"Лаймовый Коблер"

      — Давай, — душевно улыбнулся Кирен, растягивая мне свободный рукав белой рубашки, прижатой к торсу черной жилеткой с миниатюрными пуговицами. — Хватит киснуть! Тебе нужно развеяться!       Я мямлил, что не хочу, но все равно позволял тащить себя по ночной залитой молочным электрическим светом улице. Навстречу шли парочки, уже разбавившие влюбленность в крови алкоголем, и, если честно, я был не против последовать их примеру!.. Вот только после недавнего позора в туалете ночного клуба выпивка наводит на меня лишь бóльшую тоску. На свадьбе он делал фантастические коктейли: рядом с ними даже самое дорогое вино — на вкус как грязь… Надо думать, дело в его теплой улыбке… душевном взгляде, больших надежных руках… Если во всяких горных источниках вода «заряжается» от камней и земли, то напитки запавшего в память бармена переняли частичку его души, — либо я совсем уже тронулся умом на почве обреченной влюбленности, больше смахивающей на несчастный случай, да позорной встречи на коленях в толчке…       Я пошел быстрее, желая залить уже за воротник что покрепче и забыться хоть капельку; Кирен расцвел, сплел наши пальцы. Для окружающих мы, наверняка, выглядели как собирающиеся уединиться в мотеле любовники, однако только с рукой Кирена в моей ладони я чувствую себя спокойно, в абсолютной безопасности. С тех давних пор, как этот человек закрался в мое сердце, между нами ничего не может быть, а сами мысли такого рода — противоестественны и безумны для нас обоих. Кирен — моя семья, поддержка, опора, солнечный луч, согревающий в мороз и рассеивающий мрак чистым светом. Хотел бы я быть для него такой же надежной стеной от злых жизненных ветров, но слишком слаб, чтоб тащить на закорках отчаявшегося человека. Да и, кажется, не может случиться ничего такого, что подкосило бы Кирена, заставило б нуждаться в ободрении. Не сказать, что я верю в Бога, — религия где-то на обочине моей жизни, — но пусть Всесильный-Всевидящий сделает так, чтобы Кирен всегда был весел и счастлив. Из целого человечества он первый заслуживает это…       Положив руки на плечи, Кирен легонько толкнул меня через порог темного уютного бара. Не возникало сомнений, это заведение ориентировано на геев особого рода, во многом похожих на Кирена: «нет» шуму, суете, откровенному съему ради секса, нажиралову, минетам в туалете… Господи, зачем я вспомнил-то опять? Режу себя без ножа… В приглушенном мягком освещении за деревянными столиками сидели парами (реже — дружескими четверками) только мужчины. Их речь была тиха, бокалы — полны разноцветной выпивки, украшенной кусочками фруктов в меру, без вульгарного пресыщения; одежда — не вызывающая, редкие движения — размеренны. Хаос и разврат в этот, без прикрас, домашний уют мог внести лишь новичок вроде меня, но мне хватало ума для осознания элементарщины: желая поддержать, Кирен привел меня практически в свой второй дом. Это место необходимо уважать так же, как самого Кирена.       Лучший друг обошел меня, впитывающего расслабляющую атмосферу кружка по интересам, и, взяв под руку, повел к пустой барной стойке. Пустой в самом прямом смысле слова, ведь не только места у нее были свободны, но и сам бармен отсутствовал, а дверь в служебное помещение интриговала широкой щелью. Пока я усаживался на выбранный барный стул, к Кирену подоспел полноватый мужчина средних лет, обеими руками пожал его ладонь и поблагодарил за контакты кондитерской: незнакомец и его партнер нашли идеальный свадебный торт по не кусачей цене, посему счастья их не было предела. Кирен с искренней улыбкой погладил собеседника по пухловатой кисти, и они попрощались как добрые друзья, едва не обнялись, что обязательно задело бы мое дружеское собственничество.       — Расширяешь клиентскую базу?       — Если честно, — по-прежнему улыбчиво склонился к моему уху Кирен, — я даже не знаю, как его зовут: как-то раз похвалил его ботинки, мы разговорились всего на минуту — и вот результат! — счастливый, всплеснул он руками.       — Только ты умеешь делать комплименты ни с того ни с сего так, чтобы они не горчили флиртом.       — Добрые слова поднимают настроение влет, и мне не сложно открыть рот и сказать что-нибудь, если я на самом деле имею такое мнение. Например, твои волосы прекрасно смотрятся! Тебе всегда шло поднимать их гелем, ведь так остается открытым действительно красивое лицо!       С растянувшей губы благодарностью я прижался к его груди, вслушался в браво стучащее сердце, вероятно, огромное, как у слона! — и Кирен погладил меня по плечу, собрав воздушный рукав в складки.       — Ура, вот и ты! — заиграл он голосом, когда с противоположной стороны барной стойки возникла высокая широкоплечая тень. — А я привел нового, надеюсь, постоянного клиента!       Я отлип от груди друга, выпрямился, видя пока перед собой лишь впечатляющие объемные грудные мышцы, силуэт коих не скрывала теснейшая белая безрукавка — будто обрывок официальной сорочки. Под идеально отглаженным воротником чернел галстук-бабочка. Мне определенно нравится форма здешнего персонала! И, похоже, только что я наткнулся на собственный фетиш… Но не это ввергло меня в шок, а лицо, узнать которое я был и рад, однако в то же время с моих щек разом сошла вся краска…       — А, — задорно кивнул Джош, указав на меня пальцем, — я тебя помню! Парень…       — …сосавший в туалете… — убито простонал я.       — …с нашей свадьбы, — одновременно со мной продолжил Джош, удивленно вздрогнул, расслышав мой вариант: — Что?..       — Ничего! Это не я сказал!       Он вернул на фасад улыбку, от которой у меня подкашивались ноги; черт разберешь, настоящая она или результат профессионализма. Может, даже после предательства моего глупого болтливого языка Джош все еще не узнал меня? В клубе он видел меня очень недолго, вряд ли сознательно всматривался в черты: член во рту обезличивает… Я копошился пальцами в волосах на затылке, распространял по светлой шевелюре сомнения, а Джош и Кирен обменивались солнечными новостями. Смотреть первому в глаза мне было сложно, но эти помехи, внедренные мальчишеским смущением, были ничто по сравнению с жжением от пышущего жаром кольца на безымянном пальце Джоша. Это кармическое наказание за тот случай, когда я по незнанию стал причиной измены… И я его заслужил!.. А раз так, могу страдать вволю, проклятый мазохист…       — А можно мне коктейль, который ты сделал на свадьбе?       — Какой именно? — опалил меня Джош добрым взглядом, и червь в сердце скрутился, сбегающий от горячего луча солнца. — Последний? «Лаймовый Коблер»?       — Ты запомнил… — глупо сверкнул я зубами ледяной барной стойке.       — Сложно не вспомнить: ты все еще выглядишь как «Лаймовый Коблер»! Будет через минуту.       — А как что выгляжу я? — включился в беседу Кирен.       Джош отвлекся на секунду от хайбола, комично прищурился, глядя на Кирена, и последний со смехом спозировал, пародируя Мэрилин Монро.       — Для меня ты — бокал желе из шампанского с застывшей в нем малиной. Но для другого будешь выглядеть иначе, ведь все зависит от индивидуального восприятия.       — Я тебя вижу как пивной краник, — поделился Кирен, с цоканьем открывая и закрывая невидимый кран.       Джош бархатно рассмеялся: я обомлел, чуть не растекся по барной стойке безвольной жижей… Любоваться им, занимающимся и готовкой, и искусством, и наукой — три в одном! — было подобно пытке ангельским сиянием, восхищающим, но выжигающим тебя по чуть-чуть… Благодаря Кирену у меня появилась возможность найти в Джоше друга, и я не откажусь от нее ни за что на свете!..

***

Много месяцев спустя…

      Впервые я оказался у Джоша в гостях на его день рождения. Помимо меня и Кирена, были приглашены еще несколько друзей и подруг именинника. Вечер был райским наслаждением, ведь я мог смотреть на Джоша в течение пары-тройки часов, слушать его веселый голос, сидеть рядом с ним и Киреном — двумя наиближайшими (не считая родителей) людьми. В то же время знаменательный день выжрал мне сердце, потому как, естественно, на празднестве присутствовала Люси: это же ее квартира тоже — ее муж… Она вешалась на супруга, обнимала его как бы невзначай, закидывала длинные стройные ноги ему на бедра, сидя рядом, и лицезреть подобное даже краем глаза было мучительно для меня. А деться некуда…       После того дня я зарекся больше не пересекаться с Люси и успешно следовал этому правилу, благо дома ей не сиделось, вечно тянуло на какие-то долгие встречи с известными ей одной друзьями, и Джош в свободное время оставался дома один.       Этого самого свободного времени, к слову, у него было немного: с вечера по раннее утро он работал в полюбившемся нам с Киреном баре; днем погружался в сон настолько глубокий, что при острой необходимости до него было по телефону не дозвониться, в дверь не достучаться; в выходные посещал разнообразные курсы для барменов и сомелье — это ставило меня в тупик, ведь навыки Джоша были превосходны, куда еще лучше-то?.. Однако именно последнее даровало мне шанс стать к нему ближе: как-то Джош попросил помочь ему в обучении, умолял отложить личные дела разово (которых у меня-то и не было), но та встреча в парке в обмен на вкусный кофе превратилась в еженедельные посиделки у Джоша дома. Только он, я, мягкий старенький диван — и столько карточек с вопросами и ответами, что я сам уже ненароком начал потихоньку разбираться в алкогольных рецептах! Но до Джоша мне, разумеется, было, есть и будет далеко!       — Так, — вздохнул я, перебирая стопку разноцветных карточек на диване.       Соседнюю подушку занимал Джош, в невзрачной клетчатой рубашке выглядящий не менее эффектно, чем в форме работника гей-бара. Не сводя с меня лучистого взгляда, словно мы играли в карты и Джош силился разгадать мою тактику, он неторопливо попивал «Лаймовый Коблер». Мой же напиток, наполовину переместившийся уже в кровоток, терпеливо ожидал на кофейном столике. Пальцы остановились на желтых карточках, остальные я отложил и улыбчиво встретился с Джошем глазами. До чего же сильно я полюбил эту «викторину»!       — Ликеры! — продекламировал я. Джош отпустил смешок, отставил коктейль и потер похолодевшие ото льда в стекле руки. — Немецкие ликеры!       — Так, — задумчиво выдохнул он, подняв брови. — Травяные ликеры — биттеры; балансируют между сладостью и горечью.       — Верно! Итальянские?       — Анисовый ликер — самбука… Что еще-то?..       — С чем подается? Там еще такое забавное название… — дал я подсказку. Джош озорно щелкнул пальцами!       — Подается с кофейными зернами — «Самбука с мухами»!       — Молодец! Ирландские ликеры?       — Сливочные. Около полувека назад в Ирландии же изобрели эмульгатор, позволяющий сливкам и спирту не расслаиваться.       — Отлично! Финляндия?       — Мятные ликеры.       — Сто баллов! И последнее — Прибалтика?       — Бальзамы — горькие ликеры.       — Ты потрясающий, — вырвалось у меня, но Джош принял комплимент за дружеское подбадривание и, кивнув, взялся вновь за «Лаймовый Коблер», как и я; карточки заняли место коктейля на столике. — Ты и так профессиональнее некуда — как постоянный клиент заявляю. Зачем тебе тратить время на обучение, если можно… ну не знаю… поспать?!       Он потупил взор с улыбкой. Не алкоголь, а домашний уют и тепло присутствия близкого друга сделали Джоша податливее, заполнили голову пьянящим кофейным туманом. Не потеряв призрачной ностальгической веселости, он пожал плечами и произнес:       — Это довольно грустная история — стоит ли ею портить наши посиделки?..       Моя свободная ладонь сама легла поверх его бедра. Кажется, никогда прежде я не касался другого человека так, притом не рассчитывая возбудить его. Если бы я мог, дотянулся бы до тоскующей души Джоша, но, к несчастью, мне было доступно лишь его тело.       Мне не пришлось упрашивать его: как я и ожидал, банального прикосновения Джошу хватило, чтобы прочесть мои мысли, и, набрав в грудь вместе с воздухом откровенности, он заговорил:       — Когда я был ребенком, наша семья была далека от зажиточности…       О, как знакомо…       — …Отец пахал как безумный, чтобы мать могла не работать: она хотела тоже помогать, но у нее уже тогда были больные ноги и с давлением черти что. Потому отец тащил на своем горбу и нас двоих, и счета за квартиру, и внушительную стоимость медицинских услуг — матери часто приходилось посещать больницу. Он вкалывал на нескольких работах, и на одной из них, на фабрике, произошел несчастный случай. — Джош умолк на секунду. Крепкие пальцы с силой давили друг друга в тесной хватке. — Какой-то механизм взорвался — все было не так жутко, как звучит, просто железяка разлетелась на куски, отца приложило затылком и спиной о стену. Он, приведенный работниками домой, пытался весело рассказывать о случившемся. Если правду говорил, то у него ничего не болело, не кружилась голова. Мать попросила его сходить в больницу, но он не желал добавлять очередной трудно оплачиваемый медицинский счет в и без того внушительную охапку, так что отмахнулся с улыбкой и отправился спать. Половину дня отлежался — и пошел на другую работу!.. Но не дошел. Упал в обморок и… все…       — Господи… — в ужасе прошептал я. За то время, пока Джош говорил, я успел позабывать, что такое звук: не только собственный голос, наполнивший горло, меня удивил, но и возобновившийся стук сердца, тихий, робкий, боящийся прервать Джоша, отвлечь. — Мне очень жаль…       — Да… Мне тоже… Он… — кратко рассмеялся Джош, и я повторил его эмоцию против воли, как бездумное зеркало. — …поцеловал нас перед уходом, сказал маме: «Отдыхай!» А мне: «Веди себя хорошо!» После его смерти я прикладывал максимум усилий, чтобы мать и правда отдыхала, а я — был хорошим человеком. Когда скудные финансовые запасы стали иссякать, я устроился на подработку, совмещал со школой. Денег не хватало. Я бросил школу и подработку, выискал вакансию — ночной бармен — с подходящей оплатой, но я был еще несовершеннолетним. Нашел выход: сделал фальшивое удостоверение личности и устроился по нему; взвесил «за» и «против» и понял, что материн отдых важнее моего законопослушания… Самостоятельно подготовился к выпускным экзаменам, сдал — получил аттестат. По просьбе мамы я не плюнул на высшее образование, поступил и даже проучился какое-то время, естественно, не бросая барменство. Ночью работал, на занятиях порой отсыпался, готовился к экзаменам каждую свободную минуту — и только так сдавал, но вскоре сдал уже мой организм! Потому что не спать совсем — так себе идея. Я отказался от обучения по «надежной специальности», как это называла мать, стал уделять больше времени работе. В один прекрасный день я осознал простую закономерность: чем дороже бар, тем больше денег. А чтобы в такой бар попасть, надо быть лучше конкурентов. С тех пор я, как только узнаю о курсах повышения квалификации, записываюсь. Это не бесплатно, но вложения такого рода окупаются! — что доказывают эта квартира (пусть маленькая, небогатая, но своя), специализированный пансионат, в котором мать получает первоклассный медицинский уход, — туда, в общем-то, и уходит бóльшая часть денег… а остальное Люси тратит на одежду! — усмехнулся Джош и, наконец, сделал глоток, промочил пересохшее горло.       Он не подавал виду — может, тоже забылся, — а моя рука по-прежнему лежала на его бедре. Я знал, как нелепо это выглядит теперь, спустя столько минут, однако не хотел отдергивать ладонь. Еще хоть одну секундочку… И еще одну… И еще!.. Тяжело сглотнув, я поставил коктейль поверх карточек. Зашуршала диванная подушка: я пододвинулся неторопливо к Джошу, прижимающемуся спиной к подлокотнику, медленно обнял его вокруг шеи, припал щекой к щеке.       — Мне ужасно жаль, что тебе пришлось пройти через все это… — вымолвил я, чувствуя грудью его сердцебиение. Джош не двигался. Конечно же, не обнимал меня в ответ. Замер с «Лаймовым Коблером» в руке. Я ненавидел себя за эти объятия, за новый приступ тугоумия, не позволивший подобрать слова менее шаблонные, чем тупое «мне жаль»!.. — Ты выполнил желание своего отца: ты — невероятно хороший человек, Джош… добрый… отзывчивый… — Кончик моего носа касался короткой иссиня-черной пряди у виска, губы — уха, едва-едва!.. — Я надеюсь, на пройденном для тебя и закончатся трудности…       — Линн… — многозначительно прошептал он, и я вздрогнул. — У меня… Я женат… И я не люблю мужчин… Прости…       — Я знаю, — беззвучно рассмеялся я. Дрожь от смеха была похожа на содрогания немого плача, и, надо думать, только поэтому Джош погладил меня по спине. — Я просто не умею иначе утешать: только флирт и приставания… Кирен частенько говорит мне об этом…       — Все в порядке, — вполголоса ответил Джош. — Раз так, веди себя со мной как хочешь.       Хороший… Слишком хороший человек…