Too much.

Время будто бы замерло также, как и сердце Тэхёна в груди, когда дверь отворилась. У Юнги больной вид, а более того — не живой абсолютно. Бледные губы, трупный цвет кожи и ещё невероятная боль в глазах. Тэхён мнётся, просто смотрит на него огромными глазами и, не удержавшись, тянет руку, но Мин отводит голову в сторону, не желая прикосновения. — Я...пожалуйста...я приехал сразу же как узнал. — его голос трясётся и теряется временами, заменяемый нервными выдохами. — Где ты был? — выдавливает Юнги, отводя взгляд. — Прости? — Где ты был, когда я звонил тебе? — Ким не понимает ничего. — Не делай вид, что не читал всех тех ёбанных смс, которые я слал на твой телефон. Не делай, блять, так. Мне не нужна твоя жалость, Тэхён. — шипит Юнги, начиная закрывать дверь, но Тэхён встревает в проёме. — Какие смс, Юнги? Какие ещё чёртовы смс? — пыхтит Ким, требуя ответа, но тот противится. — Те, где я говорил, что скучаю и наврал, когда сказал, что у меня нет к тебе чувств. Я ни разу не смог выцепить тебя дома и в универе, чтобы сказать лично, мать твою. — выпаливает он, пока Ким смотрит на него так невинно и доверчиво, что стягивает живот. — Юнги? — женский голос эхом разносится по лестничной клетке, и взгляды устремляются на неё. — Тебе следует уйти. — жестко произносит Мин Тэхёну. Девушка мнётся с пару секунд, переводя взгляд то на Юнги, то на Тэхёна, пока последний не отшатывается назад. Тэхён смотрит так, будто его ножом пырнули стократно прямо в грудину, где кроется беззащитное сердце, и он, с растоптанным и разбитым внутри, бежит по лестнице, еле не падая с ног. Юнги не с ним. Юнги предпочел кого-то в качестве мнимой поддержки не его. И не то чтобы у Тэхёна резкий упадок сил, но он ощущает сейчас именно это. Ему больно, неприятно, колюще. Пальцы стучат по экрану, беспорядочно набирая набор букв, выписывая из этого "Сухо". На улице холодно, но освежает, поэтому Тэхён раз за разом захлёбывается этими потоками, неспособный сделать выдох. Ночью Сухо прижимает к себе сильно-сильно, обвивает руками и говорит, что он достоин лучшего. А у Тэхёна всё ещё жжется адски и не помогает совсем, потому что осознание того, что Юнги не с ним бьёт больно, почти осязаемо. У Кима в голове все воспоминания с Мином впятнаются грязными  разводами. На утро Тэ просыпается с ужасной головной болью, а когда смотрит на своё отражение, то думает, что лучше бы не вставал вовсе, но тут как тут прибегает Сухо с этой чашкой ароматного кофе и идеальностью во всём. Сухо вообще очень хороший. — Спасибо. — сипит Тэхён, отхлёбывая глоток и кидает быстрый взгляд на парня, сидящего напротив. — Не за что. Слушай, ты не должен так... — Я знаю, спасибо. — слишком резко перебивает Тэхён, от чего его самого передёргивает, и он тут же извиняется, устало потирая глаза. Хочется врезать себе же кулаком. — Извини, я...мне нужно идти домой. Скоро зачёты и всё в этом роде. — Тэхён подлетает, ухватив с собой разрядившийся телефон и накидывает пальто, уходя под угнетающим взглядом Сухо, под конец Ким виновато улыбается, в растерянности сптыкаясь об порог. Дома Тэхён чувствует себя одиноко и дряно, видя десять пропущенных от Чонгука и кучу сообщений, где он яро кричал о том, чтобы Тэ не натворил ошибок. Что ж, он был прав. Спустя пару дней Тэхёна выводит из себя всё и все. Каждое незамысловатое действие, каждый непримечательный жест, акцент, окрас голоса, поведение — бесит. Так бесит, что зубы начинают скрипеть. И Ким знает кто всему этому причина. И теперь, Мин Юнги — это больной отпечаток, мутное прошлое и зыбкий песок, в который Ким Тэхён и ногой не сунется. Мин Юнги — табу, самый главный запрет среди всех. "Чувства — тягучая приятная жвачка, вязкий кленовый сироп, приторный мёд, в котором увязнуть — дорогое удовольствие," — думалось когда -  то Тэхёну, такому наивному и слепо верящему в любовь как настоящая девчонка в припадке подростковых лет, — "Чувства — дерьмо, чувства — губительное болото, чувства — мучение, предоставленное людям из самой Преисподней в красивой обёртке с аккуратной каёмочкой букв по бокам, кричащим «открой», а слово «разочаруйся» почему - то с другой стороны обёртки — обман," — понимает Тэхён после того, как Мин, что вроде как привязан был сильно, обесценивает всё, топчет и разрушает, не объясняя толком ничего. К Тэхёну не приходили никакие смс, Тэхён вообще не видел жестов для контакта с его стороны. Спустя ещё недели наваливается учёба, и Ким готов головой биться об стену, потому что плюсом грёбанная и мучительная тоска по Юнги жрёт изнутри, уничтожает и вот-вот Ким Тэ больше не сможет держаться, рухнет. Когда в Тэхёне что-то безудержно ломается, он ищет по всем местным магазинам ментоловые. Обегает всё вокруг как жалкий наркоман за дозой. — Привет. — Сухо протягивает ароматный стаканчик кофе, и Ким улыбается от этого лёгкого жеста уголками губ, поправляя большую джинсовую куртку. — Привет, хён. — в момент, когда рука тянется за картонным стаканчиком, из кармана вываливается пачка сигарет. — Курить начал? — вздёргивает брови Сухо, кивая на пачку, лежащую на вымощенной камнем площади. Тэхён наклоняется, чтобы поднять, поднимая дерзкий взгляд на друга и ухмыляется. — Ну да. Запретишь? — фыркает он, перехватывая стакан и отхлёбывая, пока Сухо усаживается рядом на скамью. — Хм...нет. — пожимает плечами парень, упираясь взглядом в горящие по парку фонари. — Как дела? — Ну, учёба, кафе, учёба, сон. — Тэхён решает умолчать о том, что ломает его пиздец как. — У тебя? — Работа. Заебало. Хочу напиться. — отвечает Сухо, взглянув на задумчивого Тэхёна. — Напиться? — Напиться. Музыка приятно обволакивает, заставляя обмякшее в истоме тело двигаться в такт плывущей мелодии. Тэхён двигается, прикрыв тяжелые веки и запрокинув голову вверх, задевая танцующие поблизости тела — потные и горячие. Плевать. Ким немного хмурится, когда чьи - то ладони касаются плеч, медленно сползая к талии, а приоткрыв глаза видит своего хёна с голодным туманным взором и вяло растягивает губы в улыбке. Тэхён очень и очень пьян. Ким красивый — возведённое ввысь лицо окинуто светом прожекторов; открытая лоснящейся рубашкой шея, блестящая от капелек поступившего пота; пьяная улыбка и тень ресниц на чистой коже; — Сухо пьянеет, ему кружит голову как от самого крепкого соджу. Тэ красивый, да. — Хённим, —  кидая раслабленные руки на широкие плечи, невольно жмётся ближе в эйфории и слабости, облизывается. — Блять. — рвано выдыхает Сухо, пытаясь отвести взгляд от языка, проходящего по нижней губе как - то мучительно медленно, оставляя после себя в неоновом свете блеск. Тэхён действительно пьян. И Сухо действительно понимает, что Ким не принадлежит ему, но доля надежды закрадывается в душу. Тэхён дышит загнанно, а Кимово тело извивается змеей. Сухо покусывает чувствительную кожу, прикусывает соски и ведёт руками по бронзовой коже. У Кима веки прикрыты, что не даёт уверенности в том, что видит парень хоть что-то. Но Сухо всё ещё сладостно отвечает на поцелуй, когда Тэ ищет губы сам, оборачивает руки и цепляется за голые плечи. Сухо на грани. Воздух накален до предела. У Тэхёна тело чертовски чувствительное к прикосновениям, поэтому когда Сухо терпеливо начинает расстягивать, Ким не может выдохнуть, выгнувшись в спине и в плотную прислонившись разгорячённой кожей к животу Сухо. Парень наращивает темп, и когда уже чувствует, что Ким готов, то Тэхён загнанно шепчет имя, но не его. — Юнги... — жаром опаляет ухо, заставляя остановиться. Как ёбанная пощечина по лицу. Как ведро ледяной воды среди пекла. Сухо наклоняется ближе к уху. Злоба оседает где-то в грудной клетке, хотя он знал прекрасно, что не его. — С кем ты, Тэхён? — Юнги... — неразборчиво шепчет тот. — Не останавливайся. Сухо уходит, оставляя скулящего Кима на постели, который засыпает через непродолжительное промежуток времени. *  *  * Тушить боль сигаретами, тихо шепотом проклинать каждый раз за глупую, абсолютно слепую зависимость от этого придурка. Пытаться каждую ночь стереть этот манящий образ, потому что неправильно. Потому что его бархатный голос выбивает остатки здравого разума, заставляя возвращаться к этому вновь и вновь. Вбивает очередную суку в кровать, цепляется за волосы и вдалбливает глубже и глубже. Всю чертову ярость и недостаток этого паренька выплескивает на неё, а она думает, что от большой любви трахает до потери пульса. Нихуя. Он вышвырнет её сразу же, как над горизонтом появятся проблески солнца. — Пиздец. — шепчет, ухмыляясь своим мыслям и абсурдности всей ситуации. Представлять парня на месте девушки - это край. Зарывается руками в мокрых волосах и морщится от чужого запаха на ладонях. Пахнет чем - то явно дорогим, да не сдалось всё это, когда рядом не Тэ. Он даже имени её не помнит, потому что насрать ему глубоко, абсолютно похуй. Лениво надевает брюки, не застегивая ремень и направляется на балкон, чтобы отдышаться. Затягивается глубоко. Так, чтобы лёгкие жгло до гортанного хрипа и сдавленного кашля. Думает о том, что сдохнуть бы, потому что чертово незнание где этот мелкий находится сейчас, убивает поминутно, заставляет клетку за клеткой умирать. Юнги хочет его увидеть, прикоснуться, услышать, но выкидывает в итоге из жизни, потому что так правильно. Потому что Тэхён проигнорировал Юнги. Проигнорировал его, когда Мин нуждался в помощи, когда писал слова о любви и молил вернуться, всё готов был сделать, но итог: игнорирование. Юнги это больше не нужно, потому что он уверен, что перетерпится, переживется. Юнги всё ещё отчаянно пытается уговорить отца, — который, в общем-то, не отец его вовсе, — на встречи с Най, но всё бесполезно, потому что тот даже на контакт выходить не желает. Мин не выдерживает. Все его друзья смотрят с жалостью, и Юн каждому лично в лицо кричит о том, что нахуй ему она не сдалась и всё также идёт отыгрываться на боях за счёт запасов злобы и ярости на несколько световых лет вперёд. Все лишь рады, что он не прикладывается к алкоголю по серьёзному. Старый джаз играет на заднем фоне, и расщиплённая губа Мина жжётся от взаимодействия со спиртным, ибо в руках красуется гранянный бокал коньяка — дешёвого и дрянного до тошноты. Юнги морщится. И морщится даже скорее от выражения лица Сокджина, что одаривает внимательным взглядом. — Давай хотя бы ты не будешь, блять. — шипит Юн в кружку, суша её разом и закидывая дольку лимона в рот. — Я сожалею. — Блять...вот только... — Я говорю, что сожалею тебе, а не то, что мне тебя жалко. Жалость и сожаление — вещи разные. Также как и любовь с влюблённостью. Улавливаешь? — оперевшись о барную стойку, перебивает Джин, ловя грозный и чертовски вымотанный взгляд Юнги. Эти события прибавили ему лет десять, потому что он совсем не выглядит живым, не говоря о молодости. — Что ты собираешься делать? — Я...я не знаю, хён. Я блять...понятия не имею. — растерянно отвечает Мин, мотая головой. Юнги бы поддержку в лице Тэхёна, но он шлёт это к чёрту. Ему не нужно. Быть одинокими — черта всех самодостаточных ублюдков, ведь это так свято воспевается, да? *  *  * Тэхён на утро помнит всё и просыпается с жуткой головной болью и стыдом, извиняется помиллионно и также курит на балконе, наровя свалиться, не удержав собственную голову, что, кажется, весит тонну. Попутно немного размышляет, стряхивая пепел и валит. Валит как можно быстрее, удирает ноги. Карает себя за то, что...за всё. Ощущает себя куском дерьма и пытается утопить эти чувства в нагрузке на себя же, уверенно отдаляясь от Сухо.