Это женский танец

      Никто из парней точно не знал, сколько они просидели в таком положении. Но как только спина у Лэнса начала ныть, он решил наконец отлипнуть от подростка. Выпрямившись и отчего-то сонно потянувшись, он осторожно перекинул через парня одну ногу к другой, встал, снова потянувшись, и уселся на пол рядом с ним. Их плечи соприкасались, отчего между телами понемногу начало нарастать тепло. Учитывая, что окно в комнате было открыто, по полу гулял сквозняк, поэтому это тепло было кстати. Лэнс неряшливо повернул голову, встретившись взглядом с подростком. Кит долго и внимательно смотрел в глаза хореографа. Наверное, он пытался понять причину его спокойствия, потому как сам парень был весь как на иголках, а внутри всё продолжало судорожно сжиматься от переполняющих грудь приятных ощущений после поцелуя. Но, как и ожидалось, ответа в глазах хореографа подросток найти не смог, отчего он даже поникнул и перевёл грустный взгляд на матрас перед собой. Это заставило Лэнса немного запаниковать. Он потянулся рукой и уместил свою ладонь на ногу парня. И она была на ощупь до чёртиков холодная. Лэнс нахмурился. — Почему ты не попросил меня закрыть окно? — волнительно проговорил он, поднимаясь с пола. Его задержала ухватившаяся за низ майки рука Кита. Хореограф посмотрел на него, не понимая, почему тот его останавливает. — Мне не холодно. Всё в порядке, — голос у парня тоже был грустный. Это заставило Лэнса задуматься ещё усерднее над тем, что же он сделал не так. Почему всё обретает такой печальный характер?       Всё же вырвав край майки из хватки парня, Лэнс настойчиво поднялся на кровать, вставая на неё ногами, открыл шторы, отодвинул тюль и затем закрыл окно. После он спустился на пол и кратким жестом рук предложил подростку сесть на кровать. Кит, недолго думая, встал и аккуратно сел на край кровати. Всё же в гостях он продолжал чувствовать себя крайне неловко. Учитывая то, что в гостях он бывал редко. Да и последний раз такое было года три назад, перед тем, как ему с семьёй пришлось переехать. Вспомнив этот не самый приятный момент в своей жизни, Кит скривил губы, злобно нахмурившись. Это немного удивило Лэнса, но и в тот же момент почему-то заставило улыбнуться. Ведь, как оказалось, он видел так мало эмоций Кита. Но ему это лишь казалось, потому как рядом с хореографом подросток был намного эмоциональнее, чем с другими людьми.       Встав перед подростком, Лэнс подхватил сзади него скомканное одеяло, лежавшее ближе к стене, и укутал. Сейчас он чем-то сам себе напоминал Ханка. Так же заботливо с кем-то обходиться. Хореографу стала понятна эта идея заботы о ком-либо. Но в случае с другом это была чисто братская забота. Всё равно было приятно относиться к кому-то с такой бережностью. Если подумать, то с Лотором у него не было таких вот отношений. Там скорее всё было построено на физическом влечении друг другу. Хотя нельзя было сказать, что по отношению к этому человеку Лэнс ничего не чувствовал. Ведь привязываться к людям в его репертуаре. Тяжко вздохнув, он вновь посмотрел на парня, который долго наблюдал за тем, как хореограф, присев перед ним на корточки, из раза в раз поправляет концы одеяла, задумавшись о чём-то своём. — Почему ты так спокойно на всё отреагировал? — не выдержав, поинтересовался Кит, несильно нахмурившись. Это до сих пор не было ему понятно. — Разве ты не должен был возмутиться? Накричать на меня за то, что я сделал? — А зачем я должен делать что-то подобное? — вопросом на вопрос ответил Лэнс, в усмешке сощурив глаза. Было забавно понимать, что парень ожидал такой исход событий после своих опрометчивых действий. И выглядело всё это довольно наивно с его стороны. — Ну, я ведь… Поцеловал тебя? — неуверенно сказал подросток, изгибая бровь. Скорее всего свою роль в восприятии Китом таких отношений сыграла семья, которая, хоть и не строго, но придерживалась так названных традиционных понятий, которые не перечили ни логике, ни физиологии, ни ещё ряду прочих наук. Кит ненадолго задумался, после чего вспомнил того высокого человека и, чтобы в чём-то для самого себя удостовериться, сказал: — Ты так спокойно на это отреагировал, будто до этого проворачивал такое с кем-то не раз. — Ну… — хореограф замялся, отводя взгляд в сторону. Было ли сейчас важным рассказывать парню о своём «подростковом опыте», Лэнс не знал. Поэтому, стараясь выкрутиться из ситуации, решил перейти на тему мотивов подростка, из-за которых он решился на такие действия. — Честно признаться, меня больше интересует, почему ты это сделал. Как раз таки я тебя и не понимаю. — Что? — удивлённо проговорил Кит, округляя глаза. Он взялся руками за края одеяла и укутался поплотнее, после чего неловко продолжил, стараясь смотреть в ноги. Но даже там он цеплялся взглядом за низкий ворот майки, ненароком заглядывая туда и пытаясь разглядеть еле видимый при такой освещённости торс хореографа. — Вообще-то мне казалось, что то, как я на тебя смотрю, очень заметно. Точнее сказать, я понял это вчера, когда Пидж рассказала мне про то, как я на тебя смотрю. — Оу, так этот взгляд был чем-то большим, чем просто полный ненависти взгляд? — серьёзно проговорил Лэнс, стараясь не засмеяться. Но раньше он действительно думал, что подросток его ненавидит. Увидев, как парень нахмурился, сощурив глаза и сморщив нос, Лэнс всё же тихо посмеялся, после чего нежно улыбнулся. — Что же, раз тебя так волнует, почему я так спокойно отреагировал на твой поцелуй…       Потянувшись к лицу Кита, хореограф уложил на его щёки свои ладони, пальцами невесомо задевая уши. Он приблизился к его лицу, сначала своим носом касаясь кончика носа парня, мимолётно глянул в растерянные глаза, которые своим оттенком напоминали аметисты. На самом деле Лэнс совсем недавно узнал, какого цвета аметист. Сразу после того, как купил маме на день рождения серёжки с этими камнями. И теперь у парня было две причины любить этот камень. Лицо в руках хореографа уже вовсю пылало, даже тёплые ладони на фоне разгоревшихся щёк казались холодными. Кит от неопределённости зажмурил глаза, потому как совершенно не знал, что сейчас делать. Ведь до этого всё было на автомате. Всё шло своим чередом. А сейчас всё было настолько непредсказуемым, что лучше всё-таки было закрыть глаза и ждать развязки.       Подросток уловил тихий звук: скорее всего это Лэнс насмешливо хмыкнул, увидев его реакцию. Сразу после этого Кит почувствовал на своих губах немного влажные чужие губы. Хореограф целовал осторожно, стараясь не причинять неудобства ране, что была бережно обработана его матерью. Не хотелось делать резких движений, как-то торопить события. Просто хотелось сидеть и наслаждаться этим робким поначалу поцелуем. Лэнс не закрывал глаз: он ждал, когда подросток в его руках расслабится и позволит сделать следующий шаг. Но его брови были до сих пор сдвинуты к переносице и временами слабо подрагивали. Ненадолго отстранившись от губ парня, хореограф запустил одну руку под одеяло, нащупывая там конец одетой на подростке футболки. От прикосновений Кит временами вздрагивал, и в итоге, не выдержав действий Лэнса, он схватился за гуляющую по его телу руку, останавливая парня. Хореограф посмотрел на него с вопросом в глазах, но, как только он заметил яркий румянец, слишком выделяющийся в полумраке комнаты, оставил свои попытки найти край футболки. Лэнс кратко поцеловал подростка в правый уголок губ, отстранился, поднимаясь на ноги, и без объяснений вышел из комнаты.       Кит застывшим взглядом смотрел на закрывшуюся дверь. Как он понимал, это должно было быть объяснением хореографа, но он не понял этого объяснения. Это только больше ввело его в тупик. Подросток начал себя немного накручивать, думая, что всё это не больше, чем насмешка над «наивным мальчиком». Потому что именно таким в этой ситуации он себя и видел. Да что ему, двадцати скольки-то там летнему хореографу, до мальчишки, который сбегает по ночам из дома, смотрит на него, как Лэнс сказал, ненавистным взглядом. Нижняя губа у парня предательски задрожала, а перед глазами всё поплыло. Нет, что за бред, плакать по таким пустякам. Бредом уже можно было считать то, что, как выразилась Пидж, «такой человек, как он» вообще собирается плакать.       Шмыгнув носом, подросток слабо завертел головой, подбирая с пола ноги, усаживаясь в позе лотоса и тоже укрывая их одеялом. Теперь было намного теплее, чем прежде. Кит вдобавок накрыл одеялом и голову, закутавшись в самодельный кокон. Он вдохнул, понимая насколько всё вокруг пахнет Лэнсом. Одеяло, одежда, в которую парень был одет. Сам Кит пах так же, как и хореограф. Такой приятный запах, что даже сложно подобрать ему описание. Хотя с запахами как раз таки подросток дружил и хорошо их различал. Немного задумавшись, парень решил подобрать для самого себя правильные слова, чтобы описать то, что он чувствовал. И пришёл к тому, что этот запах был похож на хороший мужской одеколон, смешанный с нотками морского бриза. Глаза блаженно прикрылись при очередном затяжном вдохе. Кожа покрылась мурашками, а голову немного вскружило. Вот так вот нагло бы сейчас завалиться на кровать хореографа и уснуть было бы хорошей идеей. И, возможно, подросток бы так и сделал, если бы в комнату не вернулся её хозяин.       Лэнс зашёл в комнату, держа в руках два стакана с чем-то. Парень не мог разглядеть того, что в них было. Долго не засматриваясь на пришедшего, подросток неосознанно для себя надулся и отвёл взгляд, показывая свою обиду. Он ещё больше зарылся в одеяле. Таком мягком, тёплом, уютном одеяле. А хореограф, удивлённо посмотрев на парня, прошёл к кровати, сел рядом с ним и протянул один стакан. Но Кит не спешил забирать предложенный ему стакан. Он хмуро глядел в сторону, ожидая объяснений, коих не дождался до этого. Лэнс же ещё какое-то время посидел в таком положении, держа протянутую руку. Но, когда это превысило его силы, он опёрся этой рукой о своё колено, немного наклоняясь вперёд и стараясь разглядеть лицо подростка. — Ты не хочешь сока? — ненавязчиво поинтересовался хореограф, показушно отпивая из своего стакана. Яблочный сок. Кислые нотки прохладного напитка заставили руки покрыться мурашками. — Очень вкусный, кстати. — Да не в этом дело, — обиженно буркнул парень, резко развернувшись к сидящему рядом. — Ты так ничего и не объяснил. — Разве того, что я сделал, было мало для того, чтобы понять? — удивлённо поинтересовался Лэнс, убирая оба стакана на стол. Теперь их там было четыре, учитывая те, что парень забыл забрать с собой на кухню. — Видимо, я такой человек, который ничего не поймёт, если ему не скажешь прямо, — огрызнулся подросток, громко хмыкнув. Было неприятно от того, что хореограф старался доводить до него всю суть уклончивыми действиями. — Ну, поцеловал ты меня, потом ушёл. И что мне, по-твоему, думать? Что ты надо мной издеваешься? Переводишь всё происходящее на шутку? Объясни. — Ох, бог ты мой… — жалобно проскулил Лэнс, но всё же собрался с мыслями, чтобы разъяснить всё парню. И разъяснить так, чтобы он уж точно понял. — Начнём с того, что я бисексуал. — Би… кто? — недоумевающим тоном переспросил Кит, внимательно посмотрев на хореографа. Губы Лэнса несильно скривились, он немного нахмурил брови, но от ответа всё же не ушёл. — Мне нравятся как девушки, так и парни, — стараясь держать спокойный, ровный тон, сказал хореограф, сплетая руки в замок. — И, как ты уже предполагал, я уже не раз целовался с человеком, который был со мной одного пола. Для меня это не ново. — А этот человек случаем не тот высокий дядька, с которым ты жался сегодня у двери? — сощурив глаза, недоверчиво спросил подросток, глубоко внутри надеясь на то, что это не так. Хотя бы сейчас не так, если это было между ними раньше. — Это… — Лэнс покраснел, вспомнив случившееся, немного поёжился, затем рвано выдохнул и ответил: — Да. Раньше да. Ещё когда я был в школе, в последних классах. У нас было что-то наподобие отношений, но я в какой-то степени рад, что сейчас нас ничего не связывает. — Тогда почему он приехал? — слишком заинтересовавшись этой темой, настойчиво спросил Кит. — И почему вы вообще встречались, если ты вот так о нём отзываешься? — Ты просил у меня объяснение тому, почему я так спокойно принял твой поцелуй и почему потом сам тебя поцеловал, — сухо отрезал парень, не желая вдаваться в ненужные подробности. Ненадолго замолчав, Лэнс решил, что следует, как и просил подросток, сказать всё напрямую. — Возвращаясь к тому, что я бисексуал. Именно из-за этого я просто не смог бы пройти мимо такого заманчивого человека, как ты. Тем более, несмотря на то, что мы даже месяца не знакомы, я уже к тебе привязался. Ты слишком долго и много смотрел на меня на репетициях, — Лэнс начал смеяться, чего Кит сначала не понял, пока тот не продолжил: — я не смог устоять перед таким настойчивым взглядом. — О, серьёзно? — как-то разочаровано протянул Кит, тихо хмыкнув. — Мог бы придумать причину поинтереснее.       Лэнс улыбнулся. Это было так мило: закутанный по макушку в одеяле Кит, пытающийся не смотреть на хореографа, тускло покрасневший и не желающий воспринимать предложенный парнем вариант, как оправдание его заинтересованности в подростке. А ведь это было одной из множества причин, по которой Лэнсу был привлекателен этот парень. Хмурый взгляд, мягкие волосы, манера речи, ещё полностью не раскрытый хореографу характер и постоянно розовеющие при смущении кончики ушей. Всё это было в глазах Лэнса до невозможности идеализированно. Потому что именно такого человека ему бы хотелось видеть рядом. Он не знал, каким видит его подросток, не знал, почему он решился на поцелуй, да и почему он вообще симпатизирует такому человеку, как Лэнс. Это пока было непонятно. Но Лэнс надеялся на то, что впереди ещё будет много дней, много времени, чтобы спросить парня об этом.       Подавшись вперёд, хореограф обхватил обеими руками сидящий у него на кровати кокон и повалился вместе с ним на подушку. Кит, не ожидая таких действий со стороны парня, выпустил из рук уголки одеяла, теряя их где-то в этой суматохе, из-за чего так тщательно построенный им тёплый домик распался, выпуская всё собранное тепло в прохладную комнату. Развернувшись к хореографу с большим желанием возмутиться по поводу произошедшего, Кит потерял ниточку диалога, когда понял, как близко он к нему находится. Только потянись вперёд — уже коснёшься кончика носа парня. Сглотнув, подросток отвёл взгляд. Всё же для него всё это было неловко. И, возможно, со временем он к этому всему привыкнет. Во всяком случае, он на это надеялся.       Дождавшись, когда подросток вновь посмотрит на него, Лэнс подвинулся ближе, уперевшись своим лбом в его лоб. И опять его кожа была холоднее, чем кожа хореографа. Этот контраст постоянно отвлекал Лэнса от происходящего. Посмотрев в глаза парню, он вяло улыбнулся, затем, отстранившись, чмокнул подростка в лоб и, улегшись немного выше, прижал Кита к себе, упираясь подбородком в тёмную макушку. Кит, потеревшись носом о выступающие ключицы, прикрыл глаза, через некоторое время засопев в тёплых объятьях хореографа. Казалось, они грели больше, чем одеяло.       Время на часах шло, переваливая за полночь, минуя час, два ночи. Всё было спокойно и тихо. Правда в окно беспощадно били дождевые капли, стараясь потревожить спящих. Кит во сне чувствовал себя более расслабленным, потому он спокойно закинул ногу поверх ног хореографа, а рукой обнимал того за талию, прижимаясь ближе. От этой близости было невыносимо жарко, но никто не жаловался. Потому что все спали. Приятный, сладкий сон и нарастающая под подушкой вибрация.       Лэнс сонно разлепил глаза, стараясь сфокусировать взгляд на шкафу, стоящем у противоположной стены. Из-под подушки слышалась тихая мелодия, а противная вибрация расходилась дрожью по всей кровати. Хореограф немного отодвинулся, проверяя, спит ли Кит. Тот даже бровью не повёл, когда Лэнс осторожно поднял одну руку, которой до этого обнимал подростка, и начал ею шерудить под подушкой, в попытке отыскать свой мобильный. Найти его удалось только ближе к стене. Вытащив его оттуда, Лэнс посмотрел на дисплей и болезненно сощурил глаза от яркого света. На экране забавным шрифтом было выведено имя друга, а с фотографии на хореографа, улыбаясь, смотрели два человека: он сам и Ханк. Не понимая, что в половину третьего ночи нужно приятелю, Лэнс еле как провёл пальцем по дисплею, принимая звонок. Положив голову на подушку, а на ухо телефон и стараясь после этого не двигаться, он сонным голосом проговорил: — Ханк, какого чёрта? — эта фраза звучала хрипло. — Ты на часы смотрел? — Да сейчас не в этом дело, — обеспокоенно начал здоровяк, тяжело вздыхая в трубку. — Ты ни за что не поверишь, кого и с кем я недавно увидел. — Я сдаюсь, — сразу сказал Лэнс. Он говорил сдержанно, старался больше шептать, нежели выражать свои мысли полным голосом. Ему не хотелось разбудить подростка. — Признавайся, кто там и с кем. — Пошёл я, значит, в магазин, — начал было Ханк, но хореограф его перебил. — Серьёзно? В три часа ночи? — парень поражался таким вот странным поступкам своего друга. Но, если немного задуматься, то такое бывало не первый раз. Но в те разы Ханк не звонил хореографу, стараясь о чём-то судорожно рассказать. — Да, в три часа ночи. Ну да не это важно, — фыркнул он, продолжая свою историю: — Пришёл я в этот магазин, взял всё нужное, купил. А когда вышел, увидел на парковке машину. Очень дорогую машину, прошу заметить. Оттуда вышел этот парень… Недавно вспоминал его имя, уже забыл… — Лотор? — без особого интереса предположил Лэнс. — Да, именно! — восторженно проговорил Ханк, но одумался. — Стоп, а ты откуда знаешь? — Я виделся с ним сегодня… Вчера. — Так вот оно что, — уже как-то грустно протянули на том конце телефонного звонка. — Тогда, наверное, уже не так интересно будет. — Поэтому мы обсудим это завтра.       Лэнс сбросил вызов, даже не расслышав последних слов приятеля. Он кинул телефон рядом с подушкой, с краю кровати. Хмыкнув, парень вновь приобнял рукой жмущегося к нему подростка. Хореограф зарылся носом в его волосы, вновь чувствуя аромат своего шампуня и глупо улыбаясь. Прикрыв глаза, он в то же мгновение провалился обратно в сладкие объятья сна.       Какой же это всё-таки был тяжёлый день, — проскочила в голове последняя ненавязчивая мысль.