Меж двух огней. Книга первая: Старый король

Гавет приехал в город, а это означало, что Мелиссе придётся очень здорово попотеть ближайшие пару ночей, снимая напряжение со своего мужа. Но всё это должно будет происходить позже, когда все званные на пир покинут огромный зал, в котором и будет происходить тотальное объедание королевских запасов и новой добычи различными жадными до бесплатной кормёжки министрами и прочими нахлебниками, живущими за счёт короны. Будь воля Гавета, если бы он мог всё делать сам, то все эти министры и прочие прихвостни полетели бы с утёса Борнов и разбились о скалы или, быть может, успешно миновали скалы и были бы поглощены холодными водами Изимы. Но, к сожалению, как бы королю не хотелось избавиться ото всех этих лгунов, подлиз и трусов, сделать это не представлялось возможным, так как они были самыми сведущими в своих областях. Сейчас Гавет сидел в тронном зале и выслушивал прошения бедных, а иногда и не очень граждан своей страны. — Ваше величество, простите великодушно за то, что беспокою вас по своим незначительным для вас проблемам, — сказал старик. Он был одет в какие-то обноски и древнюю дырявую обувку. Борода старца протягивалась до поясницы и была совсем белой, в руках старая дырявая шапка. Левая рука старика была покрыта многочисленными покраснениями и порезами. — Полно, кто ты, старец? Что мучает тебя? — громко спросил король, голос которого разлетелся по сводам замка. — Моё имя Гелот, мой повелитель. Я-я раньше рыцарем был, принимал участие в битве при Березине. — Это было так давно…что тебе сейчас нужно? — Мой король, не велите казнить. Я был разжалован и стал обычным солдатом лорда Торвика. А когда я стал слишком старым, чтобы сражаться так же, как раньше, вся моя семья стала честно трудиться на земле лорда Торвика. Но сейчас…наш лорд стал убивать своих рабочих за малейшую провинность. Буквально два дня назад был убит мой добрый товарищ — Хитон, который всю жизнь работал на благо дома лорда Торвика. И вот сейчас его казнили за пустяк. Меч, который он делал для нашего лорда, был готов на два дня позже назначенного срока. Он был просто прекрасен, уж поверьте, в мечах я разбираюсь отлично. Лорд Торвик лично отрубил ему голову его же мечом. Он делал это у всех на глазах, так как собрал всех на главной площади своей деревни. Ничего не ожидавшего Хитона позвали, и Торвик с улыбкой на лице повернулся к нему и обезглавил. Мне страшно, мой король, страшно всей деревне. Мы боимся, что свихнувшийся лорд убьёт и нас за какую-нибудь оплошность. Ведь это далеко не первый случай. Я, от лица всех жителей деревни Лисинки, прошу у вас защиты, мой король. — Я понял тебя, Гелот. Скажи мне, ваш лорд прибудет на сегодняшний пир? — Да, да, мой король. Лорд Торвик прибудет сегодня вместе со своей женой. — Хорошо, Гелот, ступай. Скажи своим, что я разберусь с этой проблемой. Я не могу ничего обещать тебе, Гелот, но я постараюсь сделать так, чтобы этого больше не случалось. — Спасибо! Спасибо! Мой король! Мы будем молиться всем богам за вашу жизнь и здоровье ваших близких! — пролепетал старик, удаляясь. — На сегодня мне хватит, нужно отдохнуть, через час начнётся пир, а я не хочу предстать перед многочисленными гостями уставшим и замученным, — сказал Гавет Тайберу, вставая со своего трона. — В таком случае идём, на кухне уже ведутся все работы, чтобы королевский стол ломился от пищи. А тебе не помешало бы переодеться, приятель, а ещё умыться, а то выглядишь, как обычный лорд, только уставший вдобавок. — Ты прав, Тайбер, как чаще всего и бывает. — Чаще всего? Гавет, я всегда прав. — У меня нет сил спорить. Так что давай мы просто пойдём, и я переоденусь. Мужчины вошли в специальную комнату, предназначенную для переодевания короля. В ней хранилось множество костюмов, зеркало, умывальник, а также множество пар обуви, начиная с туфлей и заканчивая огромными сапогами, предназначенными специально для перехода по болотистой местности. Сняв с себя одежду, оставшись в одних трусах, король начал перебирать кучу рубах, пока не остановился на длинной красной рубахе, в которой ему предстояло появиться при гостях. Коричневые шоссы были одеты достаточно быстро, несмотря на всю их неудобность, в Илаи носить шоссы из дорогого материала являлось признаком огромного богатства и влияния. В качестве обуви король выбрал себе удобные закрытые туфли. Поверх своей рубахи он решил надеть кольчугу, по его мнению, король должен всегда быть наготове и показывать всем свою мощь и защищенность, которой обладал. По центру кольчуги находился герб дома Беротов. Это была личная кольчуга короля, в которой он провёл не один бой. Она была очень удобной, лёгкой и при этом просто невероятно прочной, ведь сделана была из Мидийской стали, которая ценилась во всем мире на вес золота, так как представляла из себя большую редкость, и оружие или предметы одежды, сделанные из неё, имели возможность носить только самые богатые люди этого огромного мира. Все кольчуги, броня, оружие, которые делались из Мидийской стали, создавались и ковались в древнем городе Мид, который уже двадцать лет был полностью заброшен и служил местом ссылки для страдающих неизлечимыми заразными болезнями людей. Многие настолько не хотели оказаться там, что совершали самоубийство в ночь перед отплытием, а иногда молили о казни. Но местом, где они могли умереть, являлся только Мид, город проклятых, город прокаженных, город смерти. Многие страшились отплывать туда потому, что с островом, на котором стоял Мид, было связано множество слухов и легенд, отпугивающих жителей всех ближайших стран. Их рассказывают искатели приключений со всего мира, которые так любили прибывать на этот остров иногда в одиночку, иногда парами, а бывали случаи, когда на остров выходил целый отряд хорошо обученных воинов. Мало кому удалось покинуть остров, а те, кто выживал, потом рассказывали такие ужасы, по сравнению с которыми мифы о нашествии драконов казались детской сказкой, которую няньки рассказывают неугомонным детям, чтобы маленькие дьяволята погрузились в сон и до утра не беспокоили своих родителей. Поговаривают, что на острове находятся «Серые» — больные люди, которых сослали на этот остров, поражённые болезнью, которая покрывала кожу заражённого язвами и заставляла сереть, несмотря на то, к какой расе принадлежал прибывший. Заражённые атаковали всех, кто прибывал в их новый «дом» и при этом, не обладая какими-то особенными боевыми или тактическими навыками, убивали практически всех, а затем сырыми съедали их. Из-за этой злосчастной болезни город и стал заброшенным. Никто не знает, правду ли рассказывают путешественники или нет, но факт остаётся фактом: люди с острова не возвращаются, а быть теми, кому придётся проверять теорию о существовании Серых, никому не хочется. Завершив все приготовления, повесив меч на пояс, нацепив высокие черные сапоги и расчесав волосы и бороду, король встал перед зеркалом, придирчиво осматривая свой внешний вид. Не то, чтобы он очень уж пристально следил за собой, но не хотелось появиться перед важными гостями в виде растрёпанного охотника или рыцаря, только что прошедшего Березину. — Ну как, Тайбер? — обратился король к своему ближайшему другу, не переставая разглядывать своё отражение. — Гавет, даже если ты появишься перед гостями голым, то они скажут что-то вроде этого: «Король, сегодня вы просто прекрасен, а ваш член так мило болтается, словно ваш меч, когда вы рубили голову какому-нибудь говнюку, который посягал на честь вашей красавицы-жены!» Так что не парься особо. — Ты, как всегда, прав, Тайбер — громко рассмеялся Гавет, отворачиваясь от зеркала. — Наконец-то ты признал то, что я всегда прав, — усмехнулся Тайбер в ответ на реплику своего друга. — Ладно, думаю, что на пиршество мы должны прибыть первыми. — Согласен, тогда идём? Гавет последний раз посмотрел в зеркало, поправил причёску и вслед за Тайбером вышел из комнаты. В зал они действительно прибыли раньше всех, за исключением прислуги, продолжающей расставлять на стол многочисленные блюда с различной едой и кубки, наполненные красным вином. По центру стола лежал разделанный олень, подстреленный самим королём. По традиции, каждый из присутствующих гостей должен был съесть как минимум по одному кусочку от самого большого зверя, убитого на большой охоте. На стене среди многочисленных голов ранее убитого зверья уже освободили место для новой декорации, разделанное туловище которой сейчас лежало на праздничном столе. Прислуга забегала гораздо быстрее, когда в зал вошёл король и сел на специально подготовленный стул. Остальные гости должны были сидеть на длинных не самых удобных скамьях. Тайбер сел по правую руку от короля, а его жена, когда прибудет, должна сесть по левую. Дети в это время будут уже спать, давая возможность своим родителям немного отдохнуть и повеселиться. — Пир должен уже скоро начаться, у вас всё готово? — обратился Гавет к одному из снующих вокруг слуг. — Да, король, нам осталось только прозвонить в колокол, — залебезил перед ним молодой паренёк, расставляющий кубки и наполняющий их вином. — Тогда можете созывать людей!.. Через двадцать минут зал был полностью заполнен приглашёнными гостями. Все присутствующие ели, пили, орали и поднимали тосты во славу короля и всей его семьи. После всех приветствий и тостов «официальная часть» завершилась и уступила место безудержному веселью. Музыканты играли весёлую музыку, создавая незабываемую атмосферу праздника. Шуты развлекали и без того разгорячённую публику, показывая различные трюки и выполняя совершенно неадекватные действия. Полуголые танцовщицы радовали глаз пришедших мужей, собравшихся за специальным столом. В другом конце зала сидели заядлые сплетницы — спутницы мужчин, пришедших отпраздновать завершении Большой охоты. Остальные же, пришедшие набить свой желудок дорогой едой и испить лучшего вина, продолжали сидеть за длинным столом, смеясь и пересказывая давние смешные истории, которые каждый знал наизусть, но от этого не переставали звучать смешно в головах у излишне пьяной публики. Стража, которая была утроена из-за огромного числа прибывших, еле удерживалась оттого, чтобы не сорваться и не начать вытанцовывать что-то непонятное вместе с изрядно подвыпившим лордом Таркосом. Сам король сидел и осматривал зал, улыбаясь, а иногда и громко смеясь над действиями своих подданных, таких серьёзных и грозных в дневное время, перед обычными людьми. Праздник шёл своим чередом, прислуга только и успевала наполнять кубки, которые их владельцы быстро опустошали, проливая половину содержимого на себя и свою дорогостоящую одежду. Трезвыми оставались только Гавет и Тайбер, лишь немного выпивавшие во время тостов. — Как тебе наши министры, Тайбер? — с улыбкой спросил Гавет, почёсывая бороду. — Людям нужно отдыхать, мой король, все мы живые существа. Достаточно того, что они пьют в твою честь. — В мою честь? Ты сам веришь в то, что ты говоришь? — усмехнулся король, в который раз осматривая помещение, в котором царили хаос и пьянящая атмосфера веселья. — Ну, да, согласен, приврал немного. Конечно же, они едят и пьют в честь своих огромнейших животов, но за тебя ведь они тоже пили. — А кто этот паренёк в той длиной белой котте? Я не помню его в составе своих подхалимов и прочих ротозеев, называющих себя людьми высшей категории или просто министрами, да и молод он для таких должностей. — Это Савос, из дома Лотеров. Он сын твоего казначея — Вауса. М-да-а-а, он вовсе не похож на своего отца… — посмотрел Тайбер в сторону старого толстого лорда Вауса, напившегося до ужасного состояния, его белый костюм был в пятнах от красного вина и жира, а в руке каким-то образом ещё оставался лежать кубок из-под вина. — А почему он так тихо сидит? Разве Ваусова кровь в нём не берёт своего? — Ну, как видишь, пока что нет. Ему всего шестнадцать, может станет ещё алкоголиком и тунеядцем, как, вероятно, мечтает его отец. — Я хочу поговорить с ним, мне интересно, почему он не пьёт и не веселится, как все. Может, он чем-то болеет? — Мне привести его? — Да, только мягче, а то я твою хватку знаю. Напугаешь ещё пацана. Через минуту к Гавету уже шёл чуть ссутулившийся паренёк, его одежда хоть и была явно достаточно дорогой, но в глаза не бросалась, в отличие от одёжи других присутствующих здесь. Хотя надо признать, что она разительно отличалась от других, залитых вином и жиром котт и рубах. — Кто ты, парень? — обратился Гавет к пареньку. — Я Савос, из дома Лотеров. Ваш казначей — лорд Ваус, он мой отец. — Что, стыдно за родителя? — показал Гавет в сторону опьяневшей свиньи Вауса. — Да, — честно признался Савос, одёргивая воротник своей котты. — Почему не пьёшь с нами? Аль за здравие короля выпить не желаешь? — Что вы, мой король, не велите казнить, пил я за ваше здравие, все кубки, что в вашу честь наливались, до дна испивал, только не вино я пил. — И почему не ты ещё не во хмелю? — Не могу во хмелю быть, мой король, — боязливо ответил Савос, не переставая теребить ворот котты. — Почему же? Что мешает тебе предаться страсти и веселью этого славного пира? Аль компанию неподобающей считаешь? — Мой король, нельзя мне. Мой отец запрещает мне быть во хмелю. Потребовал он, чтобы я отнёс его домой, в его комнату, как пиршество закончится. И чтобы в горле моём ни капли лишнего не было. — Значит, Ваус перестраховывается, что, этот жирный плебей не дойдёт до своих покоев самостоятельно? — ещё раз недобро посмотрел король на уже блюющего в свою тарелку казначея. — Савос, я отменяю наказ твоего горе-папаши. Сегодня ты не обязан подчиняться отцу. Возьми себе кубок и осуши его, за своего короля, — указал Гавет на нетронутый кубок, полный вина, стоящий на краю стола. — Но, король… — Ты смеешь не подчиняться королевской воле? — сурово спросил Гавет, сдвигая брови ближе к переносице. — Нет, мой король, конечно же, нет, — сказал Савос, поднося полный кубок к губам. Парень начал медленно и аккуратно пить, чему удивился Гавет, ведь другие, пившие за короля, опрокидывали в себя весь кубок, даже не замечая того, что половина его содержимого оказалась на котте или бороде. Савос же пил аккуратно, ни одна капля вина, находившаяся в кубке, не пролетела мимо его уст. Выпив, он поставил кубок на стол и посмотрел на короля. Тот, глядя на него, громко засмеялся, поднимая свой кубок в его сторону. Когда Гавет осушил кубок, их разговор продолжился. — Послушай, Савос, кем тебя хочет устроить твой отец? — Мой король, отец не желает, чтобы я работал кем-то, кроме его личной прислуги. — Почему же? — Мой король…я бастард. Ваус принял меня, но, как оказалось, только ради того, чтобы у него появился ещё один слуга, которого можно приводить на пиры. — Кто твоя мать? — Она… простая прислужница в покоях у лорда Вауса. Он брал её, пока его семья жила в доме. Но в один день она забеременела мной, я родился, а после этого она пропала. Так рассказал мне Ваус. — Мне всё ясно… желаешь ли ты продолжать так жить? Ходить прислугой при этой свинье? — Нет, мой король, я буду с вами откровенен. Так жить я более не желаю… — Савос! Мать твою! По — подойди ко мне, с-с-сукин ты сын! — прокричал Ваус заплетающимся языком, пытаясь подняться с лавки. — Не ходи — спокойно сказал Гавет. — Иди сюда! Ве — веди меня в мои по-по-покои, обливион их подери. — Ваус! — зычно крикнул король. Все бушующие до этого быстро затихли, музыканты прервали свою песнь, шуты перестали кривляться, а танцовщицы закончили плясать перед своими зрителями. — Д-да, мой -ик — король. — Отныне твой бастард переходит под моё покровительство. — Н-но, мой к-король. В-вы не м-може — ик — те. — Ты хочешь ослушаться меня?! — грозно рявкнул Гавет, ударив рукой по столу. — Н-нет, мой к-король, — зло посмотрел Ваус на своего повелителя, заметив столь красноречивый жест. — То-то же! А теперь иди в свои покои и отдохни! Слуги! Отведите лорда Вауса в его покои, а перед этим хорошенько отмойте, от него несёт, как от свиньи! После столь грозной речи король дал знак продолжать пиршество. Брыкающегося и орущего лорда Вауса вывели из зала и сопроводили в уборную проблеваться и отмыть рвотные массы с одежды.