Too much.

Тэхён любит лето, растения и природу. Тэхён любит мороженое со вкусом шоколада и мяты, но Тэхён ненавидит то, что каждая чёртова вещь в его шкафу отдаёт ей же. Он всё ещё курит ментоловые, сгорбившись за кучами листовок и тетрадей, пока красные глаза щипят от недосыпа, а организм отчаянно просит сигарету. Он выбирается на балкон, избегая душную квартиру. На дворе май, они с Юнги не виделись уже очень долгое время, а в груди всё ещё иногда что-то омерзительно сдавливает, требуя выбраться наружу, словно дикий зверь из клетки. И дикого зверя, на удивление, успокоить может только порция сигарет. Тэхён, кстати, стал переходить на другие вкусы — можно ли считать это прогрессом? Он вдыхает полной грудью и устало прикрывает глаза в глупой надежде, что желание поспать его отпустит. Нихрена. Внизу лишь скручивает от желания отлить из-за литров кофе, которое он потребляет с завидной регулярностью. Телефон в заднем кармане вибрирует, отвлекая от минутного умиротворения. Ким морщится от резкого света экрана телефона и видит сообщения от Сухо, в которых он просит перезвонить. Тэхён ждёт пару секунд, пока гудки не прерываются. — Привет. — вполголоса говорит Тэхён, растягивая уголки губ в улыбке. — Привет. Не разбудил? — заботливо спрашивает парень. — Нет. — коротко отвечает Тэхён, слегка поёжившись от прохлады. — Что делаешь? — Стою на балконе и смотрю на твою машину, кстати. — улыбается Тэхён, замечая недавно подъехавшего Сухо. В ответ он слышит смешок. — Хорошо. Хочешь прогуляться? — Прогуляться? — Да. Тэхён не спеша спускается по лестнице, выкуривая вторую сигарету за эти двадцать минут. И вообще-то ему плевать, что вредно и что сам он был всегда против. Всё ещё чёртов Мин Юнги. Тэхён небрежно пихает руки в карманы огромных брюк, поправляет такую же висящую рубашку бардового цвета, с потоками ветра ощущая, насколько сильно от него несёт сигаретами. Дёргает ручку двери, садясь внутрь и тихо приветствуя лёгким поцелуем в губы. У Сухо хорошо затонированны окна — прямо как у Юнги. — Всё нормально? — спрашивает парень, хлопая Кима по коленке, внимательно вглядываясь в его лицо. У Тэхёна вечно понурый вид, болезненный для его бронзовой кожи цвет и красные глаза. — Да, просто устаю сильно. Но это скоро закончится. — не закончится. Но Тэхён заверительно улыбается. — Ладно. — как всегда недоверчиво и с прищуром отвечает Сухо, а Тэ уже ожидает тирады от старшего, поэтому затыкает его поцелуем. Тэхёну с Сухо хорошо, и пара шагов до того, чтобы эта незначительная ложь наконец превратилась в правду. А Юнги ломает. День изо дня ломает до ощутимых болей во всём теле и голове. Он просто до жути ненавидит чувство безысходности, а оно сейчас составляет Юнги в целом. Он не знает где находится его собственная сестра, его не совсем отец не желает с ним связываться, а учёбу Мин шлёт куда подальше, периодически появляясь на парах. У Мина в голове борются боли и сонаты Бетховена вперемешку с андеграундным репом. Он лежит на парте, когда по его плечу навязчиво стучат, и подняв уставшие глаза, перед его взором всплывает преподаватель и абсолютно пустая аудитория. Мужчина, чьи года перевалили за средние с десяток лет тому назад, смотрит с прищуром и вырывает наушник. — Пройдём в мой кабинет, Юнги. — басит он, повернувшись и направляется в сторону двери. Юнги, еле-еле размявшись, встаёт с хрустом в коленях и позвоночнике, после чего в заключение разминает битые костяшки. Мин плюхается на кожаные кресло, усевшись напротив господина Со. — Я вас слушаю. — хрипит он, глядя из под ресниц, ибо веки не желают подниматься ни на миг. — Я знаю о вашем положении, мне доложили. — Мин хмыкает и думает, что Намджуну не стоило говорить. — Интересно кто же? — за оскорбительную напускную заинтересованность парню становится почти стыдно на мгновение, но пелена недовольства глушит эти чувства. — Не думаю, что мы сейчас находимся в фильме бесталантливых актёров, Юнги. — строго озвучивает профессор и со стуком опускает на стол стопку бумаг, поправив галстук. — Ты, безусловно, один из самых талантливых молодых музыкантов в нашей академии, что доказывает количество твоих побед на различных конкурсах. Я не стану говорить тебе о том, что у тебя светлое будущее и тому прочее, потому что с таким отношением к врожденным навыкам, у тебя и самих навыков-то скоро не станет. — язвительно отмечает мужчина, вновь посмотрев на Мина из под оправы. Юнги делает вид, что ему плевать. А может ему и действительно плевать. — Но я думаю, что ты помнишь о надвигающемся конкурсе, после которого я смогу выписать рекомендацию и отправить тебя в Америку на практику, если ты конечно победишь. — Я в этом не заинтересован. — Юнги подрывается, решая свалить побыстрее, но резкий стук по столу заставляет притормозить. — Ты ещё как в этом заинтересован. Ты успеешь подготовиться, и я как наставник тебе помогу, поэтому начинаем работать. У нас есть время для этого. — Вам это зачем? — фыркает Мин, устало потрепав волосы на голове. — Ты свободен. Юнги хлопает дверью вроде бы несильно, он не знает, потому что не слышит. Всё чертовски сильно напоминает психологическую драму, в которой главный герой либо встречает конец в психбольнице, либо становится ещё благоразумней и сильней, как говорится: "что нас не убивает, делает сильней". Юнги уверен на 101% из 100%, что первый вариант его идеальная кончина, поэтому сейчас рвётся домой только для того, чтобы приложиться к косяку. Намджун снизил над ним опеку после того, как Мин стал более живым, но он не знает, что Юнги теперь отличный лжец. Юнги скучно. Юнги ненавистно. Юнги грёбанный слабак. Юнги былое озеро, засушенное до лужи и на дне его лишь грязь. Юнги ничтожный, увязший в собственном бессилии.  Мин смотрит в зеркало, не видя собственных глаз, заплывших под тень чёрный кругов, исхудавшее лицо будто вот-вот прорвут торчащие скулы. Юнги выглядит как отголосок прошлого себя, он не может сказать(соврать в тысячный раз), что всё в порядке. И он не может справиться сам, поэтому рука тянется к таблетке, что находит своё место под языком. Сегодня он чувствует себя особенно растоптанно, из-за чего считает, что таблетки — это новое, единственное разнообразие в потухшей квартире. Юнги мерзок себе настолько, что ничего не начинает действовать, как его рвёт от слабости, и Мин еле доползает до унитаза, в итоге заснув на кафельном полу. В комнате отвратно пахнет желудочным соком, потому что Юнги ничего не ест, разве что питается таблетками и их побочными эффектами, когда в глюках ему мерещится здоровая мать, счастливая семья, и каждый раз он приходит в сознание на моменте, когда размытый образ Тэхёна шепчет невнятные слова, но у Мина всегда есть уверенность, что он всё понял. Юнги всегда блистал самопожертвованием, с самого своего грёбанного детства, когда мама в приступе паники била дорогие экспонаты ваз и статуэток, подаренные отцу на различных встречах, а он говорил, что это он сам случайно уронил. Юнги всегда был для всех чёртовым рыцарем. Но, к сожалению, никто никогда не прикрывал Юнги. Щёки горят от звонких шлепков, а голова, кажется, весит тонну, и Мина отрывают от кафельного пола рывком. Юнги готов поклясться, что этот хруст — то, как порвалась только что его рубашка. — Ты совсем, блять, ебу дал. — озлобленно шипит Намджун, который, как оказалось не умеет рассчитывать силу. Он пихает Мина в ванну, включая напор ледяной воды. Юнги изворачивается, а его зрачки сужаются, становясь совсем крошечным. Зубы стучат, а ноги не ощущаются, но Ким держит крепко. У Юнги сил нет совсем, поэтому вскоре он перестаёт бороться, дрожа в ледяной воде. — Ну? Восстановился? — ноздри Джуна раздуваются, и он светит фонарём от телефона. Мин забыл напрочь, что Намджун взял дубликат его ключей от квартиры. Поэтому сейчас лежит в кровати, а не на кафельном полу в собственной рвоте. — Пойдём поедим. — с неким укором в голосе говорит Джун. Парень встаёт с постели, с волос капает холодная вода, противно стекая по бледной коже. Юнги всего передёргивает, и он волочит ноги на кухню, в которой возникает неприятная тишина. — Ты идиот. — выносит вердикт Нам, недовольно ворочая челюстью. — Ебанный придурок. — Я, блять, прекрасно знаю. Не капай на мозги. — У тебя их нет. — фыркает Джун. — Я теперь к тебе перееду, пока ты не выиграешь этот сранный конкурс и не свалишь в Америку. — Ким небрежно швыряет пачку таблеток на стол. — Как долго употребляешь эту херь? — Сегодня попробовал. — И как? — Ебано. Намджун молча кивает, демонстративно вытаскивая из упаковки каждую таблетку и бросая в раковину. — Я сказал, что помогу тебе. Так пожелай и ты помочь себе. Тэхён наблюдает за каждым движением брата, что в суматохе собирает сумки. — Ты...куда? — хмурится он, потому что Джун ни разу ничего не говорил о таких резких решениях. — Нужно помочь другу. Поживу у него месяцок. — пожимает плечами Нам, ощупывая карманы и кивая самому себе. Тэхён в непонимании чешет затылок. — Окей...что за друг? . — Юнги. Сердце Тэ пропускает удар, кажется. Кончики пальцев колит, и в какой-то момент он хочет поинтересоваться о произошедшем, но прикусывает язык. — Ч-что-то серьезное? — Эм, нет. Ничего. — сомнительно. Чертовски сомнительно. Но Тэ знает, что Нам не скажет правды, если её необходимо скрывать. И вроде как Юнги ему уже никто. Тэхёну это ведь неинтересно совсем. Вообще нисколько. — Ну, ладненько. Я отсюда не совсем съезжаю, поэтому не заводи тут никого. Это касается и людей, и животных, Тэ. — Проваливай. — фыркает Ким и улыбается, закрывая за старшим дверь. Тэхён порывается написать и позвонить Мину, но, вообще-то, они больше не принадлежат друг другу. И он уверен, что Юнги — не его проблема. Да, Тэхён уверен. Тэхён в неизменной компании с учебником и ноутбуком, потому что сессии не ждут, а забивать голову лишними заботами — не лучшее развлечение, поэтому он пытается вычеркнуть эту информацию из своей головы. Ким лишь начинает больше курить в последствии.