Бунтарка и Революционер

RM — Lonley

      За окном машины бурлила жизнь. Крупные хлопья снега танцевали в свете уличных гирлянд, чтобы упасть под ноги спешащим за подарками жителям столицы, или же моментально испариться, попав на щёки, ладони и языки. Все ждали праздника. Всем хотелось чуда. В последнее время Люси часто думала о том, что скучает по чувству предвкушения. Когда-то она с нетерпением ждала рождественской ночи, чтобы проснуться и первым делом броситься смотреть подарки под ёлкой. Сейчас эти чувства были чем-то недостижимым. Новогодняя суета в целом и неописуемо красивая Москва в частности раздражали своей неспособностью отвлечь от вереницы дурацких мыслей.       Хартфилии хотелось поскорее добраться домой. И нет, речь не по уютную квартиру. Девушка думала о доме, где пахло теплом. Где она могла бы почувствовать себя в безопасности. Далёкое место, дороги в которой Люси не знала.       И с каких пор радио так чётко улавливало её настроение? Если бы Эмма не дремала на заднем сидении, она обязательно бы прибавила громкость. Взгляд небрежно скользнул по детскому личику, отраженному в зеркале заднего вида. Даже эта малышка перестала спасать от всепоглощающего чувства одиночества. Забота о ней стала привычной рутиной. Ровно такой же, как и выполнение огромного количества бумажной работы, выбивание долгов и прочих поручений Графа. Работа всегда, везде, в любом состоянии.       Дворами девушка доехала до роскошного трёхэтажного сооружения. Её поражало, с какой наглостью русские прятали свои грешки у всех на виду. В Японии, к примеру, бордели стараются сделать как можно менее заметными снаружи и роскошными внутри. А что в России? Чем больше лепнины и скульптур, тем лучше! Не будь её дед скрягой, наверняка поставил бы на входе две статуи львов из чистого золота с бриллиантами вместо глаз.       Остановившись неподалёку у неприметного дома, Люси тяжело вздохнула. Сегодня был один из тех дней, когда личная жизнь и работа наложились друг на друга и приходилось вертеться подобно юле. Эмма проснулась практически сразу после остановки. Сонно потирая кулачками глазки, она сладко зевнула. Хартфилия на мгновение засмотрелась на неё. Иногда дети такие милые… — Мне нужно отойти на полчаса, — Люси взяла свою сумку с переднего сидения и передала её девочке. — Можешь поиграть или посмотреть мультики. Из машины ни шагу, — строго дополнила девушка. Эмма кивнула. — Дай-ка мне маленькую сумку. — Девочка привычным движением открыла отсек между сидениями и извлекла из него небольшую увесистую сумку. Совсем непримечательную, потрепанную. — Спасибо, милая. Станет жарко, сними куртку. — А мы поедем сегодня в мак? — Нет. Я очень устала и хочу домой. Даже не думай, — Люси улыбнулась, глядя на попытки девочки разжалобить её своим щенячьим взглядом. Теперь понятно, как ей удавалось подкупать охранников. — Дома есть еда. Это раз. Мак вреден. Это два. — Эмма скуксилась, стараясь максимально точно описать степень своего недовольства. У Хартфилии это вызвало лишь умиление. — Полчаса. — Ладно, — ребёнок вздохнул и принялся рыться в планшете.       Как только дверь с водительской стороны закрылась, Эмма нашла иконку приложения и позвонила контакту «Рейзер». Тот ответил почти сразу. Растрёпанный, уставший мужчина удивлённо смотрел на звонящую. — И тебе привет. Что-то случилось? Где Люси? — У неё дела, — Эмма мило улыбнулась и пролепетала: — Расс, а закажешь еды в маке? Люси сказала, что очень устала и не хочет сегодня готовить. — Он недоверчиво прищурился. — Она правда это сказала? — Девочка наигранно удивилась, как это всегда делала Хартфилия, когда врала. Рейзер усмехнулся и решил ей подыграть. — Пожелания? — Мороженое и пирожок. — А не слипнется? — Не слипнется. И гамбургер с картошкой! — Мелкая зараза, — проворчал он на японском. — Когда вы приедете? — Через час. — Хорошо. — Эмма помахала ему рукой и сбросила вызов. Она, не зная, что её коварный план раскрыт, принялась играть в игру. Ждать Хартфилию всегда скучно.       Люси ушла без толики волнения. Ребёнку в бронированной машине будет куда безопаснее, чем рядом с ней. И пусть Эмма привыкла к специфичным запахам, что оставались на руках и вещах Хартфилии после очередной опасной вылазки, девушка старалась держать малышку как можно дальше от этой части своей жизни.       Люси быстрой тенью проникла в подъезд девятиэтажки, спустилась в подвал и, найдя дверь в туннель одного из коридоров, торопливо пошла прямиком в бордель. Она перестала удивляться подобным вещам (таким как подземные коридоры по всей столице) ещё в прошлом году. Как показывает практика, поговорка русских «меньше знаешь — крепче спишь» действительно упрощает жизнь. Девушка добралась до борделя за семь минут быстрым шагом. Тусклое освещение сделало это место больше похожим на логово Пеннивайза. Боится ли его Люси? Вообще, сложно чего-то бояться, когда у тебя в сумке заряженный пистолет.       Охрана встретила её молчаливыми кивками. Девушка отдала одному из них сумку и пальто, торопливо поднялась в роскошный холл здания. Как и ожидалось, никто из посетителей элитной гостиницы не в курсе, что происходит в пентхаусе. Оно и к лучшему. Девушка, сидящая на ресепшене, заметила Хартфилию, кивнула в знак уважения и сразу же кому-то позвонила.       Лишь в лифте Люси сняла припрятанный пистолет с предохранителя и, убедившись, что он не выстрелит ей в ногу, спрятала его в брюки. — Мисс! — взволнованный голос молоденькой хостес долетел до Хартфилии сразу же, как она вышла из лифта. — Как хорошо, что вы приехали!       Она вышла из-за стойки регистрации, установленной в просторном коридоре перед лифтами и, оставив свою напарницу, поспешила проводить Люси к номеру с проблемным клиентом. — Чётко и по порядку. Что произошло? — Хостес открыла дверь перед Люси. Гомон с противоположного конца коридора не внушал спокойствия. Действовать придётся быстро, чтобы редкие посетители этого этажа ничего не заподозрили. В конце концов репутация дороже всего. — Всё было как положено: девочка зашла вовремя. Клиент её взял на час. Я пошла их проверить, когда пошла пятнадцатая минута просрочки. Подумала, мало ли. Услышала, как Афи кричит и… — она добавила чуть тише: — Её, похоже, били. — Почему не работаем? — голос Хартфилии мгновенно систематизировал хаос: несколько охранников принялись разгонять заинтересованных проституток по их номерам, один из них принялся остервенело стучать в дверь. — Я такими темпами на ужин опоздаю. — Мы всё перепробовали, Мисс, — виновато сказал один из них. — Видимо, чем-то подпёр дверь.       Хартфилия, решив не слушать дальнейшие оправдания, достала пистолет и, прицелившись, сделала всего шесть выстрелов — по два в места, где предположительно должны были быть петли и два в замок. Хостес взвизгнула, спряталась за охранником. Люси кивнула на дверь. Один из амбалов моментально выбил её с ноги. — Видишь, как всё просто, — недовольно сказала Хартфилия, как только массивная деревянная дверь с грохотом рухнула в номер. — Может мне всю работу за вас выполнить?       Мужчины тут же приступили к осмотру комнаты под недовольным взглядом Хартфилии. К сожалению, подобный случай был далеко не первым в её практике. Почему Граф поставил её наблюдать именно за этим борделем, коих у него было около пятидесяти по всей Москве? Люси не знала, однако всегда поминала деда «добрым» словом, когда ей приходилось вляпываться в подобные мелкие геморрои. Если бы не истерический плач девушка и в этот раз начала проклинать старика.       Хартфилия не могла поверить своим глазам. Забившись в угол, в комнате сидела… малолетка. Лет пятнадцать от силы. Люси проигнорировала мёртвого пузатого клиента, истекающего кровью, сразу же подошла к девчонке. Та, заплаканная и избитая, сжимала в ручонках разбитое горлышко бутылки так, словно оно было её спасением. — Афи? — Люси села на корточки, потянулась, чтобы забрать стекло. Девчонка, испугавшись, рефлекторно закрыла голову руками и задела ладонь Хартфилии осколком. Люси зашипела, сильнее напугав малолетнюю проститутку и привлекая внимание охраны. — С трупом разбирайтесь, чего уставились? Милочка! — на крик Люси сразу же прибежала хостес. — Подготовь аптечку. — Может скорую?! — едва шевелящимся языком спросила побледневшая девушка. Люси посмотрела на неё таким взглядом, что у бедняжки душа ухнула в пятки. — Простите её, Мисс, — торопливо вступился охранник. — Она новенькая, впервые видит такое. А ты, — обратился он к хостес, — быстро позови Женю. Оставайся за стойкой, никого не пускай. Никому не звони. — Девушка кивнула и на ватных ногах поспешила удалиться. — Ещё раз прошу прощения, Мисс. — Дай пиджак. — Охранник быстро исполнил приказ. Люси, стараясь не испачкать кровью свою одежду, протянула вещицу Афи. — Надень, выбрось стекло и иди за мной.       Люси вышла из номера. Проститутка с трудом пыталась переварить происходящее. Она не могла даже думать в сторону убитого ей мужчину. Афи посмотрела на розочку . Ей вдруг захотелось всадить её себе в шею и умереть, лишь бы не знать, что с ней сделают за смерть этого клиента. — Афи, — тихо, без нажима позвал охранник. — Иди. Мисс не любит ждать.       Дрожащими руками хостес обрабатывала рану Хартфилии. Она старалась не показывать испуг, ибо он мог стать причиной потери столь высокооплачиваемой работы. Девушка боязливо подняла глаза и тут же об этом пожалела. Взбешенный вид хозяйки борделя не предвещал ничего хорошего. — Кто принимал тебя на работу? — Внутри всё мгновенно похолодело. Хостес уже прокрутила в голове возможные варианты вымаливания прощения, как вдруг Люси добавила: — Я с тобой разговариваю, Афи.       Девушка выдохнула и, забинтовав порезанную руку, поспешила скрыться из поля зрения начальницы.       Малолетняя проститутка сидела на стуле с низко опущенной головой и мелко дрожала. Юношеское сознание не справлялось с объёмом поступающей информации. Люси тяжело вздохнула, взяла её за плечи и сильно тряхнула. Афи посмотрела на Хартфилию раненым оленёнком. — Ты, будучи проституткой, что само по себе незаконно, убила человека. Собери мозг в кучу и ответь на все мои вопросы. Только меня на всём поганом свете беспокоит твоя дальнейшая судьба. В этом можешь быть уверена на сто процентов. Усекла? — Афи расплакалась и, задыхаясь от шквала эмоций, принялась рассказывать всё, что знала.       Морщинка между бровей Хартфилии росла по мере поступления информации. Она, конечно, знала, что многие дела проворачиваются за её спиной, но чтоб настолько! — Я тебя поняла, — Люси достала телефон и открыла галерею. Она показала фото Горына девушке.- Он приедет за тобой через полчаса и увезёт в безопасное место. Ты поедешь только с ним, поняла? — Афи кивнула. — В твоих интересах меня слушаться. — Я п-поняла. — Умница. Эй, милочка. — Хостес тут же подскочила с места. — Уведи её в свободную комнату и найди ей нормальную одежду. — Разумеется. — Сколько ещё малолеток здесь работает? — Не знаю, Мисс, — она съёжилась под гнетущим взглядом и поспешила добавить: — Клянусь! О девочках мы знаем только из их мед.книжек! Личное распоряжение Графа. — Ясно. Приступай.       Как только две фигуры скрылись в одном из номеров, Хартфилия написала записку с распоряжениями и оставила её на посте. Хотелось есть и спать, а не разбираться с очередной хернёй, заваренной дедом. Она забрала свои вещи и ушла. — Ребё-онок, — ласково протянула Люси, как только села в машину. Эмма неохотно оторвалась от мультика. — Надень-ка наушники. Мне нужно срочно позвонить. — Хорошо!       Хартфилия завела машину и сразу же выбрала номер из списка контактов. Несмотря на переполняющую её злость, она смогла взять себя в руки. Первый звонок поступил на телефон Горына. Заспанный и недовольный мужчина уверил её, что всё выполнит. За него можно не переживать. Второй звонок обещал быть более напряжённым, но и к нему Люси была готова. Дед взял трубку не сразу. — Ты совсем с ума сошёл?! — с ходу рявкнула Люси. Она крепко сжала руль, стараясь сконцентрироваться на дороге. — Нахера назначать меня главной в своей богадельне, если собирался скрывать такую важную информацию?! Одна из твоих малолеток пришила грузную жабу. — Граф молчал, очевидно вспомнив, что внучка называет этим «ласковым» прозвищем московских депутатов. Плохо дело… — Или ты по-тихому решил на меня скинуть все свои проёбы?       Хартфилия мельком глянула в зеркало заднего вида. К сегодняшним проблемам прибавилась ещё одна: неприметная машина, что уже какое-то время следовала за ней. Можно было бы всё списать на паранойю, если бы Люси не заметила эту машину ещё до её злосчастного похода в бордель. — Я жду ответа, дед, — строго сказала она, сворачивая в неизвестном даже ей направлении. Вести этих уродов к себе домой она не собиралась. — О каких малявках ты говоришь? — В борделе работала пятнадцатилетняя проститутка. Ни я, ни мои ребята её бы не взяли, значит её запихнул к нам кто-то, кто выше меня по статусу. А из таких только ты. Если, конечно, у тебя под боком не работает крыса. — Только этого мне не хватало, — старик устало вздохнул. Люси язвительно усмехнулась. — Полностью поддерживаю! — Она прибавила газу. Неприметная машина тоже ускорилась. Её бы не волновала эта ситуация, если бы не сидящая на заднем сидении Эмма. Всё не слава Богу… — Я этот труп на себя не возьму. — А ты не забыла, с кем разговариваешь?! — А ты не забыл, какие дела ведёшь?! Я выполняю все твои приказы, а ты даже не в состоянии меня защитить?! Очевидно, кто-то пытается меня подставить. — В ответ молчание. Она знала, как сильно дед ненавидит признавать свою неправоту. — Разбирайся с трупом сам и даже не думай повесить его на девчонку. Все ниточки приведут ко мне и в последствии к тебе. Найду подставившую меня гниду и уничтожу. — Действуй. — Даже не дашь мне совет? — Как будто ты в нём нуждаешься. — Она почувствовала неприятный холодок, ползущий вверх по позвоночнику. Как бы не старалась, у Люси не выходило избавиться от преследователя. Это напрягало. — Если что-то от меня понадобиться — пиши. — Сообщу, как появятся новости.       Не дождавшись ответа, она положила трубку. Ей осточертели эти интриги. Вот бы хоть раз все играли по-правилам! Но не-ет, каждый подставляет, идёт по головам и ждёт момента, когда можно ударить посильнее и забрать побольше. Надоели.       Хартфилия решила подумать об этом позже. Хвост никуда не делся, поэтому она набрала третий номер. — Слушаю, — по интонации Фернандеса сразу стало понятно, что долго разговаривать он не намерен. Люси сразу перешла к делу: — За мной хвост. Номера, — она прищурилась, назвала номер ровно в тот момент, когда из машины высунулась голова. При условии, что улица была пуста, это оказалось очень плохим знаком. — Как мне уйти? — Момент. — Затрещали клавиши. Джерар что-то бубнил себе под нос, выстраивая маршрут. — Через двести метров будет поворот направо. Там можешь прибавить скорость до сотни. Через три километра начинаются спальные районы. Там тебя и потеряют. — Поняла. Чуть позже поможешь мне найти одну крысу. — А у меня есть выбор? — от его едкой интонации становится спокойнее. Если Джерар не паникует, значит можно не волноваться. — Кстати о крысах. Не нравится мне в последнее время действия Филиппа. — Мне они не нравились с самого начала. Что-то конкретное? — Вполне. Но это терпит до завтра. — Как скажешь.       Она слепо доверилась другу. Времени на посторонние мысли попросту нет. Если уж показался кто-то из машины, значит совсем скоро может начаться стрельба по колёсам, а этого допустить никак нельзя. Эмма, может, и привыкла к странностям, но в настоящих передрягах не участвовала. И никогда (по решению Хартфилии) не будет. Сложный, однако, денёк…       Вайолет валилась с ног от усталости. Ей, как человеку привыкшему истязать себя в танцевальном зале, было крайне тяжело забивать мозг точной информацией. Почему никто не сказал, что учится на первом курсе так сложно? Хотя грех жаловаться…       Когда она заявила, что бросает балет и собирается поступать на экономиста, мать пришла в ужас. Амелия была уверена, что больше её ничего не удивит, но, когда дочь со всей серьезностью заявила, что хочет в будущем занять должность отца, миссис Сердоболия на несколько секунд потеряла сознание. Не так она представляла идеальную жизнь дочери, совсем не так… — У тебя есть план? — прищурив глаза, спросил Джуд. — Выучусь, получу стажировку в твоей компании, постепенно поднимусь по карьерной лестнице. — Вайолет говорила уверенно, без лишней информации. Сердоболию это понравилось. А знать о том, что дочь репетировала эту речь полторы недели, ему совсем не обязательно. — Почему тебе этого хочется? — Стабильность, — тут же ответила девушка.       На том и порешили. Вскоре она оттанцевала своё последнее выступление и с лёгким сердцем покинула здание академии. Всё-таки искусством должны заниматься те, кто не может представить без него жизнь. И она совсем не входила в список таких людей.       В её комнате приятно пахло его духами и шоколадным печеньем. Лицо Вайолет озарила улыбка, когда она встретилась взглядом с Зейном. Его присутствие стало настолько привычным… Сердоболия старательно сдерживала широкую улыбку и блеск в глазах от парня. Тот на удивление чётко мог определить, о чём думает возлюбленная. И сейчас девушка не хотела, чтобы её желание прикоснуться к многочисленным татуировкам на его теле (что так хорошо видны сквозь не по погоде лёгкую блузку) в очередной раз подняло и без того завышенную самооценку Зейна.       Он сидел на мягком ковре и жевал шоколадное печенье, пока Мишель, лежащая рядом, с восторгом разглядывала карты Таро. — Тебя опять пытаются развести на расклад? — Она поставила сумку на кровать и элегантно подсела к Зейну, который так вовремя приподнял руку для объятия. — Моё мнение неизменно, — он легко коснулся её щеки губами и красноречиво добавил: — Вопрошающие младше пятнадцать не принимаются. Мишель фыркнула, показала ему язык и с гордо вздёрнутым носиком ушла из комнаты. Вайолет устало улыбнулась. С тех пор как их отцы заключили взаимовыгодную сделку под названием «помолвка», вечера в подобной компании стали практически ежедневными. Зейн был желанным гостем в их доме. Вайолет привыкла засыпать на плече у своего молодого человека, пока тот развлекал Мишель рассказами или совместным просмотром мультфильмов. Тишь и благодать. — Ужинал? — Одна из трёх попыток твоей мамы накормить меня оказалась весьма успешной, — он поцеловал её в лоб. — Ты рано. — Почему мне кажется, что компания Мишель тебе нравится больше, чем моя? Мне начинать переживать? — Зейн рассмеялся. — Не недооценивай детей. Особенно тех, которые хорошо шутит. — У моих сестёр хобби такое — уводить моих мужчин? — Девушка устало улыбнулась, но спорить с парнем не стала. Возможно из-за своего кругозора или из-за любви к стендапу, к своим десяти годам младшая Сердоболия научилась покорять людей искромётными шутками, точными комичными сравнениями и смешными метафорами. Зейн и Вайолет частенько гуляли с девочкой, дабы лишний раз послушать её перлы. — Похоже язвительность у этих двоих в крови. — Вполне может быть. — Зейн пожал плечами.       Даже странно, но за непродолжительный период их общения, парень научился довольно чётко определять настроение своей невесты по мельчайшим изменениям в её поведении. Сейчас, например, когда её дыхание стало более тихим и медленным, она думает о старшей сестре. Наверняка опять пытается угадать, где та находится, когда соизволит о себе напомнить и соизволит ли. В такие моменты он предпочитал не трогать её. Некоторые травмы человек должен проживать в одиночку.       Вайолет резко повернулась к нему и со всей серьёзностью сказала: — Разложи мне на Хартфилию! — Зейн лишь на мгновение удивлённо приподнял брови, но уже через полминуты принялся тасовать карты. — Что ты хочешь узнать? — Сердоболия задумалась. — Как она себя чувствует? — Девушка сильно побледнела, увидев выбранную из колоды карту с красноречивым названием «Смерть». Зейн чуть прищурился и сказал: — У неё в жизни период трансформации. — Вайолет надеялась, что парень не услышал её облегченный вздох, а Зейн тактично промолчал. — Судьба складывается так, что ей вскоре придётся решать какие-то важные проблемы, отпускать ненужное из жизни: людей, ситуации и так далее. Она морально растёт. — Но… она в порядке? — Зейн кивнул. — Когда мы с ней встретимся?       Он снова мешает карты. Вайолет ждала его слов будто те являлись посланием от самой Хартфилии. Она уже и не помнила времён, когда смеялась над верой Зейна в Таро. Называла это идиотизмом. Как оказалось, между её хвалёным здравым смыслом и безграничным доверием к картам стоит всего одна фигура непутёвой старшей сестры. Из колоды мягко выскользнул Паж Кубков. — Вас сведёт кто-то младше вас. У пажей очень детский вайб, понимаешь? Кто-то инфантильный либо с детской непосредственностью. В самое ближайшее с ним познакомишься. — А ещё…       Её фразу оборвал внезапный звонок на домашний телефон. Вайолет ничего не заказывала и от того звонок с поста охраны показался особенно странным. — Слушаю, — она выглянула в окно. Вдалеке около забора собралось несколько охранников, но из-за чего именно, девушка не могла рассмотреть. — Мисс Вайолет, здесь пришёл какой-то парень, говорит, что по личной рекомендации от мисс Люси. — Сердоболия с выпученными глазами повернулась к Зейну, но тот лишь с улыбкой постучал пальцами по картам Таро. — Впускайте.       Она сбросила вызов и стремглав бросилась в вестибюль. Ну и как после таких приколов не верить картам?! Зейн продолжил раскладывать карты уже для себя. Всё-таки человеческий интерес — страшная штука.       Младшую хозяйку дома встретили со слегка напряжёнными лицами. Кутаясь в тёплую шаль, Сердоболия хмуро осмотрела незнакомца. Немногим старше её, с отпечатком серьёзности и усталости на лице. Его тяжёлый взгляд слегка изменился, стоило ему заметить Вайолет. — Чем могу помочь?       Пока незнакомец демонстративно доставал из кармана какую-то бумажку, вся охрана встала перед дочерью главы семейства. Мало ли, что придёт ему в голову? Девушка получила конверт из рук охранника и пробежалась по первым строкам весьма скептическим взглядом. Она узнала почерк старшей сестры. В груди что-то болезненно защемило. Вайолет так ждала от неё хоть какой-то весточки, но почему же получив желаемое так злиться? Сердоболия смерила незнакомца колким взглядом, после ещё раз прочла рекомендательное письмо и тяжело вздохнула. — Проверили его? — Охранники закивали. Вайолет коротко посмотрела на незнакомца. — За мной.       Она чувствовала себя так непривычно… подобными делами всегда занимался отец, но, судя по письму, сбросить на него все обязанности в этот раз не получится. — Почему Люси так просит за вас? — Не оборачиваясь, поинтересовалась Вайолет. — Потому что доверяет, мисс. — Практически сразу отозвался незнакомец. — Как вас зовут? — Стинг Эвклиф. — Откуда знаете сестру? — Учились вместе. — Сердоболия промолчала. Он верно считал её настроение, поэтому продолжил: — Люси сама нашла меня, чтобы предложить эту работу. Я сделаю всё возможное, чтобы не подвести её доверие. — Вайолет остановилась. Стинг незаметно огляделся. Они остановились на середине дорожки. Там, где их никто не мог подслушать. — Мы с ней не говорили о происходящем в её жизни. Хартфилия — мой работодатель. — Догадливый. О чём ещё я хочу спросить? — Стинг лишь улыбнулся и опустил взгляд. — Что такое? — Дурацкую шутку вспомнил. — Молчание. — Хотите спросить мой номер? — Вайолет довольно хмыкнула. — Постарайся не шутить при наших родителях. За каждый косяк будешь отчитываться передо мной лично. Если люди будут спрашивать, кто тебя нанял, говори что я. — Стинг кивнул. — Как мне называть вас?       Этот вопрос ввёл её в лёгкий ступор. Всё потому что он впервые в жизни ощутила реальную власть в своих руках. Теперь она несёт ответственность за чью-то судьбу? Она. Не отец, которому можно пожаловаться, не сестра, на которую можно перекинуть ответственность. Какое же сладкое чувство… — Мисс Вайолет. Сейчас мы подпишем все бумаги и можешь приступать. Жить будешь у нас. — Стинг молча кивал, поспешив за возобновившей шаг начальницей. Пусть деньги на счёт поступали от Хартфилии, но та в своём рекомендательном письме (которое, по-сути, являлось списком дальнейших действий для Вайолет), было чётко сказано, что теперь он в подчинении Сердоболии. Эвклиф с уверенностью шагал на новую работу, храня глубоко в сердце благодарность. Впервые за долгое время он ощутил свою значимость…       Квартира встретила столь желанным спокойствием. Эмма радостно бросилась переодеваться и мыть руки. Люси же плюхнулась в коридоре на пуфик и устало закрыла глаза. Она не любила нервотрёпки, в которые так или иначе затягивали Эмму. Чувства после подобных происшествий были настолько гладкими, что хотелось выть. — И тебе привет, — слегка обиженно сказал Расс. Он положил руку ей на макушку, растрепал волосы. — Что с настроением? — Погоня, порез, жмур в борделе. Выбирай, что больше нравится. — Давай об этом позже, — он сказал это совсем тихо, опустившись перед девушкой на корточки. Хмурился, кивал, помогая Люси снять удушающую верхнюю одежду. — Джерар думает, что это сделал кто-то приближённый к верхушке. У кого есть влияние… — Люси не успевает полностью закопаться в свои мысли. Наклонившийся к ней Рейзер отвлёк её коротким поцелуем. — Люси, потом. Тебе нужно отдохнуть. — Однако привычная ласка на неё не подействовала. Светлые брови лишь сильнее нахмурились. — Мне ответить как Граф? — Рейзер закатил глаза и, забрав пальто, отвернулся к шкафу. — Мне уже кажется, что я именно с ним и живу.       Раздражение в голосе скрыть не получилось. Рейзер отдавал себе отчет, со сколькими проблемами одномоментно Люси привыкла иметь дело. И он бы молчал в тряпочку, если бы не установленное заранее правило: дома — дом, работа — на работе. Хартфилия практически всегда приходила в паршивом настроении и всё, на что её хватало, — молчание, чтобы от усталости не нахамить.       Она проводила мужчину недовольным взглядом. После сказанного оставаться наедине совсем не хотелось. Благо чрезмерно довольная Эмма выбежала из ванной и тут же направилась на кухню.       Лишь увидев стол, заваленный фастфудом, Хартфилия поняла причину детской радости. Она бросила строгий взгляд сначала на девочку, потом на Рейзера. — И кто инициатор? — Расс чуть подтолкнул Эмму к стулу, призвав её сесть. — Какая разница? — он подошёл к Люси и, обняв её за плечи, повёл к стулу. — Давайте ужинать. — То есть мой запрет на эту херь в доме ничего не значит? — Она села за стол, продолжая буравить Рейзера испепеляющим взглядом. Он старательно держал улыбку. — Поблажки полезны. Звезда моя, не дуйся. Иногда хочется простого человеческого… — Рейзер, пора уже понять, что если я что-то запретила, значит я заранее всё обдумала, взвесила и приняла решение! — Эмма боязливо вжалась в стул. Казалось гнёт атмосферы выталкивал из лёгких весь воздух, не позволяя дышать. Мужчина с такой силой сжал кулаки, что на секунду раздался хруст. Нет, он не злится. — Эмма, возьми свою порцию и иди к себе. — Он в бешенстве.       Девочка спешно выполнила его просьбу. Меньше всего хотелось вовлекать её в эти взрослые разборки. Тем более он чувствовал, что речь сейчас пойдёт не только о мелкой шалости с фастфудом.       Они оба уже давно почувствовали сильные перемены в их отношениях, но если первый старался не обращать на это внимание, то вторая вполне себе наслаждалась происходящим. Но сейчас, видя, с какой злостью Рейзер смотрит на неё, Люси вдруг ощутила, сколько невысказанных эмоций в нём накопилось. Это не пугало. Раздражало, не более. — Я молчу, когда ты ведёшь себя как сука на работе. — Что ты?! — Знаю, должность и всё такое, — мгновенно перебил он её возмущение. — Закрываю глаза, когда в офисе и за его пределами ты относишься ко мне как к мальчику на побегушках. И то, что я молчу, когда чувствую от тебя запах других мужиков, когда ты возвращаешься с задания, совсем не значит, что мне приятно. — Предлагаешь всё бросить и сбежать? — язвительно заметила Люси. Внутри всё клокотало от злости. Она чувствовала, что наговорит лишнего, но впервые ей не захотелось себя останавливать. — Я заебался от твоих требований даже за пределами работы! Хватит помыкать мной! — Хартфилия не слышала такой обиды в голосе со времён их грандиозного конфликта с Джувией. — «Рейзар сделай, Рейзер не мешай, Рейзер потеряйся!». Ты теперь всё дерьмо оправдываешь своей работой. Это так не работает, сечёшь? Хартфилия, ты переходишь все рамки! — Со стороны казалось, что Люси вот-вот вопьётся зубами ему в глотку. Но Расс не успокаивался. — Определись, я твой парень или подчинённый. — Мы об этом уже говорили! — И ты всё это игнорируешь, прикрывая всё это работой. Я нихуя не железный! — Ну так сваливай! — В сердцах крикнула Люси. Она схватила первый попавшийся бургер и бросила им в Рейзера. Удар получился откровенно говоря слабым и не унизительным, но сам факт того, что она себе это позволила, оскорбил. Хартфилия перешла границы дозволенного. — Все вы такие! Только чесать языками и можете! А по-сути? Что ты сделал кроме сраных записочек, когда я тут захлёбывалась в чужой крови? Когда дед устраивал мне бесконечные проверки? Где была твоя сраная любовь?!       Рейзер оказался рядом с ней в три шага и, схватив Люси за плечи, тряхнул её с такой силой, что у неё на секунду закружилась голова. Они сцепились взглядами. Бойцовские характеры давали о себе знать сжатыми кулаками, ходящими желваками и вздувшимися венам. О каких высоких чувствах речь?       Расс знал, что делает. Опустив руки и не отводя взгляд, он ядовито сказал: — Пошла ты.       В двух словах силы больше, чем в ударе с разворота; чем в хорошо заточенном ноже, поразившем мягкую плоть; чем в пуле.       Люси не пришла в себя, даже когда мужчина хлопнул дверью в комнату для Эммы. Его слова заглушили шум ночного города, удивлённые вопросы хостес в борделе и бесконечные звонки от Джерара. Девушка ничего не слышала, утопая в злости и обиде.       Она снова здесь, в душном одиночестве. Вот только сейчас бежать уже некуда. Ни к Хвостатым, ни к отцу, ни даже в Россию.       Квартира Драгнила, несмотря на постоянные визиты домработницы, казалась из ряда вон грязной. Виной тому были разбросанные пустые бутылки и всё необходимое для принятия наркотиков. Арон уже привык передвигаться по паркету на цыпочках, лишь бы не наступить на… нечто. Спасибо хоть, что ему лишь слегка за сорок и лодыжки подобные финты ещё позволяют.       Он нашёл Драгнила спящим в кресле. На коленях лежала увесистая папка с информацией. Судя по всему, Нацу изучал её до позднего (или раннего) утра, забыв про покой.       Очередной скачок оказался неудачным. Звон опрокинутой бутылки разбудил хозяина квартиры. Тот сразу же схватился за пистолет. Эх, если бы секретарю платили за каждый раз, когда Нацу целится в него, то накоплений хватило бы на вполне себе приличную квартиру в центре Токио. — Это ты, — устало заключил Нацу, устало сжимая переносицу. Секретарь быстро дошёл до второго кресла и, сев в него, сказал: — У кого-то ещё есть ключи от вашей квартиры? — Я тебе плачу не за язвительные комментарии. — Нашли что-нибудь интересное? — Драгнил усмехнулся, отложил пистолет. — Что ни строчка — сплошное удивление. Судя по всему придётся мне завязать с этой дрянью. — Секретарь насмешливо фыркнул. — Только заметили? — Тебе урезать зарплату? — Арон посмотрел на Нацу таким взглядом, что тот мгновенно решил сменить тему. Положа руку на сердце, Драгнил просрал бы свою компанию ещё несколько месяцев назад, если бы не его секретарь. — Эрза собирается подмять под себя всю фармацевтику страны. Сможет барыжить пилюлями, сможет барыжить и наркотой под отличным прикрытием. И это только первые три страницы этого талмуда. — И что собираетесь делать?       Драгнил задумался на несколько минут. Отсекая возможные и невозможные варианты, он пришёл к самому безбашенному. Конечно, не хотелось бы будить воспоминания, которые он так старательно уничтожал вместе с разумом, но, когда дело касается его власти и денег, приходится играть по-крупному. Он начинает с тяжёлого вздоха: — Что тебе известно про Хвост Феи? — Что они не потянут мою зарплату, — Арон высокомерно ухмыльнулся. Нацу коротко посмеялся кивнув. Жалование этого засранца слишком высокое. Но, справедливости ради, вполне достойное за высококлассный уровень профессионализма и преданность. Драгнил согласился на эту сумму во благо своего спокойствия, понимая, что конкуренты не будут платить столько за простого работника. А он, чтобы разговаривать с ним обо всех своих планах и переживаниях, будет. Вы знали, что деньги проверяют людей лучше, чем время? Вот и Нацу не знал об этом до встречи с Ароном. — В своё время я очень тесно контактировал с правнучкой их главы… Не скажу, что мы расстались на положительной ноте, но, враг моего врага — мой друг. — Мне связаться с ней? — Ни в коем случае, — со всей строгостью сказал Нацу. Секретарь нахмурился и решил, что информация об этой женщине будет крайне полезна в будущем. Его начальник нечасто говорил о ком-то настолько серьёзно. Значит эту персону он уважает. — Я сам попробую это сделать. Не знаю как, но это, — он потряс документами, — точно сыграет нам на руку. Как аргумент. — И в какие сроки? — Пару месяцев. А пока… — Вам срочно нужно избавиться от зависимости. — Арон, закинув ногу на ногу, без стеснения смотрел Драгнилу в глаза. — Будет сложно. По-другому эти дела не разрешить. Вы всегда должны быть готовы, а значит голова… — Должна быть свежей. Ты мне это сколько будешь повторять? — Больше не буду. — Нацу удивлённо приподнимает брови. — Я нашёл вам очень хорошего врача и с этого четверга он начнёт ваше лечение. Человек проверенный, и любит молчать за деньги.       Продажные люди — самые верные. Забавно.       Драгнил знал, что секретарь прав. Это одномоментно и выводило из себя и заставляло лишь больше его уважать. Почему-то ему вспомнилась Хартфилия. Не как дочь высокопоставленного человека или внучка Графа, а как язвительная музыкантка из школы. По спине прошёлся лёгкий холодок, когда в памяти всплыли картинки с того нового года. Тогда его пугала её ломка. Сейчас пугала перспектива испытать её на себе.       Лишний раз появляться в квартире не хотелось. Утром, днем и вечером Рейзер мотался по рабочим поручением и встречался с Хартфилией лишь в тех ситуациях, когда они могли говорить только о работе. Ночи же он старался коротать либо в клубах, либо на заднем сидении своей машины. Что не говори, а перед лицом любви даже самые отчаянные смельчаки опускают взгляды в пол. Расс боялся встретиться с Люси лицом к лицу. Он не знал и не хотел знать, что она к нему чувствует после всего, что он сказал. Знал же куда надавить, чтобы сделать больнее… Гадко и низко.       Рейзер не помнил, как оказался в этом баре. Уставший взгляд скользил по цветным стёклам бутылок, пока воспалённый мозг прикидывал, сколько у него осталось свободных денег на выпивку.       Бармен поставил перед ним бокал с чёрной жидкостью. Мужчина нахмурился, насторожился. Бармен лишь улыбнулся. — Вы же Рассел Рейзер? — Допустим. — Тогда выпивка за счёт заведения.       Рейзер осмотрелся в поисках подвоха. Бармен наклонился чуть вперёд и будто невзначай протянул руку к мужчине, демонстрируя одну из татуировок на запястье. Среди хаотичных рисунков на коже красовался едва заметный знак Хвоста Феи. Рейзер тяжело кивнул. Что ж, в местах, принадлежащих организации, можно расслабиться. Абы кого сюда не пустят. — Какой стол можно занять? — Его чертовски манило одно из удобных кресел в дальнем углу зала. Он уже представил как напьётся и уснёт прямо в нём. — Проводи мистера Рейзера, — сказал бармен одной из проходящих мимо официанток. Он наклонился чуть вперёд и добавил тише: — Молодой человек нашей Мисс.       Даже прозвище Хартфилии, которым её называли подчинённые, вызывало лёгкую дрожь. Сидя в пустом баре, Рейзер глушил свою злость и голос уязвленной гордости в алкоголе. Жаль, что почти не помогало.       Везде была она! Расс нарочно набирал себе огромное количество работы, лишь бы совершенно не столкнуться с девушкой в компании. Он искренне надеялся, что сможет отвлечься. Как же сильно мужчина обманулся. Приходя в очередное задание, принадлежащее Графу, мужчина ощущал давление её положения.       Если серьезно… Ну как настолько влиятельная девушка может быть его парой? А он, чёртов идиот… правда же поверил, что у них могут сложиться нормальные отношения. Да с самого начала было ясно, что он и понятие «нормальности» далеки друг от друга как Солнце и Плутон. Если не дальше.       Кровь закипела, стоило ему вспомнить последние месяцы их отношений. Да разве это можно назвать отношениями? Скорее общение начальницы с секретарем со странной привилегией в виде секса, поцелуев и объятий. Свидания далеко в прошлом, на разговоры о личных переживаниях банально нет времени. Что уж говорить о своих недовольство из-за мелочей? Он бы и рад рассказать ей об интересном сериале или смешной истории с работы, но… Одного взгляда на девушку, вернувшуюся с очередного заказного убийства, хватало, чтобы понять — не сегодня. И не завтра. И это не настолько важно по сравнению с её проблемами. Что поделать? Издержки профессии. Разве вправе он просить её всё бросить? Даже мысль об этом звучит абсурдно.       Рейзер не заметил, как в бар вошла компания мужчин. Если бы он присмотрелся, непременно узнал бы в них телохранителей Филиппа. Те ещё ублюдки, но связываться с ними — себе дороже.       Они заказали несколько бутылок спиртного и, бесцеремонно облапав запуганную официантку, принялись говорить о чём-то своём.       Эта ночь могла бы закончиться спокойно, если бы острый слух пьяного Расса не уловил знакомую фамилию. Стакан с алкоголем забыт. Попытки сконцентрировать внимание весьма успешны. Несколько минут, за которые он слышит в каких бы позах охранники отымели «высокомерную суку», превратились в часы. Грязные разговоры и гогот сработали как спусковой крючок. После очередного красочного сравнения, Расс поднялся и, схватив стакан, прицелился. Удар пришёлся точно в макушку мужика, рассказывающего, с каким наслаждением бы он затолкал свой член в глотку Хартфилии.       Драка была недолгой. Огромная доза алкоголя в крови стёрла все табу, позволив Рейзеру драться как никогда жестоко. Это была даже не драка… Самое настоящее избиение. Он бил мужчин всем, что попадалось под руку, используя каждую часть своего тело. Получая увесистые удары, Расс поднимался и снова бил. Несмотря на злость, он никому не позволял так говорить о своей женщине. За каждую мерзкую фантазию с ней в главной роли он платил метким ударом по болезненным точкам.       Рейзер не успокоился, даже когда приехала полиция. Повсюду валялись осколки и предметы декора, несколько разбитых розочек. Всё, включая его, было залито кровью. Но этого мало. Он хотел доставить этим уродам как можно больше боли, чтобы навсегда усвоили урок.       Никто и никогда не посмеет оскорбить Хартфилию в его присутствии.       Никто и никогда.       Новогоднее настроение беззвучно проникло даже в самые отдалённые уголки нормального мира. Развешанные по всему кабинету красные бусы с блестящими прозрачными ёлочными игрушками поначалу казались Михаилу сумасшествием. Уже через пять дней он посчитал их довольно милыми, а через семь и вовсе начал улыбаться, когда взгляд падал на фигурку оленя. Старик ловил себя на мысли, что уже почти десятилетие не праздновал смену года. Видимо от этого украшения показались ему чем-то инородным.       Он позволил себе на несколько мгновений засмотреться на очередную игрушку, когда в кабинет вошла Люси. Она сразу же села за свой стол и принялась разбирать бумаги. Граф чуть внимательнее осмотрел внучку. Лицо исказилось из-за лёгкой простуды, глаза постоянно смыкаются под властью недосыпа. Слишком взрослая стала.       Можно ли называть внезапное появление этих нежных чувств проявлением старости? Почему ему так хочется снова увидеть в Люси не свою преемницу, а маленькую непоседу? Граф всматривался в сосредоточенное лицо внучки. Он не сожалел о своём выборе. Но на душе становилось тоскливо, стоило представить, что его двадцатиоднолетний ребёнок уже находится на самом дне мутного водоёма. И всплыть она больше никогда не сможет. — Научила бы ты своего Рейзера манерам. — Об их ссоре ему доложили на следующий же день. Вообще, вмешиваться в амурные дела молодёжи он не собирался. Однако, видя, как Люси тяжело переживает, решил внести свои пять копеек. Авось удастся их помирить. — Филипп вчера аж посинел от криков. — Я не понимаю о чём ты. — Граф вздохнул, отвернулся к окну. — Позавчера твой парниша отправил несколько охранников Филиппа в больницу. — Он напал на них?! — Пьяная драка в баре. Не осуждаю, кровь кипит, мозги не всегда работают. — Люси напряглась из-за длины паузы. — Но произойди эта стычка на час раньше — не сносить ему головы. — Рейзер просто так никогда не дерётся. — Ты ещё его покрывать будешь? — Говорю как есть.       Тишина. Долгая, гнетущая. Им есть что друг другу сказать, но оба понимали, что слова эти далеко не самые приятные. Она отлично знала своего мужчину. Если уж он решил кому-то сломать пару тройку костей, то сделал это явно хорошенько всё обдумав. Для простой потасовки у смертников Хвоста феи слишком хорошая подготовка. — Можно вопрос личного характера? — Люси осмелилась продолжить лишь спустя два часа. Граф ответил, не поднимая отрывая взгляд от документов: — Рискни. — Ты любил бабушку? — Холодные глаза потемнели. Он насупился, слегка сгорбился, словно вопрос лёг на его плечи каменным плащом. — Чего это тебе вдруг стало интересно? — Подумала, что ничего не знаю о вашем браке. — Она с усталым вздохом откинулась на спинку кресла. С каждым её словом Графа относило всё дальше в омут воспоминаний, из которого он так долго старался выбираться. — Как она тебя приняла? Как терпела всё происходящее? Почему вы вообще сошлись? — Выбора не было. — Он усмехнулся. — За кого сосватали, тот тебе и муж. — Ты её не любил? — Он видел в глазах своего ребёнка толику надежды, что в хаосе её жизни найдется крохотное местечко для чего-то теплого и сокровенного. Не просто так Люси спрашивала про нежные чувства. Граф задумчиво почесал затылок. — Любил. По-своему. — Михаил подошёл к внучке и аккуратно принял её по волосам. — Сначала просто уважал. А потом уж решил, что жена будет единственной, кого я буду ставить выше всего. Не ищи универсальную форму любви. У всех она своя. У всех она разная.       Люси вздохнула и упёрлась виском деду в живот. В любой другой день Михаил обязательно бы отчитал внучку за подобную вольность, однако сегодня язык не поворачивался. Он гладил её по голове, старатель сдерживая острое желание обнять её.       Тоска сквозняком проникла в его мысли. Это ж насколько Люси была одинока, что решила завести подобный разговор с ним? Джуд, чёртов ушлёпок! За двадцать один год так и не нашел времени, чтобы объяснить дочери, что такое любовь. Нужно было его пристрелить сразу после оформления наследства на девчонок! — Жизнь — та ещё по́гань. Выбери того, с кем тебе наименее паршиво. — Девичий смех разлился сладким нектаром по сердцу. Она посмотрела на Графа с такой лаской… — Лучше и не скажешь. — Ощущать себя её опорой приятно. За один этого взгляд Граф готов заливаться соловьём про любовь, муки томления и прочую лабуду. Лишь бы внучка смотрела как на авторитета. Героя из детских книжек.       Хартфилия знала, что идиллия и её жизнь — вещи несовместимые. Она расслабилась настолько, что не сразу обратила внимание на шум за дверью кабинета. Граф резко схватился за пистолет, но достать его так и не успел. Вломившиеся в кабинет охранники Филиппа держали Графа и его преемницу на мушке.       Филипп вошёл настолько расслабленно, словно происходящее было для него более чем логичным продолжением утренней рутины. — Это что за самодеятельность? — Люси хотела было подняться со своего места, но стоящий поблизости охранник навёл пистолет на её голову. — Вставай. И руки так, чтобы я видел. — Его змеиный взгляд вцепился в Люси. Со стороны могло показаться, что Филипп как минимум опасается девушку. И уже этот факт вызывал к ней огромное уважение. — Мне твои фокусы давно известны. — И что теперь? — девушка смотрела в глаза предателя с ядовитой усмешкой, продиктованной отчаянием. Позвонить не получится, до тревожной кнопки под столом деда не дотянуться.       Они в ловушке. — Предательство в твоём-то возрасте? — Устало вздохнул Граф, когда к нему подошёл охранник и начал его осматривать на наличие оружия. Пистолет Михаила сразу же отправился на пол. — Интересный поступок. Не очень логичный, но всё-таки. — Я слишком много вложил в Хвост, чтобы бросить его.       Она и забыла это мерзкое чувство страха перед смертью. Как было бы здорово вернуться в шестнадцать лет, когда перспектива появление пули в голове была не страшнее очередной забавы. Может в те годы, когда она ничего не имела и ничем не дорожила, страх не входил в её базовую комплектацию? Сейчас же её чуть ли не выворачивало от ужаса. Что будет с Рейзером, если её убьют? Они были слишком близки, так что его однозначно уберут, вопреки всему, что он сделал для гильдии. А Леви и её семья? Всем плевать, что она не представляет опасности. Дружба с Хартфилией — клеймо. — Я думал ты сильнее, дорогуша, — усмехнулся Граф, заметив слёзы на щеках внучки. Он и сам испытывал похожие чувства, однако десятилетия в группировке закалили его до состояния гранитной скалы. Каменное сердце — цена успеха в криминальном мире. — Старый ты ублюдок. Довёл мою девочку до слёз. — Я бы позволил парням пустить тебя по кругу, но ты слишком живучая для такой милости, — ядовито выплюнул предатель, заставив Люси поежиться. — Кончайте их.       Как и любая девушка, Хартфилия представляла, каково это — почувствовать себя за мужчиной, как за каменной стеной. В её слегка наивных фантазиях всё было переполнено романтикой. Жизнь оказалась куда более жестокой, чем следовало бы. Первые пять пуль были выпущены из пистолетов охранников, что стояли дальше всех. Они застряли в жилистой спине Графа, позволив ему оттолкнуть внучку к стене. Шестая прошла насквозь, ранив Хартфилию в живот. Люси рухнула на пол. Из раны Графа кровь хлестала с такой силой, что девушке сразу стало ясно — деда не спасти. Охрана кинулась к Графу.       Мужчина не помнил себя от боли, но продолжал стоять. Потому что его роль как щита никто не отменял. Потому что подмога ещё не прибыла. Потому что он не позволит предавшего его слизняку увидеть своё падение.       Сил хватило на последний рывок. Михаил развернулся и с воплем раненого зверя бросился на Филиппа. Пули обрушились на старика с лёгкостью майского дождя. Он не чувствовал боли. Лишь всепоглощающую ярость и желание защитить.       Люси с трудом дотянулась до пистолета Графа и к моменту, когда охранник заметил это, она выпустила первый патрон. Точный выстрел пробил голову мужчине и привлёк внимание всех остальных. Она с трудом встала на четвереньки.       В кабинет ворвались несколько охранников с Рейзером во главе. Люси не заметила их. Всё её внимание было сосредоточенно на Филиппе. Он отпихнул от себя безжизненное тело Графа, когда завязалась драка. Девушка опёрлась на стол и дрожащей рукой навела пистолет на предателя, как и он на неё.       Раздался выстрел. Точный, прямиком промеж глаз. Её бледные губы окрасились бордовой кровью. Уже через секунду мёртвое тело рухнуло, ознаменовав безоговорочную победу. — Всех перебить, — чёткая команда новой главы Хвоста феи развязала охране руки. Люди Рейзера безжалостно убивали людей Филиппа, пока тот истекал кровью, лёжа посреди кабинета.       Некогда лучшие друзья умерли врагами с разницей в шесть минут. Хартфилия для надёжности сделала ещё несколько выстрелов в пробитую голову Филиппа. Силы закончились. Она рухнула близ своего стола.       Тяжёлый взгляд полуприкрытых глаз наблюдал за тем, как с блестящих новогодних игрушек крупными каплями падала кровь. Очередной праздник заканчивается трагедией. Мысли тяжёлыми плитами доверили на мозг. Хотелось спать.       На стене фейерверком брызнула чья-то кровь. Видимо кому-то досталось очень серьёзное ранение. Слишком серьёзное.       Драка стихла. Люси хотела подать знак, что с ней всё в порядке, но сил на это уже не было. Последним, что она увидела перед потерей сознания, — тревожная кнопка, вмонтированная в её столешницу, о которой она знать не знала. Последний подарок Графа, который он так и не успел вручить.