Судьба

Середина лета изматывала непрекращающейся жарой – вот уже несколько недель стояла засуха. Рынок теперь превращался в настоящее пекло из-за обилия палаток и людей. Над переспелыми фруктами витали рои ос, а от палаток с рыбой разило сильней, чем всегда – в такую жару она портилась быстрее, чем обычно, торговцы не успевали убирать ее вовремя, и от этой вони становилось дурно. По соседству с рыбными лотками располагались лавки со сластями, и запах меда, смешиваясь с запахом гниющей рыбы, делал поход на рынок совсем уж невыносимым. Все эти детали Агрон замечал между делом, стараясь сосредоточиться на стоящем перед ним Тургом. Клавдий мучился от жары, да и вонь не добавляла ему хорошего настроения, и он уже готов был схватить торговца рабами за грудки и вытрясти из него ответы на свои вопросы. В прямом смысле. - Ну же! Человек, северянин, высокий, с темными волосами по плечи, он один такой был в той партии, ты должен его помнить! – теряя терпение, в который раз спрашивал он. - Я помню раба, господин! Но я не знаю, кто его купил – какой-то неизвестный, и лицо его скрывал капюшон. Я еще подумал, что он покупает раба для своего хозяина. - Свинца бы тебе в глотку! – Клавдий едва сдерживался, чтобы не пнуть что-нибудь, - Идем, Агрон, все равно от этого тупицы никакого проку! - И да, Тург, - добавил он, уже повернувшись к торговцу спиной, - не рассчитывай, что я и впредь буду покупать рабов у тебя. - Господин! Но как же так, я ведь ни в чем не виноват… - залепетал Тург, но было уже поздно – Клавдий в сопровождении Агрона уже направился прочь. - Ты подумай, продают рабов неизвестно кому, а потом и концов не сыщешь. Давно пора бы вести учет проданным рабам, кто кого купил, когда, зачем, - бормотал он себе, несясь вперед не разбирая дороги, - вот попаду в Совет, наведу порядок. Вдруг, Клавдий резко затормозил и обратился уже к Агрону: - Теперь я уверен, что того убийцу подослал Лидий, этот мерзавец. Надо теперь хорошенько ответный ход продумать, не оставлять же все это так, а то совсем зазнается. Агрон только кивнул, не особенно вслушиваясь в слова. Мыслями он все еще пребывал на вилле, где остался Назир. Уже утром, когда Клавдий сообщил, что именно он, Агрон, на этот раз будет сопровождать его на рынок, рейнарец загрустил. Он надеялся на то, что сможет улучить немного времени для сирийца. И перед самым выходом, он сумел выловить Назира и утянуть его с собой в укромный уголок, где, недолго думая, крепко обнял, привлекая к себе. - С ума сошел? – Воскликнул Назир, - Среди бела дня! А заметит кто, у тебя же неприятности будут. - Переживаешь за меня? – Улыбнулся Агрон, поглаживая скулу юноши большим пальцем. - Еще чего, - возмутился тот, но вырываться не стал. Напротив, прижался теснее. - Я сейчас уйду. Господина сопроводить надо на базар, к Тургу. Назир при этих словах заметно приуныл, к необычайной радости Агрона. - Это значит, что сейчас на вилле останется Дуро, - продолжал он, - и когда я вернусь, мы поменяемся местами – будет моя очередь отдыхать. Я найду тебя. Назир улыбнулся и, воровато оглянувшись по сторонам, быстро поцеловал рейнарца. - Тогда возвращайся скорее. *** Назир задумчиво полировал золотые украшения господина. Чадара была права – их требовалось постоянно содержать в порядке, даже если их не носили, они все равно умудрялись покрываться пылью и почему-то грязью. - Я не помешаю? – В комнату вошел Дуро и, не дожидаясь ответа, уселся неподалеку. Назир моргнул и тут же вспомнил, что не мешало бы ответить. - Тебе разве можно тут находиться? - Ну я же телохранитель господина. У меня есть доступ ко всем помещениям на вилле, - Дуро немного помолчал, а затем указал на ларец с украшениями, - Я вижу, ты потихоньку осваиваешься. - Ну да, - Назир пожал плечами, - ничего сложного. Просто драгоценности нуждаются в полировке. Повисла неловкая пауза. Сириец понимал, что мужчина пришел сюда не просто так, и теперь гадал, что же последует за таким коротким своеобразным обменом вежливостью. - Ты ведь понимаешь, как он рискует? – Спросил Дуро в лоб после непродолжительного молчания. - Я… - Назир немного растерялся от его прямолинейности, но тут же взял себя в руки, - Я понимаю, что ты мне не доверяешь, но я… Он мне действительно нравится. - Все еще хуже, чем я думал, - Дуро тяжело вздохнул и устало опустил плечи, - Агрон ведь тоже к тебе неравнодушен. - И что в этом плохого-то? - Как ты не понимаешь? Тиберий, я уже говорил это своему брату, и повторю тебе: все было бы гораздо проще, если бы вас двоих связывала бы просто похоть. Переспали бы и все. А тут, эти ваши чувства. Они вам ничего хорошего не принесут, только боль. Назир хотел было возразить, но Дуро не позволил. - Тиберий! Пойми, он мой брат, я люблю его и забочусь о нем. Ты разобьешь ему сердце. Сириец неверяще уставился на него: - Как такое только взбрело тебе в голову? Я бы никогда… - Ты бы никогда не сделал бы ничего подобного, да. И, тем не менее, причинишь ему боль. Ты раб, Тиберий. Ты не принадлежишь себе, не распоряжаешься своей судьбой. И невольно, но ты причинишь ему боль. Назир резко вскинул голову. Смутная догадка возникла в его мыслях. - Такое случалось уже, да? – тихо спросил он, боясь услышать ответ. Дуро помрачнел еще больше. - Да. Его звали Хелмут. Он любил Агрона, и тоже не планировал делать ему больно, но сделал. - Что-то случилось? Дуро помолчал, словно раздумывая, отвечать или нет. Наконец, он решился. - Случилось. Он умер. *** После возвращения, Клавдий, как Агрон и предполагал, отпустил его, и вот уже час он бродил по вилле, пытаясь найти Назира. Но тот словно сквозь землю провалился. Поймав пробегающую мимо Кирану за руку, он спросил: - Ты Тиберия не видела? Девушка только покачала головой. Агрон продолжил свои поиски, слоняясь по всей вилле и выпытывая у всех попадающихся на пути, не видели ли они сирийца. Он не понимал, что случилось, ведь Назир обещал ожидать его возвращения. Наконец, он нашел юношу в той самой беседке во внутреннем дворике. - Назир, вот ты где! Я уж обыскался тебя. Агрон попытался обнять сирийца, но тот отстранился. - Не стоит, Агрон. Тебе лучше уйти, - сказал он, старательно отводя взгляд. Рейнарца как обухом огрели, он стоял и смотрел на своего сирийца, не в силах что-либо сказать. Наконец, он пришел в себя и сделал еще одну попытку обнять его. - Да что, скажи на милость, могло случиться, пока меня не было? – воскликнул он, когда и на этот раз Назир отодвинулся от него. Тот молчал. - Назир? - Я больше не Назир! – не выдержал тот, - я Тиберий, понятно тебе? Назир остался там, в Сире, а тут только раб! - Да что случилось-то? - Агрон? Как ты не понимаешь? Я раб, Агрон, раб! У нас ничего с тобой не может быть, если мы продолжим, все, что мы получим в результате – боль и еще раз боль! - Но… - Нам не стоит даже начинать, - Назир на мгновение оттаял и легко коснулся щеки Агрона, а затем тихо продолжил, - Я не хочу причинять тебе боль, но иначе не выйдет. Пожалуйста, не пытайся больше искать встречи со мной. С этими словами он покинул беседку, оставив Агрона стоять в одиночестве. Тот какое-то время не мог собраться с мыслями, не мог осознать того, что только что произошло, но потом все слова, сказанные Назиром, собрались, как кусочки мозаики и внезапная догадка отчетливо щелкнула у него в голове. - Не хочу причинять тебе боль, из этого ничего не выйдет… Это не его собственные мысли, - Агрон почувствовал боль в ладонях и с удивлением увидел, что сжал кулаки так сильно, что впился короткими ногтями в кожу. Коротко выдохнув, он покинул беседку и направился к вилле. Его ожидал серьезный разговор.