Бунтарка и Революционер

Внимание! В главе описаны пытки и насилие! Читайте с осторожностью.

             Для дочери одного из самых влиятельных людей Великобритании подобные происшествия — обыденность. В детстве похищения страшно напугали, в подростковом возрасте — закалили, случай в лагере — изменил мировоззрение. Раз и навсегда. Вайолет больше не боялась подобного. В конце концов у папы достаточно денег и связей, чтобы ничего не произошло. Да и сестра со своей манией контроля никогда не пустит подобное на самотёк.       Эти мысли титановыми пластинами защищали сердце девушки от ужаса и паники, помогая держать голову холодной. Как никогда кстати. Ведь для Мишель, что жалась к ней пугливым котёнком, была важна непоколебимая уверенность старшей сестры в их спасении. Девочка прятала заплаканные глаза и судорожно всхлипывала при любом постороннем звуке. С учётом того, что её нежные детские ручки никогда прежде не перетягивались грубым пластиком, Мишель держалась умницей. Она упрямо повторяла скороговорки, считалки и стишки. Пыталась себя успокоить.       Впервые в жизни солёный воздух казался удушающим. Нет уж, никаких курортов на морском берегу в ближайшие годы! Да и от запаха рыбы, которым пропахли доски маленького… сарая? — её будет ещё долго мутить. Мешок из плотной ткани на голове не пропускал даже свет. Но, чтобы не терять время, Вайолет напрягла слух. Около пяти человек по периметру, двое у двери. Какие ответственные, чтоб их! Она удручённо вздохнула, выпрямила ноги, предварительно сбросив туфли. Дверь скрипнула. — Уж извините, — язвительно усмехнулась девушка. — В следующий раз крадите меня в лодочках или кедах. От каблуков ноги…       Резкий удар чем-то тупым оборвал браваду. Вайолет безвольной куклой упала на колени Мишель, так и не услышав испуганного вопля младшей сестры.       Нет, всё-таки это похищение отличалось от предыдущих. Обидно…       Джерар знал, что гонцов с плохими вестями принято убивать. Перспектива так себе, да и информация ещё не подтверждена, но вернуться в постель после доноса он не мог. Если сёстры Хартфилии действительно пропали… Он содрогнулся от колкого ужаса, сковавшего внутренности. Весь мир умоется кровью.       Чтобы не изводить себя ожиданием, Фернандес направился в офис. Покрепче сжав в руках руль, он мчался по пустым улицам ночной Москвы и всё думал-думал-думал. С чего лучше начать поиски, скольких людей задействовать, откуда начать и у кого просить помощь (в самом крайнем случае). Знания и чётко спланированные действия дали ему ощущение почвы под ногами. Он припарковал машину, проверил время и, решив, что одна сигарета не сильно повлияет на его планы, остановился у входа в здание. Горечь растекалась по телу спасительным эликсиром. Она успокаивала расшатанные нервы, упорядочивала мысли. Были ситуации многократно хуже. И ничего, справлялись! Жизнь научила, что успех операции заключается в трёх пунктах: чётком плане, паре путей отступления и проработке последовательности действий для самого худшего развития ситуации. А дальше дело опыта и сообразительности.       Офис встретил ожидаемой пустотой. Однако его ждал неприятный сюрприз в виде включённого света в его кабинете. Мужчина напрягся. Во-первых, никто в здравом уме не придёт на работу в четыре утра. Во-вторых, в его кабинет есть доступ у ограниченного количества лиц. Ну и кто такой смелый?! Фернандес уже потянулся к ручке двери, как вдруг предположение отозвалось разрядом электрической боли в районе седьмого позвонка. Сердце замерло. О Хартфилии-то он и не подумал. Словно в ответ на его страх, из кабинета раздался её голос: — Ты рано.       Спокойствие Мадам вогнало мужчину в ступор. Где ярость, крики, метание вещей, разбитые кулаки? Или Люси с горя вернулась на старую белую тропку? Или просто не знает?.. Тяжёлый, немигающий взгляд, устремлённый в компьютер, мертвенно бледные щёки, тихое, почти незаметное дыхание. — Уже в курсе про девочек? — Вопрос вернул его в реальность. Джерар поспешно кивнул. — Отлично. — Что мне делать? — отчеканил он. Сдержанность Мадам внушала ужас и восхищение. — Свою работу. Уже думал над планом? — Фернандес вкратце изложил варианты развития событий, но Люси оборвала его на полуслове. — Долго. Звони Дреяру, пускай поднимает всех. — В смысле «всех»? — её взгляд ощущался физической тяжестью в груди и плечах. — Понял. Что-нибудь ещё? — Будешь моими глазами и ушами. Встречи не переноси, но на ближайшие две недели никого не записывай. Любая поступившая информация должна быть у меня в течение получаса. — Через какой телефон передавать? — Купишь два номера. Если покажется, что нас слушают, будем менять. Дальнейшие указания в письменном виде. — Почты могут вскрыть. — Не написанное от руки. Бумагу уничтожишь сразу после прочтения. — Люси достала из кармана брюк телефон. Джерар понятия не имел, кому намеревалась позвонить Мадам, но разговор, судя по её лицу, был далёк от приятного. — Жду с симками через час. — Ещё что-нибудь? — Сколько у нас отделов? — Отделов?.. В России или… — Вообще. От безопасников до бухгалтерии, борделей и так далее. — Странность вопроса насторожила, но, поразмыслив, он ответил: — Предварительно — около шести тысяч. — Оповести главу каждого отдела: через два дня я начну убивать их приближенных. По одному за день, проведенный моими сёстрами вне дома. И начну с Дреяра. — Фернандес побледнел. Холодный тон Хартфилии током бил по нервам. — Мадам… Страх сейчас не лучшая методика. — Люди продуктивны, когда им есть что терять. А ещё раз скажешь мне слово поперёк — пожалеешь. Вызови Горына, и подготовь самолёт до Лондона. — Она нажала несколько клавиш. Через мгновение телефон Джерара пискнул в его кармане. — Отправила список охраны. Организуй их прибытие в аэропорт. Свободен.       Джерар бросился выполнять поручения. Он и не заметил эффективности её угрозы. Опасение за сотни жизней превратилось в чистейший адреналин. Тот потёк по венам, из-за чего шаги стали шире, пальцы — быстрее, глаза — внимательнее.       Мужчина не знал, что Люси тошнило от собственной жестокости. За подобное поведение она презирала деда. Настолько, что поклялась никогда не использовать власть в личных целях. Но Судьба в очередной раз щёлкнула её по носу. Давние максимализм и принципиальность теперь щёлочью разъедали совесть. В голове колоколами звенела фраза Михаила: «вырастешь — поймёшь». Выросла. Поняла. Возненавидела себя ещё сильнее.       Последней чистой каплей в этом болоте оставался номер, который она так и не набрала. Просить помощи у Драгнила, зная о его нежелании вмешиваться, — низко. Даже для неё. Телефон вернулся на место. Самобичевание и недовольство судьбой запрятаны в в глубине души до лучших времён. Мадам глубоко вздохнула и снова посмотрела в монитор.       Стоило бы удавить глупца, утверждавшего, что деньги и власть могут решить все проблемы. Люси, обладая всем вышеперечисленным, не чувствовала себя в безопасности даже в личном самолёте в окружении доказавшей свою преданность охраны. Она знала, что всё в мире продаётся и покупается. Какова вероятность, что Скарлетт тайком не переманила одного из них?       Гнетущие мысли кружили голову, отзывались в теле мерзкой тошнотой и дрожью. Впервые за долгое время Хартфилия не могла справиться с буйством эмоций. До чего погано… — Действовать только по приказу, — командовала она, стоило самолёту приземлиться. Люси проверила время. С английской педантичностью, минута в минуту, на взлётную полосу заехали несколько чёрных машин. — Глаз не спускайте с прислуги. Ищите всё, через что можно следить за домочадцами. Если надо, переверните всё вверх дном. Горын, едешь к Стингу и ждёшь меня. Никого, кроме врача, в палату не пускать. Линда О’Нил — мой человек. На шее татуировка птицы, не ошибёшься.       Охрана, приняв приказ молчаливыми кивками, расселась по машинам и во главе со своей Мадам отправилась в самое сердце туманного Альбиона.       В салоне властвовала тишина в аккомпанементе тихого гула мотора. Люси боролась с дремотой. Стоило ей закрыть глаза, как сознание рисовало до жути реалистичные картинки: захлёбывающуюся в и истерике Амелию, отца, трясущегося от ярости, перепуганную прислугу. Девушка слишком хорошо знала свою семью, чтобы надеяться на другой исход.       Реальность соответствовала неприятным фантазиям за исключением незначительных деталей. Мачеха нервно глотала мешанину из лекарств, заняв место напротив двери. Каждый вошедший встречался секундной искрой надежды в глазах. Она ждаласвоихдочерей. Джуд старался держать себя в руках. Но появление Люси разбило маску его спокойствия. Нахохлившись подобно индюку, мужчина двинулся на дочь. Охрана спешно выстроилась в живую стену между ним и Мадам. Потасовку прервал голос Амелии. — Из-за тебя? — беззлобно спросила она. Люси опустила взгляд. Зачем подтверждать очевидное? Голова мачехи тяжело упала на грудь. — Мои люди осмотрят дом на прослушку и камеры. — Люси кивнула. Охрана тут же направилась в разные части дома. — Моя голова не должна болеть за вашу безопасность. — Я могу защитить свою семью! — Заметно. — Сердоболий ежесекундно оказался рядом, схватил дочь за грудки и затряс с такой силой, что у Люси потемнело в глазах. Охранники замерли на своих местах, но, согласно приказу, не вмешивались. — Хватит, — едва слышно всхлипнула Амелия. Муж проигнорировал её слова, замахнулся на дочь. Вдруг один из пузырьков с дребезжащим звоном ударился о туалетный столик. Осколки брызнули на пол. Сердоболий обомлел. — Делай, что нужно, — она говорила через силу, глядя в глаза Хартфилии.       Женщина поднялась и, игнорируя попытку мужа помочь, подошла к девушке. Люси напряжённо следила за мачехой, не зная чего ожидать. Но одного взгляда в стеклянно-голубые глаза хватило, чтобы увидеть отражение собственной боли. Лишь острая необходимость лично засвидетельствовать возвращение её малышек домой не давала Амелии рухнуть без чувств. Тонкая ладонь легла на плечо девушки. — Верни мне их. — Люси накрыла её руку своей. — Обещаю. Это займёт какое-то время. Тебе нужно отдохнуть. — Нет! Я дождусь! — Хартфилия с особым трепетом взяла её ладони и аккуратно перебила: — Когда они вернутся, уставшие и напуганные, их должна встретить мама, полная сил. Джуд будет их ждать на этом же месте. Он сразу же скажет, если они внезапно вернутся.       Сердоболий недовольно хмыкнул, но, встретившись с супругой взглядами, выдавил улыбку и кивнул. Поддержка семьи ненадолго притупила боль Амелии. Она позволила Люси увести себя в спальню.       Девушка очень долго шла обратно в холл. Внутренности раздирали сожаления о бесполезности её решения. С тем же успехом она могла быть частью их жизней: создавать воспоминания, по-сестрински ругаться и мириться, наблюдать, а самое главное, разделять с ними самые важные моменты. Могла просто быть счастливой, любимой, нужной… Сколько ещё придётся совершить ошибок, прежде чем она научится делать правильные выборы? — Всё из-за твоего Стинга! — Хартфилия подняла взгляд на озлобленного отца, моментально вспомнив, почему так не хотела возвращаться в холл. — Они бы не пропали, выполняй он свою работу лучше! — Да-да, — отрешённо бросила Люси по пути к выходу. — Не мешай моим парням. Уйдут, как закончат.       Джуд грубо выругался и уселся на место Амелии. Делить пространство друг с другом было невыносимо.       Хартфилия скривилась от ударившего в нос запахов больницы и заживающих ран. Эвклиф напоминал живой труп. Его лицо превратили в месиво, к которому подвели трубки для дыхания. Даже волосы, торчащие из-под бинтов, потемнели от запекшейся крови.       Горын, сидевший рядом с койкой, вскочил, стоило услышать шаги Мадам. Через несколько мгновений она вошла в сопровождении семенящей за ней Линды. Та прижимала к себе папку с диагнозом, словно она могла стать её щитом. — С чего вы решили, что очнулся? — Он реагировал на наши голоса, — оттарабанила женщина. — Дёргал пальцем, когда мы задавали вопросы.       Люси подошла совсем близко. Ладонь Стинга, лежащая на животе, была расплющена, словно по ней несколько раз проехалась машина. В этой мясорубке чудом не пострадал указательный палец. — Стинг, это я. — На вид никакой реакции. — Слышишь меня?. — К огромному облегчению, верхняя фаланга дёрнулась спустя секунду после вопроса. — Через сколько он сможет говорить? — Видите ли, такие повреждения… — Поставьте его на ноги, — потребовала Люси. — Пусть сумма вас не волнует. Он будет ходить, говорить и нормально жить. Вам ясно? — Мы же не Боги… — За деньги, которые я выложу, станете.       Докторка судорожно кивнула и поспешила уйти. Хартфилия тяжело вздохнула, села рядом с больным. В любой другой ситуации она бы положила руку ему на плечо или запястье в знак поддержки и благодарности. Было трудно дышать из-за сдавившей её органы горечи. — Знаю, ты старался. Но работа ещё не окончена. Расскажи всё, что запомнил. Я буду называть буквы. Когда услышишь нужную, дёрнешь пальцем. Договорились?       Надежде, порождённой его согласием, было суждено погаснуть в одночасье. Никаких зацепок. Ослепили, пока был за рулём, оглушили и избили, чтобы не смог сообщить о произошедшем. Даже сумели найти в столице глухой, практически отрезанный от мира, участок дороги. Идеально подготовились. Безнадёжность легла на плечи тяжёлым бременем. — Спасибо, — вздохнула она. — Не сомневайся, я поставлю тебя на ноги. Горын, башкой за него отвечаешь. — Принято. — Вдруг мужчина начал торопливо что-то искать по карманам. Хартфилия не предала этому значения, как вдруг Горын протянул ей несколько упакованных таблеток. Она настороженно нахмурилась. — Из-за геморника скоро заболит голова. Не терпите. — Где взял? — Вожу с собой. — Ей стало не по себе. Паранойя натягивала нервы, колола тело иглами. Не доверять правой руке… Что дальше? Отрубит её?! Хартфилия взяла таблетки, благодарно кивнула. — Будь на связи. — Принято.       Прогноз Горына оказался чересчур точным. Сев в машину, Люси прикрыла глаза в надежде подремать, но не прошло и минуты, как по вискам ударил первый импульс. Она постаралась его проигнорировать. Напрасно. Хартфилия потянулась к таблеткам, как вдруг почувствовала тепло, струящееся по губам и подбородку. Несколько крупных бордовых капель упали на кофту. — Твою ж… — Мадам! — встревоженно воскликнул водитель. — В больницу?! — Нет.       Он нехотя сосредоточился на дороге. Люси же приняла обезболивающее и постаралась остановить кровь. Одна салфетка, другая, третья… Не помогало. В кармане зазвонил телефон. Выругавшись, она уже хотела обругать звонившего, как вдруг замерла. — Заглуши машину, — напряжённо скомандовала Мадам. Как только всё затихло, она подняла трубку. — А ты не торопишься. — Улыбка Скарлетт, звучащая в голосе, мгновенно появилась перед глазами Хартфилии. Похолодевшие пальцы почти не слушались, потому кнопку записи разговора удалось нажать не сразу. — Думала, за час меня найдёшь. — У тебя день, чтобы вернуть их. — Боюсь-боюсь. — Правильно делаешь. — Эрза рассмеялась. — Какая порода собак тебе нравится? — Хочешь сделать мне подарок? — Типа того. Порадуешься напоследок красивым пёсикам, когда я брошу им твоё полудохлое тело.       Люси почти не дышала. Она внимательно вслушивалась в происходящее на том конце провода. Господи, хотя бы один звук, выдающий её местоположение. Сердце билось в исступлении. Слишком тихо. — Даже не поинтересуешься, чего я хочу? — Нет. В память о старой дружбе, дам тебе шанс. Верни девочек, и я забуду о твоём существовании.       Вдруг в трубке раздался мужской вскрик. Хартфилия вздрогнула. Образовавшийся шум складывался в размытые образы. Гулкие звуки, тяжёлый топот ботинок, нет эха. — Воняет рыбой! — Девушка замерла. От напряжения кровь хлынула по лицу с новой силой. Вайолет пытались заткнуть рот, но она сопротивлялась, продолжая орать. — Пол — бетон, холодно, пять мужиков, сыро, вонь — рыба. Люси!       Она почувствовала боль от удара, которым заткнули сестру. Мишель, видимо, была совсем рядом. Истерично рыдала с заткнутым ртом. Звонок оборвался. Хартфилия моментально перезвонила, но номер ожидаемо вышел из зоны доступа.       Она дала себе всего минуту, чтобы перевести дух. Хартфилия прижалась грудью к коленям, до боли зажмурилась. Сама ведь говорила, что играть по-честному со Скарлетт — дохлый номер. Зачем было сдерживать свою жестокость, слушать отголоски совести?! Ужас, окружающий девушку подобно кокону, наконец треснул под давлением забытого чувства. Люси долго прятала его на самом дне своего естества. Но крик Вайолет всколыхнул это ощущение, помог подняться и заполнить собой всё пространство. Безжалостность. Она разливалась медленно, подобно мёду, заполняла и обеззараживала душевные раны. Дала силы, любезно промолчав, что обязательно возьмёт за них кровожадную плату.       Люси выпрямилась, взяла очередную салфетку и скомандовала ехать. Весь оставшийся путь девушка потратила на звонки главам местных подразделений. Единственная зацепка разметалась со скоростью осколков взорвавшейся гранаты. С каждым нажатием кнопки «Отправить» ей становилось чуточку легче.       По возвращении Люси встретили недоумевающие взгляды охраны и хозяев дома. Амелия, не сумевшая уснуть, ждала на прежнем месте. Увидев падчерицу, она чуть не упала в обморок. — Спокойно, переутомление. Что у вас? — Дом пуст, кроме одной комнаты. — Рапортовал глава охраны. — Правое крыло, последняя комната на втором этаже напичкана прослушкой и камерами. — По вискам вновь ударила боль. — Зачем им Нэм? — Голос Джуда, возможно впервые, сорвался от напряжения. Несмотря на их разногласия, страх за брата был огромен. — Где он?! — Тут же спросила Люси. — Уехал в Корею. Ты же знаешь, как он путешествует…       Хартфилия чуть не взвыла от бессилия. Конечно знала. К телефону он не подойдёт, местоположение, как и время возвращения, одному богу известно. Она до боли сжала переносицу, судорожно вздохнула. — Когда уехал? — Не помню, — искренне сказала Амелия. Казалось, она вот-вот разрыдается. — Может две или три недели… Люси, не помню!       Девушка кивнула и бросилась в его комнату. А вдруг он оставил ноутбук, с которого бронировал отель? Или ксерокопию билетов? Дядя не доверял электронным документам, всегда распечатывал. Может судьба хотя бы здесь будет благосклонна и даст ей подсказку? Самую маленькую!       Чуда не произошло. Нэрмон в лучших традициях оставил комнату пустой. Тугой узел напряжения в груди вдруг лопнул. Люси обессилено упала на кровать. За столько лет стоило бы привыкнуть к этому поганому чувству разрушения всего, что она создавала с таким трудом. Хартфилия всё надеялась, что в этот раз будет по-другому. А обломки всё падали, падали, падали… И ей бы очень хотелось упасть.       Онемевшие пальцы с трудом набрали очередной номер. Каждый гудок отзывался ударом молота по черепной коробке. Люси закрыла глаза. Снова это дурацкое кровотечение… — Чем могу? — Проворчал сонный голос Дреяра. — У тебя есть доверенные люди в Корее? С охраной, желательно. — Корея уже год как не наша территория. Если какое-то мелкое поручение… — Нэм там, — перебила девушка. — Его слушали, и похоже давно. Если эта сука не побоялась напасть на девчонок, уверена, Нэм в опасности. — Ты же понимаешь, чем нам грозит его защита?       Война. Нарушение территориального кодекса жестоко каралось вне зависимости от статуса. Однажды ей не посчастливилось попасть на наказание провинившегося. Люси потом долго топила воспоминания о страшных пытках в алкоголе. Но… Что делать? Время не на их стороне. — Чья территория? — её тихий голос ужасно дрожал. — Сейффетина помнишь? — К сожалению. — Можем попробовать добиться его разрешения напрямую. Шанс мал. — Я поеду к нему… — Стоп, — вдруг перебил он. — Тебе нужна передышка. — Ты о чём? — Джерар рассказал о твоих перелётах. Похвальное рвение, но у тебя достаточно людей, чтобы не тратить силы на такие пустяки. — Судя по звукам возни, мужчина наспех одевался. — Речь о моих сёстрах. — Я лично всё решу. — Лексус, зная все виды её молчания, добавил с непоколебимой уверенностью: — Мадам, уберегите злость и силы. Они понадобятся, когда мы приведём эту суку к вам… Что мне предложить турку за помощь? — На твоё усмотрение, Мастер. — До связи.       Ей не стало легче. Но что-то в его тоне заставило Люси посмотреть на ситуацию в новом свете. Сейчас ей не семнадцать. За спиной нет старшего поколения, следящего за каждым шагом. Дорогие люди знали её поганый характер вдоль и поперёк, так что страх разочаровать их больше над ней не властен. Оковы пали. Никаких правил. Только цель. Ей повезло с оппонентом. Скарлетт стала идеальным учителем, показавшим, что у предателей нет права на второй шанс. Даже если ваши мысли были похожи как капли воды. Даже если сердца бились в унисон. Друг, предавший единожды, не стоит милосердия. Скорее большей жестокости.       Скарлетт прекрасно знала, что делает. Так, на третий день с момента похищения, Люси от её имени пришланебольшая коробка с роскошным лазурным бантом. Мадам сразу почувствовала неладное, потому предпочла открыть подарок в своей комнате. Широко открытые глаза налились кровью, неотрывно изучая содержимое коробки. Она медленно скользила взглядом по крохотным шрамам — венцам усердия от постоянной игры на скрипке. Ноготки пальчиков были обломаны до корня. Эта ручонка царапалась, пыталась сделать хоть что-то, чтобы спастись. Отрубленная детская кисть источала омерзительный трупный запах. Лазурный бант… Такой же яркий, как и глаза Мишель.       Эрза хорошо запомнила, кем Люси дорожила. Била по слабым местам, надеясь сломить. Как же жестоко она ошиблась… Хартфилия успела спрятать коробку и бант прежде, чем потеряла сознание.       Одного Небожительница не учла. У каждого человека в недрах души, куда никому и никогда не удавалось заглянуть, жило страшное в своей жестокости существо. Сам дьявол. И всё, что Скарлетт ломала с таким упоением, падало обломками в эту бездну, становясь в парадной лестницей для этого чудовища.       Дреяр за свои неполные двадцать три года видел тысячи полицейских, и по его наблюдениям они делились на три типа: адекватные, амбициозные и говнюки. С первыми договориться было легко. Вторые отлично велись на деньги. Ну а третьих Лексус не переваривал. Их жадность, помноженная на глупость, выводила настолько, что мужчина чудом не хватался за пистолет.       Но бывали случаи, когда говнюки откровенно веселили. Один из таких, желторотый офицер, стоял посреди кабинета и буравил Дреяра взглядом, будто перед ним не высокопоставленный человек, а девка из борделя. Хаядзаки, возрастной полицейский, стоящий чуть поодаль, то краснел, то бледнел от стыда. Пригораздило же работать с таким идиотом на старости лет… — На этом всё? — устало вздохнул Лексус, поглядывая на часы. — Я хочу отдохнуть после перелёта. — Юнец чуть не задохнулся от возмущения. — Мы — представители власти, и вы обязаны уделить нам внимание. — Дреяр многозначительно кивнул. — Безусловно. Закон есть закон. — Судя по разъярённому взгляду, малец был готов сорваться на Лексуса. Он-то не понимал, с кем имеет дело. Потому старый полицейский вышел вперёд и жёстко сказал: — Юри, мистер Дреяр, видимо, не до конца понимает всю серьёзность. Сходи погуляй, я ему объясню. — Ну как же протокол?! — Через пару лет поймёшь, что протокол — не главное. Шуруй давай.       Юнец что-то тявкнул, но старший бросил на него многозначительный суровый взгляд. Выбора не было. Матерясь себе под нос, Юри вышел.       Лексус рассмеялся, услужливо достал бутылку виски и пару бокалов, жестом предложил полицейскому выпить. Мужчина устало опустился в кресло напротив Мастера. — Спасибо, но я на службе, — вежливо ответил он. — Тогда не буду соблазнять. — Мистер Дреяр, извините нас за… этого. — Лексус отмахнулся. — И кто его папочка? — Мамочка, — горестно выдохнул полицейский. Мастер удивлённо вскинул брови. — Ей принадлежит крупнейшая турфирма. — Что ж, ясно. Приходится терпеть все выкидоны её кровиночки? -      Полицейский снова тяжело вздохнул. — Хаядзаки-сан, вы мою гильдию за километр обходите. А сегодня сами пришли, да ещё и напарничка захватили. Для вида, как я понимаю. — Полицейский опустил взволнованный взгляд. Приносить плохие вести — неприятно, а в случае с бандитами — опасно. Но в душе теплилась надежда, что за годы плодотворного сотрудничества Дреяр его не тронет. — Всем подразделениям пришёл неофициальный приказ вернуться к делам Люси Хартфилии. От мелкого хулиганства, до ДТП и так далее. Зачем — не знаю. — Только на Люси? — Хаядзаки кивнул. — Я понял. Что вы хотите за информацию? — Если возможно, постарайтесь решить всё без лишней крови. Ещё одной войны банд город не переживёт. — Я вас понял. Спасибо за сотрудничество, мистер Хаядзаки.       Полицейский встал, поклонился и поспешил уйти. В дверях он столкнулся с уставшей Джувией. Она на мгновение опешила, но, учтиво поклонившись, пропустила мужчину в коридор. Как только дверь закрылась, она плюхнулась в кресло. — Я заколебалась, — простонала девушка. Она заметила стоящий алкоголь и даже потянулась к нему, как вдруг её взгляд привлекла хмурая мина начальника. — Притворюсь, что не поняла по твоей роже, что у нас… — Полный пиздец, — будничным тоном перебил Дреяр. Она горестно простонала и наспех опрокинула в себя выпивку. Поняла, что в ближайшее время будет не до отдыха.       Лексус достал телефон и, позвонив, включил громкую связь. Джувия удивлённо нахмурилась, но Мастер жестом попросил подождать. — Фернандес. — Локсар едва заметно улыбнулась. — Как Хартфилия? — С переменным успехом. В себя приходит, но ненадолго. — А что с ней? — обеспокоенно спросила Джувия. — Привет, дорогая. Честно говоря, не знаю всех подробностей, но уверен, ко всему причастен звонок Скарлетт. — Это многое объясняет. Что по поискам? — Обыскиваем порты и рыбные заводы. Пока безуспешно. — Херово, — раздражённо бросил Лексус. Он достал из пачки сигарету и, задумчиво крутя её в пальцах, сказал: — Информация для вас обоих, слушать внимательно. Мужик, с которым ты сейчас столкнулась — коп. Он любезно намекнул, что под Хартфилию нехило так роют. — Только на неё? — уточнил Джерар. — Да, наши души оставили до следующего раза. — Он подкурил. Вместе с тяжёлым дымом с его губ сорвался усталый, полный недовольства, вздох. — Теперь хотя бы мы точно знаем, что всё это рук Скарлетт. — Зачем было вмешивать детей? — Невидящий взгляд Локсар затягивало гневом. Чистейшим, самым сильным из возможных. Под тонкой светлой кожей шеи и лба вены вздулись так, что казалось, вот-вот лопнут. — Потому что они — слабость. — Она с трудом подняла взгляд на Лексуса. Его глаза оставались непроницаемо холодными. — Эрза воспользовалась этим знанием, и, как видишь, весьма успешно. — Джувия резко поднялась и с презрением глянула на Мастера. Однако тот остался невозмутим. — Теперь наш ход. Джер, сколько Люси будет не в минозе? — Тут такое дело… — он судорожно вздохнул, подбирая слова. Лексус кивнул Джувии на кресло. Обуздать эмоции оказалось очень тяжело. Но, кое-как справившись с этим, девушка вернулась на своё место, открыла заметки на телефоне. Работы предстояла уйма. — Я понимаю, что у нас нет времени, но… Беру ответственность на себя! — Да Боже мой! Джер, по делу! — Её организм ужасно истощён. Нужен сон и лошадиная доза всяких витаминов. Доктор предложил ввести её в искусственную кому хотя бы на пять дней. Я согласился. — Ты сейчас в Англии? — удивлённо спросил Дреяр. — Мне пришлось отправить доверенного человека. — Только не говори, что это Рейзер. — Мастер обречённо хохотнул и, не, получив ответа, выпалил: — Ты, блять, издеваешься?! — Во-первых, у него отказали ноги, а не голова. Во-вторых, опыта в таких делах побольше нашего будет. — А в-третьих, ты не смог его остановить, — с кривой усмешкой уточнила Джувия. Фернандес недовольно цокнул. — Долбанный цирк, — плюнул Дреяр. — Ладно! По вопросам её здоровья буду созваниваться с ним. Пускай старушка отдохнёт. — Но разве у нас есть пять дней? — Сделаем. Джу, сейчас в приоритете обеспечить Мадам полную безопасность. Поднимай всю свою юридическую шоблу. Фернандес, на тебе Россия. Никакой утечки информации, крыс тут же ликвидировать. — Понял! — С Рейзером я свяжусь. Вся семья Хартфилии под личной охраной. — Что с её дядей? — Укрыл Нэма в надёжном месте. — Ты задействовал того турка? — с удивлением уточнил Джерар. — Он отказался помогать, но в знак дружбы на день позволил въехать нашим ребятам в Корею. — Вот и стоило так напрягаться ради этого сотрудничества? — недовольно ворчала Джувия. — Стоило. В знак доверия, он намекнул, кто и как помог Небожителям с похищением. — И эти люди ещё дышат?! — Спокойно, кровожадная моя. С крысами будем разбираться чуть позже. Сейчас в приоритете другие вещи.       Каждое следующее его слово звучало всё тише и тише. Локсар до боли сжала зубы. Будь у неё власть, как у того же Драгнила, она бы без зазрения совести переубивала бы всех обидчиков своей зазнобы. Это желание настолько вскружило голову, что пальцы на мгновение застыли над контактом Нацу. Но, пересилив себя, Джувия вернулась к составлению плана действий. Драгнил — обоюдоострый меч. Крайняя мера. А пока нужно бороться своими силами.       Этот запах она узнает из миллиона. Все такой же едкий, холодный, не предвещающий ничего хорошего. Больница. Открыть глаза оказалось невероятно трудно. Люси прислушалась к ощущениям. Боль в предплечье — иголка. Возможно капельница или забирают кровь для анализов. Раздражающий писк — приборы. Неужели всё плохо настолько? Лёгкая стянутость вокруг носа и губ… О, госпожа кислородная маска! Давненько её не использовали. Значит, точно всё пошло по одному месту. Но что это за давление на плечи, талию, руки, ноги?.. Пришлось потрудиться, чтобы окончательно прогнать дремоту. Лишь тогда Хартфилия смогла открыть глаза и понять — ремни. Поодаль в инвалидном кресле дремал Расс. — Что за нахуй? — едва слышно прошипела Люси.       Рейзер мгновенно открыл глаза, встрепенулся. Её лихорадочный взгляд вцепился в мужчину. Он подъехал к койке. Девушка заметила его напряжение. Взгляд же оставался прямым и ясным — Расс не собирался юлить. Вот только её это совсем не устраивало. — Истощение. — Спокойно заверил он. — Отцепи меня. — Сейчас ты даже себе не поможешь.       Люси дёрнулась раз, другой. Она пыталась оттолкнуться от койки, но сил не хватало. Привязали на совесть. И ни боль от шевелящихся под кожей иголок, ни крепкая хватка Рейзера на запястье, не могли её угомонить. — Ты труп! Слышишь, убью тебя! — Она хрипела и плакала сквозь сжатые зубы.       В приступе паники, Люси не заметила вбежавшую в палату О’Нил. Та пыталась сохранять спокойствие, но руки всё равно дрожали. — Вперёд!       По команде Расса два санитара зафиксировали руку Люси в неподвижном состоянии, пока Линда вкалывала препарат в её капельницу. Хартфилия рыдала от отвращения к Рассу. Это было предательство. Мужчину ужасно ранил её взгляд, но он и не думал обижаться. Когда препарат начал действовать, лишая Люси сил и желания бороться, он ласково погладил её по голове и сказал: — Это снотворное. Спокойно отдыхай, пока мы делаем свою работу. Я буду рядом. — Пошёл ты. — Хорошо. Наберись сил, чтобы послать меня как следует. — Опухшие веки дрогнули. Несмотря на злость, во взгляде Хартфилии мелькнуло что-то отдалённо напоминающее доверие. Рейзер уязвлённо улыбнулся. — Девочек скоро найдут. Лексус взял операцию под свой контроль. Я здесь, чтобы с тобой ничего не произошло. Ладно?       Страшно. Обида всё ещё раздирала горло изнутри. Но ей упрямо хотелось ему верить. Несмотря на бешенное сердцебиение и боль в конечностях, её успокаивала зелень глаз напротив. — Не прекращайте искать… — Прошептала она. — Обещаю. — Ты будешь здесь?       Рейзер улыбнулся, поцеловал тыльную сторону её ладони и прижал к своей щеке. Измученный разум Люси погрузился в глубокий сон. Подождав несколько минут для верности, мужчина вызвал Линду: — Её можно перевести в другую палату? И сколько займёт полное восстановление? — Думаю, трёх дней нам хватит. Про какую палату речь? — Пациенты Эвклиф. Они должны лежать вместе.       Линда окинула оборудование взглядом, и, немного подумав, кивнула. В течение получаса Люси лежала напротив Стинга под надёжной охраной с Горыном во главе. Рейзер контролировал процесс с присущей ему въедливой внимательностью. Острый взгляд и крайняя степень сосредоточенности не позволяли другим сотрудникам расслабиться. Мужчина в инвалидном кресле внушал страх.       В эти долгие три дня Рейзер впервые с благодарностью вспомнил времена работы в спецотряде. Какая злая ирония. Сейчас навыки, освоение которых предназначалось для создания наибольшего количества жертв, применялись в диаметрально противоположной цели. Он следил за происходящим, тщательно анализировал полученную информацию и, опираясь на неё, строил теории касательно ближайших событий. Потому появление Драгнила у дверей здания не стало для него неожиданностью. — Усиль охрану палаты, зашторь окна и… На каком он этаже? — Первом. — Пусть наши очистят первый этаж от посетителей. Без лишнего внимания, с людьми вежливо. Никакого насилия. Если позвоню, трубку не бери. Но пусть все приготовят оружие. — Горын лишь молча кивнул.       Расс достал телефон и набрал Фернандесу. После пары гудков ему ответил замученный голос. — Что? — Драгнил в больнице. Я с ним встречусь, узнаю, на кой он здесь. Нужно понять, от кого утекла информация, что она в больнице и кто ещё может знать о её состоянии. — Я понял. Действуй!       Расс направился вниз. Догадаться, зачем приехал Драгнил, не сложно. Начнёт с унижения. Нужно же доказать (себе) собственную важность. Не упустит из вида коляску, обязательно намекнёт, что Люси сделала неправильный выбор. Потом обязательно предложит помощь, но в форме подачки или с посылом: «по старой дружбе», «не могу стоять в стороне, когда девушка в беде» и прочий бред. И куда же без искреннего переживания! Хотя бы в этом он не вёл себя как мудак. Нацу знаком с сёстрами Хартфилии, даже какое-то время жил в их доме. Возможно, в тот период сформировалась привязанность, силу которой ещё предстоит проверить.       Драгнил встретил его насмешливым взглядом и во время диалога, который шёл по предсказанной Рассом схеме, всячески упивался своим положением. Деньги, здоровье, молодость. Едва отступившая зависимость и трусость наверняка казались ему сущим пустяком по сравнению с парализованными ногами. Держать бесстрастное выражение лица было крайне трудно. Чертовски раздражало мальчишеское бахвальство. Будь перед ним Люси, язык Драгнила так бы и оставался где-то в заднице. Но истина, впившаяся в плоть хвостатого мелкими осколками, была на стороне главы Ока. По сравнению с ним, у Расса за душой не было ни гроша. И они оба это понимали. — Помощь можно было предложить и по телефону, — сдерживая раздражение, перебил Расс. — Зачем вы здесь? — Хочу её увидеть. — Нет. Что-то ещё? — Драгнил прищурился, нервно усмехнулся. Наглость Рейзера выводила из себя. — Ты не понял. — Это вы не поняли, — перебил Расс. — Ты хоть представляешь, что она с тобой сделает, если я сейчас уйду? Только я могу ей помочь. — Ну так помогите. Пока слишком много слов. Или вы со мной так заигрываете?       Нацу хохотнул и пошёл в сторону лифта. В мгновение ока в холле появилось шесть охранников, блокирующих все выходы. Дула заряженных пистолетов целились Драгнилу в голову. Расс на него не взглянул. — Благодарность авансом не получают. Хотите увидеть Мадам — напрягитесь. — Ты не в том положении, чтобы пальцы гнуть.       Нацу трясло от желания засадить пулю промеж этих нахальных глаз. Но то ли не хотел привлекать внимания, то ли от нежелания пуще прежнего ссориться с Хартфилией… — Передай ей кое-что. — Нацу медленно достал что-то из кармана и демонстративно вытянул руку. На тонкой цепочке висела круглая подвеска со знаком Водолея. — В нём жучок. Пусть всегда носит с собой. — Это вряд ли. — Опыт с девчонками ничему не учит? С Хартфилией церемониться не будут, уж поверь.       Драгнил терпеливо ждал. Можно было бы в свойственной манере кинуть цепочку Рейзеру. Но всё могло пасть прахом — охрана научена стрелять на поражение. Расс недовольно цокнул, кивнул. Через несколько мгновений он сжимал проклятую подвеску в своей ладони. — Как узнали, что она здесь? — Здесь отдыхает Стинг, так что несложно предположить. — Расс выдохнул с едва заметным облегчением. Значит о состоянии Хартфилии Нацу не знал… — Передам, но только ей решать — носить или нет. — Да-да, — отрешённо бросил Драгнил.       Мужчина засунул руки в карманы и лениво направился к выходу. Пистолеты, нацеленные в розовую макушку, не беспокоили. Может и не всё пошло по плану, но своё дело он сделал. Колье рано или поздно найдёт свою хозяйку. И даже если калека захочет скрыть внезапный визит, ситуация на стороне Драгнила. Люди будут шептаться о внезапной встрече лидеров группировок. Слухи поползут из уст в уста, пропитают собой стены и всё равно коснутся Люси. Захочет ли она принимать его доброту — не важно. Главное, что помощь была предложена. И Хартфилия не сможет игнорировать э этот факт.       В груди билось тяжёлое, горячее сердце. Мышцы не сводило от боли. Люси глубоко вдохнула и с удивлением заметила, что впервые за долгие месяцы мысли в голове не давили огромными валунами. Каждый сантиметр тела пропитался лёгкостью. Она схватилась за это ощущение, вслушиваясь в больничную тишину. Сопение кого-то поблизости, редкие шаги, скрип шин за окном. Ей было настолько хорошо, что не хотелось открывать глаза. — Через сколько она придёт в себя? — напряжённый голос Рейзера звучал подозрительно тихо даже для больничной палаты. — Должна была пару часов назад, — так же тихо ответила Линда.       Как было бы здорово ещё чуть-чуть пожить в этой сладкой дремоте. Однако хрупкое счастье было нарушено ярким лучом медицинского фонарика. Люси пришлось вернуться в мир суеты и проблем. — Ничего не понимаю! — торопливо пробормотала Линда себе под нос. — Зрачки реагируют, капельница закончилась… Люси, вы меня слышите? — К сожалению, — недовольно буркнула Хартфилия. Она аккуратно приподнялась на локтях, размяла закостеневшую шею. До чего же тяжёлое тело… — Когда я могу уйти? — женщина, словно ища поддержки, обернулась к Рассу. Тот сидел у выхода и буравил задумчивым взглядом окно. — Что с анализами? — спросил он, не прекращая вертеть в жилистых пальцах нечто, напоминающее нитку. — Если основывается исключительно на полученных данных, то в течение часа. — Спасибо, доктор. Оставите нас?       Пока они разговаривали, Хартфилия сосредоточенно вслушивалась в происходящее. Все звуки какие-то… странные. Как будто она распласталась на поверхности озера, а тёплая вода заполнила уши. — Что-то болит? — тут же встрепенулся Рейзер. Задумчивый вид девушки ему не понравился. — Сколько я спала? — Четверо суток. Мы многое успели выяснить. — Девочки дома? — он промолчал. Люси встала с койки и грубо плюнула: — Вы просто проебали моё время.       Резкий подъём ударил в голову. Её повело. Рейзер спохватился и с непривычки бросился ей на помощь, но сам чуть не упал. Люси шипела как взбешённая кошка. Ноги не хотели идти, руки не слушались, а вены и артерии в голове наливались чугуном. — Мы знаем, где они. — И? — Поехали домой. Здесь слишком много ушей.       Что страшнее: незнание, где и в каком состоянии находятся сёстры или полное отсутствие чувств при мысли об этом? Она не знала. Но в первые часы после пробуждения спокойствие воспринималось как должное. Её же круглосуточно накачивали дорогущими импортными лекарствами. Было бы странно, проснись она без видимого эффекта.       Но каждая новость, рассказанная Рассом, загоралась отдельной красной лампочкой вокруг огромного слова «пиздец». И нет, проблемой были вовсе не люди или совершённые ими действия, а тотальное безразличие ко всему. Нэма экстренно спрятали в Японии? Хорошо. Отследили местонахождение Эрзы? Прекрасно. Ликвидировали крыс? Давно пора. Нашли утечку информации? Великолепно. Выяснили, что информацию о жизни девочек продал Фелицио? Ожидаемо. Что ещё? Множество мелких дел, на которые она реагировала так же безэмоционально.       Рассел напоминал грозовую тучу. Зелёные глаза, спрятанные в тени глубоких синяков, исподтишка следили за её восковым лицом. Бесчувственным, меланхоличным и таким далёким. Хартфилия подробно морю — пугала своим спокойствием. Рейзер не чувствовал, знал — в любимой что-то перемкнуло.       Часы складывались в дни. Всё окружение Люси было ужасно вымотано проблемами, что сыпались на их головы словно из рога изобилия. Амелия заметно постарела. Голос Джерара превратился в блёклую кальку на себя прошлого. Помимо усталости в нём звучала ужасная хрипота из-за бесконечных устных отчётов. А Хартфилия… Она была где-то не здесь. Контролировала поиски, созванивалась, договаривалась, но, вне зависимости от информации, лицо её оставалось всё таким же кукольно бездушным. Рейзер терялся в догадках и всеми силами пытался понять, что происходит. Ему даже начало казаться, что на нервной почве психика девушки не выдержала и дала сбой. Может Люси забыла, кто такие Мишель и Вайолет, и их поиск по значимости стал не больше обычного механического действия, как чистка зубов или дыхание? Найти — нужно, зачем — не ясно. Тоже нет.       В безнадёжном поиске ответов Рейзер напрочь забыл о золотой цепочке на дне своего кармана. Она-то и стала его лучом в этой густой неразберихе. Рассказать о визите Драгнила всё равно бы пришлось…       Дом Сердоболиев встретил их колючим безразличием. В связи с обстановкой ждать радушия не приходилось. Но у Расса сложилось впечатление, что его сумасшедшие турецкие родственники, тыкающие друг в друга пистолетами по поводу и без, были бо́льшей семьёй, нежели обитатели этого дома.       Они остались наедине в одной из комнат первого этажа. Мужчина сосредоточил внимание на лице возлюбленной. Но ни пересказ их диалога, ни аккуратное украшение на его открытой ладони не сумели пробить огромную толщу её спокойствия. Даже усмешка, когда она принялась крутить подвеску на уровне глаз, была лишена эмоций. — Что с лицом, милый? — её голова чуть наклонилась вбок. — Тебя бросило в очередную крайность, — сказал Расс, глядя своим прямым уверенным взглядом. — Будешь делать вид, что тебя ничего не колышет? — Если я не давлюсь слезами, не значит, что мне плевать. Проверено на прослушку? — спросила Люси, подцепив цепочку пальцем. — Только маячок.       Она одобрительно кивнула и подошла к Рейзеру. Длинные пальцы едва ощутимо коснулись подлокотников, мужчину обдало теплом её дыхания и едва уловимым запахом волос. Хартфилия тихо сказала: — Эрза преподала мне отличный урок. Возможно, лучший за жизнь. Золотым рыбкам не выжить в треснутом аквариуме. — А если они вообще не хотят жить в нём? — Здесь уж я бессильна. Свою природу по желанию не изменить. — Она выпрямилась и усмехнулась. — Даже если я провалюсь сквозь землю, рыба в воде останутся рыбами в воде. Мне лишь по силам залатать аквариум. Или переместить их в новый.       Её логика встала поперёк горла. Люси искала очередной способ уберечь людей, и в очередной раз добровольно брала на себя ношу, которую априори не могла потянуть. — Что будет потом? — Эта мысль расплывалась огромным серым пятном на несущей стене её души. Сколько бы Люси ни шпаклевала, ни заклеивала обоями — рано или поздно оно пробивалось, портя материалы и настроение. Она не знала ответа. Это раздражало и пугало. Рейзер затаил дыхание, когда тонкие брови чуть округлились в удивлении. — Я сделаю всё, чтобы его залатать. Но пообещай две вещи. — Она вцепилась в него затравленным взглядом. — После всего этого ты задумаешься, нужен ли тебе аквариум. — Второе? — сдавленным голосом уточнила она. Люси смотрела в глаза, надеясь спрятаться в них от треклятого пятна.       Рейзер накрыл её руку, в которой Хартфилия крепко сжимала золотую цепочку, своей. На его лице отражались многие чувства: уязвленность, гнев, опустошённость и сожаление. Но ярче всех — решимость. Она горделиво смотрела на Люси через его складку между бровями, поджатые губы, чуть прищуренные глаза. Признавать свою никчёмность было крайне болезненно. Но безопасность возлюбленной была в бо́льшем приоритете, нежели ущемлённое эго. — Правда поможешь? — Он кивнул. Люси усмехнулась, расстегнула цепочку. — Не пожалей потом. — О чём конкретно — Рассел так и не понял. Но уже через пару минут им пришлось покинуть комнату, оставив вопрос витать в воздухе.       Судьба — та ещё стерва. По натуре она скорее ленивая барыня, любящая наблюдать за представлением своих холопов, нежели справедливая властительница судеб. Но и ей порой становится скучно от заученных движений и реплик. Тогда, поднимая всё своё великолепие шелков, украшений и густого флёра духов, она выходит на сцену. Все взгляды принадлежат ей. К своим фаворитам она благосклонна, а потому одаривает их улыбкой и чинным кивком. Дураку, впавшему в немилость, остаётся глядеть на её грозную спину. И особое умение Судьбы — сделать так, чтобы двое из привлекших её внимание, оказались друг напротив друга, а она, как судья, встала между ними.       Настал тот день, когда дерзкая улыбка Фелицио перестала доставлять ей удовольствие. Икар слишком близко подлетел к солнцу, за что и поплатился.       Он не питал страсти к деньгам до встречи со Скарлетт. Сладкие речи, ласкавшие слух долгие месяцы, напитали его жадность, раздули гордыню. Небожительница осыпала гения неприличным количеством золота, расстелила дорогу из алых королевских мантий. Но одного шага было достаточно, чтобы понять — под тканью пропасть.       Теперь же ему оставалось лишь задыхаться от страха в небольшой комнате с каменными стенами. Поначалу итальянец думал, что у него всего лишь похмелье. С алкоголем он перебирал редко, да и пил умело, потому боль в затылке и головокружение не вызвали подозрения. Но стоило услышать сдавленное мычание множества голосов, как он тут же подскочил от ужаса. Фелицио сидел в первом из двух рядом кресел. Он осмотрелся. Все четырнадцать мест были заняты его ближайшими друзьями — боссами разных группировок. В груди всё сжалось, когда среди них он увидел несколько людей из Ока и Хвоста. Ужаснейшее предзнаменование. Невольные гости с кляпами во ртах (этой участи избежал лишь итальянец) были прикованы к креслам по рукам и ногам крупными металлическими браслетами. В попытках освободиться люди трепыхались, как мухи на клейкой ленте.       Фелицио наспех осмотрелся. За креслами в стене была дверь. Ни ручки, ни замочной скважины. Во всех углах под потолком камеры. Пол — две ступени. Будто специально создан, чтобы всем было видно большое затемнённое стекло напротив кресел. Оно внушало неподдельный ужас. Щёлкнула дверь. — Помнишь, что я говорила? — Все замерли. Капля ледяного пота мучительно медленно сползла по его виску. У его дьявола были большие карие глаза в обрамлении светлых ресниц. Губы, с едва заметным шрамом на уголке, растянулись в жадном оскале. Хартфилия подошла к стеклу. — Не копай под меня.       Свет за стеклом включился. Такая же небольшая комната. Посередине стояла конструкция, напоминающая опрокинутую набок большую табуретку. В неё была заточена обнажённая девушка. Вместо сидушки — колодка, надёжно заковавшая её шею. Чёрные, собранные в хвост волосы, открывали отличный вид на её заплаканное, перепуганное лицо. Руки связаны за спиной, ноги, согнутые в коленях, широко расставлены. Конечности обвивали сочные куски мяса, перетянутые толстыми верёвками. Отвратительное зрелище. Фелицио смертельно побледнел. — Было бы куда справедливее, роди твоя мамаша ещё одну сестру. Но придётся довольствоваться имеющейся.       Люди верещали от ужаса, доставляя Мадам огромное наслаждение. Фелицио рвался к ней, но получал лишь свежие раны от впившихся в кожу кандалов. Он рыдал и путал языки, умоляя отпустить его сестру. — Я ведь не просто так предупреждала. — Она наклонилась к нему. — Помнишь?       Мозг с ужасающей точностью воспроизвёл их разговор в ресторане. Убить человека трижды?.. Невозможно! В ответ на его сомнения, Люси сказала: — Знаешь, что произойдёт, если голодным ротвейлерам вколоть препарат, вызывающий гон? — Санта!.. Умоляю, меня… Брось меня собакам, не тронь её! — Люди застыли бледными масками. Все реагировали по-разному, но каждый едва дышал от ужаса. — А мне так умолять о пощаде некого. Из-за тебя. — Вдруг Люси поднесла к губам что-то напоминающее флешку. Она резко закрыла рот Фелицио, нажала на устройстве кнопку и сказала: — Франческа, — девушка за стеклом вздрогнула, — ничего личного. Фелицио вернул мне долг, разрешив немного поиграть с тобой. Ты уж не злись на брата.       Итальянец верещал, умолял, но микрофон уже не работал. Он умирал внутри от понимания, что до конца своих дней сестра будет считать его предателем. Люси недовольно цокнула. Чёртов ослабший слух не позволял ей в полной мере насладиться их визгами. — Запомните, — обратилась она ко всем, сделав шаг назад, — что будет с вашими близкими, если вы перейдёте мне дорогу. Помнишь, Фелицио? — И, чуть помедлив, ледяным голосом она добавила: — Без единой пули. Выпускайте!       Ей хватило пары минут, чтобы убедиться в исполнении своего плана. Три массивные собаки нашли жертву и и под нечеловеческие вопли начали свою расправу. Она знала, что вторая смерть Фелицио в лице ужасающей жестокости, продлится недолго. Самое страшное Хартфилия припасла напоследок. И даже зная о его муках, ей было мало. Хотелось заставить сдохнуть его тысячи раз.       Она вышла из комнаты. Люди, наблюдающие за происходящим через экраны с Рейзером, во главе, встретили её гробовым молчанием. — Ли. — Коренастый мужчина глянул на неё исподлобья. — Проследи, чтобы Фелицио с собой ничего не сделал. Будет вскрываться, стреляться — тащи в больницу и пусть воскрешают. Деньги не вопрос. — Как долго? — До его глубокой старости. — Третья смерть была оглашена спокойным голосом. — Если захочешь уйти, сначала научи этой работе своего преемника. — Мужчина натужно кивнул. Люси бросила взгляд на Рейзера. Лицо сливалось с радужкой глаз. Он повидал многое, но наблюдать за таким приходилось впервые. Хартфилия подошла к нему. — Всё ещё на моей стороне? — Он с трудом сглотнул, стараясь подавить приступ тошноты, и тяжело кивнул. — Чудно. За мной.       Рейзера мутило от изощрённости показательной порки, ему было искренне жаль невинную девочку. Но он не смел винить Хартфилию. Её сестёр никто не пожалел. Потому, сжав зубы, он поехал следом за своим Чудовищем.