанности. Не смог спросить. Не верил, что она будет честна. Даже сама с собой. И наложил чары на свой подарок. Стоило ей надеть кольцо, и он бы сразу почувствовал все ее эмоции. Честные. Те, что у нее внутри. Гениальный план! Просто гениальный. Но одного Малфой не смог учесть: ей было больно надевать кольцо, которым, как она подумала, он извинялся за свои сомнения. Осознавая всю жестокую иронию, Гермиона безудержно хохотала. Драко скрестил на груди руки, выдавая то, как ему сейчас неуютно. И она устыдилась: - Драко, - ее смех мигом слетел, когда она мягко коснулась ладонью его щеки, пробежала пальцем по ряду шрамов, - вчера я впервые надела это кольцо. По его ошарашенному виду она поняла, что он даже мысли такой не допускал, и поспешила все рассказать ему. Рассказать, как стала тенью без него, как жизнь потеряла краски, как ей хотелось навсегда забиться в темный угол и забыть все, что было между ними. Как она ненавидела себя, его, все обстоятельства, что свели их вместе. Он слушал, сжимая ее ладошку в своих руках, целуя пальчики и явно расслабляясь. Гермиона видела, как спала скованность с его плеч. - Я люблю тебя, Малфой! - наконец произнесла она открыто, уверенно смотря в его глаза. - И я люблю тебя больше жизни! – и впервые на его губах она увидела настоящую широкую улыбку, заставившую засветиться ледяные глаза.