Пандемия

      В это утро Николай проснулся первым. От холода плохо прогретого дома ему не спалось; Фёдор перетянул на себя почти все одеяло, и Николай замерзал еще сильнее. Но от вида жавшегося сквозь сон к теплу Достоевского рука не поднималась забрать одеяло себе. И Николаю не оставалось ничего, кроме как лежать рядом, всматриваясь в лицо друга.       Губы Фёдора даже во сне были плотно сомкнуты, но густые черные ресницы подрагивали, словно он вот-вот проснется. Фёдор даже во сне выглядел очень милым. Во сне он стискивал кусочек одеяла, словно прижимая к себе кого-то. И Николай не удержался. Осторожно, стараясь не разбудить, он притянул юношу к себе и обнял, прислонив его голову к груди. Так лежать, обнимая друг друга, оказалось намного теплее и приятнее. Но Гоголь чувствовал, что не только тепло дарит такое приятное ощущение, но и что-то другое.       Вспомнилось то чувство, когда они впервые уснули вместе. Такое же, оно и сейчас заставляло сердце биться в груди, усиливаясь, набирая скорость с каждым ударом.       Обняв юношу сильнее, Николай уткнулся подбородком в его затылок и закрыл глаза, прислушиваясь к сердцу. Неожиданно Фёдор поднял голову и пристально посмотрел в глаза напротив. Николай отшатнулся, не ожидая, что Достоевский так быстро проснется, но Фёдор не отодвинулся от него, наоборот, притянул ближе, оставляя между их лицами только пару сантиметров. Гоголь хотел было оправдаться в своем неправильном поступке, но Фёдор мягко накрыл его губы своими.       Теперь поцелуй не был быстрым и коротким, как первый раз. Фёдор умело перебирал чужие губы, прикусывая нижнюю. Николай расслабился, чувствуя, как холодная рука скользит по плечу, вплетаясь в спутанные волосы. Мягкий язык Фёдора протиснулся меж не сомкнутых зубов Николая, коснулся чужого языка, оглаживая горячий рот. По спине словно пробежал горячий ток, приятным теплом разливаясь в груди. Долгий, горячий поцелуй закончился только тогда, когда у обоих закончился воздух в легких. Фёдор отстранился, продолжая смотреть в глаза Николаю. Тот, и без того смущенный, покраснел, но взгляда не отвел.       - Пойдем,- хриплый голос Фёдора неожиданной разорвал тишину,- уже пора вставать. Как ни странно, но это прозвучало мягко, ласкало слух. Фёдор встал с кровати, и Николай послушно поднялся за ним. Им предстояла опасная, долгая дорога, пройдя которую, они, возможно, даже не найдут Ивана живым, а, может, не найдут вообще. Но Фёдор упорно преодолевал трудности, а Николай не собирался отставать. И теперь оба знали, что щемящее их сердца чувство, можно назвать любовью. А можно? Так или иначе, но им придется когда-нибудь обсудить это вдвоем и прийти к объяснению их влечения друг к другу.       Позавтракав и запив завтрак кофе, они начали собираться. Потушив в камне огонь, Николай встал и поднял с земли свою сумку. Достоевский поднялся следом. Пора было идти дальше.       Дорога теперь уводила на север. Хорошо протоптанная тропинка извивалась среди огромных деревьев, становилась то шире, то сужалась так, что путникам приходилось идти по одному.       Дорога вновь стала широкой, по ней вполне могли пройти четыре человека. Неожиданно Фёдор остановился и, вытянув руку, остановил Николая. Тот хотел было спросить, в чем дело, но, вспомнив о прошлой встрече с волком, промолчал. Фёдор насторожился и смотрел в одну точку где-то перед собой. В кустах послышался хруст и треск, кто-то пробирался, даже не пытаясь скрыть своего присутствия.       «Проклятый,- подумали оба,- Иван бы предупредил, опасаясь выстрелов».       Шаркая ногами, из кустов появился «проклятый», одна нога которого была вывернута, колено торчало назад. Отрубленная рука болталась, капая кровью, половина лица была отрезана так, чтобы остался лишь мозг – слабое место мертвецов. Труп медленно приближался.       - Бежим,- шепнул Николаю Фёдор и потянул за руку.       Развернувшись, они обежали труп и через кусты побежали по дороге подальше от этого тошнотворного чудовища.       - Кто его так?- На бегу спросил Николай.       - Скорее всего Иван. Может, он хотел предупредить нас о своем присутствии.       - Ого, и как только у него хватило силы!       Достоевский только пожал плечами и обернулся. Труп медленными шагами плелся в их сторону, но, слава Богу, подойти у него не было ни шанса. Отбежав на порядочное расстояние, они остановились и, переведя дух, пошли дальше шагом. Труп, наконец, скрылся из виду, пропав в кустах.       Тропа снова стала узкой, пришлось идти по одному. Фёдор вдруг ускорил шаг, переходя на бег. Не спрашивая, Николай рванулся следом. Сзади послышались шаги, хруст и шорох кустов.       - Сколько их тут?- На бегу крикнул Николай.       - Много,- ответил Достоевский, даже не обернувшись.       Что-то холодное скользнуло по спине Гоголя, оставив липкую, скользкую массу. Николай закричал, он даже не смог заставить себя обернуться. Да и надо ли это?       «Проклятые» появлялись из кустов, словно преграждая путь. Фёдор добежал до поляны и остановился. Он мигом достал револьвер.       - Будем отстреливаться!       Николай подбежал к нему и встал за спину, достал свой револьвер и оглянулся, оценивая поляну. Большая, но вдвоем им удастся спастись, если, конечно, мертвецы не окажутся быстрее. Отстреливаясь, юноши не просто защищались – один прикрывал спину второго, одна ошибка стоила жизни обоим.       «Проклятые» появлялись из-за кустов, им не было конца. Сквозь шум выстрелов Достоевский крикнул, что рядом была деревня.       - И, похоже, сегодня мы вычистим это проклятое место.       Злобный смех Достоевского на миг перекрыл грохот револьверов. Николай замер, на секунду забыв о наступающей опасности. Такого смеха не должно быть в природе; демонический, высокий, перерастающий в визг и снова возвращающийся в смех, он вызывал желание заплакать и убежать, лишь бы не слышать никогда больше ничего подобного.       - Федь,- робко начал Николай, но Фёдор злобно перебил его.       - Прости,- крикнул он через плечо,- нервы.       Гоголь не стал расспрашивать дальше. Конечно, Достоевский мог занервничать, ведь он тоже человек, но что могло случиться в эту секунду, что спровоцировало взрыв такого адского хохота? Николай продолжил отстреливаться, постоянно оборачиваясь на своего друга; он старался разглядеть его лицо, но мешали спадающие вниз волосы.       Наконец, спустя мучительные полчаса, показавшиеся обоим вечностью, ряды наступающих мертвецов иссякли. Похоже, они действительно перестреляли целую деревню.       - Федя, ты… цел?- Тихо спросил Николай в повисшей тишине.       - Да,- голос Достоевского дрогнул.       Гоголь неотрывно смотрел в спину своего друга. Достоевский стоял неподвижно и смотрел куда-то в одну точку. Горы трупов, лежащие у их ног, вызывали лишь желание очистить желудок. Но Фёдор что-то заметил в глубине поляны. Медленными шагами он подошел и опустился на колено перед одним из трупов. Николай подошел следом.       Достоевский смотрел на искалеченное болезнью тело человека. На вид парню было не больше 20. На лбу красным пятном, контрастируя с бледной кожей, виднелся след от пули.       - Это… был твой друг?- Спросил Гоголь, зная ответ.       - Да,- хриплый голос Достоевского звучал так слабо, что его было почти не слышно.       Мягко проведя рукой по лицу, Достоевский закрыл глаза юноши и поднялся. Николай заметил, как дрогнули его пальцы, на миг задержавшиеся на лице покойника.       - Я выстрелил машинально,- словно в бреду произнес Фёдор.       - Все хорошо, это нормаль…       - Я его даже не узнал!- Неожиданно закричал Достоевский.       - Федя…       - Черт!       Фёдор с силой швырнул револьвер на землю; оружие, упав на землю, едва не разбилось. Он до крови закусил губу. Николай и раньше замечал, как тот кусал пальцы и ногти, когда нервничал, но чтобы так? Николай двинулся было к своему другу, но тот отшатнулся в сторону.       - Федя, все хорошо,- произнес Гоголь, снова делай шаг вперед; он стиснул запястья Достоевского и прижал его к себе,- успокойся, все будет хорошо.       Вопреки ожиданиям Николая, Фёдор не оттолкнул его, прижался, обнимая в ответ. Так они простояли несколько минут, пока дрожь тела Достоевского не прекратилась. Успокоившись, он снова взглянул на труп.       - Надо похоронить,- хрипло выдохнул он; Николай кивнул.       Спустя полчаса вырытая могила была готова принять на вечный покой мертвое тело. Николай помог Достоевскому перетащить труп к краю, но опустил его вниз Фёдор сам. Длинные белые волосы разметались по земле, но Фёдор заботливо собрал их в две ровные пряди.       - Как его звали?- Тихо спросил Николай, когда Фёдор вылез наверх.       - Тацухико.       - Оу. Он японец?       - Да.       Повисло молчание. Когда Фёдор засыпал могилу землей, Гоголь опустился перед ней на одно колено и что-то произнес шепотом на латыни. Фёдор не расслышал.       - Пойдем,- Николай поднялся и обернулся на своего друга,- надо найти Ивана.       Они вышли на тропу; Достоевский, обогнав Николая, пошел вперед.       - Федь, ты как?- Тихо произнес Гоголь.       - Нормально,- спокойно ответил Достоевский.       Николай поравнялся с Фёдором и заглянул в его лицо. Но Фёдор был спокоен. Как и всегда. Та короткая вспышка гнева и боли прошла, и Демон снова взял себя в руки.       До дома они дошли всего за полчаса, прошедшие, слава Богу, без сюрпризов. Это массивное здание возвышалось над лесом, отбрасывая на него свою огромную тень.       Достоевский остановился; в одном из окон горел свет.       - Идем.       Николай послушно последовал за своим другом в дом. Хоть в прихожей и коридоре было темно, Фёдор прекрасно ориентировался в этом старом здании. Он словно знал каждый угол наизусть. Зато Гоголь постоянно врезался в косяки, больно расцарапав плечо и явно оставив синяки на бедрах.       - Черт, Федя, почему тут так тесно? Я уже все углы собрал.       - Чтобы мы слышали приближение тех, кто здесь ни разу не был.- Ответил Достоевский,- Чужих.       - Оу.       Фёдор открыл дверь; полоса света осветила двух вошедших юношей. На кресле, стоявшем у противоположной стены, вальяжно развалилась чья-то фигура. Как только Фёдор вошел в комнату, человек подскочил и чуть поклонился. Как сначала показалось Николаю, это была очень высокая блондинка: длинные серебряные волосы аккуратными кудрями спадали со слишком широких для девушки плеч. Но стоило симпатичной девице поднять голову и взглянуть на Николая зелеными глазами… Николай удивленно застыл на пороге, уставившись на высокого юношу, которым оказалась блондинка.       - Иван Гончаров,- Достоевский повернулся к Николаю,- Николай Гоголь. Вот и познакомились.       Фёдор уселся в кресло, в котором недавно сидел Иван.       - Рассказывай, что у вас случилось, когда я ушел.       - Да, господин.       Иван присел на диван подле Достоевского и, когда Николай сел рядом, заговорил.       - Он давно выглядел странным. Не знаю зачем, но он нарочно заразился. Это точно. На следующий день, после того, как вы ушли, он выпил эту дрянь. Господи, я не представляю, как это можно было вынести, но эти крики я теперь никогда не забуду. Через час его трясло, потом потерял сознание. И, кажется, больше от боли. Я сначала попытался помочь, но заразиться от этого идиота точно не хотелось. Поэтому я ничего не мог сделать. Утром, когда я проснулся и решил заглянуть в его комнату, его там не оказалось. Я прошел в лабораторию, но там был только бардак. Я обернулся, а это стояло на лестнице. Наверху. е знаю как, но мне, слава Богу, удалось убежать. И я даже не знаю, как я не заразился.       - Ты не успел пролистать бумаги,- утвердительно произнес Достоевский,- он не заразен. Этот придурок создал вирус так, чтоб никто, кроме него, не мог обратиться.       - Странно,- задумчиво произнес Иван, приложив палец к губам,- не думал, что он мог пожалеть остальных. Характер не тот.       - Тот характер.- Резко произнес Фёдор,- Он не хотел, чтобы кто-то еще обладал такой силой. Александр думал, что сможет остаться в сознании, но, тем не менее, сможет обладать силой и выносливостью «проклятого». Но он ошибся. Вирус вышел из-под контроля, Александр стал обычным «проклятым». Правда,- Фёдор сделал паузу, взглянув на Николая,- он действительно стал сильнее и быстрее, чем остальные.       - Вы же столкнулись с ним, Господин. Где он теперь? Что с ним случилось?       - Я убил его,- абсолютно спокойно ответил Фёдор,- когда он напал на нас с Николаем. Мы чудом спаслись. Меня с ног до головы облило его кровью. Но вирус не передался.       - Этого хорошо, Господин.- Ответил Гончаров и поднялся,- Я приготовлю ужин, а то уже поздно.       Он вышел из комнаты.       - Господин?- Удивленно произнес Николай, подсаживаясь к Достоевскому ближе; тот чуть улыбнулся и лишь пожал плечами.       После ужина они расположились в гостиной.       - Могу я узнать, как вы познакомились?- Спросил Гончаров.       - Я дошел до деревни,- устало ответил Достоевский,- решил переночевать. А, когда начался пожар и я решил уходить, встретил Николая с еще одним человеком – Осаму Дазаем. Верно?- Достоевский обратился к Николаю.       - Да. Не знаю, что тогда заставило меня, но я предложил Феде пойти с нами.- Николай поймал на себе строгий взгляд Достоевского в тот момент, когда произнес его имя сокращенно, но решил не заморачиваться с этим,- а, когда он отказался и ушел, решил попытаться найти его.       - Да уж, повезло мне, что ты пошел тогда именно той дорогой, которой пошёл я.       Гончаров удивленно оглядел обоих.       - Почему?       - Если бы не Николай,- со спокойной обворожительной улыбкой произнес Достоевский,- мое тело бы так и билось о камни той реки.       - Что?!- Воскликнул Гончаров.       - Он пытался перейти реку,- ответил за друга Николай,- но мост оборвался, и он упал в реку.       - Да уж,- Фёдор откинулся на спинку кресла, положив руки под голову,- я тогда хорошо голову о камень разбил.       Прежде, чем Иван успел произнести хоть что-то, Фёдор сказал, что хочет спать и, поднявшись, прошел в комнату.       - Да,- он обернулся на пороге,- Николай, иди со мной, я провожу до комнаты, чтобы ты не заблудился в незнакомом доме.       Николай послушно пошел за ним. Поднявшись на второй этаж по узкой, неосвещенной лестнице, Достоевский остановился перед одной из дверей и тут же почувствовал удар в спину – Гоголь, ничего не разбирая в темноте, налетел на Достоевского и, запутавшись о его пальто, упал вниз. Достоевский рассмеялся. Тихий ритмичный смех был совершенно не похож на тот ужас, произошедший, когда они отстреливались от мертвецов.       Поднявшись с пола, смеясь, Николай подал хозяину его плащ, слетевший с плеч.       - Заходи,- Фёдор открыл дверь.       На ощупь Фёдор нашел спички и зажег свечу. Серебряный подсвечник блеснул холодным светом. Фёдор поставил его на стол и указал на кровать.       - Твоя комната. Утром сможешь осмотреть ее полностью.       Развернувшись, Достоевский уже собирался уходить.       - Подожди,- окликнул его Николай,- А где твоя комната?       - Последняя по коридору,- ответил он и вышел, прикрыв дверь.       Оставшись один, Николай сел на кровать. Ледяная, она стояла в холодной комнате несколько дней, постельное было отвратительно холодным. Но, тем не менее, Николай разделся и лег, затушив свечу.       - Холодно,- шепотом произнес он сам себе.       Кутаясь в одеяло, Николай пытался заснуть, но кроме холодного одеяла, уже начавшего согреваться, в мыслях крутилось желание прижаться к теплому телу Фёдора и обнять, притянув к себе. Стало одиноко, в животе словно что-то ухнуло. Понимая, как все это глупо, странно и… грешно, Николай поднялся и вышел из комнаты.