БЕЗУМНО влюбленный!

      Расправившись с дрянотным холодным кофе, я опустил голову к коленям и устало потер глаза. Эта бессонная ночь и волнения, связанные с ней, меня надломили… После окончания «беседы» с Клаусом я покинул квартиру и блуждал по барам до самого утра. Везде мне было неспокойно, затылок раскалывался от ноющей боли — словно кто-то непрестанно смотрел на меня. Я от всей души надеялся и надеюсь сейчас, что то были лишь ростки моей нервной паранойи, но…       Дверь в кабинет открылась, и свое место за письменным столом занял широкоплечий мужчина лет тридцати пяти с опрятной короткой каштановой бородой.       — Итак, мистер Адлер, — неутешительным тоном произнес он и достал из папки несколько бумаг. — Как Вы и просили, мы полностью обследовали Вашу квартиру… и нашли около двадцати девяти скрытых видеокамер, а также с десяток прослушивающих устройств.       — Блять… — вымотанно выдохнул я. Неудобный стул скрипнул, когда я откинулся на его спинку.       — Да, Ваш сталкер ну очень старательный, — позволил себе улыбку мужчина. — Нам бы очень помогло, если бы Вы смогли вспомнить его фамилию…       — Я пытался: это просто невозможно…       — Ну, ничего. Описание внешности, полученное от Вас, пущено в работу, так что, возможно, через пару дней мы что-то да узнаем о личности Вашего преследователя. Разумеется, все это время мы будем держать Ваш дом под наблюдением, как Вы и просили.       — А возможно ли приставить ко мне телохранителя или вроде того? Раз уж я так щедро плачу вашей охранной фирме…       — При всем моем уважении, не думаю, что в этом есть необходимость, — выдавил мягкую улыбку он.       — Как Вас зовут?       — Уильям Дорси.       — Отлично. Уильям, на безлюдной ночной парковке в машине этот сумасшедший заблокировал двери и прижал мне ладонь ко рту. Я без понятия, что у него перемкнуло в мозгу, но он передумал меня калечить, похищать, убивать — что бы то ни было! Однако если он так уже раз поступил, будет и следующий. Я плачу достаточно весомую сумму за свою безопасность, так что Вы, Уильям, просто обязаны предоставить мне личную охрану.       Я уж было решил, что моя в чем-то неуважительная настойчивость вызовет у него злость или хотя бы раздражение, но вояка в отставке широко улыбнулся, будто выиграл пари.       — Вы знаете, чего хотите, мистер Адлер. Это подкупает. Ваша взяла.

***

      — Я думал, Ваша работа — сидеть за столом, разбираться в отчетах… — с полуулыбкой вежливости поделился соображениями я, и мистер Дорси, усмехнувшись, расправил плечи.       Мы гуляючи пересекали парк в квартале от моего дома. Я мог выбрать более короткий путь, но не сделал этого, объяснив все внезапно нахлынувшей тягой к природе. Разумеется, то была полнейшая ложь! Мне было не по себе возвращаться в квартиру, будто бы опороченную больным манией чужаком… Камеры… Как давно он установил их? И раз установил, значит, был в моем доме… Я мог закупаться, желая выдворить любое напоминание об измене Джастина, а в этот самый момент Клаус ходил по моим комнатам… Больной ублюдок… Почему он привязался ко мне?..       — Разве я похож на офисную крысу? — озвучил Дорси риторический вопрос, и я вынырнул из удушливых размышлений.       — Никак нет! — по-военному ответил я, чем развеселил его еще больше. — Тогда почему в офисе принимали меня Вы?       — Это… что-то вроде предписания. Частным клиентам достаточно сложно доверять кому-то, тем более находясь в психологически тяжелой ситуации. А если разговаривают с ними одни люди, а защищают уже другие…       — Понимаю, Вы втирались ко мне в доверие.       — Можно и так сказать! — улыбнулся он, глядя на меня сверху вниз. Разница между его ростом и моим была не так велика: сантиметров десять-пятнадцать, не больше. Но из-за широких плеч и завидно развитой мускулатуры его фигура напоминала больше медвежью, нежели человеческую. Украдкой я бросил взгляд на его грудные мышцы, заставляющие светлую футболку трещать по швам. Боже! У большинства знакомых мне женщин грудь меньше! Но все же выглядит весьма соблазнительно… — Надеюсь, Вы задумались не о преследователе? — громыхнул дружелюбный голос Дорси, и я встрепенулся. Навстречу нам мчался велосипедист, и широкая ладонь телохранителя сгребла меня с его дороги.       — Спасибо. Очень… нелегко думать о чем-то другом. В голову постоянно лезут тревожные мысли, связанные с этим Клаусом…       — Могу попробовать отвлечь Вас беседой, — пробасил Дорси, улыбаясь куда-то в даль. Тени деревьев, испещренные просветами, скользили по его волевому лицу и неряшливо зачесанным назад темным волосам. Темно-зеленые глаза — в тон листве в каком-нибудь далеком дремучем лесу — цеплялись за каждое движение впереди и вокруг нас. Похоже, этот человек действительно в случае опасности самоотверженно бросится и прикроет от пули. — К примеру, расскажите, как обычно проводите свое свободное время?       — Когда за мной не следит невменяемый сталкер? — горько усмехнулся я, и, не смотря в мою сторону, Уильям сделал то же.       — Мда, не самая лучшая тема. Буду думать дальше.       Усыпанная гравием и сырым песком дорожка оборвалась, и подошвы наших ботинок мерно застучали по асфальту. Благодатная тень и зелень остались позади, но предвещающий грозу холодный ветер спасал от из последних сил палящего солнца.       — Могу ли я задать Вам личный вопрос, чтобы лучше узнать человека, защищающего мою жизнь?       — Почему нет, — довольно прохладно кивнул он.       — У Вас выправка военного, но Вы работаете на охранную фирму. Сами выбирали такой источник дохода — или пришлось?..       Я поднял на мужчину заранее извиняющиеся глаза и натолкнулся на стену отстраненной сдержанности. Когда он заговорил, его голос был просто никаким: не печальным, но и не оптимистичным; не пронизанным остаточной болью или сожалениями, но и не тронутым смирением.       — Во время службы я получил травму, и из-за полностью так и не восстановившейся ноги не смог остаться. Но мои навыки и таланты пригодились в смежной сфере, потому я сейчас здесь. — Он закончил свой сухой рассказ на приподнятой ноте, и я благодарно улыбнулся в ответ. Не знаю, раньше ли я этого просто не замечал, или все изменилось, когда Дорси вспомнил о событиях неприятного прошлого, но его походка стала менее ровной. Стало быть, травмирована была правая нога…       Мы перешли дорогу, и на сердце вновь взбрыкнулась тревога. Чем ближе к моему дому мы подходили и он вырастал над кронами деревьев, тем неспокойнее у меня становилось на душе…       — Раз уж мы так мило общаемся, Вы не против пообсуждать мою ситуацию еще немного? Вы проверили номер, с которого этот человек присылал мне сообщения? Возможно ли как-то отследить его через телефон или найденные камеры?       — Наш технический отдел, к сожалению, ответил, что нет…       — И что это значит? Что у этого сумасшедшего техническое образование или вроде того?       Моя прозорливая теория в стиле современных детективов вызвала на губах Уильяма улыбку.       — Практически ничего это не значит. Либо он сам далеко не идиот, либо у него есть помощник, отвечающий за подобные аспекты сумасбродных авантюр. Могу сказать только, что, раз он все-таки позаботился тем или иным способом о своей безопасности, он не из числа психов, преследующих кого-то с пеной у рта…       — …какое облегчение… — сардонически вставил я, подходя к подъезду и останавливаясь у дверей.       — …Такой продумывает все наперед, не делает глупостей сгоряча.       — И, судя по Вашему тону, это должно быть хорошей новостью?..       — Конечно. Это означает, что он не бросится на Вас с ножом. Вы интересны ему, но он не чувствует границ чужой личной жизни. Самоуверен, раз переступает закон. Умен. А если взять в учет то, что Вы рассказали о его речах в машине, я бы сказал, что перед нами типичный заскучавший психопат.       — Это ведь человек, склонный к убийствам? Всяким жестокостям?.. — поднял брови я. Никогда на самом деле не разбирался во всей этой психиатрической терминологии, а мистер Дорси создавал впечатление человека, умеющего различать опасных для общества людей.       — Не совсем. Психопаты разные бывают, но «психопат» не равно «садист». Обычно у психопатов, которые попадаются нам, нарушена эмоциональная сфера: они не так, как другие, грустят, не так радуются, не так любят и не так ненавидят. Часть переживаний может быть удивительно не глубока, а другая — неестественно болезненна. К примеру, он не будет плакать у могилы хорошо знакомого родственника, но может разрыдаться из-за разбившейся чашки, с которой было что-то связано. И для этого сталкера такая чашка — Вы.       Я сжал пальцами перила, и ледяной металл до боли врезался в побелевшую кожу.       — Вы так сказали, словно собираетесь использовать это против него, — подметил я, отводя взгляд к виднеющемуся кусочку парка. Возможно, когда мы проходили там, Клаус наблюдал за мной… карикатурно держа в руках немецкую газету черт знает какой давности…       — У Вас очень хорошо развито чутье, — кивнул Дорси и прислонился к стальному поручню с другой стороны. — Если мы не выйдем на Вашего преследователя в ближайшую неделю, придется «выкуривать» его изощренными методами. Но Вам не стоит волноваться об этом. Все будет хорошо. Сегодня ночью Вы уже не будете один: снаружи в машине будут бдеть наши люди.       «Сегодня ночью Вы уже не будете один…» Блять, никто из нас не представлял, насколько Уильям окажется прав…