Девятый класс

      Надо признать, наша последняя встреча с моим учителем английского немного выбила меня из привычной калии. Следующие несколько дней я старалась не смотреть ему в глаза, не оставаться с ним наедине, особенно на репетициях, и всячески его избегала. Как-то тяжело воспринимать его как мужчину, пусть даже и сквозь розовые очки невинных шуток. Однако, когда он не смотрел, мне нравилось рассматривать его лицо с такими правильными, аристократичными и в то же время жесткими и мужественными чертами. У меня получалось себя поспешно одергивать, хотя Марго и две мои другие более-менее близкие одноклассницы, Ирма и Хлоя, посчитали необходимым сказать, что я какая-то странная и рассеянная в последнее время.       — Найтхилл тебя совсем загонял, по-моему, — увлеченно говорит мне Ирма, — Что не урок — то прогон. Что там можно так тщательно репетировать?       — Ой, да там столько моментов сырых в сценарии, — я старалась врать как можно правдоподобнее, пряча несогласие со сказанным за нахмуренными бровями, — Песни, стихи всякие.       Ирма лишь равнодушно хмыкнула, пожимая плечами, приводя этим в движение копну мелких огненно-рыжих кудрей. Она, слава небесам, была отнюдь не человеком тонкой душевной организации, и не обладала достаточной проницательностью, чтобы понять, что меня что-то тревожит. Да, стеб учителя. Меня тревожит безбожный стеб моего учителя.       А вот мама очень обрадовалась, узнав, что я помогаю Трэвису с подготовкой мероприятия.       — Молодец, дочка, — заботливо пододвигая ко мне тарелку с супом, вынесла вердикт миссис Клейн, — Мистер Найтхилл — прекрасный учитель. Так много работает! — затем, немного подумав, она добавила, — Да и человек замечательный, я думаю. Мы с ним не успели особо пообщаться пока что, конечно. Но со стороны — благороднейший мужчина.       «Благороднейший…» — отдалось эхом у меня в голове.       — Да, препод он отличный, — сказала я, опять утыкаясь взглядом куда-то в тарелку, дабы не начать себя топить.       Неделя прошла совершенно незаметно. Мне пришло время вести праздник. В актовый зал набивались средние классы, похожие на косяк оголтелых рыб, среди массы которых явно выделялись акулы — классные руководители. В большинстве своем, это были молодые женщины. Некоторые достаточно привлекательные, но какие-то пресные своей красотой. Слишком простые какие-то, несмотря на стильные наряды и аккуратный макияж.       Потряхивало. Тонкая шифоновая блузка молочного цвета вздрагивала вместе с моими плечами. Пребывая в нервном состоянии перед выступлением, я стояла за кулисами с папкой в руках и без конца поправляла высокую прическу, уставившись в одну точку. Я тут же вышла из оцепенения, почувствовав на своей талии тяжелое прикосновение чьей-то ладони. Мистер Найтхилл стоял рядом, приобняв меня, и смотрел в направлении сцены. Я только и смогла, что заглянуть в его глаза, практически разинув рот.       — Переживаешь? — спросил он, отвечая на мой недоумевающий взгляд своим, пропитанным заботой и участием.       — Еще как, — подтвердила я, неровно выдохнув.       — Не надо, — прошептал он, прижимая меня к себе сильнее, — Ты справишься.       Его слова придали мне уверенности. Когда я сделала первый шаг из-за кулис, дрожь ушла, и я с прямой осанкой прошла к центру сцены, достойно открыв мероприятие. Я видела боковым зрением, что Трэвис до сих пор стоял на своем месте, бесстыдно рассматривая мои ножки на высоких шпильках, даже не думая включать фантазию, ведь узкая юбка не скрывала ни одного их изгиба и, соответственно, простора фантазии никакого не оставляла.       Вернувшись за сцену, я опять встала рядом с Найтхиллом, но на некотором расстоянии, чтобы случайно не показать свое желание опять оказаться в его объятиях. Он не повернулся ко мне, и, покачав головой, как бы не веря в то, что мне всего 16, опять положил руку на мою талию.       — Прекрасно выглядишь, — изрек он, поворачиваясь ко мне, задерживая взгляд на моей шее.       Я сжала челюсть, чтобы не показать свое смущение, но, думаю, мои довольные опущенные глаза сказали все за меня. Он заметил это и очаровательно улыбнулся, когда я закусила губы.       — Адриана, у тебя есть молодой человек? — спросил он с явно заметным подвохом.       — Нет, — я ответила честно, хотя, возможно, и не стоило.       Он насмешливо хмыкнул и, вздохнув, подытожил:       — Какие безмозглые мальчики в вашем классе.       Здесь я уже не старалась скрыть свое польщенное состояние, заходясь нежным румянцем. Пришло время опять выходить на сцену и я нехотя отошла от него.       Праздник закончился, и я наконец смогла спокойно выдохнуть. Когда я вошла в наш кабинет, чтобы забрать оттуда кое-какие вещи перед уходом, меня совершенно неожиданно застали Хлоя и Марго, которые выступали на празднике с танцевальным коллективом школы.       — Привет, девчонки, — устало и добродушно говорю я, — Классно выступили. Мне очень понравилось.       — Спасибо, но мы не за похвалой пришли, — как-то неуверенно сказала Хлоя, часто моргая черными густо накрашенными глазами, неотрывно глядя мне в глаза и скромно улыбаясь.       Я в недоумении посмотрела на них.       — Мы видели вас с мистером Найтхиллом за кулисами, — начала Марго, весело щурясь, — Вы так мило общались.       — Ну да, — подтвердила я, опасливо улыбаясь, не понимая к чему она клонит. Она хочет что ли, чтобы я оправдываться начала, или что?       — Он себя как-то странно ведет в последнее время, — хмурясь, добавила Хлоя, — Особенно с тобой…       — Ага, — продолжала Марго, — Ты бы присмотрелась. Мужик, так то, очень неплохой, вроде.       Вот это да! Шутки моих одноклассниц о преподавателе из-за его шуток надо мной? Санта-Барбара какая-то получается. Боже, я даже не думала, что его поведение является таким бессмертным поводом для издевательств моих подруг!       — Ой, да ладно вам, — шутливо отнекивалась я, — Просто скучно преподавать ему. Пошутит и перестанет. Тем более, он женат. Думаю, это не более, чем безобидная шутка.       — Ну ла-а-адно, — закатывала глаза Марго, сдерживая хохот.       — Эй, хватит! — смеялась я, подталкивая ее, и ища поддержку в глазах Хлои, безуспешно сдерживающей смех.       Пошутит и перестанет. Перестанет. Так ведь?