Бунтарка и Революционер

      События минувшего вечера не оставляли Джувию и на следующее утро. Она не могла сосредоточиться ни на горячем душе, ни на вкусном завтраке, приготовленном Лексусом.       Все её мысли занимали увиденные смерти, перестрелка и забытое ощущение всепоглощающей злости. Подушечки пальцев гудели, словно пистолет всё ещё лежал в её руках. — Хорош гипнотизировать еду. — она вздрогнула от голоса Лексуса. Тот хмурым взглядом наблюдал за подругой добрые десять минут, пока не понял, что её нужно вернуть в реальность. — Жуй давай. У нас много дел. — Что со мной будет? — ослабевшим голосом спросила Локсар.       На мгновение Дреяр перестал жевать. Он знал, что этот разговор неизбежен, но всё ж хотелось отсрочить его. Выпив пол кружки кофе залпом, мужчина сложил руки в замок и с холодной решимостью посмотрел на подругу. Она пыталась не показывать своего мандража. Выходило, к слову, паршиво. — Помощник рассказал, как всё вчера было. Он забрал все записи с камер, но что-то мне подсказывает, что наши конкуренты и так всё понюхали. — Что со мной будет? — настойчиво переспросила она. — Я могу сдать тебя гильдии, чьих сотрудников ты вчера замочила. Могу притвориться, что ничего не знаю. — Лексус буравил её долгим взглядом, ожидая хоть какой-то реакции, выдающей решение девушки. Однако Джувия лишь покорно слушая, будто овечка, принявшая участь пойти на убой. — А могу пойти на мировую. — Девушка вздрогнула, с мольбой во взгляде посмотрела на Лексуса. Он тяжело вздохнул. — Ты понимаешь, что о спокойной жизни придётся забыть? — Меня подставили! — вскрикнула Джувия с обидой. — Знаю, — спокойно ответил он. — Они поджидали меня! — Знаю. — Я даже не хотела… — Локсар, я всё это знаю, — Его тон чётко дал понять, что он не потерпит пререкательств. — Меня не интересуют «если бы». Кто, что хотел или начал. Факт остаётся фактом — ты убила людей Драгнила.       Локсар трясло от злости и несправедливости. Хотелось разрыдаться, спрятаться в укромном месте до наступления лучших времён. Лексус с трудом сдержал улыбку умиления, когда увидел, как Джувия начала кусать ноготь на большом пальце. Она всегда так делала, когда сильно нервничала. Милая привычка. — Ты хочешь выжить или встретиться с Драгнилом? — Глупый вопрос… — Как мастер, я обязан его задать. — Она чуть помедлила. Конечно, она не хотела возвращаться туда, откуда с таким трудом сбежала. Но когда вопрос поставлен подобным образом… — Я хочу жить. — Правильное решение, — Лексус кивнул. — А теперь ешь. У нас сегодня куча дел. Джу, я тебя защищу. Обещаю.       Локсар медленно кивнула. Она была уверена, что у друга хватит сил и власти сдержать своё обещание. Но почему опять Хвост феи?.. Почему всё возвращается на круги своя? Неужели от этой грязи невозможно отмыться? — Станешь адвокатом гильдии, — вдруг сказал Дреяр. Он не стал дожидаться лишних вопросов. — Гильдия оплатит твоё обучение и стажировку. Будешь получать зарплату, личную охрану, машину. Всё по правилам. — Он говорил это так, словно повторял механически заученный текст. — С этого дня Лексусом можешь меня называть только когда мы наедине. Для тебя, как для остальных, я буду мастером. Ясно? — Я поняла, — сдавленно ответила Джувия. Он поднял на неё тяжелый взгляд. Она сглотнула и добавила чуть тише: — Мастер.       Дреяр не планировал так завершать их дружбу. Но чем быстрее точки будут расставлены, тем спокойнее станет всем вокруг. В конце концов он не отрекается от неё, как от друга. Лексус успокаивал себя тем, что просто выстраивает иерархию…       Голова раскалывалась. Люси безумно хотела спать, но дед не позволил ей этого сделать. Несмотря на разрешение опоздать на работу, уже в одиннадцать часов она сидела в своём кабинете. Всех любопытных сотрудников девушка посылала красноречивым взглядом, и активно притворялась, что занята чем-то архиважные.       На самом же деле она просто не могла находиться дома. Тишина давила и порождала ненужные размышления. Таблетки снотворного подарили лишь несколько часов беспокойного забытья. В особняке слишком спокойно, все был занят своими делами, и даже Эмма быстро улизнула в свою комнату, сославшись на свои дела. Люси удивилась, но перечить не стала. На такое активное действие у неё попросту не было сил.       Вернувшись домой после произошедшего, Хартфилия приняла сильнодействующие успокоительные, из-за чего её ясный разум превратился в густой кисель. Но для неё это было самое лучшее состояние. Она не могла анализировать, вспоминать и винить кого-либо. Её тело существовало, в то время как разум пытался пробраться сквозь дебри дурмана.       В себя она начала приходить лишь сидя в машине Графа. Он заставил её зарядить их пистолеты и, самолично сев за руль, он вёз внучку в неизвестном направлении. — Внимательно запоминай дорогу, — единственное, что он сказал ей за долгие часы поездки.       Люси послушалась. Всё время, проведённое на переднем сидении, в купе вагона, и даже поездку на лошади, она то и делала, что смотрела на дорогу, стараясь запомнить маршрут. Это оказалось куда сложнее, особенно, когда действие всех препаратов закончилось, и картины вчерашнего вечера стали более чёткими.       Её повсюду преследовали его глаза.       Поначалу Хартфилия думала, что всё из-за чувства вины. Всё-таки она пыталась убить любимого человека (пусть и за дело, но всё же!..). Люси не могла так просто мириться с мыслью, что не просто держала Рейзера на прицеле, а действительно выстрелила в него. Тот факт, что пистолет оказался незаряженным, нисколько её не оправдывал. Она смогла нажать на курок, глядя в глаза возлюбленного.       Изредка с её губ слетали нервные смешки, из-за чего редкие попутчики неодобрительно косились на неё. Граф делал вид, что ничего не замечает. Он изредка смотрел на внучку, поражаясь её выдержке.       Михаил знал, что Филипп может сделать что угодно ради защиты Хвоста феи. Но нечто настолько неоднозначное и в какой-то мере жестокое, не пришло бы в голову даже ему. Граф был мастером физических пыток, его ближайший друг — моральных. Их тандем поднял гильдию на нынешний уровень. Однако видеть, как от пытки страдает твой близкий… довольно болезненно. И пусть старик никогда не проявлял нежных чувств, но и он когда-то был двадцатилетним, поэтому муки любви ему не чужды.       Наблюдая за внучкой, Граф пришёл к выводу, что сделал правильный выбор. Испытай он нечто подобное в её возрасте, однозначно сломался и сбежал. Неизвестно, что творится на душе у девчонки, но то, что она остаётся поодаль даже после такого, говорит о многом. — Почти пришли, — строго сказал Граф.       Его напряжённый тон заставил девушку отвлечься от своих переживаний и полностью сконцентрироваться на происходящем. Оставив лошадей в конюшне добродушного на вид цыгана, они отправились пешком в лес. — Мы в пути почти… день? — Люси с тревогой обернулась. Они шли вглубь леса, несмотря на то, что последние лучи заката уже давно растворились в сумерках. — Два, — спокойно ответил Граф. — Ты не запоминаешь дорогу?! — Я запомнила. Но мне интересно, куда мы идём. — Скольких мы сегодня встретили? — Граф пристально смотрел на внучку. Девушка нахмурилась. — Примерно… десять гильдийцев. — Ровно десять, ты права. — К чему ты клонишь? — Граф молча пошёл дальше. Хартфилию разозлило это поведение. Она вдруг ускорилась и, схватив деда за плечо, развернула к себе. — Дед, хватит игр. Говори, куда мы идём. — Ты забыла, с кем говоришь? — Я хорошо тебе служу, так что имею права знать хоть что-то, — жёстко перебила она. — Зачем столько секретности? — Как ты думаешь, что вчера произошло?       Люси с трудом сдержала крик разочарования. Ей до чёртиков надоели его вопросы без ответа. Однако его взгляд прямо дал ей понять, что без ответа на этот вопрос дальнейшего диалога не будет.       Стиснув зубы, девушка начала вспоминать вчерашний день. Ей было слишком тяжело откинуть эмоции и игнорировать мысли о Рейзере. Люси вновь прикусила язык. Боль и привкус крови отрезвили. В голове пронеслись воспоминания о звонке деда. — Ты вчера кому-то звонил, — она потёрла лоб, сосредоточенно оглянулась по сторонам. — Дреяру. Лексусу. — Их взгляды встретились, дед кивнул. — Ты что-то сказал про Рейзера. Но я не помню! — Она почувствовала укол злости. Это ощущение настигло её каждый раз, когда искомый ответ находился совсем рядом, но девушке не удавалось его найти. — И после этого разговора ты привёз меня чёрт знает куда. Даже не уверенна, в России ли мы. Но ты не собираешься меня убивать. — Она тяжело вздохнула. Михаил сверли её взглядом. — Пожалуйста, собери эту головоломку. У меня правда нет сил. — Только потому что ты отлично справилась вчера. — Глава Хвоста феи подошёл к Люси, обнял её за плечи и повёл дальше в лес. Со стороны казалось, что они самая обычная семья, выбравшись на прогулку. Однако этот жест заставил девушку насторожиться. Она поняла, что ей совсем не понравится ответ. — Лексус Дреяр стал серым кардиналом района в Токио. По бумагам мастер — Гилдартс Клайв. Но от этой трусливой крысы мало толку. То ли дело мальчишка. Он решительнее деда. И преданнее. — Ближе к делу, — едва слышно сказала она. Люси понимала, к чему клонит старший. — Я должен был проверить, могу ли ему доверять. А он должен был проверить, может ли доверять Рейзеру. — Ты приказал Лексусу отдать приказ Рейзеру убить тебя?.. — Она говорила медленно, боясь ошибиться в последовательности. Молчание Графа стало ответом на её предположение. — Филипп хотел проверить преданность молодняка. И, как видишь, мои ожидания окупились. — Вы хотели посмотреть, смогу ли я убить любимого ради Хвоста? — Мне нужно было знать, что ты в состоянии убить предателя.       Граф остановился, взял её за плечи. В вечерней темноте его глаза не касались настолько убийственно-холодными. На его лице отражалась необъяснимая нежность. Морщинистая ладонь легла на светлые волосы. Люси боялась его, и любое проявление ласки и нежности казались ей сродни шикарному ужину перед убийством. — Я скажу это только один раз. Люси, ты превзошла все мои ожидания. — Несмотря на приятный посыл фразы, Хартфилия знала, что ничего хорошего ждать не стоит. В конце концов перед бурей всегда идёт затишье. — Теперь я могу быть спокоен, зная, что Хвост феи будет в надёжных руках. В связи с этим, я решил, что пора тебе увидеть главный секрет нашей гильдии.       Внутри всё рухнуло. Девушку пробрал лёдяной ужас. Всё вокруг зловеще стихло. Даже ветер, шумевший в кронах, исчез, будто не желал становиться свидетелем происходящего. Она с трудом вымолвила: — Ты собираешься показать мне… «Еву»? — Я уже показываю тебе проект. Мы на пути к нему. Так много людей нужно для того, чтобы никто не смог найти эту дорогу. Никто, кроме нас с тобой.       Он улыбнулся и пошёл дальше, словно ничего серьёзного не произошло. Хартфилия же с трудом сдержала слёзы отчаяния. Она чувствовала, как тонет в болоте из жестокости, вранья и боли.       Люси вспомнила вечер, когда она с сёстрами смотрела фильм. Девушка сделала шаг. В голове зазвучал смех Ники и ворчание Гажила, сердце встрепенулось, стоило ей представить сияющие радостью глаза Леви. Второй шаг. Чем больше Люси вспоминала, тем быстрее и увереннее становилась её походка. Она знала, ради кого борется. Сейчас не время отступать…       Невольно она вспомнила смех Расса. Хартфилия соврёт, если скажет, что ненавидит его. Её чувства куда более сложные, чем хотелось бы.       Думая о мужчине, она не заметила, как поравнялась с Графом. Тот лишь довольно хмыкнул. Михаил старался не думать о стремительно приближающемся разговоре с внучкой. Он знал, что Люси будет не в восторге, когда воочию увидит проект. Неизвестно, что она выкинет на эмоциях… И лишь прохождение вчерашнего испытания успокаивало его. Может удастся обойтись без стрельбы.       Джерару казалось, что внезапные переезды и проблемы с законом остались далеко в прошлом. Прошло всего два года, за которые он успел ощутить вкус обычной жизни. Работа диджеем на радио, приземлённые приятель с их же приземлёнными проблемами. Стабильная зарплата и редкие пьянки с обсуждением жён, детей и кредитов.       Он решил, что проживет подробную жизнь. Спокойную, размеренную, до боли скучную. Фернандес намеренно похоронил в сердце надежду вновь создавать музыку с друзьями, упиваться до беспамятства и срываться на безрассудные приключения. Он скучал по этому, но, чтобы воспоминания не доставляли боли, Джерар бередил другую рану. Глубоко вдыхая с закрытыми глазами, он представлял бледное безжизненное лицо друга.       Фернандес сделал из друга ту самую личность, про которую родители рассказывают, как про наихудший пример для возможного будущего. Тот самый мальчик, который пошёл за всеми прыгать с девятого этажа. Джерар старательно игнорировал правду и убеждал себя в правильности своего решения.       Однако, когда в своём доме он увидел незнакомца, напоминающего стереотипного русского бандита, сердце бунтаря участило свой бег, подав сигнал «Вот оно!». Парень чувствовал, что с приходом этого угрюмого незнакомца его жизнь развернётся на сто восемьдесят градусов. И стоило прозвучать в их диалоге фамилии «Хартфилия», Джерар решил, что согласится на всё, во чтобы его не вписали. — Чёртова эгоистка! — кричал Фернандес, стараясь собрать свои вещи как можно быстрее. — Она не думала, что у меня своя жизнь?! Я вообще не хочу заниматься… — он замер и чуть тише спросил: — Чем я должен заниматься? — Клянусь, в душе не знаю. Мне сказано тебя привезти, я привезу.       Фернандес чуть не подпрыгнул от радости. Как же он обожал таких решительных мужчин! — Сволочуга! Нифига не повзрослела. — Горын с недоумением наблюдал за глупой улыбкой на лице Джерара.       “Видать от горя совсем кукухой поехал», — решил мужчина. Он не захотел вдаваться в подробности, почему у парня такое довольное лицо. Его не придётся уговаривать и бить, а значит его задача сильно упрощается. Наблюдая за Фернандесом из-под полуприкрытых век, бывший бандит позволил себе расслабиться.       Джерара не волновал срочный отъезд, коллега с радио, которого он подведёт своим внезапным уходом, и прочие мелкие дела, оставшиеся в Японии. Главное, что его сердце вновь трепещет как в семнадцать лет. Он встретится с друзьями, влипнет в неприятности, и будет жить, как ему хочется. И скорее всего его сердце вновь будет разбит, а совесть и гордость закопаны в грязь, но всё это лишь плата за счастье шального существования, к которому он так боялся и вместе с этим хотел вернуться.       Люси не подозревала, что у неё клаустрофобия. Иронично, что о большинстве своих страхов и диагнозов она узнала именно благодаря своему (пусть и формальному) опекуну. А как же «старший должен защищать младшего»?!       Хотя… о какой защите может идти речь? Граф тащит её в Богом забытое место, чтобы показать оружие массового поражения. Да уж, не о таком времяпрепровождении с семьёй мечтает каждая девочка.       Плотная резиновая маска со стеклянными очками и специальным вырезом для трубки с кислородом слишком сильно сжимала её голову. Чем ниже под землю они спускаются, тем сильнее у Люси закладывает уши. Голова чертовски болит, дышать нечем, она практически не видит, куда идёт (спасибо барахлящему налобному фонарику!), и сердце стучит с такой силой, что отдаёт болью в шее. Хартфилия бы с удовольствием повернула назад, если бы не идущий за её спиной Михаил. Он оставался привычно невозмутимо-спокойным, словно они идут не по узкому коридору, а прогуливаются в шикарном парке.       Когда паника подкралась к горлу сдавленным криком, Люси наконец вышла на небольшую площадку, освещённую прерывистым мерцанием двух старых фонарей. Она с трудом разглядела небольшую железную дверь в скале. — Мне нужен твой отпечаток, — сказал Михаил подойдя к двери. Из-за масок Люси почти не слышала, что он говорит. Граф, видимо, понял это и протянул руку в требовательном жесте.       Он отодвинул на двери металлическую пластину, ввёл огромное количество чисел, приложил к пластинке сначала свой указательный палец, после чего дёрнул Люси на себя и заставил её приложить свой средний палец. «Иронично, — подумала девушка. — Какое отношение ко всей этой авантюре, такой и палец?».       Отпечаток быстро был добавлен в систему. Граф мягко оттолкнул внучку, снял с себя маску, придерживая часть с кислородной трубкой у лица. Он наклонился к пластинке, чтобы красный горизонтальный луч отсканировал сетчатку его правого глаза. Когда всё было сделано, Михаил надел маску и жестом приказал Люси повторить все его действия.       Девушка неумело стянула с себя маску, вовремя придержала её у носа, чтобы не задохнуться и отсканировала левый глаз. К её облегчению, дед наконец-то закончил все приготовления, и дверь с неприятным скрежетом открылась.       Хартфилия морально подготовилась к отвратительному зрелищу, максимально напряглась, чтобы её не стошнило от волнения. Однако за железной дверью толщиной в метр она увидела обычную маленькую комнату, освящённую четырьмя матовыми лампочками. Граф зашёл в неё, подозвал Люси жестом.       Девушка не могла поверить, что они проделали такой долгий путь ради небольшой комнаты, в которой не было… ничего. В буквальном смысле! Лишь четыре лампочки и совсем маленькое отверстие для вентиляционной шахты. Настолько маленькое, что даже хомячку было бы трудно в нём поместиться. Но не успела она осознать всю смехотворность ситуации, как вдруг огромная дверь закрылась за её спиной, и вентиляция стала работать оглушительно громко.       Давно Люси не испытывала подобной паники. Осознание, что она находится глубоко под землёй буквально в железном гробу, ударило по затылку. Задыхаясь от ужаса, Люси бросилась к двери, колотила по ней руками, билась плечом, царапала металл. Она не слышала собственного крика. С щелчком закрытия все мысли и здравый смысл вылетели из её головы, оставив место только животному страху.       Михаила абсолютно не устраивало происходящее. Как можно не бояться убить человека, но при этом сходить с ума из-за какой-то закрытой двери?! Он вцепился ей в плечо и одним уверенным движением отбросил внучку на пол. Приступ боли привёл её в чувства. Люси отползла к стене, безумным взглядом стараясь найти выход. — Угомонись! — прорычал Граф. Он подошёл к девушке и, схватив её за шкирку, поднял на ноги. — Ведёшь себя как маленький ребенок. — Ты вообще понимаешь что несёшь?! — она с трудом шевелила языком. Одним четким ударом она оттолкнула от себя деда и вновь кинулась к двери. — Не так я себе это представлял, — с досадой сказал Михаил.       Девушку словно обдало холодной водой. Несмотря на ускоренный пульс, она с трудом восстановила ровность дыхание. — А ты думал я буду ссаться от восторга?! Прогулка в железный гроб — не предел моих мечтаний! — Ты пошла по доброй воле. Закончи с драмой, будь добра. — Хартфилия с опаской смотрела на приближающегося Графа. Он прищурил свои холодные глаза, напомнив ей готовящегося к прыжку леопарда (если Бог перестанет издеваться и позволит ей вернуться на поверхность, она точно завяжет с просмотром каналов про животных!). — Сконцентрируйся. Страху нет места в твоём сознании. Сейчас всё, о чём ты должна беспокоиться — информация, получаемая от меня. — Пусть так, — с трудом сказала Люси. Она чувствовала его правоту. Девушка неотрывно смотрела на его губы, будто желая впитать его словами всеми органами чувств. — Это, — он вышел на середину комнаты, широко раскинув руки, — и есть «Ева». «Ящик Пандоры». Моё величайшее творение. — Хартифлия нахмурилась. Она успела подумать, то из-за шума вентиляции упустила пару важных слов. Где здесь оружие? Или дед имеет в виду комнату, которую невозможно найти? — Люси, как к тебе должны относиться враги? — Они должны бояться?.. — Враги нашей семьи всегда на чеку, а союзники боятся даже подумать про предательство. — Где-то глубоко в душе начала зарождаться пугающая догадка и лишь одно ощущение, что она может оказаться правдивой, пробило девушку ледяными мурашками. — Во время войны я до смерти боялся громких звуков. И неважно взрыв то или же хлопок в ладоши. — К горлу подкрался приступ тошноты. — В тридцать лет, когда твоя бабушка уронила чашку, а я чуть не умер от страха, в моей голове родилась мысль. — Ты назвал проект «ящиком Пандоры», потому что это буквально… ящик. — На непроницаемом лице блеснула гордость. — Ты поняла?       Люси коротко хихикнула. Потом ещё раз. Она неумело балансировала на грани истеричного вопля и обморока. Осколки информации собрались в одну мозаику и впились в её сознание крохотными острыми бритвами. Внезапно против её желания нашёлся ответ на вопрос: «А может быть ещё хуже?». Как оказалось может. — Ты… весь мир. — Граф с трудом мог различить слова сквозь её смех и нарастающий, по ощущениям, гул. Она закашлялась от смеха, на лбу выступила венка, белки стали насыщенно-розового цвета из-за полопавшихся капилляров. — Весь мир наебал… А мне расахахаха!..       Михаил не смел отвести от неё взгляд. Он подозревал, что реакция на информацию будет бурной, но чтоб настолько…       Она посмотрела на него обезумевшим взглядом. На краткое мгновение Михаил подумал, что сейчас она вцепиться зубами ему в глотку и не отпустит до тех пор, пока он не умрёт.       Вдруг девушка замолчала и рухнула без сознания под ноги старику. — Ты отлично справилась, малышка, — с грустью сказал Граф прежде чем надеть на неё маску и на руках вынести наружу.       Делай, что скажут. Подчиняйся. Умри, когда гильдии это будет нужно. То, что может оскорбить душу, жаждущую быть свободной, не имело для Рейзера никакого значения. Его часто упрекали за излишнюю холодность в отношении работы. Ещё зелёные гильдийцы не понимали, как можно быть настолько покорным. Кому-то даже хватило ума назвать Расса бесхребетным (о чём в последствии этот «кто-то» очень пожалел). Рейзер был слишком умён и рационален для обращения внимания на подобные новости. Он жил по правилу «делаешь дело — получаешь деньги». Вместо просиживания штанов за кассой, он убивал людей, но суть же одна и та же? И ему казалось, что никто и никогда не изменит его подхода к жизни.       Пока в тот день Хартфилия не вошла в тренировочный зал. — Через три часа у тебя вылет. — Рейзер поднял взгляд на водителя лет тридцати. Из-за тонированных стёкол в машине было слишком темно. Клонило в сон. — В сумке рядом с тобой паспорт, билеты, деньги и телефон. По приезде в Японию тебя встретит Ванесса. Понял?       Расс кивнул, закрыл глаза, сделав вид, что собирается подремать до прибытия.       Он верный пёс своих хозяев. Не надо думать о её потемневших глазах! Он знал, что убийство Графа уничтожить их отношения.       Он верный пёс и сделает всё ради хозяина.       Лезть в планы боссов как минимум глупо, как максимум — не безопасно. Ну и пусть она вознаградит всё, что их связывало, проклянет его до седьмого колена. Им изначально было не по пути.       Он верный пёс.       Рейзер долго старался убедить себя в правильности своего решения. Утешал себя огромной зарплатой за совершённое дело. Старался не думать о причине этих поступков со стороны мастера и графа. Он старательно думал о чём угодно, лишь бы не вспоминать её лицо.       Расс дождался момента, когда водитель, остановившийся заправить машину, уйдёт заплатить. Как только дверь кафе закрылась за его спиной, Рейзер выскользнул из машины. За несколько лет службы в Хвосте феи он отлично научился манипулировать людьми не связанными с криминалом. Это часто помогало в ситуациях, когда нужно было незаметно сбежать на чужой машине. Пригрозишь водителю и едешь куда нужно. Сегодня он в очередной раз воспользовался этим трюком.       Верный пёс предал хозяина и рысью помчался за человеком, не воспринимающего его как верного пса.       В голове гудело. Люси пришла в себя из-за неприятного колющего ощущения в боку. Она с трудом открыла глаза, осмотрелась.       Оказалось, что причина гула не болезненный удар о землю, а неровная дорога, по которой её везли. За неприятное покалывание отвечал замок для ремня безопасности.       Судя по тому, насколько он успел впиться в её кожу, Люси не один час проспала на заднем сидении машины. Пахло чем-то вкусным, по радио совсем тихо играла песня прямиком из восьмидесятых. Михаил, сидящий за рулём, напевал мотив себе под нос. Хартфилия с трудом села, осмотрелась сонным взглядом. Они ехали по пустынной степи. — Когда-то здесь была огромная деревня, — будничным тоном начал Михаил, — помню, в семьдесят восьмом году… — Меня не ебёт, — безэмоционально ответила девушка.       Её взгляд остановился на большом крафтовом пакете из ресторана быстрого питания. Теперь она поняла, что её разбудил замечательный запах курицы, пощекотавший обоняние. — Попытка подмазаться не засчитана, — хватая первый попавшийся фастфуд, сказала Люси. Она откинулась на заднее сидение, раскрыла бургер и принялась его жевать, смотря в окно.       Между густых бровей появилась глубокая морщина. От дружелюбного тона не осталось ни следа. — Я не «подмазываюсь», а пытаюсь позаботиться. — Херово пытаешься. — Тем не менее ты ешь. — Их взгляды встретились в отражении зеркала заднего вида. Будь Люси помладше обязательно бы выплюнула еду и запустила ей в лобовое стекло, однако степь и не думала кончаться и неизвестно, сколько ехать до ближайшего магазин. — Что думаешь о Еве? — Что ты больной ублюдок. — Михаил хлестко выругался. Хартфилия вскочила с места, наклонилась к нему и грубо сказала: — Я должна быть благодарна за всю ту херню?! Ты, на секундочку, всему миру напиздел про существование смертоносного оружия, а мне теперь всё это говно разгребать! — Дура! — рявкнул Граф. Произойди этот диалог чуть раньше, Люси бы вжала голову в плечи и отвела взгляд, но сейчас она специально смотрела в зеркало заднего вида. Злость снова закрыла рот здравому смыслу. — Замолкни и мотай на ус.       Девушка демонстративно вернулась на своё место, прихватив несколько свёртков с едой. Ругань руганью, а есть хотелось. — Когда ты станешь матерью, поймёшь, что не сможешь всегда быть рядом со своим чадом. Тебе придётся решать ворох других проблем, чтобы ребёнок мог комфортно существовать. Ева — мать моей гильдии. Моего наследия… — Как ты это провернул? — Граф облегчённо вздохнул. Интерес — это хорошо. — Самолично убивал предателей. Их изуродованные тела стали отличной наживкой для всех врагов. — По ранам можно понять, что убило человека. — Не после моих пыток, дорогая. — Её руки покрылись мурашками от будничного тона Графа. — Я люблю экспериментировать на ублюдках. — Девушка нахмурилась. — Поэтому никто не смог точно определить, что из себя представляет проект. — Мне всегда нравилась твоя сообразительность, — он удовлетворённо кивнул. — Но мне говорили, что у тебя оружие массового поражения! — Одно время мне нравилось проверять преданность хвостатых на группе предателей. И раз те псы умирали одномоментно, нельзя сказать, один у них был палач или несколько.       Люси молчала. Её восхищали гениальность и безумие идеи. Если посмотреть правде в глаза, то план деда действительно хорош. Тот факт, что на протяжении стольких лет огромное количество людей боится и ищет изобретение Графа, мог бы заставить её гордиться родственником. Только огромный список проблем и смертей, тянущийся за ним, омрачали любую позитивную мысль. — Теперь мне до конца своих дней придётся поддерживать твою ложь. — Нет. — Люси удивлённо приподняла брови. — Ещё твоим детям, внукам и всей родословной. — Девушка фыркнула. — Ты не задумывался, что я не хочу этого? — Ты врёшь чаще, чем дышишь. Для тебя это не станет проблемой. — Они замолчали. В какой-то момент ей показалось, что тишина продлится весь оставшийся путь. Но Граф вздохнул и сказал: — Я был достаточно молод и амбициозен, чтобы думать о ком-то, кроме себя. Проект создал защиту, аналогов которой нет в мире. Я ни о чём не жалею. — Ясно.       Хартфилия съела все вкусности и улеглась спать. Ей больше нечего было сказать, да и в продолжении диалога она не видела смысла. Прошлого не вернуть, а значит нужно придумать, как существовать дальше.

Внимание! В данной сцене детально описано насилие. Будьте аккуратны.

      Хладнокровие — не порок.       Так однажды сказал Джек, убив человека на глазах Эрзы. Какой-то мелкий проступок стоил человеку жизни. Глава Небожителей, словно мальчишка в период пубертата, хотел показать свою крутость, но в результате преподал девушке один из самых лучших уроков.       Малейшее неподчинение может привести к бунту.       Эрза понимала это лучше всех поэтому когда охотничий нож рассёк кожу на левой лопатке, мышцы и сердце Джека, она не колебалась. Ослабление бдительности может стать смертельной ошибкой. Именно её и допусти глава мафии, поддавшись своему мимолётному увлечению.       В последние мгновения жизни Джек самозабвенно молился Господу, в которого не верил, чтобы тот покарал предавшую его суку.       Бандит надеялся, что хоть кто-то из его подчинённых вызовет скорую или, как минимум, остановит браваду Скарлетт. Однако мужчина умер с горьким привкусом массового предательства на губах. Ненужный мальчик, потративший жизнь в пустую, и умерший во имя ничего.       Эрза вытащила из пока ещё теплого тела нож, стёрла с него кровь предложенным платком и многозначительно посмотрела на сидящих за длинным столом головорезов. Очевидно не так они себе представляли очередное собрание с боссом. — Джек вёл вас в никуда. Вы рано или поздно оказались бы за решёткой из-за неправильного распоряжения ресурсами. — Некогда преданные Джеку бандиты буравили взглядами стоящего близ Скарлетт бывшего заместителя Джека. Миловидная внешность не выдавали всю крутость его нрава, и лисья улыбка скорее располагала, нежели заставляла в страхе убегать куда подальше. — Гнид из Хвоста и Ока давно пора прижать к земле. Так, чтобы боялись дышать в нашу сторону, не то что целится в нас. — А если мы не хотим?       Скарлетт смерил сидящую неподалёку женщину тяжёлым взглядом. Мамочка всех борделей Небожителей, Джиа, понимала свою власть в изменённом составе верхушки. Одно слово, и тупые мужланы пойдут за ней как пчёлы за своей королевой. Старая карга была у всех на хорошем счету, так что вывести её из игры будет не просто… Но и Эрза сдаваться не собиралась.       Женщины смотрели друг другу в глаза. Гнетущая атмосфера ощущалась тяжестью на плечах. Скарлетт посмотрела на женщину сверху вниз и в приказном тоне ответила: — Можете выметаться из гильдии. Без привилегий и гарантированной защиты. С удовольствием посмотрю, как вас примет «нормальный мир» со своими правила. — Джиу слова высокомерной малявки нисколько не напугали. Скарлетт вошла во вкус. В мгновение ока она потеряла интерес к мамочке и стала говорить со всеми присутствующими. — Я убила вашего босса в спину. Не ждите снисхождения. Уход из гильдии — предательство, — она пнула бездыханное тело Джека. — А с предателями разговор короткий. Организация может гораздо больше, чем покушения на слабаков и грязная проституция. Под моим началом Небожители станут достойны своего гордого названия! Система устарела и вы, управляемые моей железной рукой, измените её. Я не просто революционер. Я и есть революция!       В зале переговоров повисло молчание. У прожжённых воров и убийц тряслись поджилки, стоило Эрзе пройтись по ним мимолётным взглядом. Невидимая, но осязаемая на всех уровнях, сила, исходящая из девушки, заставила бандитов поднять свои вспотевшие ладони и аплодировать ей.       Скарлетт немигающим взглядом смотрела на Джиу. Старая консервативная до мозга костей кореянка фыркнула, резко поднялась. Воцарилась глубокая тишина. Взгляды женщин вновь сошлись в тяжёлой битве.       Морщинистые тонкие ладони стали отбивать монотонный ритм. Джиа с холодной улыбкой сказала: — Пусть Надежда на дне ящика Пандоры и Фортуна всегда будут с вами, мастер. Облегчённые выдохи утонули в оглушительных овациях. Эрза медленно кивнула старухе.       Что ж, намёк на необходимость начать с уничтожения Хвоста феи, оказался более чем понятным. Скарлетт отвернулась, будто желая убрать нож в чехол на поясе. Она постаралась убежать от холодного взгляда Джии, но столкнулась с пустым взглядом преданного Джека.       Уголки её губ дрогнули в мимолётной улыбке. Одним конченным ублюдком меньше. Она бы с удовольствием продлила себе удовольствие и продолжила всматриваться в его мёртвое лицо, вспоминая каждый раз, когда он задирал ей юбку и без согласия вставлял в неё свой мерзкий член, но теперь её ждали более важные дела.       Самое время выложить дорожку к Хартфилии, и трупы её любимых, пожалуй самый подходящий для этого дела материал.       Лексус с первой встречи разглядел в наивных глазах Марвел задатки рассудительности и осторожности. Встретить обладателя таких глаз — большая редкость. Каждый второй человек в жизни таких личностей пытается списать их природный интеллект и критическое мышление на хамство и невежество.       Венди ушла минут десять назад, но Дреяру казалось, что она — хорошее воспоминание, размытое временем. — С музыкой покончено. — Её звонкий, слегка понизившийся голос до сих пор звучал в его ушах. В животе вновь что-то дрогнуло при воспоминании о её прямом взгляде. — Нацу меня не пустил к себе. Лексус, я выполнила эту просьбу не в службу, а в дружбу. — Дреяр смотрел на старенький мр3 плеер, лежащий на его рабочем столе. — Скажи всем удалить мой номер. Не хочу, чтобы мама или отчим пострадали из-за моего прошлого. — Это только формальность… — Сказанные ранее слова до сих пор зудели в горле. — Но я не смогу тебя защитить. — Мне это не нужно. — Понял.       Поток воспоминаний прервал ворвавшийся в кабинет подчинённый Лексуса. Мужчина, стараясь отдышаться, подошёл к столу и протянул мастеру проводные наушники. — Спасибо. — Лексус подсоединил их к плееру, запустил устройство. — Верну, как закончу. Гильдиец кивнул и вышел. — Передай это Люси. — Как только Дреяр забрал плеер у неё из рук, на лице Венди появилась улыбка облегчения. — Это последнее, что я сделала в роли Бунтарки и вашей подруги. — Могу я хотя бы узнать, какие у тебя планы?.. — На душе погано скребли кошки и, несмотря на всю любовь Лексуса к хвостатым, он хотел их скорейшего исчезновения. — Я учусь на ракетостроителя. Стану инженером, может быть выйду замуж. Короче, буду жить. — Я выпью за твоё «долго и счастливо». Лексус надел наушники. Экран плеера вспыхнул, открывая единственную хранящуюся на нём песню.

Noah Cyrus — Young & Sad

“Эй, дружочек, это твой старый папаша. Просто хочу, чтобы ты знала: ты не одна. Улыбайся, всё будет хорошо. Люблю тебя!».       Лексус не узнал голос мужчины, поэтому предположил, что это голос того самого отчима, от упоминания которого на лице Венди появилась трепетная улыбка. Невольно мужчина вспомнил своего отца. Его передёрнуло. Непроницаемый взгляд до сих пор преследовал его в кошмарах. Но, к счастью, всё в жизни подходит к концу, и жизнь того урода не стала исключением. «Я не хочу больше ни дня быть юной и печальной. Я не хочу чувствовать себя подавленной и злой, пока я не умру. И я знаю, что вы просто хотите, чтобы я была счастливой, Но мне всё равно сегодня одиноко.»       Если бы Марвел всё же связала жизнь с музыкой, он уверен, мир добровольно склонился бы перед её талантом композитора. Лексус не мог понять, почему же девушка избрала другой путь (помимо объективных причин в виде мафии и прочей херни). Венди ответила на его вопрос строчками песни: «Моя сестра слово солнце, Всегда несёт добрый свет, куда бы она не пошла. А я родилась, чтобы заставлять дождь идти из облаков, Когда они гасят огни; Благословенная в её тени. Так отпустите меня, я не хочу, чтобы вы вытирали мои слёзы. Разве вы не знаете, что я просто пытаюсь исчезнуть?»       Лексус поджал губы. Он никогда не задумывался, что вместе с благоговением в сердце может родиться и зависть. Ему казалось, что Венди не просто считала Люси своей старшей сестрой, но и наставницей, верным примером для подражания. Но, как и было сказано ранее, Марвел отличалась чрезвычайно острым умом. Видимо, поняв, что не сможет превзойти Хартфилию, девушка решила отступить и пойти своим путём. — Умницы, мелкая, — Лексус тепло улыбнулся, любовно погладил старые кнопки с облезлой краской.       Послушав песню ещё несколько раз, он тяжело вздохнул и убрал плеер в нижний ящик стола, тем самым окончательно вычеркнув Венди Марвел из их жизни. Он не грустил из-за разрыва. Наоборот, его сердце трепетало от радости за девушку. В душе, так глубоко, что он не мог этого осознать, Лексус завидовал её решимости. Теперь она проживёт жизнь, о которой он и мечтать не смел.       Джерар не узнал в девушке свою давнюю подругу. Он беззастенчиво рассматривал её, но так и не смог понять, что конкретно в ней изменилось. Всё такой же холодный, слегка надменный взгляд. Гордость и высокомерие в каждом жесте. Тогда почему Фернандесу так непривычно и неловко в её компании?       Люси просматривала отчёты в своём кабинете, пока Горын докладывал ей об изменениях, произошедших в её отсутствие. Джерар сидел в кресле напротив Хартфилии, нервно перебирая край рубашки. — Хватит! — резко сказала девушка, подняв взгляд на друга. Он бы и не понял, в чем суть претензии, если бы Горын не кивнул на его ногу. Джерар уже и забыл, что одно из проявлений его тревожности — бесконтрольное потряхивание ногой. — Прости-прости. Просто не могу собраться с мыслями. Понимаешь… — Я закончу с делами, и поговорим. — Люси вновь перевела взгляд на документы.       Фернандес помрачнел. Он медленно вникал в суть происходящего. На душе становилось горько от осознания, что теперь всё слишком серьёзно и несовместимо с теми весельем и драйвом, что сопровождали их в юности. Его ещё не посвятили в суть происходящего, но подход к делам говорил о многом. — Ты же какое-то время работал на Драгнила, я правильно помню? — не отрывая взгляд от бумаг, спросила Люси. — Примерно полгода. Может чуть больше. — Тогда тебе известно о Небожителях и Хвосте феи, — голос выдавал её усталость. Джерар пригляделся. Несмотря на то, что они были ровесниками, Люси выглядела гораздо старше своих лет. Ему очень хотелось узнать причину столь разительных перемен. — Ты здесь для наблюдения. Я, насколько ты можешь помнить, правнучка главы Хвоста феи. После смерти Графа организация достанется мне. — Она всего лишь апеллировала общедоступными фактами, но Джерар физическом уровне ощущал давление этой информации. И, глядя на её измождённое лицо, он догадался, что девушка испытывает примерно то же давление. — Что от меня требуется? — его серьёзная интонация побудила Хартфилию отложить документы и улыбнуться. С плеч словно свалился огромный груз ответственности за, как она думала, испорченную жизнь. Решительный взгляд Фернандеса заставил её на несколько мгновений ощутить забытое чувство безусловной поддержки. Приятно. — Станешь моими глазами и ушами. Я практически никому не могу доверять. Ты — исключение из правил. — На эти слова не последовало ровно никакой реакции с его стороны. Фернандес всегда дослушал до конца, анализировал, и уже потом позволял себе поддаваться эмоциям. Возможно поэтому Люси так сильно его и ценила. — Я знаю, что в компании многие недовольны мной, просто потому что не посвящала ей себя с самого рождения, — они оба усмехнулись. — Я не знаю наверняка, но мне кажется, что в компании плетутся какие-то дела, которые могут привести как минимум к моей смерти, как максимум к краху всей компании. Я хочу чтобы ты наблюдал за каждым, проверял даже малейшее своё подозрение. — Оплата? — Сколько скажешь. — Щедро. — Фернандес, ты стоишь всех денег мира. — Не надейся на дружескую скидку, — хохотнул он. — Люси впервые за долгое время рассмеялась. Витающее в воздухе напряжение наконец-то развеялось. — Прости что устроила такой холодный приём. Слишком много всего происходит. — Ну, для этого ты меня и наняла, — Джерар хлопнул себя по бёдрам и улыбнулся. — Будем вместе разгребать твои завалы дел? — Приготовься. Работы очень много. — Так и я попрошу не пять йен. — Замётано.       Фернандес не знал, из-за кого подруга в таком состоянии. В его жилах бурлила кровь, и причиной тому стала злость. Он хотел голыми руками разорвать того, кто превратил озорную девчонку в эту ледяную глыбу.       У Люси зазвонил телефон. Горын, увидев номер абонента, направился к выходу. Девушка остановила его жестом, подняла трубку. — Слушаю.       Её лицо менялось от настороженного удивления до полного безразличия. С её стороны поступали только холодные однозначные ответы. Фернандес, недолго понаблюдав за подругой и её помощником, понял, что Люси впервые оставила Горын близ себя во время разговора с этим человеком. Своими действиями Хартфилия показала степень своего доверия. Это не могло не радовать. — Это что-то новенькое, — положив трубку, Люси села в кресло. Она повернулась к Горыну: — Рейзер сбежал. — Найти его? — Она отрицательно мотнула головой. — Отвези Джерара в отель. У меня чертовски болит голова, — Хартфилия уже долгое время ощущала сильное давление в районе висков, и, после разговора с Графом, боль лишь усилилась. Она посмотрела на Джерра и, выдавив улыбку, добавила: — Обо всём подробнее расскажу завтра. Сегодня нет сил.       Люси не услышала, что ей сказали на прощание. От боли мутило и двоилось в глазах. Благо кто-то когда-то изобрёл обезболивающие, которые она на постоянной основе носила с собой.       Маленькая настольная лампа не могла осветить всю комнату Хартфилии. Если бы девушка не сидела за столом, то она без труда смогла бы слиться с темнотой.       Исчезновение Рейзера напомнило Люси о несправедливости жизни. Она была уверена, что от его трупа уже давно избавились, и Граф лишь сделал вид, что удивлён. Михаил отлично манипулировал людьми, так что соврать о таком для него — раз плюнуть. На письменном столе был бардак из чистящих принадлежностей для пистолета. Он лежал по правую руку от Хартфилии. Безжизненный взгляд скользил по плавным изгибам пуль, которые она заряжала в магазин. Те монотонно щёлкали, словно обратный отсчёт.       Хватит. Сколько можно боли? Предательства? Попытаешься что-то изменить — останешься с разбитым сердцем и огромным багажом травм. Будешь плыть по течению — разобьёшься о камни нереализованных амбиций и впоследствии станешь безвольной марионеткой с запятнанной совестью.       Умелые пальцы могли бы зарядить пистолет за считанные секунды, но Люси намеренно затягивала процесс.       Пистолет заряжен и снят с предохранителя. Последнее, что она попросила у Бога — чтобы не Эмма нашла её тело. Ей жаль покидать этого ребёнка, но терпеть было слишком тяжело…       В их доме заведено стучаться перед тем, как зайти, но разве мог Рейзер знать об этом? Он проскользнул в комнату, аккуратно закрыл за собой дверь. За несколько дней он представил себе бесчисленное количество вариантов развития разговора, но даже его травмированная психика не могла нарисовать настолько жуткого начала. — Не смей! — Короткое, едва слышное требование, слетевшее с побледневших губ, заставило Хартфилию обернуться. — Ты?.. — Она нахмурилась, будто стараясь рассмотреть его лицо в темноте. Когда в тусклой тени Люси смогла рассмотреть черты возлюбленного, её лицо расслабилось, пистолет выпал из ладони. — Ты… — Я не буду просить прощения, но… пожалуйста, пойми. Это было задание. Я не имел права его провалить. — Расс ненавидел себя за то, что сделал с ней. Ему хотелось вырвать себе все нервы, разбить своё естество на атомы, лишь бы не быть причиной этого потухшего взгляда, искусанных в кровь губ. — Если тебе от этого станет легче, то можешь застрелить меня, — дыхание спирало от переполнявших чувств. Он сожалел, ненавидел себя. — Я сделаю всё, чтобы тебе полегчало. Только скажи что… — Потухшие глаза заискрились, отражая в слезах тусклый свет лампы. — Если надо, умру, исчезну с глаз твоих долой. Что угодно…       Люси молчала. Она села на кровать, взгляд направлен в одну точку. Со стороны казалось, что она старается максимально сосредоточить внимание, и давалось ей это с огромным трудом. — Задание выполнено? — Рейзер колотило, как никогда хотелось разрыдаться. Её ослабевший голос разрывал его душу на куски. Он с трудом кивнул. — Где ты был последние несколько дней? — Их взгляды встретились. — Только честно. — Прятался. Сбежал, пока меня везли в аэропорт. — Почему сбежал? Почему ослушался такого простого приказа? — Понял, что не имею права оставлять тебя без ответов. — Люси резко опустила взгляд на колени. Её глубокое, неровное дыхание говорило красноречивее любых слов. Рейзер сделал осторожный шаг в её сторону. Он не хотел пересекать её границы без разрешения. — Люси, я отличный солдат. Смысл моего существования — Хвост феи. Это место, где я обрёл всё, в чём нуждался. Я люблю его. Но так же сильно я люблю тебя. — Он стал говорить тише, стараясь скрыть дрожащие нотки. — Нет. Тебя… сильнее. — Хочешь, чтобы я решила, как нам быть дальше? — Я боюсь ещё больше навредить тебе. Но и отпускать не хочу, — решительно ответил Рейзер. Он сел на корточки чуть поодаль и, протянув руку, аккуратно коснулся пальцами её подбородка, чтобы заглянуть в заплаканные глаза. — Я тебе омерзителен? — Нет, — Люси тихо всхлипнула. — Ты мне веришь? — Нет. — Дашь мне шанс это исправить? — А если… да? — Говори со мной. Оставь меня рядом, — он взял её ладони и стал покрывать едва ощутимыми поцелуями, словно хотел успокоить. Люси привычным жестом растрепала его волосы, с трудом улыбнулась. Расс уткнулся лбом в её колени и, тяжело вздохнув, сказал: — Я так счастлив, что ты нажала на курок.       Её губы непроизвольно раскрылись от удивления. Как может человек говорить такое своему потенциальному убийце?! — Я боялся, что чувства окажутся сильнее. — Люси вдруг схватила его за волосы и оттянула от себя так, чтобы Расс запрокинул голову и посмотрел ей в глаза. — Ещё раз выставишь себя или, упаси тебя Господь, станешь предателем, я точно тебя убью! Понял?! — Он усмехнулся, кивнул. — Какой же ты придурок… — Знаю. Клянусь, я не предам тебя. — Твои клятвы — пустые слова. — Я докажу делом. — Он улыбнулся и получил улыбку в ответ. Рейзер потянулся за столь желанным поцелуем, но Люси отдёрнула его за волосы. — Размечтался! Не заслужил, придурок. — Ты меня теперь только так называть будешь? — Я подумаю.       Она отпустила мужчину, с трудом улыбнулась. Даже несмотря на то, что этот идиот воплотил в жизнь один из самых страшных её кошмаров, Хартфилия хотела ему верить. Преданность — не самое плохое качество.       Отправив Расса спать в гостевую комнату (и взяв обещание, что на утро он не сбежит), Люси погасила свет и легла в постель. Она мучительно долго размышляла над их отношениями, изредка поглядывая на лежащий у стола пистолет.       Верить людям — глупая идея. Никогда не сможешь залезть человеку в голову и понять, что он думает на самом деле. Слова — неподкрепленная ничем информация. Хартфилию слишком часто обманывали, она клялась, что перестанет верить людям, и итог этого решения черным пятном лежал на полу. Она предпочла вновь ошибиться. — Рейзер, пожалуйста, — прошептала она в пустоту комнаты, — хотя бы ты не нарушай обещание.       Жизнь — черная зебра в узкую белую полоску. Сколько бы люди не рассуждали на тему серости бытия и необходимости её раскрашивать в различные краски, от реальности невозможно сбежать. Жизнь — зебра пешеходного перехода, провожающая из пункта А — рождения, до пункта Б — смерти.       Многие не могут понять, что та-самая-белая-полоса — это не бесконечный поток эйфории на постоянной основе. Отсутствие проблем, которые нуждаются в срочном решении с последующими последствиями — вот истинное счастье.       Люси, как и большинство, не могла понять, что наступила светлая пора в жизни. Хотя глупо её в этом винить. На протяжении двух месяцев девушка не могла нормально спать и есть, её моральное состояние ухудшилось и даже спокойная обстановка дома и на работе не смогли ослабить её напряжение. — Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — Граф спрашивал с такой интонацией, будто от неё Рейзер поменяет свою просьбу. Однако мужчина на протяжении долгих пятнадцати минут настаивал на своём: — Ей нужна профессиональная помощь. — То, что я позволил тебе здесь остаться, не значит, что ты имеешь права влезать в дела нашей семьи, — Михаил не скрывал своего недовольства, однако Расса, кажется, это совсем не пугало. — Предлагаешь в друку её запихнуть? — Предлагаю отправить её к компетентному психологу. — Впервые Граф увидел такой взгляд. Переполненный уверенностью в своей правоте, долгий и цепкий. Расс не угрожал, но весь его вид говорил о готовности выбить из главы мафии нужное ему решение. — У неё нет сил даже поесть, о какой работе может идти речь? Я наблюдал за ней и могу с уверенностью сказать — в таком темпе она загонит себя в могилу. Я уже видел, как она пыталась застрелиться, так что… — Думаешь, если спишь с ней, у тебя есть право голоса? — Думаю, за годы службы я сделал достаточно, чтобы доказать мою преданность гильдии. А Хартфилия — её будущее, и я сделаю всё, чтобы его защитить.       Их часовая дискуссия закончилась безоговорочной победой Рейзера. Не прогнувшись под тяжестью оскорблений и угроз, он с лёгким сердцем покинул кабинет главы. Расс умел уговаривать.       Он сдержал обещание. Как бы сильно не хотелось, Рейзер не подходил к Люси ближе дозволенного, долгое время не позволял себе даже думать о чём-то большем, чем простая прогулка за руки. Его терпение многократно окупилось, когда за очередным ужином в кругу её друзей Расс увидел искреннюю улыбку Хартфилии. Это была его личная победа.       Рейзер до дрожи в руках хотел прикоснуться к ней. Он соврёт, если скажет, что за прошедшие четыре месяца не представлял, как прижимает Хартфилию к себе, зацеловывая тонкую длинную шею, уделяя внимание даже крошечным родинкам. Он соврёт, если скажет, что не хотел плюнуть на всё и уехать обратно, лишь бы не видеть её. Хартфилия сводила его с ума. Каждый день был сродни пытке…       Произойди эта ситуация тремя годами ранее, он бы поддержал её своим токсичным способом — агрессивной мотивацией и шантажом. Беспроигрышный вариант, не один десяток раз доказывающий свою эффективность. Но сейчас… Расс на интуитивном уровне понимал, что этот способ будет неуместен. Нет, дело вовсе не в их статусах.       Просто Рейзер влюбился. Так сильно, как, кажется, никогда и ни в кого.       В гильдии его бешеное обаяние, острые, но не обидные шуточки и неведомо откуда появившаяся житейская мудрость сделали Рейзера негласным авторитетом. И ему это нравилось. За ним наблюдали, с его мнением считались, им восхищались.       Но любовь к Люси оказалась сильнее желания быть в центре внимания. Может и стоило поставить свои «хочу» выше. Он думал об этом слишком часто, оставаясь в её тени. Добровольно став её тенью. — Что-то случилось? — спокойная интонация не выдала её волнения.       Расс сидел на кухне своей однушки (которую Хартфилия выбрала лично!), долго смотря в одну точку. Люси подошла со спины, положила руки ему на плечи. Он вздрогнул. — Просто задумался. — Он накрыл её ладонь своей, улыбнулся. — Тебе же нравятся думающие мужчины? — Мне нравятся умные мужчины, — Люси села на свободное место. — Чёрт, у меня проблемы. — Рассу нравилось её смешить. — Джерар нашёл… — Ни слова о работе в этой квартире, — перебил он. Люси недовольно вскинула бровь, на что Расс лишь улыбнулся. — Прости, солнце, мне в компании твоих отчётов хватает. — Но это я их проверяю. — Я устаю от одного взгляда на них.       Люси хихикнула, покачала головой. Даже удивительно, что этот жест она не сопроводила привычным «дурак». Рейзер с умиротворением наблюдал за девушкой. Он в последнее мгновение отдернул руку, которой так хотел коснуться её ладони. Хартфилия заметила этот рваный жест. Улыбка пропала с её лица. Расс напрягся, ожидая фраз или действий с её стороны, пропитанных холодом.       Люси вдруг взяла его за руку, ласково погладила большим пальцем тыльную сторону ладони. Она смотрела в его глаза, любуясь его смущением. Эта бестия знала, какое имеет влияние на него. — Хватит от меня бегать, — со всей серьёзностью сказала она. — Не понимаю, о чём ты. — Ты носишься со мной, как с писаной торбой, пытаешься сделать за меня даже самую простую работу, но всегда уходишь, когда я стараюсь остаться с тобой наедине. Давай уже нормально поговорим.       Расс кивнул, попытался подобрать слова, но так ничего и не сказал. Свободной рукой он подпёр голову, отвёл взгляд от Люси и сказал: — После всего, что было, я не понимаю, что между нами происходит, — он нервно усмехнулся. — Я как будто сам себя загнал в ловушку. Я люблю тебя, но боюсь лишний раз к тебе прикасаться. После того задания, мне меньше всего хочется стать очередной причиной твоих страданий. — Расс сжал пальцами переносицу. Почему слова идут так тяжело? Откуда взялось это давящее чувство? Он не знал, и это так раздражало… — Ты мне чуть башку не прострелила, а я всё равно переживал за тебя. Мне кажется, что я теряю себя.       Озвученное им опасение словно приобрело материальную форму. Именно оно сдавливало его тело изнутри, словно каждый орган закован в тесный железный чехол. — Тогда перестань. — Её слова прозвучали как приговор. Рейзер резко поднял взгляд, ожидая увидеть привычный спокойный взгляд, но… Люси была взволнована настолько, что её щеки и нос покраснели, дыхание участилось. Она говорила очень быстро: — Мне не нужна нянька! Поставь себя в своей жизни на первое место. Потом гильдию, а потом уже меня! Рейзер, господи, ты почему у меня такой дурак?       Ведомая порывом чувств, Люси вскочила с места и крепко обняла ошарашенного мужчину. Он поднялся с места, чтобы обнять в ответ. Ощущение тяжести её рук на плечах, переплетение аромата духов, шампуня и её природного запаха успокоили Расса. Словно проблемы, о которых он долго думал, поблекли. Люси ласково гладила его волосы. — Ты мне нужен не как помощник, а как… Рейзер. Мой Рейзер, — она чуть отодвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Прости, что так долго откладывала разговор, — Люси едва ощутимо гладила руками его лицо. Она любовно поглаживала его губы и брови. Её голос стал тише и глубже, заставляя Расса чуть ли не мурчать от удовольствия. — Хватит себя мучить. Я не злилась на тебя. — Я тебя понял. Мне жаль, что всё так вышло.       Люси с облегчением улыбнулась, когда его тёплые губы коснулись её лба. Короткое действие с его стороны отозвалось в её теле приятным ударом тока, мурашками на руках, мягким импульсом в районе солнечного сплетения. Она встала на носочки и быстро чмокнула его в губы. Девушка надеялась, Расс без слов поймёт её мольбу о долгом поцелуе. Люси с замиранием сердца ожидала его действий. Через пару мгновений Рейзер исполнил не озвученное ею желание.