Это женский танец

      Последний здоровяк с грохотом упал на землю в узком переулочке после точного удара ногой по животу. Оставшиеся ребята жались к стенкам, после чего плевали в землю, разворачивались и убегали. Стоящий в проходе подросток тяжело, отрывисто дышал, пытаясь хоть немного успокоить дрожь в своих руках. За несколько недель Кит совсем отвык от драк. А бить лица кому-то под дождём было вдвойне тяжелей. Сначала домашний арест, а теперь драка с какими-то парнями. Как же ему осточертело притягивать к себе все эти неприятности. Парень облизнул губы, поморщившись после того, как почувствовал металлический вкус во рту. Рассекли бровь, разбили губу и явно где-то ещё оставили синяки. Именно поэтому не любил парень драться в дождь, да и ко всему прочему ещё и с более чем тремя людьми.       Ни с того, ни с сего Кит вспомнил слова брата, когда выходил из переулка, сунув руки в карманы промокших джинс. Тот говорил, что знания с боевой секции парень использует во зло, но вопреки этим словам Кит вступал в драку лишь в том случае, если на него нападали. Самооборона так сказать. А из-за того, что «городской» паренёк прибегал в старый район, подростка постоянно втягивали в разные потасовки, из-за чего он и заработал дурную славу среди своих же родственников.       Вернувшись к тому забору, около которого Кит стоял до тех пор, пока к нему не подошли эти ребята, парень вновь облокотился на ограду, но в этот раз он скатился по ней, усевшись на мокрый тротуар. Во время драки подросток получил нехилый удар по животу, а затем и в бок с ноги. Теперь это всё болело, ныло. Прикрыв глаза, он начал клевать носом. Опять клонило в сон под тихий шум дождя. Но теперь никакие левые ребята не тревожили этой спокойной симфонии. Чтобы в конец не заснуть, Кит ненадолго задрал голову наверх. На лицо начали падать тяжёлые холодные капли, стекающие вниз под прилипшую к телу, вымокшую толстовку. Вся одежда облепила тело парня, сковывая в движениях. Такое неприятное ощущение. Когда от сбегающих по лицу и шее капель стало холодно, Кит опустил голову, всматриваясь в дорогу перед собой. И так он просидел минуту, может две. Точно он знать не мог, потому что телефона с собой подросток не брал. Поджав губы, парень болезненно поморщился, вспоминая, что у него разбита губа. И вот опять во рту металлический привкус. — Эй, с тобой всё хорошо? — послышался со стороны дороги приглушенный из-за дождя голос. Кит хмыкнул, удивляясь тому, что есть ещё на свете добрые люди, которые волнуются за посторонних. Но, не взирая на своё удивление, он всё же поднял голову, пытаясь разглядеть стоящего перед ним, что было тщетно: накатившая дрёма не давала нормально сфокусировать взгляд на человеке. В итоге парень попросту закрыл свои глаза. Но вот человек, кажется, понял, кто перед ним сидит. — О боже мой, — слишком обеспокоенно проговорил он, приближаясь к подростку. Буквально сразу после этих слов на мокрые холодные щёки парня легли довольно тёплые сухие ладони. — Кит, что ты здесь делаешь? Что с твоим лицом? Что случилось? Наконец-то парень смог нормально разглядеть лицо уже сидящего перед ним человека: Кит открыл глаза, пару раз моргнул, чтобы нормально сосредоточиться на подошедшем, и застыл в удивлении. В своих ладонях осторожно сжимал лицо подростка Лэнс, обеспокоенными глазами пробегаясь по небольшим ранам. На его плече лежал большой зонт, а в районе локтя левой руки висел пакет с продуктами. Это была неожиданная для Кита встреча, но в глубине души он был неимоверно счастлив сейчас сидеть здесь под дождём в компании хореографа. Всё лучше, чем торчать дома. — Ты весь вымок… — быстро осмотрев подростка, печально объявил Лэнс, отмечая это для самого себя. — Почему ты не дома? Мне следует позвонить твоему брату, чтобы он забрал тебя… — парень потянулся одной рукой к карману за сотовым, но подросток перехватил его руку, останавливая. — Не надо… Куда угодно, только не домой… Пожалуйста, — умоляющим хриплым голосом проговорил он. — Кит… — оставляя попытки взять в руки телефон, Лэнс на долгую секунду задумался, после чего решительно сказал: — Вставай, Кит.       Подросток немного затормозил, изобразив недоумение на своём лице. Хореограф же поднялся, перекатывая с локтя в ладонь ручки пакета и сжимая их. Зонт всё так же лежал у него на плече, защищая голову от настойчивого дождя. Ещё раз посмотрев на парня и протянув ему свободную руку, Лэнс повторил, приподнимая уголки губ: — Давай же, пойдём в более сухое место, — наблюдая за тем, как подросток слегка дрожащей рукой взялся за его руку, Лэнс продолжил в обеспокоенно-грустном тоне: — Тебе нужно согреться.       Кит встал на ноги, и хореограф, скооперировавшись, взял зонтик так, что тот полностью укрывал подростка от ливня, но при этом открывал плечо Лэнса, где уже постепенно начала мокнуть спортивная кофта, в которую он был одет. Мотнув головой в сторону, куда нужно было идти, Лэнс потихоньку пошёл вперёд. Парень же, спохватившись, нагнал его и скромно пошёл рядом, чувствуя себя неловко из-за того, что хореографу приходится делиться с ним местом под зонтом. — Ты не должен делать этого для меня, — угрюмо пробубнел Кит, но его чётко услышали. — Почему же? Ты ведь мой ученик, да и мы уже не чужие друг другу люди, — над последними словами хореограф отчего-то задумался. — Ну, во всяком случае не настолько чужие, чтобы я тебя бросал под дождём в таком состоянии. — Всё не так уж и плохо… — сдержано проговорил парень.       Со стороны переулка, от которого они только отошли, послышался грозный басистый крик, после которого можно было уловить глухой топот ног. — Вот этот пацан! — Кит резко обернулся на голос, встречаясь взглядом со здоровяком, которого не так давно с явным усилием удалось уложить на лопатки. Сейчас он выглядел очень разъярённым. Несколько человек двинулись к парням. — Хватаем его и уходим, — кинул здоровяк своим приятелям. — Что происходит? — раздражённо проворчал Лэнс, поворачивая голову в сторону приближающихся людей, но Кит отвлёк его на себя, начиная обеспокоенно тараторить: — Быстрее возвращайся домой, им нужен только я, — эти слова звучали как штампованная фразочка из какого-то кинофильма. Лэнс точно не мог вспомнить, из какого именно, поэтому особо и не стал над этим заморачиваться. — Не строй из себя жертву, — по-доброму улыбнувшись, сказал хореограф, наконец обращая внимание на подошедших к ним людей. Он посмотрел в ответ на здоровяка, когда тот пристально смотрел на Лэнса. Это продолжалось совсем недолго, после чего хореограф начал с ним разговор: — Сендак, какого чёрта ты здесь делаешь? — подростка не особо взволновало то, что его преподаватель знаком с этими ребятами. Больше его удивила интонация, с которой тот говорил. Кит впервые слышал у Лэнса такой ядовитый голос. И такую улыбку он тоже видел впервые. Хоть и различать улыбки для парня было сложно, то, как улыбался хореограф этому здоровяку, разительно отличалось от той улыбки, с которой Лэнс обращался к подростку. — Учу городских детишек правилам старых улиц, — сузив глаза, отрешённо проговорил человек, искривляя своё лицо в недовольстве. Его удивительного жёлтого цвета глаза с презрением смотрели на хореографа. — А что тебе с того? Стал защитником неместных ребятишек? — Нет, — уже спокойным тоном сказал Лэнс, поведя плечами, при этом стараясь ровно держать зонт, чтобы не дать Киту промокнуть ещё больше. Хотя, куда ещё больше, он не знал. — Я не из тех, кто пытается менять чужое мнение, да и некоторых городских до сих пор на дух не переношу.       Кит бросил на хореографа удивлённый взгляд. Парень может и бывает здесь очень часто, но всех этих терминов «городской», «местный» он не понимал. Учитывая то, что старые районы тоже считались частью города, просто они были той частью, которой меньше всего интересовались люди, сидящие в местных органах управления. Но даже не это поражало подростка. Просто, вспоминая то, как Лэнс смеялся со своей группой, улыбался, несерьёзно подкатывал к девчонкам и шутил над пацанами, всё это не вязалось с его спокойным, даже безразличным тоном. И вроде бы все ребята были из центральных частей города. Может быть как раз они и не входили в то число «некоторых», но Кит всё равно ничего не понимал. — Тогда просто дай нам этого пацана, и мы спокойно уйдём, — выдвинул своё условие Сендак, складывая руки на груди. — Не, не хочу, — вновь пожав плечами, быстренько пролепетал хореограф, наконец посмотрев на подростка. Тот немного запаниковал, когда пересёкся с ним взглядом, так как до этого момента Кит неотрывно смотрел на Лэнса. А Лэнс, улыбнувшись ему так же, как и обычно, опять посмотрел на стоящего перед собой. — Я уже разговаривал с тобой по поводу моих младших брата и сестры. Теперь это правило распространяется и на этого парня.       Лэнс завёл руку с пакетом за спину подростка, прижал её к талии Кита, тем самым подталкивая его поближе к себе. Кит вздрогнул и тихо выдохнул из-за резкой боли в боку, поджимая губы. Затем он опасливо поднял на стоящую перед ними компанию глаза в ожидании того, что они будут делать. Но, если Лэнс знал этих людей, значит всё хорошо? Во всяком случае так Киту хотелось верить. Человек, названный Сендаком, ещё некоторое время смотрел на хореографа, метаясь в сомнениях, думая, стоит ли ещё что-либо предпринимать или следует отступить. Тогда, переведя гневный взгляд на подростка, он развернулся и зашагал по дороге куда-то к началу старых улиц. — Идём отсюда, — Сендак сунул руки в карманы, немного сгорбился и что-то пропыхтел под нос. — До встречи, Сендак, — забавно хмыкнув, громко сказал Лэнс, дожидаясь, когда они уйдут подальше, только после чего обратился к парню, заблаговременно убрав руку. — Прости, тебе было больно, когда я… — Ничего страшного, — Кит ободряюще улыбнулся, посмотрев на хореографа. — Моя вина, что я не сказал об этом. Не думал, что ты… Ну… — парень поджал губы, смущённо опуская голову. И вновь кончики ушей порозовели. — Решишь сделать что-то такое.       Лэнс тяжело вздохнул. Теперь следовало идти дальше. Идти домой. Так они и поступили. Кит не знал, точно ли они идут домой, но от таких предположений всё равно было как-то тепло на душе. Даже не было особо важно, куда именно они идут. Сейчас огромную роль играло осознание того, что Лэнс обеспокоен тем, что с парнем да как. И вот они идут, вдвоём под одним зонтом по мокрому тротуару в полном молчании. Эта тишина не нагоняет никаких противоречивых чувств, она не неприятна. Скорее тишина, то молчание, что сохраняли парни всю дорогу, было очень уютным и успокаивающим.       По подсчётам Кита они прошли один квартал точно, прежде чем добраться до старого на вид двухэтажного дома. Ветхое крыльцо одним своим видом говорило, даже кричало о том, что ему требуется ремонт. Но лестница, ведущая к входной двери, выглядела довольно надёжно. Зайдя на крылечко, Лэнс закрыл зонт, встряхнув его, чтобы смахнуть хоть какую-то часть капель. После этого он потянулся к дверной ручке, но, только положив на неё свою ладонь, остановился и посмотрел на парня. Взгляд был серьёзный. Это заставило подростка напрячься в ожидании слов, которые хотел сказать хореограф. — Слушай, Кит. У меня дома, — он замялся, покосившись на дверь, но, собравшись с мыслями, Лэнс снова посмотрел на парня и продолжил: — В общем, в моём доме довольно шумно. Ну, знаешь, слишком волнующаяся мама, маленькие дети, старшие дети… Полный бедлам. Так что, если почувствуешь себя некомфортно, сразу скажи мне об этом. Потому что люди за этой дверью временами бывают очень дотошные.       Кит неуверенно кивнул. Теперь он с предвкушением ждал, когда же наконец ступит за порог этой двери, окажется в этом доме. Ведь ему всегда хотелось побывать в такой семье. Хореограф открыл дверь, проходя первым, подросток зашёл следом и дверь за собой уже закрыл. — Поверни там нижний замок, пожалуйста, — посмотрев на парня через плечо, тихо проговорил Лэнс, после чего уже довольно громко сказал куда-то в коридор, в комнаты, что находились дальше: — Ма, я вернулся. Забери, пожалуйста, пакет. — Ох, ну наконец-то.       В широком проходе справа показалась женщина средних лет. Её кучерявые пышные волосы были собраны в высокий пучок. Но несколько прядей всё равно выбивались из причёски, чем придавали более домашний вид. Она прошла в коридор, подходя ближе к сыну и только тогда замечая неожиданного гостя. Женщина тёмно-карими усталыми глазами оглядела внешний вид подростка, стоящего позади хореографа. — Лэнс, солнце моё, почему ты не предупредил, что у нас будут гости? — этот вопрос очень удивил Кита, так как он ожидал совершенно другого. Ему казалось, что на хореографа будут ругаться, раз у них в старом районе такое отношение к «городским». Но, вопреки этому, женщина лишь подошла поближе, предварительно нажав на выключатель на стене, включая свет в коридоре, чтобы можно было лучше разглядеть пришедшего. — Бог ты мой… — обронила она, когда увидела размазанную по левой щеке кровь, раны на брови и у уголка губ. Мама Лэнса протянула к лицу подростка руки, укладывая их ему на щёки и изумляясь тому, какой он был холодный. Если присмотреться, то можно было заметить, что губы у Кита действительно немного посинели. — Как же ты умудрился так, мальчик мой? Тебе срочно нужно раны обработать… Нет, сначала переоденем тебя в сухую одежду… — она убрала руки и задумалась, затем щёлкнула пальцами и проговорила: — Нет, лучше давай сначала ты примешь горячую ванну, согреешься. Потом и остальным займёмся.       Кит, хлопая удивлёнными глазами, не мог ничего понять. Эта женщина не знала ни его имени, ни возраста, не знала, кем парень приходится её сыну, но при этом так волновалась за него. От этого подросток чувствовал себя крайне неловко. И, вроде бы Лэнс просил обращаться к нему в таких случах, но это совсем не причиняло дискомфорта. Киту было приятно от того, что незнакомый человек так переживает за него. Женщина забрала пакет и пошла с ним в ту сторону, откуда до этого вышла. — Так, я пока найду медикаменты и проведу его в ванную комнату, а ты, — она посмотрела на Лэнса, отдавая следующие указания, — принеси ему что-нибудь из своей одежды. И смотри, чтоб было чистое. — Может лучше дать ему одежду Марко? Моя великовата будет, наверное, — логично поразмыслив, сказал Лэнс, вешая спортивную кофту на крючок, но мама запротестовала: — Во-первых, это твой гость, а не гость Марко, — вернувшись с той комнаты, сказала женщина, складывая руки на груди, — а во-вторых, одежда Марко будет ему маловата. Так что лучше неси свою.       Вздохнув, Лэнс всё же пошёл за одеждой. Он поднялся по лестнице на второй этаж и скрылся из поля зрения. Кит перевёл взгляд с лестницы на стоящую в проходе маму, немного пугаясь тому, что она улыбалась. Нет, улыбка не была хищной, злой, враждебной. Отнюдь. Скорее выражала заботу и беспокойство. — Ну, чего стоишь, — по-доброму сказала она. — Давай разувайся и пойдём в ванную.       Последнее парня смутило. Почему-то ему казалось, что эта женщина хотела участвовать в процессе купания. Но, всё же разувшись, он прошёл немного вперёд, позволяя маме Лэнса его вести. Они прошли по коридору, завернули направо от лестницы и там подошли к двери. Женщина нажала на выключатель, и там загорелся свет. Открыв дверь, она пропустила подростка вперёд, а сама осталась стоять на пороге. — Одежду снимешь и кинешь вон в ту корзинку, — женщина указала на плетённую корзину с ручками по бокам, стоящую у стенки. — Я потом повешу её сушиться. А Лэнс сейчас принесёт тебе сухую одежду и полотенце. Так что набирай себе пока ванную. — Я, пожалуй, просто душ приму… — несмело, полным робости голосом проговорил Кит, отводя взгляд в сторону. — Не люблю сидеть в ванной… — Ты всё же умеешь разговаривать, — шутливо сказала она, добродушно посмеявшись. — Ну хорошо. Душ так душ. Но главное хорошенько согрейся. Иначе толку никакого не будет.       Мама Лэнса ушла, закрыв за собой дверь, оставляя Кита наедине с самим собой. Он огляделся по сторонам, рассматривая светлую ванную. Она была отделана в красивых тускло-оранжевых тонах. Стиральная машинка у стены, ванная с персиковыми шторками позади парня, раковина с зеркалом чуть сбоку от двери и две корзины: одна с грязным бельём, вторая — пустая. Под ногами парня лежал светлый коврик с рисунком большой лилии. Закончив осмотр, парень понял, что ванная выглядела слишком по-женски. И скорее всего тем, кто выбирал интерьер для ванны, была как раз таки мама семьи. Кит ухмыльнулся, громко хмыкнув. Он схватился за низ толстовки и, потянув её наверх, снял через голову прямо вместе с чёрной футболкой. Оставшись стоять с оголённым торсом, он начал разделять мокрую футболку от толстовки. Из рукава вытащить рукав, из горла футболки вытянуть капюшон от толстовки. Проблематичная и неприятная работа. Парень даже не услышал, как за спиной заскрипела ручка двери. Именно за спиной, так как в процессе вытягивания толстовки из футболки, Кит изрядно искрутился.       Открыв дверь, Лэнс прошёл в ванную. Он держал в руках чистую одежду и большое пушистое полотенце тёмно-синего оттенка. Кажется, у него много вещей было этого цвета. Хореограф не сразу заметил парня, но, как только поднял взгляд, он и не смог ничего сказать, когда его увидел. Оголённая спина, покрытая в некоторых местах старыми и свежими синяками очень встревожила Лэнса. Особенно привлёк внимание большой красный ушиб на том боку, к которому хореограф прикасался. Он нахмурился. Он был недоволен тем, что узнал об этом только сейчас. Внутри засела обида. Но даже сам Лэнс понимал, что она была бессмысленна, ведь он не был связан с Китом настолько, чтобы знать о каждом его ушибе. — Я принёс чистую одежду, оставлю её здесь, — не то грустно, не то разочарованно сказал хореограф, проходя к стиральной машине. Кит, услышав его голос, вздрогнул, резко оборачиваясь, смотря на пришедшего и по инерции прижимая к телу мокрые вещи, чтобы прикрыться. Ситуация его смутила. А вот хореограф вполне спокойно относился к происходящему, как будто каждый день подобное наблюдал, чего нельзя было ни подтвердить, ни отрицать. Он посмотрел на парня, попятившегося назад, к ванной. — Кстати, немного личный вопрос… Наверное, личный, — поведя плечами, сказал Лэнс и указал пальцем на штаны Кита в районе таза. — Твоё нижнее бельё… — Ч-что моё нижнее бельё? — смущение парня выдал немного дрогнувший голос. — Ну, я не знаю, сколько ты был на улице, — не понимая поведения подростка, сказал хореограф. — Поэтому на всякий случай я и чистые трусы тебе положил. Если твои вдруг тоже промокли.       Лэнс положил небольшую стопку одежды на стиральную машинку, а полотенце протянул парню. Кит посмотрел сначала на предмет, затем на хореографа, после чего сложил в одну руку толстовку и футболку, а в другую взял полотенце. Лэнс слабо улыбнулся, подошёл поближе и погладил подростка по мокрым волосам. — Спасибо… — робко произнёс Кит. Он посчитал, что именно сейчас тот самый момент, когда нужно это сказать. И в ответ он услышал тёплый смех, после чего его волосы растрепали ещё сильнее. — Да пока не за что благодарить, — Лэнс отстранился и пошёл к выходу. — Потом иди туда, откуда вышла моя мама. — Со второго этажа послышался грохот, топот ног и заливистый смех. Хореограф цокнул языком, пробубнив себе под нос: — Просил же их не буянить на ночь…       Он вышел, закрыв за собой дверь. Кит снова остался один. Он не совсем понимал, почему благодарить Лэнса сейчас было не за что, если он уже столько сделал. Возможно, для хореографа это было мелочью, но парень уже начинал думать, что не сможет отблагодарить его за всё это. Ни его, ни его семью. Подросток почувствовал стыд перед такими добрыми по отношению к нему людьми. Но и в тот же момент ему хотелось проклинать Лэнса за то, что он и те, кто как-либо с ним связан, заставляют Кита испытывать так много новых чувств и эмоций.