В роке только девушки

Кристине кажется, что она ещё никогда так не веселилась. Придерживая Тильду за талию, она танцует до колотья в боках, до боли в ногах, когда прыгала под хриплые звуки рок-н-ролла. Флакнелия ещё никогда не была такой раскованной, и при взгляде на девушек, которые пытаются повторить её движения, нисколько не смущается, а, наоборот, ещё бойчее скачет по брусчатке, выделывая усложняющиеся па. Парни глядят на неё с восхищением, понимая, что такого они не видели даже на дискотеках в Америке. Но Ольсен не поддаётся общему веселью. Неуклюжий норвег пытается танцевать, чтобы отвлечься от мыслей об Ульрике, но вскоре бросает и падает на скамейку под акацией, где уже сидит Оливия. - А ты чего не танцуешь? - тихо спрашивает он, с натугой переходя на немецкий. Ридель мнется, неразборчиво бормоча что-то - не может связать двух слов, когда рядом незнакомый человек. Как всегда, остроумный ответ придёт несколько часов спустя после разговора, и, зная это, Оливия просто молчит. Гнать Ольсена она не стремится - пусть сидит. Всё равно Ульрика сейчас танцует с другими парнями, ведь таскать Оливию по танцполу - пустое занятие. - Я вообще редко танцую. Просто тусуюсь, - говорит она глухо, и Ольсен видит, что девушка взгляда отвести не может от танцующей в глубине площадки Ульрики. - Понятно, - он ничего больше выдавить из себя не может, видя этот взгляд. Ольсен догадывается, что с девушками что-то не так. Слишком ласково они смотрят друг на друга, даже для лучших подруг, но Ольсену не хочется терять надежды на взаимность. Хотя Ульрика не выказывала особенной симпатии на его счёт. Иногда норвегу казалось, что Круспе общается с ним лишь ради того, чтобы подготовить для себя почву в Америке. Ульрика и не скрывала того, что хочет уехать, и такая меркантильность была ему неприятна. Хотя он понимал Ульрику - для её амбиций в ГДР девушке не хватало ни средств, ни возможностей - какую рок-группу можно создавать в стране, где всё необычное и новое считается порождением капитализма, который обывателям представлялся как причина разврата, царящего на Западе. "Я создам группу, когда упадёт стена", - вспоминает Ольсен обещание Ульрики ещё во время их знакомства в Америке. И норвег знал - она сдержит слово. Он, наверное, был единственным, кто всегда верил Ульрике - может быть, потому, что любил её. - Было приятно познакомиться, - не в силах найти тему для разговора, Ольсен неохотно поднимается, на что Оливия никак не реагирует. У неё нет желания водить знакомства с парнями, ведь представители противоположного пола никогда не были ей интересны. А Ольсен, тем более, явно считал Ульрику своей, и взгляд норвега когда он смотрел на Круспе, отдавал чем-то собственническим. Нет, Олив никак не выказывала, что Ульрика ей не просто подруга. Но наблюдать такой взгляд было невозможно. Бывало, что Олив могла засмотреться на красивого парня, но иметь крепких, долгих отношений она не могла - ни с девушками, ни с парнями. Олив не хотела начинать первой, а просто ждала, делая вид, что вполне удовлетворена своим обществом. Но в самой глубине сердца Оливия надеялась, что к ней кто-нибудь подойдёт. Про неё говорили, что Олив как "пыльным мешком пришибленная" - тихая, молчаливая. Странная. Но Ульрика первая заметила эту высокую девушку в толпе клуба, где выступали самые разные, большей частью скандальные группы - порождение взволнованного ожиданием перемен времени. Только что отыграли Тhe Inchtabokatables, и Ульрика не могла не заметить среди музыкантов необыкновенно тонкую девушку со слегка отстранённым выражением в классически-правильных чертах. Стоя в глубине сцены, она дёргала одну струну на гитаре с таким видом, как будто это была шаманская цитра, и хотя в игре басистки не было ничего бросающегося в глаза, Ульрика загорелась желанием познакомиться с ней. - Посмотри на неё, - Круспе толкнула в бок Катрину, свою подругу и сослуживицу по Die Firma. - Ну что тебе? - как всегда недовольная, Катрина неохотно повела растрепанной головой. Только что она увлечённо болтала с миниатюрной блондинкой, которая перешла к ним совсем недавно, и Ульрика видела, как всё слышавшая Паула в порыве любопытства вытянула шею. - И что? - равнодушие, с которым говорила Катрина, больно царапнуло уши Круспе. Ульрика уже давно подумывала создать группу, и Катрина с Паулой должны были стать её костяком. Была ещё Тильда, подруга в деревне, которую Ульрика всё пыталась уговорить стать певицей. А высокая басистка сразу приглянулась Круспе, увидевшей в незнакомой девушке огромные силы. - Пойду познакомлюсь, - не зная, зачем говорить это, предупредила Ульрика и неуклюже сползла с высокого стула. Басистка скромно сидела в углу, покинув своих товарищей, едва только сошла со сцены. Она была на голову выше всех, кто собрался в клубе, и Ульрика издалека узнала её тонкий профиль под ярко-синим платочком. Как Круспе знала из программы вечера, музыкантшу звали Олив Ридель. И Ульрике показалось, что это имя подходит ей как нельзя больше. В это время сцену заняли танц-металлисты, а зрители запрудили танцпол. Музыканты группы, где была Олив, тоже влились в толпу, но басистка так и замерла в углу, спокойно наблюдая за танцующими. - А ты чего не танцуешь? - музыкальная среда позволяла панибратское отношение, но Олив вздрогнула, увидев рядом с собой человека. Несомненно, она узнала Ульрику из Die Firma, но вблизи Круспе производила далеко не столь приятное впечатление. Белое платье с жёлтыми и розовыми узорами выдавало отсутствие вкуса, а блондинистые дреды никак не вязались с по-детски розовым, безбровым лицом, которое на первый взгляд не блистало особенным интеллектом. Диковинный чёрный лак на коротких ногтях чуть облупился, что не могло вызвать симпатии у аккуратной Олив. Если бы Ридель встретила Круспе в сутолоке города, то приняла бы её за простую, но пользующуюся мужским вниманием особу. Курносая мордашка не блистала приветливостью, да и красивой Ульрику можно было назвать с большим трудом. Но настоящие красавицы, в отличие от вот таких, часто остаются без внимания. - Не хочу, - желая насладиться одиночеством, процедила Олив сквозь зубы и отвела взгляд. Но Ульрика явно не собиралась уходить. Наоборот, уместила свои пышные формы на протертом диване и тоже стала молча смотреть в толпу, изредка косясь на потемневшее лицо Олив. "Посидит и уйдёт, - успокаивала себя басистка, - такие не могут сидеть спокойно". "Поиграем в молчанку, - Ульрика обиженно закусывает губы, но терять надежды на знакомство с этой девушкой не собирается. - Посмотрим, кто первый не выдержит". Но невозможно сидеть молча, когда рядом есть посягающий на разговор человек, и Олив задаёт бессмысленный вопрос - просто уточняет что-то, а на самом деле хочет узнать, из-за чего блондинка к ней пристала. - Что? - Ульрика встряхивает головой, отвлекшись от изящных линий профиля Олив. - Да, из Die Firma. Вблизи Ридель показалась Круспе необыкновенной красавицей. Олив знала о своей красоте, но стеснялась и скрывала её. Растянутая майка кофейного цвета свисала с узких плеч, чуть ли не до колен закрывая длинные ноги в кожаных штанах - диковинка из-за Стены. Оливия оказалась действительно тонкой, но не плоской, и при всём её изяществе было видно, что девушка отличается большой силой. Взгляд задерживался на обилии украшений - их, необычных и пестрых, было так много, что Олив можно было принять за гадалку или любительницу эзотерики. Да ещё и этот синий платочек, скромно повязанный так, что волос не было видно. В то время как все посетительныцы клуба трясли распущенными шевелюрами. "Странная ", - вынесла вердикт Ульрика, но симпатии к девушке не потеряла. Между тем Катрина и Паула, наблюдавшие за девушками, заметили, что обычно хорошо заводящая знакомства Ульрика не может вызвать на разговор Олив из группы с непроизносимым названием. И Паула, любившая совать нос не в своё дело, решила помочь. Идея Ульрики с группой очень понравилась фроляйн Ландерс, и девушка хотела принимать участие в поиске подходящих кандидатур. Олив вжалась в диван, когда увидела выступившие из шевелящейся каши фигуры, которые явно направлялись к ней. Высокая шатенка с гнездом на голове показалась Оливии почти что родственной душой из-за хмурого выражения лица. А вот миниатюрная лохматая блондинка в смешных полосатых гетрах, похоже, была ещё большей юлой, чем Ульрика. Но в отличие от Круспе, в миловидности им нельзя было отказать. - Пойдём с нами! - не стесняясь ни капли, Паула схватила её за унизанные плетеными браслетами руки и потащила на танцпол. Олив пыталась упираться, но, поняв, что в одиночестве её всё равно не оставят, дала волю второй стороне своего характера и рассмеялась в громе музыки, хватая Ульрику свободной рукой. И, освещенное улыбкой, лицо Олив стало так хорошо, что Круспе замерла, понимая - влюбилась.