В роке только девушки

- Кристина, просыпайся, приехали, - кто-то потряс ещё сонную девушку за плечо. Женский голос старался быть тихим и нежным, и Кристина поняла - это Тильда. Она неохотно потерла слипающиеся глаза, и Тильда залюбовалась ей, хотя подруги давно торопили обеих. Поезд подходил к Шверину, и девушки, уже одетые, нетерпеливо смотрели на вялую Кристину, которая лениво всунула ноги в босоножки, а надеть платье ей помогла Тильда. - Простите, - прикрывая зевающий рот, Кристина, совсем растрепанная и подурневшая, подошла к девушкам, которые тоже выглядели сонными и жались друг к другу, стараясь не замерзнуть в тамбуре, где по-прежнему гулял сквозняк. - Ты плохо спала? - Тильда заботливо подперла коленом старый чемоданчик Кристины. - Эта Паулина меня совсем заболтала... - вздохнула Кристина, почесывая нос жестом, необыкновенно умилившим Тильду, - смешная она - решила в час ночи поговорить со мной! Кристина попыталась произнести это весело, но вина перед Паулиной всё равно грызла её. И Кристина выжидала момент, когда можно будет попросить у неё прощения. Паулина явно спала хуже всех и теперь хмурилась, что на неё было совсем не похоже. Шнайдер, украдкой приобнимавшаяя её, тоже выглядела мрачновато. Ведь Паулина, которая ничего не могла скрывать, успела рассказать и про ночной разговор, и про чувства к новой знакомой. Катрина была доброй, и, прижимая к себе хмурое жёлтое существо, думала о смене ориентации. С парнями действительно было трудно, а Паулину Шнайдер знала давно и чувствовала, что они обе не разочаруются, если их симпатия друг другу примет немного иной оттенок. Ей хотелось порадовать этого цыплёнка хоть своей взаимностью, если подружиться с Кристиной у Паулины не вышло. Некрасивая на первый взгляд, Кристина у всех вызывала неудержимую симпатию. К тому же Паулина всегда тянулась к тихим и стеснительным. Но ни с Тильдой, ни с Оливией ничего не вышло, и, отчаявшись, Паулина обратилась к Катрине, надеясь, что рано или поздно та не выдержит и станет воспринимать её кого-то более близкого, чем подругу. Да Шнайдер, похоже, и не была против. Обнимая жмущуюся Паулину, Катрина безучастно смотрела на Тильду, которая взгляда не могла отвести от новой подруги. И, кажется, Тильда испытывала к Кристине нечто большее, чем дружескую симпатию. "Большая женщина" старалась не смотреть на злую, едва не плюющуюся ядом Ульрику, которая не могла простить возлюбленной такой внезапной измены, хотя их отношения были исключительно платоническими, и теперь дулась, пытаясь испепелить Кристину взглядом. Но эта вобла в голубеньком клетчатом платье лишь безмятежно смотрела на Тильду, слегка покачиваясь в такт ходу поезда. И хотя Ульрика понимала, что уже ничего не вернуть - Тильда и так была с ней только из-за чувства долга, а не из симпатии. - Это её выбор, - шептала Оливия, с высоты своего роста дышавшая Ульрике в пробор, - и я не могу не согласиться, что девушка очень мила. Круспе метнула злобный взгляд на Оливию, означавший: "Да много ты понимаешь", но решила прислушаться к её словам. Фроляйн Ридель, хоть и была неразговорчивой особой, видела больше, чем другие и легко объясняла то, что остальные понять не могли. - На Тильде мир клином не сошёлся, - холодно заметила Оливия, незаметно запуская свои длинные пальцы в декольте Ульрики, откуда едва не вываливалась грудь, так и просившая, чтобы её поласкали. Поэтому Ульрика не рассердилась - желания тела были для неё превыше житейских проблем, а Оливия славилась своим умением делать массаж. Поглощенная приятными ощущениями, Ульрика слегка откинулась назад, блаженно улыбаясь, и уже хотела расстегнуть неудобный лифчик, как Оливия резко выдернула согревшуюся руку из её декольте и сказала: - Продолжим на месте. Не сейчас. Хотя ей было всё равно на сердечные дела подруг, Оливии было неприятно, что Круспе так легко отдалась её ласкам. - Ты не понимаешь, - Ульрика почувствовала её мысли, - Тильда мне никогда не давала! А эту селёдку она изнасилует при первом же случае, ю ноу! - шёпотом, но крикнула она. Пока в другом конце тамбура ревнивая Круспе исходила на мыло, Кристина и Тильда, которых все считали чрезвычайно милой парой, смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. - Какие у тебя милые бантики, - шепнула Кристина Тильде и та улыбнулась, что два полосатых бантика на смешных хвостиках никак не вяжутся с прямым холщовым платьем защитного цвета, чей фасон походил на военную форму. - А у тебя такие кудряшки, - Тильда осторожно коснулась распущенных волос Кристины, которые, слегка волнясь, завивались на концах красивыми локонами. И природа завила эти тонкие волосы так ловко, как ни завьёшь никакими щипцами. - Они даже красивее, чем у Шнайдер, - добавила Тильда, покрепче затягивая бантики на непослушных волосах. Кристина покраснела, стыдливо улыбаясь - слишком много комплиментов за один день. Поезд снижал ход, и стук колёс становился тише и явственнее, не заглушаемый другими звуками. Тильда мягко смотрела на пейзажи, с детства знакомые, и уже мечтала, как покажет Кристине все свои любимые места. Она, как ребёнок, радовалась тому, что случайная пассажирка не вышла раньше и даже согласилась присоединиться к ним. Тильда уже любила, не понимая это, но новое тёплое чувство грело ей душу, заставляя наслаждаться каждым мгновением, проведённым рядом с Кристиной. Поезд остановился с протяжным гудком, и девушки, подталкиваемые другими пассажирами, вывалились на перрон, стоявший посреди окруженного густым ельником поля. Пейзаж был впечатляющий - рельсы тянулись в обе стороны до горизонта, совершенно естественно вписываясь в ярко - зелёный луг, пестревший желтыми, белыми и розовыми крапинками цветов, которые очень хотелось собрать, и Тильда увидела, как загорелись глаза Кристины при виде мощного пучка одуванчиков, достигавших ей до колен. - Хочешь, я свяжу тебе венок? - внезапно спросила Тильда, уже окончательно взяв на себя чемоданы, хотя Кристина ещё некоторое время предпринимала попытки самостоятельно нести свой. А Тильде казалось, что этой сильфиде не под силу тащить такой груз. Они спустились в низину, где высокая трава была Паулине по плечи, и кроха вертела головой, уцепившись за руку Шнайдер, которая шла в голове процессии и проминала дорогу. Длинные ноги Кристины, не привыкшей ходить по траве, путались, и Тильда попросила взять её за руку. Она боялась, что Кристина откажет, но нет - девушка доверчиво вцепилась в пухлую ладонь Тильды своими тонкими крепкими пальчиками. От такой близости Тильда тут же вспотела, но Кристина не стала выпускать её руки, пусть и мокрой. Худышка думала, что Тильде просто жарко, но на самом деле всё было куда сложнее. Они долго шли через поле, пока среди деревьев не показались первые дома. - Когда ты уже выберешься из этой глуши, Линдеманн! - прокричала сильно отставшая Ульрика. Она еле передвигала ноги, размазывая макияж по потному лицу, а шедшая рядом Оливия с выражением спокойным и отстранённым обмахивала её лопухом. Кристина хихикнула, посмотрев на эту непривычную к деревенской жизни королеву, которая ещё зачем-то нацепила каблуки, а Тильда лишь пожала плечами, ускоряя шаг. - Это у тебя такая фамилия - Линдеманн? - спросила Кристина, до этого внимательно слушавшая разноголосое птичье пение. - Ага, - задумчиво ответила та, стараясь не сжимать сильно хрупкие пальчики, - а у тебя какая? - Лоренц, - Кристина сделала скучное лицо, - а ещё у меня есть второе имя - Флакнелия. - Красивое. Оно тебе больше идёт, - кивнула Линдеманн, помогая ей перебраться через канаву. "Как мило, - подумала она, когда длинная ступня в полном травы босоножке опустилась на другой берег, - у нас и фамилии начинаются на одну букву." Но их мирное молчание опять нарушила Круспе: - Я голодная! Паулина на другом конце поля набрала побольше воздуха в маленькие лёгкие и прокричала, собрав руки рупором: - Тебе потерпеть трудно?! Мы почти на месте! И её желтый хвостик, повязанный на темени, тут же исчез в зарослях. Красавица решительно шагнула вперёд, волоча за собой по-прежнему спокойную Ридель, но тут каблуки подвели её, и, запнувшись, Круспе шлепнулась в лужу, откуда с громким чириканьем вылетел купавшийся воробей. Оливия успела выпустить руку, и теперь, остановившись над поверженной Ульрикой, сделала другим знак, означавший: " Идите-идите, мы сами справимся". Кристина и Тильда послушно кивнули, и, уже никого не дожидаясь, добрались до дома быстро. Кристина замерла в восхищении, приоткрывая калитку - Тильда жила в настоящем деревенском доме, и пейзаж вокруг был соответствующий - пестрый и милый. - Ты голодная? - Тильда посмотрела на тут же вбежавших в дом Паулину и Шнайдер - они всегда хотели есть. - Не особенно, - Флакнелия с интересом рассмотрела маленький декоративный пруд, и, кажется, увидела там что-то любопытное. - Тогда пойдём в тенёчке посидим, - Тильда осторожно потрогала раскалившиеся волосы. - Подожди, тут шмель утонул! - воскликнула Кристина, садясь на корточки у берега. Тильда тяжело опустилась рядом. И правда, у берега беспомощно загребал лапками совершенно мокрый шмель. Он пытался плыть, но пушистые конечности не были к этому приспособлены. - В это время года их всегда много тонет, - Кристина быстро отломила тонкую ветку и сунула её в пруд. Шмель сразу понял, что к чему, и сразу выкарабкался, с трудом взбираясь по палке. Фроляйн Лоренц подняла палку и аккуратно стряхнула шмеля на траву, подальше от воды. Замерев, девушки долго наблюдали, как шмель хмуро сидит, расправляя мокрые крылышки. Потом обсох, распушил полосатую шерсть и взлетел, громко и весело жужжа - наверное, и не надеялся выжить. - Вот это ты здорово, - выдохнула Тильда, - я бы не смогла. - Я люблю шмелей, - не понимая, что тут сложного, Флакнелия улыбнулась, - они милые и похожи на котиков. А я люблю котиков. - Понятно... И некоторое время они ещё долго смотрели на воду, где плавало ещё много всякой живности. Кристина даже умудрялась рассмотреть крошечных, едва видных глазу гидр и дафний, стайками плававших в толще воды. "Наверное, у неё очень сильные очки ", - с непонятной завистью Тильда упорно таращилась туда, где Кристина видела всю эту мелочь. - Ладно, а теперь в тенёк, - согласилась Лоренц, отряхивая хорошенькое платье. С охотой взяв девушку за руку, Тильда провела её на задний двор. *** Когда уже все разбрелись, до дома Тильды наконец добралась Оливия, волочившая за собой вконец измученную Круспе. Ульрика была чумазая после лужи, макияж совсем поплыл, но каблуки она не сняла. Оливия устала не меньше - не столько из-за трудной дороги, а сколько из-за непрекращающегося нытья Круспе. Но фроляйн Ридель умудрилась сохранить спокойствие. Впрочем, никто никогда не видел её раздраженной или сердитой, в то время как Ульрика была такой всегда. Но сейчас Круспе так измоталась, что не находила сил открыть рот. Из последних сил девушки поднялись на второй этаж, где им точно никто не мог помешать, и Круспе мешком повалилась на кровать, совсем не оставив Оливии места. Ридель благородно села рядом с тяжело дышащим телом, и сняла надоевший тюрбан. Волосы - тёмные, жидкие - были скручены на затылке в маленький пучок. Круспе стёрла последние остатки макияжа, открывая свое неправильное, но красивое лицо настоящей стервы. От усталости правый глаз Ульрики начал косить ещё сильнее, но Оливия лишь чуть улыбнулась, увидев эту столь милую сердцу деталь. - Продолжим? - шёпотом спросила она, вспоминая утреннюю игру. Круспе ничего не ответила, но легла поудобнее, слегка раздвинув ноги, и Оливия поняла - согласна. Не меняя положения, Ридель слегка коснулась грудей Ульрики, чуть выглядывавших из тесно обтягивающей их майки. Запустила пальцы внутрь, слегка поглаживая - Круспе даже не шевельнулась, а только прикрыла глаза с видом: "Делай со мной всё, что хочешь". И Оливия так и решила. Она вытащила пышные груди Ульрики наружу, одним ей известным способом избавляя девушку от лифчика, но так, что майка осталась на ней - Оливия не хотела видеть Ульрику обнаженной. Слегка стиснула пышные формы, не решаясь трогать девушку языком. Круспе тяжело вздохнула, требуя продолжения, и Оливия, не желая долго нежничать, перешла к тому, о чём долго мечтала. Пристроившись между полных, слегка вздрагивающих бёдер Ульрики, Оливия стянула с неё трусы и начала массировать уже чуть влажное лоно. Долго надавливала на мягкий лобок, наблюдая, как Ульрика закусывает губы от наслаждения. Крупные половые губы слегка пульсировали от ожидания, и под крепкими пальцами Ридель наливались сладкой тяжестью. Оливия долго водила в желобках возле клитора, стараясь не задевать его, и, наконец, решила проникнуть глубже. Слегка раздвинула щель, открывающую дорогу в самое потаенное, и Ульрика ахнула от внезапной, но приятной боли - давно уже она не занималась сексом. Не смотря на изнемогающую девушку, Оливия так же методично прососывала палец глубже, другой рукой гладя пышный зад Круспе. Не в силах сдерживаться больше, Ульрика застонала и от боли, и от наслаждения, переполнявшего её. Когда строптивицей овладевала страсть, её было невозможно усмирить, и Оливия усмехнулась, глядя на изменившееся лицо с поджатыми губами. Она не любила Ульрику, нет. И как всегда, не могла понять, что ей двигало, когда она ещё в поезде запустила руки в декольте Круспе. Но то, что они делали сейчас, доставляло Оливии удовольствие даже большее, чем Ульрике, которая истерично стонала под напором сильных пальцев басистки. Они обе не понимали, почему делают это. Но остановиться не могли. Оливия помнила, что вечером друзья Ульрики звали их на вечеринку, но до вечера было ещё далеко, и девушки могли насладиться друг другом в полной мере. *** - Ой, озеро! - воскликнула Кристина, отцепив волосы от колючей ветки. - Это пруд, - осадила её пыл Тильда, хотя понимала, что в глазах городской девушки грязная лужа, занимавшая весь задний двор, вполне могла сойти за озеро. - Жарко.. - Кристина приставила ладонь козырьком ко лбу и подошла ближе к топкому берегу. Её лицо порозовело, и по румяной щеке, которую так и хотелось поцеловать, пробежала струйка пота. - Это звучит, как предложение искупаться, - намекнула Тильда и палкой отогнала в сторону архипелаг лягушачьей икры. - Я была бы не против, - вздохнула Кристина, - только ни купальника у меня нет, ни плавать я не умею, да ещё и эти проклятые дни.... - она говорила лениво и неохотно, словно скучала. - Хочешь, научу тебя плавать? - предложила Тильда, сама пугаясь своей развязности. - Да разве можно? - Кристина оглянулась, боясь, что их увидят, но с трех сторон участок окружала зелёная стена густых деревьев, с четвёртой стороны простиралось в бесконечность цветущее поле, а дом, откуда доносился топот и смех, стоял к пруду задом, и лишь одно занавешенное окно глядело на пруд. - Нас никто не увидит, - подкупающе заговорила Тильда, понимая, что во что бы то ни было стало хочет затащить девушку в воду, - раздевайся. Ты можешь спокойно плавать в белье, а потом поменяешь. Кристина нахмурила бровки, мило сморщив лоб: - Но ведь у меня и лифчика нет! И если я зайду в воду, как ты потом объяснишь родителям, что вода стала красная? - Кого ты стесняешься? Такой же девушки? - деланно удивилась Тильда и расстегнула платье. Она понимала, что Кристина ужасно смущена и наверное потеряла всякое желание плавать, но уж очень Тильда хотела посмотреть на неё безо всего. - И в воде кровь идти не будет, - подкупающе продолжала она, - я точно знаю. Она уже собралась скинуть платье, как Кристина нерешительно взялась за верхнюю пуговицу. Одновременно стряхнула босоножки, боязливо ступая босыми ногами на холодную траву. - У тебя красивые ножки, - заметила Тильда, медленно -медленно стягивая с плеч тяжелое платье. Металлические кнопки звякнули друг о друга, и Тильда уже стояла перед Кристиной в одном белье, слегка поеживаясь - в одежде ветерок не чувствовался. Кристина замерла, исподтишка рассматривая подругу и невольно восхищаясь. Крепкая, мощная, может быть, неизящная, но привлекательная своей полуденной силой, Тильда стояла, опустив голову со смешными хвостиками и Кристина видела, что она сама стыдится. Стыдится своих пышных бёдер и широких плеч, и груди, которая теперь кажется больше, и за округлый живот, который Тильда упорно старалась втянуть. Но Кристина понимала, что это тоже красота - только земная, первобытная. В эту минуту она даже не подозревала о том, что Тильда сравнивала её с сильфидой. Они стояли друг напротив друга разные, как земля и небо, и такие же красивые в своих особенностях. И странно - рядом с Тильдой Кристине не было стыдно за своё слабое, худое тело и до сих пор не загоревшую кожу. Она вдруг ощутила себя тоже красивой. Не в силах отвести взгляда от Тильды, которая по-прежнему стояла потупившись, Кристина быстро стащила платье, на мгновение застыдившись своих хлопковых трусов в цветочек, и, инстинктивно обняв себя за плечи, замерла, не решаясь раздеться до конца. - Не буду заставлять тебя мучиться, - резким движением Тильда расстегнула лифчик. Вслед за ним полетели на траву и трусы. - Нас точно никто не увидит, - несколько сурово сказала она, невольно прикрываясь и делая шаг к воде. Но Кристина чувствовала, что Тильда не очень верит своим словам. Стараясь смотреть только на лицо Тильды - но взгляд всё равно соскальзывал вниз - Кристина стянула смешные трусы, заодно и вытащив тампон, и сжалась в ожидании того, что сейчас кровь хлынет по бедрам. Но странно - между ног было довольно сухо. - Тут глубоко, - шепнула Тильда, сразу заходя в пруд обеими ногами и незаметно глядя на Кристину, которая осторожно коснулась воды кончиком пальца. Смотреть было особенно не на что, но и то, что Тильда видела, понравилось. Она знала, что в Кристине не может быть чего-то дурного. Тонкая талия - ещё немного и двумя пальцами охватить можно - плавно переходила в узкие бёдра. Попа у Кристины оказалась даже слегка выдающаяся и довольно упругая. Ноги - точеные, длинные - были даже красивее всего тела. Тёмные мелкие родинки усыпали спину и плечи Кристины, придавая ей что-то трогательное. И только коричневые бусинки сосков чужеродно выделялись на белой костлявой груди. - Дай мне руку, - донесся до очарованной Тильды шёпот девушки, - не так страшно будет, а то я даже дна не вижу. Тильда протянула руку, жадно обхватывая холодные пальцы Кристины, а та крепко вцепилась в мягкую горячую ладонь. - Очки, - напомнила Тильда. - А то утопишь. Кристина послушно сняла очки и аккуратно придавила ими пытавшуюся улететь одежду. - Ну вот, теперь я вообще ничего не вижу, - не сердито, а с облегчением произнесла она. - Давай же, - Тильда покрепче обхватила её руку и ступила в воду. Оказалось довольно холодно, но Кристина беспечно зашла следом, не подозревая, что уже у берега ей было по колено. Она взвизгнула, почувствовав, какая вода холодная, и уже хотела выскочить, но Тильда тащила её дальше. - Не бойся, к такой воде скоро привыкаешь, - и Тильда ласково брызнула на дрожащую Кристину свободной рукой. Та завизжала громче, нервно смеясь, и зачерпнула ещё больше воды, ловко бросая её на Тильду. Та лишь улыбнулась беззвучно, раззадоривая Кристину, и девушки брызгались до тех пор, пока не согрелись и не решили сесть в воду так, что только разрумянившиеся весёлые лица были на поверхности. Было как в прохладной ванной, только гораздо приятней, потому что мокрые головы - чёрную и каштановую - обвевал ветерок, весело чирикали вокруг птицы, и огромным, в бесконечность уходящим куполом раскинулось над ними ясное небо. В эту минуту они уже не думали, что их кто-то увидит - здесь девушки были только вдвоём. - Ты обещала научить меня плавать, - сощурившись, вспомнила Кристина, глядя на безмятежное лицо Тильды. Вода, а не земля оказалась родной стихией этой девушки, и сейчас Линдеманн напоминала массивную наяду, сошедшую с полотен Рубенса. - Точно. Тебя в детстве учили плавать по-собачьи? - Да, было такое... Только у меня очень плохо получалось, и то, на совсем небольшой глубине. А теперь я и вовсе всё забыла... - Ложись мне на руки, я тебя поддержу. Кристина сначала удивилась, но перейдя туда, где помельче, легла на протянутые руки Тильды. - А теперь загребай под себя руками и бей ногами по воде, - объяснила та, едва сдерживая дрожание в руках. Поддерживая почти невесомую Кристину, Тильда старалась не трогать её там, где девушке это было бы стыдно. Кристина послушно, но неуклюже заработала руками и ногами, окончательно забрызгав Тильду, но скоро выбилась из сил и соскользнула с её рук. - Давай ещё вечером покупаемся, - предложила она, перебираясь ближе к берегу. - Вечером нас зовут на вечеринку. Там будет дом с бассейном, - Тильда нырнула и тут же вынырнула, пытаясь понять, не забыл ли её организм за зиму эти движения. - Пойдёшь? Кристина ответила не сразу - думала, что там, возможно, в незнакомой компании, будет скучно и неловко. Но ведь и Тильда тоже пойдёт. - Я, если честно, не очень хочу, - Линдеманн повернулась на спину, и её грудь некрасиво расплылась, - но девчонки обидятся. - Тогда я тоже с вами, - шепнула Кристина. Её уже начала бить дрожь, и кожа покрылась мурашками, но вылезать не хотелось. - Нельзя сидеть в воде, когда начинаешь чувствовать себя так, - Тильда подтолкнула её, высаживая на берег, - давай вылезай. Надувшись, Кристина послушалась, и, усевшись на траве, долго обсыхала, пока не стало совсем холодно. Её живот ещё помнил прикосновение рук Тильды, и Кристине хотелось, чтобы Линдеманн опять её обняла. - Пойдём в дом? - Тильда быстро оделась и с ожиданием посмотрела на Кристину, сидевшую к ней спиной. Она сидела сгорбившись, и щурила на солнце полуслепые глаза. Острые лопатки торчали из узкой спины, как остовы крыльев, при каждом вздохе натягивалась кожа на выступающих рёбрах, и в ложбинке позвоночника видно было маленькие холмики. Совсем худая, но эта худоба не была уродливой. Тильде хотелось Кристину обнять, но она чувствовала, что слишком пусто будет в объятиях. - Ну пойдём, - Кристина лениво набросила платье, неохотно застегивая пуговицы через одну, и натянула трусы. Следом нацепила очки, но вставать всё равно не хотела. - Хочешь, я принесу тебе еду сюда? - Тильда поднялась. - Не надо. Посиди со мной ещё немножко, - Кристина нащупала её руку и усадила рядом. - Мне нравится этот пруд. - Мне тоже, - вздохнула Тильда, борясь с желанием опустить голову Кристине на плечо. Разговаривать не хотелось. *** А в это время Катрина и Паулина нарез`али салат к обеду из всего, что выросло в запущенном огороде к началу июня. - Ну вот и что, - Шнайдер прожевала горький листик салата вместе с выпачканным в земле пучком лебеды, - там трахаются, там плески-визги, наверное, кого-то топят, а мы что? - А мы вот что, - Паулина встала на цыпочки и быстро чмокнула Катрину в щеку. Шнайдер сделала круглые глаза, уставившись на покрасневшую до корней волос Паулину, которая теперь походила на спелый помидор, и, особенно не задумываясь, так же быстро коснулась губами пунцовой щеки - только для этого ей пришлось нагнуться. Паулина тут же сделала такие же круглые глаза, и, опять поднявшись, поцеловала то место, где слабо розовел след её губ. Катрина улыбнулась, и чмокнула другую щёку Паулины, чуть коснувшись языком пылающей кожи. Неизвестно сколько времени они целовались так, не понимая, почему делают именно так, хотя все их действия контролировались рассудком, пока Шнайдер не схватила Паулину за щеки и впилась в её губы, заставляя девушку приоткрыть рот. Та боялась пискнуть, не понимая, что делать и стояла, вытянув руки по швам, пока Шнайдер ласкала своим языком её рот. Большие руки Катрины накрыли вспотевшие ладони блондинки, мягко укладывая их себе на талию. Порядком осмелевшая Паулина обняла Шнайдер, которая теперь целовала нежную шейку, умело оставляя густо-розовые засосы. А потом переместила руки на грудь Катрины. Вжикнула молния платья, и в руки Паулины прыгнули мягкие соски, словно наполненные водой - так легко они перекатывались в руках, принимая любую форму. Шнайдер вздрогнула, и, не прекращая целовать Паулину, заметила: - Шалунишка. - Ого, сиськи, - ответила Паулина, крепко сжимая мягкую грудь, и на вопросительный взгляд объяснила, - мне срочно надо пошутить. А то я сейчас просто разорвусь от эмоций, это невероятно круто! - Ну пошути, - улыбнулась Шнайдер, опускаясь перед блондинкой на колени - целовать её, сгорбившись, было трудно. - Может мы куда в другое место пойдём? - нерешительно спросила Паулина, когда Катрина зарылась головой ей под футболку, а руки запустила в шорты, под которыми ничего не было. - Ну пойдём, помидорчик, - вздохнула Катрина, запоминая места, которые хотелось поцеловать. - А я буду звать тебя хлебушком, - улыбнулась Паулина, когда сильные руки Шнайдер подхватили её. - Почему же? - улыбнулась та, прижимая к себе тёплое тельце, - ведь парни из компании Ульрики зовут меня Дошираком. - А мне нравится хлебушек! - капризно крикнула Паулина, обнимая Катрину за шею. - Кстати, эти парни звали нас на вечеринку сегодня? - Ах да, точно. Надо отыскать остальных и будем собираться.