"Лаймовый Коблер"

      Наши дружеские посиделки наедине давным-давно превратились в традицию, и хотя обычно Джош звонил или писал СМС, назначая время (сперва всегда вежливо осведомляясь о моих планах — как будто в этом мире могло существовать что-то важнее встречи с ним), я все равно пришел к его квартире, впервые не получив формального приглашения. Я был на улице, бездумно бродил, вслушиваясь в потрескивание снега под подошвами, и ноги сами провели меня по изученному вдоль и поперек маршруту. «Он, наверное, просто забыл позвонить либо проспал по вине ночной смены…» Вот только я ошибался, а осознал это слишком поздно, чтобы уважить чужое стремление к деструктиву и одиночеству…       Входная дверь была приоткрыта, на коридорную ковровую дорожку падала вертикальная полоска света. Я огляделся по сторонам, словно где-нибудь могла б висеть многословная записка, в полной мере объясняющая происходящее, говорящая, разумно ли вообще переступать порог. Боже, его ведь не ограбили?.. Вдруг взломали квартиру?..       — Джош?.. — неуверенно позвал я, толкнув податливую дверь.       Неторопливо она открылась, и я — с вытаращенными глазами и несомкнутыми губами, — дыша в такт испуганным шагам, прошел в заметно опустевшую комнату. Привыкший бывать здесь до неприличия часто, я сразу вспомнил, какие вещи оставили свои насиженные места: пропали телевизор, ноутбук с неаккуратным мотком зарядки, тостер, миксер, блендер, док-станция для смартфона Люси, которая, понятное дело, всегда пустовала в моем присутствии. Вещам не только «приделали ноги», но над частью оставшегося поизмывались! Фоторамки были слепы, парочка валялась на полу в осколках собственных стекол и клочках фотографий. Эти снимки я любил и ненавидел: мог любоваться часами, поцеживая алкоголь, ведь на фото был Джош, но в то же время сам был не против распополамить их, а части с Люси — изорвать или сжечь. Увы, опередивший меня вандал не только исполнил мою маленькую мечту, но и лишил меня улыбки Джоша, запечатленной на матовой фотобумаге. Мебель в комнате была сдвинута, как если бы ее на первых порах норовили тоже унести, но после нескольких неудачных попыток энтузиазм был перекрыт реализмом с горчинкой смирения. Диванные подушки выпотрошили: маленькие облачка застилали пол перед диваном.       Осторожно, перешагивая через весь этот мусор, пусть и с половинным успехом, я дошел до двери ванной, сунул за нее нос. На зеркале застыли подтеки бальзама после бритья, в раковине валялся крупный открытый недодавленный тюбик. Полочки, ранее ломящиеся под тяжестью десятков пузырьков Люси, облегченно красовались глянцевой поверхностью, непривычно белой, режущей глаз. Под распахнутыми дверцами тумбочки валялись немногочисленные вещи Джоша, поблескивали осколки флакона одеколона, а сам парфюм залил пол. Запах, конечно, приятный, но в таком количестве он прямо-таки атаковал ноздри.       «Посторонний грабитель, следивший неделями за квартирой, не стал бы, наверное, глумиться и повышать риск быть найденным… — думал я, с тяжестью на сердце подходя к двери спальни. — Это личная месть. Сложно представить, что такой милый, вежливый, отзывчивый человек, как Джош, мог перебежать кому-то дорогу, однако сумасшедших в наши дни пугающе много…»       Я открыл дверь в небольшую спаленку. Практически все место в комнате занимала средняя по габаритам кровать. Единственное окно за ней было занавешено, оттого строгие сизые обои смотрелись темно-серыми, мрачными, угнетающими. Из стен торчали голые гвозди, ранее горделиво демонстрирующие совместные фото Джоша и Люси, в том числе и свадебные. На полу возле кровати стояли две бутылки, а третья укатилась к двери, тихо звякнула, когда я вошел в спальню.       Джош лежал поверх покрывала, лицом уткнувшись в подушку также не особенно радостного — грифельного цвета. По той малой части щеки, что была мне видна, можно было сделать вывод, что он не брился пару дней, а это для вечно ухоженного Джоша — небывалая редкость. Я подступил на цыпочках, словно боялся его разбудить, хотя ведь именно это и намеревался сделать. Осторожно потрепал его по крепкому горячему плечу, смяв черную тенниску.       — Джош?..       Ответа я не получил, и сердце ухнуло в глубокую бездну: вдруг во время ограбления он был здесь и с ним что-то сделали?!..       — Джош! ДЖОШ, ПРОСНИСЬ!       Я толкнул его со всей силы! Слава Всевышнему, Джош застонал в подушку, оторвал-таки от нее бледное заспанное лицо. Волосы спутались: пряди пересеклись, встав торчком.       — Линн?.. — выдохнул он в ладонь, стирая с губ слюну. — Что ты здесь делаешь?..       Я открыл рот — и замер. У меня не было ответа на этот вопрос, посему я решил его не заметить.       — Что произошло? — указал я большим пальцем за дверь спальни.       — А, ты про это, — неуместно усмехнулся Джош. Сгорбившись, сел и подпер лоб обеими руками. Несколько секунд он лишь набирал воздух в легкие и выпускал его наружу, то ли не имея нужных слов, то ли не зная, хочет ли мне рассказать — поможет ли это почувствовать себя хоть капельку лучше… — Люси… ушла…       — Как?.. — вырвалось у меня. Более дурацкий вопрос не придумаешь! — Подожди, я… понимаю, тебе тяжело! Но это не повод напиваться и разносить в хлам квартиру…       — Что? — наконец, поднял он взор и одарил он меня усталой улыбкой. Достав до одной из бутылок, он открыл выпивку и протянул мне. Я внемую покачал головой, но Джош настойчиво впихнул мне ее в руки: — Давай, сделай малюсенький глоточек, один.       С недоверием я приставил к губам ледяное горлышко, прозрачная жидкость коснулась языка…       — В-вода?..       — На курсах не только рецептура коктейлей разбирается. На этих, например, нас учат жонглировать бутылками, чтобы потом перейти к более сложным трюкам для алко-шоу. Мастер говорит сразу практиковаться на наполненных бутылках, а не, к примеру, на кеглях, — чтобы руки привыкали к тяжести и смещению жидкости в стекле. Я что, похож на человека, который будет злостно спиваться? — мягко добавил он.       С виноватой полуулыбкой я вернул ему бутылку. Джош похлопал по постели ладонью, будто подозвал собаку, но это был не оскорбительный, а по-семейному теплый жест. Придержав полы голубого пальто, я присел рядом с Джошем. Наши колени и плечи разделяли жалкие дюймы — непреодолимая пропасть в рамках сложившихся отношений…       — Я могу спросить, что между вами случилось?.. Да и жонглирование не особенно хорошо объясняет выжженную пустошь в той комнате…       Джош потупил взгляд, принялся сосредоточенно обводить подушечкой большого пальца ногти на другой руке, лишь бы не смотреть на меня.       — Она изменила мне… Думала, что я сплю как обычно непробудным сном, но я услышал ее разговор по телефону через дверь, и обсуждала она… приятно прошедшую прошлую встречу, а также грядущую… Я потребовал развод, она закатила истерику с обвинениями… Квартира — моя, так что я предложил ей денег, сказал забрать с собой все, что посчитает нужным. С завидной оперативностью приехал ее дружок, как я понял, — и… Плевать, — неправдоподобно отмахнул он. — Все что мне нужно будет — куплю. Накоплю, не проблема…       Он сидел как в воду опущенный, я — ошарашенный услышанной историей.       — Развод разводом, но так неадекватно реагировать — да что она за сука ебанутая… — пробормотал я, и Джош, вновь взглянув на меня, покачал головой:       — Не надо так о ней. Она эмоциональная, всегда была такой. В этом нет ничего плохого…       — Ты в ванную заходил вообще?!       — Да.       — Это — результат поведения вменяемого человека, ты считаешь?!.. — Я не смог усидеть на месте, вскочил, случайно опрокинул бутылку, мягко покатившуюся по ковровому покрытию. — Я тоже бываю эмоциональным, но ни разу после расставания не разносил к ебеням чужое жилище!..       — Линн… Успокойся…       — Я не могу успокоиться — я зол! — вскричал я, быстро нарезая перед Джошем круг за кругом. — Она так поступила с человеком, который мне небезразличен! С одним из двух моих лучших друзей! Ты должен злиться! Ты должен быть в ярости! Однако ты сидишь, молчишь — и поэтому за тебя бешусь я!..       Его пальцы поймали мою руку. Мягко, но повелительно Джош потянул меня вниз, и я вновь уселся на покрывало.       — Я ценю твою заботу. Правда. Вот только если мы вместе будем метаться по квартире и бросаться оскорблениями в чужой адрес, это разве что-то изменит?       — А терпеть, заткнувшись, изменит?!       — Так я хотя бы не потеряю лицо, — железно парировал Джош, и я поперхнулся зарядившимся моим раздражением воздухом.       — Тогда что вообще поможет?.. — бессильно всплеснул я руками.       — Ободрения, например.       — Ты же помнишь, я не умею нормально утешать…       — Помню, — выдавил болезненную улыбку он. — Будь я на твоем месте, сделал бы как-то так.       Руки Джоша, словно надежные крылья, заключили меня в тесное кольцо. Подбородком я прижался к его плечу, ненароком заполнил легкие томным ароматом его тела… Пальцы двинулись вверх, вцепились в тенниску на лопатках; вмиг похолодевшие, они наверняка морозили кожу Джоша через ткань. Касаясь его, я тешил себя иллюзией, что наши мысли сливаются в единый поток в эти волшебные, к сожалению, редкие моменты… Я наслаждался видимым единением — и в то же время до дрожи в коленях страшился, что Джош прочтет в моем сознании, насколько чудовищно важен для меня на самом деле!.. Степень привязанности, от которой я сам тщетно стараюсь бежать до сих пор… Вот только отказ признавать не заставляет это чувство исчезнуть. Узнай он, что я его… это изменит наше общение навсегда… Уверен, Джош проникнется чувством вины да унижающей меня жалостью и любой разговор приобретет натужность, искусственность. Сейчас он уверен, что я проявляю к нему сексуальный интерес вкупе с, наверное, легкой влюбленностью, очарованностью его образом. Пусть так будет впредь. Правда все только испортит…       — Спасибо, — произнес он, отстранившись. — Мне действительно полегчало. Эх, теперь и за уборку надо приниматься! Прости, что не получится провести вместе время…       — Получится, если я помогу.       — Линн, ты не обязан… — начал было он, но я перебил его: забывшись, приложил пальцы к его сухим теплым губам!.. Джош дернулся изумленно; я остолбенел, шокированный собственной выходкой! — не подал виду, героически сумел удержать лютую панику внутри.       — Конечно же, я не обязан. Но я хочу помочь. А в благодарность, когда мы закончим, ты приготовишь мне что-нибудь вкусненькое.       — «Вкусненькое», значит, — ностальгически проговорил Джош, когда я отнял онемевшие на нервной почве пальцы от его лица. — При первой нашей встрече ты сказал то же…

***

      Уборка затянулась на долгие часы, и если существует Рай, для меня бы он выглядел как вечность, проводимая за каким угодно занятием наедине с Джошем… Сперва было тоскливо и больно даже просто смотреть на обрывки семейной жизни, разметанные по полу, но я включил ритмичную музыку на телефоне, попросил Джоша приготовить мне какой-нибудь коктейль — и в который раз убедился в том, что пасмурные тучи разгоняются прямо на глазах, когда Джош принимается выполнять профессиональные обязанности. Его взгляд возвращал лучистость, невероятно привлекательную погруженность, движения становились легче, плавнее, как будто ранее к рукам были прикованы цепями гири, а теперь от них не осталось ни следа!       Под музыку, прерываясь на разговоры, шутки и выпивку, мы привели в порядок всю квартиру, Джош вынес два забитых под завязку мусорных мешка, а после проводил до ближайшего фуд-корта, где мы перекусили тако с курицей и гуакамоле. Кажется, никогда в своей жизни я не был на традиционном свидании: какие любят показывать в романтических фильмах и бесить этой сахарной ватой всех одиноких и страдающих от разбитого сердца. Наверное, по причине данной неопытности любое времяпрепровождение с Джошем виделось мне этим самым свиданием. И стоило мне только-только поверить в подобную сказку, как в голове аукался его наполненный сожалением голос: «…я не люблю мужчин… Прости…»       Сидя в такси, оплаченном Джошем (он настоял еще и на такой благодарности за помощь), я скролил последние новости, и палец случайно щелкнул по рекламному баннеру. Открывшееся окно подгрузило интернет-магазин женской одежды, торжественно объявляющий о большой скидке на кружевное белье. Одетая в розовый бралетт белокурая модель обворожительно улыбалась. Такие нравятся Джошу?.. Я мог понять эстетическую сторону привлекательности всех этих красавиц в каталоге белья и сексуализированной одежды, но не эротическую. Мне приятно смотреть на них — как на произведение искусства… Однако ничего внутри не екает…       Случайно взгляд зацепился за название: «Кружевной бралетт с халтером цвета «Пина Колада». Я усмехнулся с грустинкой. Джошу пришлось бы по душе сравнение с коктейлем… Эта мысль разлилась липкой тянучкой по пустому сознанию, и сколько бы я ни прикладывал усилий, не мог заставить палец пролистнуть каталог дальше или закрыть уже, наконец, этот сайт. Нежное цветочно-белое кружево покрывало малоразмерную грудь модели, одной лентой обтягивало шею, второй — оплетало торс под лопатками. В таком белье отсутствие большой груди не является недостатком… Челюсти напряглись, зубы вжались друг в друга, рискуя сломать парочку пломб. Слишком ярко горела красная кнопка «Добавить в корзину». Слишком болезненно череп сверлил вопрос: «Какой девушкой я должен был родиться, чтобы понравиться Джошу?..»       …Но ведь это безумие чистой воды… Я люблю все мужское в себе. Я делаю эпиляцию не потому, что хочу быть похожим на женщину. Просто лично мне в таком виде тело кажется более привлекательным, именно мое тело…       Я отчетливо ощущал, как само допущение приобретения женского белья подрывало мою мужественность, о которой раньше я не задумывался вообще. Мой ли голос сейчас звучит в голове — или это эхо сверх меры консервативных блюстителей традиций?.. Тех людей, что выступали против однополых браков; что относительно недавно поддерживали тюремное заключение за мужеложество; что до сих пор могут запытать гея до смерти в каком-нибудь Техасе… Я буду слушать их?..

«Добавить в корзину»…