Обмануть время

Сириус и Гермиона двигались синхронно, словно давно отрепетировали этот маневр. Их спины плотно соприкасались, палочки были направлены в противоположные стороны, создавая вокруг них защитный периметр из заклинаний. Гермиона, более ловкая и быстрая, парировала летящие в них проклятия быстрыми взмахами палочки, сопровождая каждый блок четкими короткими заклинаниями. Её движения были точными и экономными, словно она танцевала сложный вальс со смертью. Сириус, напротив, действовал более агрессивно. Его контратаки были мощными и размашистыми, каждый взмах палочки сопровождался глубоким, гортанным голосом, усиливающим силу заклинания. Его черная мантия развевалась за спиной, как боевые знамёна. Вокруг них воздух искрился от столкновений заклинаний. Красные, синие, зеленые лучи переплетались в смертоносную мозаику, от которой они уворачивались, не переставая сражаться. Их позиции были идеальными – там, где Сириус был силен в нападении, Гермиона компенсировала защитой, и наоборот. Каждый раз, когда одно из проклятий приближалось слишком близко, они синхронно отклонялись в противоположные стороны, сохраняя свою оборонительную позицию. Их дыхание слилось в единый ритм, а сердца бились в унисон под грохот битвы вокруг. И всё же это вызывало недоумение у всех, кто успевал бросить взгляд на эту пару в редкие мгновения между вспышками заклинаний. Ведь эти двое едва знали друг друга – откуда же взялась такая поразительная слаженность в их движениях? Их совместные действия казались неестественными: Блэк, известный своими импульсивными выходками, и племянница Альбуса Дамблдора, о которой вообще было мало известно. Но сейчас они двигались как единый механизм, где каждый знал, что сделает другой даже без слов. Опытный глаз мог заметить, как их палочки словно переговариваются между собой, как их защитные движения дополняют друг друга, а контратаки следуют в идеальном ритме. — Так, так, так, — издевательски пропела Беллатриса, посылая в их сторону заклятия, — Неужели мой кузен нашёл себе ещё одну грязнокровую подружку? Её смех разнёсся по деревне, объятой пламенем. Красные искры от её палочки взметались в небо, как огненные птицы, смешиваясь с языками пламени, которые уже поглотили половину домов. Горящие брёвна с треском падали на землю, а крики жителей сливались с её безумным хохотом. Деревенская площадь превратилась в настоящий ад: повсюду бушевал огонь, дым ел глаза, а воздух был настолько горячим, что обжигало лёгкие. Беллатриса, словно наслаждаясь хаосом, кружила среди пылающих руин, её тёмная мантия развевалась в потоках раскалённого воздуха. — Неужели ты опустился так низко, Блэк? — прокричала она, перекрывая шум пожара, — Теснишься с грязнокровкой, как с родной? Её слова эхом отражались от горящих стен, а каждое произнесённое ею заклинание добавляло новые штрихи к картине разрушения. В этом огненном аду её смех звучал как музыка для дьявола, а каждое слово было пропитано ядом и ненавистью. — Я не собираюсь оправдываться перед тобой! — рыкнул Сириус, уклоняясь от очередного заклятия. Гермиона хмыкнула. Ничего не меняется в поведении Беллатрисы. Что сейчас, что через пятнадцать лет, она все равно будет её ночным кошмаром. Шрам, оставленный ею в будущем на запястье девушки, начал гореть, и Гермиона с ненавистью посмотрела на женщину. — Бомбарда! — выкрикнула она, направляя мощное заклинание в сторону своей противницы. Заклинание пронеслось в паре сантиметров от Беллатрисы, с грохотом разрушая старый столб позади неё. Деревянные щепки взметнулись в воздух, и некоторые из них с силой ударили в спину Лестрейндж, заставив её резко развернуться. — Ах ты, маленькая... — прошипела Беллатриса, её глаза вспыхнули неистовым огнём. В ответ её палочка взметнулась вверх, посылая в сторону Гермионы каскад красных искр, которые, подобно огненным змеям, устремились к своей цели, оставляя в воздухе горящие следы. — Круцио! Сириус на автомате выступил перед Гермионой, принимая на себя мощь заклинания боли. Его тело мгновенно скрутило от нестерпимой агонии, но он не издал ни звука. На лице Беллатрисы на секунду промелькнуло нечто похожее на шок — она явно не ожидала такой самоотверженности от кузена. Однако это выражение тут же сменилось холодной ухмылкой. Она взмахнула палочкой, разрывая заклинание, и в тот же миг послала новое заклятие в сторону Гермионы, которая всё ещё стояла за спиной Сириуса, однако промахнулась. — Глупый, глупый Сириус, — прошипела она, — Думаешь, что можешь защитить всех? Её голос эхом разнёсся по горящей деревне, отражаясь от горящих стен и уносясь в ночное небо вместе с дымом. Гермиона, всматриваясь в искаженное злобой лицо Беллатрисы, вдруг уловила в её голосе нечто неожиданное — тень сожаления, почти незаметную нотку печали. Неужели даже в этом чудовище, которое столько лет наслаждалось чужой болью, что-то дрогнуло при виде самопожертвования Сириуса? Или это просто игра её воображения, попытка найти человечность там, где её быть не могло? Беллатриса, словно опомнившись, резко тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Её палочка вновь взметнулась вверх, посылая в небо сноп красных искр, которые на мгновение образовали в воздухе зловещий узор. — Ты всегда был наивным, Сириус, — произнесла она, — но сегодня тебе повезло. Мы уходим. Со всех сторон послышались характерные хлопки аппарации, и один за другим Пожиратели смерти исчезали во вспышках света. Беллатриса, помедлив всего мгновение, последовала за ними, её фигура на мгновение окуталась тёмной дымкой, а затем растворилась в воздухе. Тишина опустилась на деревню, нарушаемая лишь треском догорающих домов и тяжёлым дыханием Сириуса, который всё ещё стоял, защищая Гермиону. Над деревней зловеще парила чёрная метка, отбрасывая уродливые тени на объятые пламенем крыши. Дома, ещё недавно радовавшие глаз своей ухоженностью, теперь превращались в догорающие остовы. Площадь, где когда-то кипела жизнь, где дети играли в прятки, а старики неспешно вели беседы, лежала в руинах. Обугленные брёвна валялись там, где раньше были заборы и палисады. Колодец, из которого брали воду поколения жителей, был разрушен, его цепь безжизненно свисала в почерневшую глубину. Окна домов, лишившиеся рам и стёкол, зияли пустотой, словно глазницы черепа. В воздухе висела густая пелена дыма, сквозь которую с трудом пробивался свет. Запах гари забивал дыхание, а треск пламени смешивался с далёкими криками выживших, пытающихся справиться с огнём. Чёрная метка, словно торжествуя, продолжала кружить над разрушенной деревней, символизируя победу тьмы над мирной жизнью. Среди дымящихся развалин лежали брошенные вещи: детская игрушка, изорванная одежда, обгоревшие книги — свидетельства того, что здесь жили обычные люди, у которых теперь не осталось ничего. Блэк тяжело вздохнул, и его плечи слегка поникли. Гермиона тут же повернулась к нему, её обеспокоенный взгляд впился в его лицо. — Ты в порядке, Блэк? — спросила она, делая шаг ближе. — Тебе не стоило принимать заклинание на себя. Сириус медленно повернулся к ней, и в его синих глазах промелькнуло нечто похожее на раздражение. — А что, по-твоему, я должен был сделать? — хрипло спросил он. — Стоять и смотреть, как оно попадает в тебя? Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она знала, что он прав, но от этого осознания легче ей не становилось. — Это было слишком опасно, — наконец произнесла она, осторожно касаясь его руки. — Ты едва устоял на ногах. Блэк пожал плечами, пытаясь скрыть боль, которая всё ещё отражалась в его глазах. — Я в порядке, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто немного... устал. Гермиона внимательно посмотрела на него, понимая, что он скрывает истинную степень своих повреждений. Но сейчас было не время для долгих разговоров. Нужно было позаботиться о выживших и убедиться, что Пожиратели действительно ушли. — Нам нужно проверить, всё ли в порядке с остальными, — тихо произнесла она, крепче сжимая палочку в руке. — И убедиться, что здесь больше нет врагов. Блэк кивнул, делая глубокий вдох. Его движения были немного скованными, но он старался держаться уверенно. — Ты права, — ответил он, выпрямляясь. — Пойдём проверим. Они двинулись вперёд, осторожно пробираясь через разрушенную деревню, готовые к любой новой опасности, которая могла подстерегать их в дыму и пламени. Навстречу им шёл Фрэнк, его лицо и одежда были покрыты слоем сажи, но, несмотря на это, он выглядел относительно невредимым. — Ты в порядке, Гермиона? — спросил он, внимательно осматривая девушку и намеренно не обращая внимания на Сириуса. — Да-да, я тут совсем не ранен, спасибо, что спросил, — не удержался от язвительного комментария Сириус. — Ты мракоборец, а Миона гражданский, так что молчи, — парировал Фрэнк, метнув в сторону Сириуса недовольный взгляд. Гермиона, наблюдая за этой перепалкой, почувствовала, как её сердце сжалось от тёплой ностальгии. Глядя на этих двух мужчин, она невольно вспомнила Гарри и Рона — своих "мальчишек", как она иногда мысленно называла их. — Есть раненые? — спросила она, прерывая зарождающийся спор. Фрэнк сразу стал серьёзным, его взгляд снова стал сосредоточенным и внимательным. — Большинство успели эвакуироваться, но есть раненые. Нужно помочь им и убедиться, что все в безопасности, а ещё потушить огонь. Этим они и занялись. Гермиона склонилась над раненым, её руки порхали над его телом, произнося заклинания с такой уверенностью, будто она делала это всю свою жизнь. Её пальцы летали над палочкой, создавая сложные плетения чар, которые могли бы позавидовать даже опытные целители Святого Мунго. Ремус, который помогал ей, не мог не заметить, как уверенно она справляется с самыми сложными случаями. Её знания в области целительства были поистине впечатляющими — настолько, что это казалось неестественным для девушки её возраста. В каждом движении её рук, в каждом произнесённом заклинании чувствовалась не только теоретическая подготовка, но и горький опыт. "Что же ты пережила, Гермиона?" — думал Ремус, наблюдая, как она успокаивает испуганного ребёнка, одновременно накладывая сложные чары на его ожоги. В её глазах промелькивала такая глубина и мудрость, которая обычно приходит только после многих лет страданий и борьбы.