Потерянная в астрале

      Слова Каны никак не покидали голову всерьёз задумавшегося парня, а его испуг подогревал тот факт, что граница между двумя мирами — реальным и иллюзорном — стиралась. Служило ли это хорошим предвестником или плохим?.. Драгнила мало интересовало. Ему следовало побыстрее выбраться на свободу, и единственный шанс на спасение не исключал участие обезумевшей Хартфилии в деле. Мимолётная мысль о том, что девушку стоит оставить, безвозвратно улетучилась.       Самокопанием хотелось заниматься меньше всего. Нацу твёрдо осознал, что путь на обратный рейс можно будет отыскать только после тщательного переосмысления своего существования. И Люси точно не собиралась подобным заниматься! В её планы на ближайшие дни входил пункт «Довести виновника своего положения до самоубийства даже в ином мире», и не более того.       — Отвести тебя туда, где впервые познакомились… — вяло пробормотал парень, вальяжно рассевшись на скамье в пустующем коридоре больницы и перебирая от безделья потрёпанные шнурки на штанах, — а смысл? Мы там для фотографии только улыбнулись. Ничего это не даст!       А рассуждать становилось труднее. Влияние астрала сказывалось даже на опытном (благодаря неудачам Хартфилии) парне, ворох путаных дум, мало связанных с делом, нещадно его раздражал. Хотелось как следует пораскинуть мозгами, посидев в гордом одиночестве с бутылкой того же виски из кабинета главного врача, но иллюзорный мир старательно выстраивал картинку беспечного будущего в голове Драгнила. Беспомощный, он злился на самого себя, сглатывая щекочущий комок нервов в охрипшей глотке.       — Могу помочь? — томным шёпотом спросила у парня невесть откуда взявшаяся Люси. Девушка протянула отощавшие кисти к его плечам, впилась в них, отчего тот раздражённо шикнул, и следом уселась на его коленях. Обезумевшая блондинка хаотично перебирала руками по холодному телу друга, задерживалась на особо чувствительных местах; от её прикосновений тянущаяся, сладкая боль импульсами разносилась под кожей Нацу, а в низу живота скапливалась нега. — Забудься. Тот мир печален… Злые люди и ужасные обстоятельства… — протянула юная искусительница, — я не жалею о грядущей смерти.       Драгнил чуть воспрянул, выйдя из пелены оцепенения, и перенял инициативу на себя. Нужно было отвести одержимую девушку в тот самый злосчастный переулок, хотя бы для начала, и попробовать привести в чувство. Речам Каны он доверял, потому что та не обманула его ни разу: ни с гаданием на любовь, содержащим слова про перепутье и тайну Дьявола, ни со сведениями касательно астрала. Шатенка не подводила его до сих пор. Нацу перехватил блуждающие девичьи руки и, хитро приподняв уголки губ к верху, прильнул полуулыбкой к небьющейся жилке на тонкой шее. Довольный вздох донёсся до его чуткого слуха.       — Прогуляемся? — незатейливо поинтересовался пленник астрала, щекоча ледяным дыханием кожу Люси. — Напоследок, — уточнил парень и отпрянул, — повеселимся, — бросал рваные фразы. И те требовали несказанных усилий с его стороны.       — Я тоже слышала тот разговор, мой глупенький Нацу Драгнил, — Хартфилия шершавыми губами легонько коснулась бледной мужской щеки, после резво вскочила с колен, будто следуя инстинктам, и парень испуганно дёрнулся. Страх сковывал еле бьющееся сердце, пленял изнывающую душу, скапливаясь, вытесняя мимолётное возбуждение. — Кана… так зовут ту дурочку? Ты надеялся меня обмануть? — девушка неторопливо склонила голову на бок, и золотистым водопадом блёклые волосы спали с оголённых плеч. Марионетка. Нацу вжался в скрипящий диванчик, пальцами впился в мягкую обшивку, сделанную под кожу.       — Дай шанс… не справлюсь — и тогда я весь твой, — Драгнил, не скрывая остатки человеческих эмоций, облегчённо выдохнул, когда с блеском карих глаз и надменным смешком она презренно ответила:       — Ну, давай ещё поиграем, раз тебе нравится исполнять роль жертвы.

***

      Тяжёлый свинцовый купол накрыл призрачный астральный город; пушистое, розовых оттенков небо заполонили золотые с примесью серого тучи. Манящие своей мягкостью и наполненные волшебным сиреневым светом улицы мрачно побагровели. Пугающие предвестники сулили скорый конец истории. Астрал был самой настоящей ловушкой для глупцов: робким шёпотом, умиротворением и мазками пастели заманивал в свои сети, а дальше, удерживая в крепких тисках, показывал лишь отчаяние и боль. Нацу в полной мере возлюбил своих ближних, понял, что стоило ценить каждую частичку прежней жизни: и заботливую невесту, и строгого отца, и меланхоличного брата, и друга-скептика…       Смех Люси, вовсе не смахивающий на человеческий, раздавался в чертогах его разума. Он срывался на бег, но ему казалось, что грузный асфальт трещит под его голыми ступнями, утягивая под землю, а цепкие руки Дьявола грубо хватают его за горло и настойчиво оттаскивают в обратном направлении. Нацу, задыхаясь, пытался добраться до места их роковой встречи, ведь Хартфилия дала ему шанс (но соврала, конечно). Одержимой девушке — вернее, существу в её теле — захотелось развлечься, и она устроила подобие охоты. А у Драгнила не оставалось выбора.       Он не знал, что творится в реальности, но дурное чувство не покидало его душу; впрочем, последняя, в свою очередь, надеялась поскорее отделиться от тела парня. И врачи в реанимации старательно, но безуспешно пытались пресечь её попытки на корню. Сердце Нацу чеканило последние удары, нещадно слабея, и одна из медсестёр вовремя заметила замедление пульса. Она и другие сотрудники больницы подарили необходимое Драгнилу время.       — Не устал? Ещё километр, и ты придёшь туда, — слащаво пропела блондинка, нависая над упавшим на колени парнем. — Давай! Та глупая гадалка сказала, что место решит всё. Поможет. Попробуй, милый. Я туда примчусь вслед за тобой, да как заплачу… — издевательски щебетало нечто.       Нацу надрывно глотал спёртый воздух, ощущал, как мышцы и суставы сводит противное нытьё, а также злобу, источаемую Хартфилией. Её ядовитые слова, несобранные жесты и мутные радужки глаз вызывали трепет, лихорадочную дрожь. Холод, дымкой повисший вокруг пленников астрала, сковывал движения.       — Какая ты в реальности? Я... я никогда не видел настоящую Люси, — процедил Драгнил и еле слышно всхлипнул. Скулы будто чем-то сдавливали, а в побелевшую из смуглой кожу разом воткнули тысячи заиндевевших игл. Он умирал.       — Я не знал ту девушку, приглянувшаяся мне душа уже была испорчена этим миром, — приступ некой искренности нахлынул на завладевшее Хартфилией существо; девичий нежный голосок приобрёл нотки мужской грубости и хрипотцы. Она безвольной куклой опустилась рядом с Нацу и, вразрез предшествующему, своим привычном тоном мелодично протянула: — Смирись, хорошо? Без глупостей. Закончим на этом.       Мелкие камушки впивались в ладонь парня, которой он опирался об асфальт, но в силу обстоятельств даже не вызывали раздражения в виде сетчатых покраснений; когда Драгнил той самой рукой вцепился в уже приевшуюся сорочку девушки, крошка глухо посыпалась на противную ткань. Потеряв опору, чуть не принял полноценное горизонтальное положение, но Хартфилия удержала приникшего к ней Нацу; тот, до одури сжимая между пальцами её одежду и пытаясь подавить рвущийся из глотки стон, скрипя, заключил худощавое тельце блондинки в измождённые объятия. Та никак не отреагировала, потому отталкивать не стала.       — Позволь... последние мгновения провести так, — Нацу только почувствовал, как она сглотнула слюну, — мне лучше становится, — снова немой ответ. Дыхание Люси было таким же прерывистым, сиплым и уже бессмысленным. — Я всё-таки знал тебя... немного... — еле разборчиво пробормотал он, сдерживая внутри яростный, наполненный горем клич, — та Люси субботним вечером шла... она шла... с похорон от...       — Прекрати! — блондинка взвизгнула и, упершись в грудь парня, опрокинула того спиной на жёсткую дорогу, оседлав его бёдра сверху: — Ничего не понимаешь! Глупец! Она сдалась, ты что творишь?! — необузданный поток гнева был адресован Драгнилу; он лишь истерически посмеивался и утомлённо прикрывал глаза, улыбаясь, обнажал заострённые клыки.       Обворожительная, пускай и фальшивая улыбка стала достоинством их первой совместной фотографии. Люси вздрогнула.       — Бес взбушевался... ну-ну... Она же сдалась... А ты нервничаешь... — шикнул обезвоженный Нацу, и тут же был вознаграждён ноготками, впившимися в зелёные вены на запястьях; обжигающе ледяные ручейки густой крови мокрыми тёмными пятнами пропитали проезжую часть. Девушка обладала невероятным запасом сил. — Спасибо, очень приятно... хе-хе.. — с мокротой кашлянул и зажмурил веки от нарастающего жжения.       Так он съехидничал, когда растерянная из-за лишнего внимания к своей персоне именинница нечаянно облила его пиджак пенистым шампанским. Остаток вечера он провёл только в бледно-розовой приталенной рубашке, пока верхняя часть его костюма впитывала алкогольную жидкость и назойливые извинения виновницы.       — Я тебя прикончу! Убью! — прошипела блондинка под слабые смешки своего пленника. В районе окровавленных кистей раздался лёгкий хруст.       — Всё равно умирать, — полушёпотом произнёс измученный парень. — Мы одинаковые, Лю... — Дьявол с большим усердием надавил пальцами под тонкую кожу Драгнила, однако он, едва оскалившись, продолжил: — Мы оба пытались сбежать от старой жизни... И потеряли самих себя... Мы помогли друг другу уйти от забот и проблем, но... построили не светлое будущее, а погрязли во тьме... Мы должны были вместе преодолевать тяготы... бороться... а не уничтожать всё дорогое нашим сердцам... Цепляться за тяготы прошлого... вот в чём наша ошибка...       — Заткнись! Заткнись! Замолчи, Драгнил! — блондинка принялась в припадке барабанить кулаками по напрягшейся грудной клетке Нацу, вырывая оттуда сиплые вопли, окрашивая в грязный багровый ткань серой футболки. — Я ничего не могла более предпринять... Имея семью в своём прошлом, ты смеешь говорить о мне о печали?! Ты достаточно сделал для меня... — беспорядочные удары разом утихли, и уставшая девушка пушинкой улеглась на обмякшее тело парня, — когда сбил... Больница, материальная помощь... Ты не был моим, но я захотела жить ради тебя, чёрт бы тебя побрал, Драгнил!.. Уже знала свою судьбу... Я не смогла бы встречать рассветы ради тебя... Эти мучения... Я правда хочу умереть с тобой... Раз не вышло в реальности... — выпалила бессвязные обрывки спутанных мыслей с металлическим скрежетом осипшего голоса; внутри, мучительно нарастая, разгоралось горячее пламя, и сердце болезненно, колко щемило. Девушка сорвалась на безумный крик, в то время как ощутила скатывающуюся дорожками влагу на мужской шее. Нелепая, казавшаяся нетленной улыбка не сползала с бледного лица Нацу, а из-под прикрытых глаз блестящими бусинками лились солёные слёзы.       — Попробуем... выжить? Умереть... всегда успеем...       А дальше настало небытие. Иллюзорный мир астрала клочками выцвел, окончательно посерел и утонул в туманной дымке, а мистическая стужа овладела каждой клеточкой податливых, безжизненных тел. Реальность.       — Запишите время смерти, — старик приспустил очки с круглой оправой на кончик носа и дотронулся до образовавшейся на их месте потёртости, после чего покосился на часы, тугим ремешком опоясавшие немощное запястье, — двенадцать часов и тридцать две минуты полудня. Зря боролись за жизнь парня.       На кардиомониторе чётким красным высветилась прямая линия сердцебиения, сопровождаемая противным писком прибора.