Девятый класс

      — Адриана Беатрис Клейн, — знакомый голос откликнулся сладкой истомой в моем теле, — где вы были в ночь с 16 на 17 октября?       Все как в тумане. Что это за комната? Темнота сменилась вспышкой. Резкий свет настольной лампы бьет в глаза.       — Не надо… — я пытаюсь разглядеть человека, который меня слепит. Не получается.       — Отвечайте на вопрос.       Да, этот голос. Пьянит, отзываясь тяжестью внизу живота. Я его знаю. Пелена не дает рассмотреть лицо. Но эти строгие черты…       Он встал со стула и оперся на стол так, что его лицо оказалось аккурат перед моим. Пелена спала. Вот так встреча.       — Адриана, я не шучу, — он явно раздражен. Его голос, словно раскаты грома, заполняет весь мой разум. А я как дура смотрю на него с приоткрытым ртом.       — Мистер Найтхилл, я не понимаю о чем вы.       Глаза его пылали ярким пламенем, прожигая насквозь. Он взял меня за подбородок, будто собираясь поцеловать, судорожно сглотнул и запустил руку в копну моих волнистых волос, пахнущих туберозой и иланг-илангом. Затем его рука спустилась на мою шею, зафиксировав голову в одном положении.       — Ты все понимаешь, не ври мне, я этого не терплю, — прорычал он мне в ухо, больно сжимая второй рукой мою ладонь.       Он отпустил меня и отошел на пару шагов от стола, отвернувшись и мне наконец-то представилась возможность его рассмотреть. Могучие плечи переходили в мощную, широкую спину. А эти жилистые грубые руки могут свести с ума. Он в рубашке с подвернутыми рукавами, застегнутой не до конца, и в строгих брюках. На черном кожаном поясе… Кобура? И значок?! С каких пор Трэвис стал копом? И что ему надо от меня? Господи, я теперь хочу его еще больше. Мне нужно ему что-то ответить, а в голове ни одной пристойной мысли.       Только сейчас я заметила, что на мне наручники. А во что я одета? Юбочный костюм из черного бархата. Юбка с высокой талией плотно облегала мои бедра, а короткий топик соблазнительно обрамлял зону декольте. Я отлично выгляжу, это придает уверенности.       Найтхилл, задумчиво потирая челюсть, неспешно зашел мне за спину. Наклонившись, он положил мне руки на плечи, что заставило меня невольно вздрогнуть.       — Адри, будь хорошей девочкой. Ответь мне, — прошептал он мне на ухо, притворяясь «хорошим».       — Я правда не знаю, о чем речь, — с мольбой в голосе ответила я, судорожно пытаясь остановить жжение между ног.       Он поднялся и отошел к краю стола, присев на него спиной ко мне. Трэвис закурил, и задумался. Я смотрела на его прекрасный профиль. Он был сильно зол, по лицу перекатывались желваки, натянутые сухожилия шеи вот-вот порвались бы, словно струна на гитаре. Глубоко вздохнув, он вновь поднялся жестко сказал:       — Все. Мне это надоело.       Допрашивающий меня мистер Найтхилл подлетел ко мне, как хищник к полевой мыши. Я испугалась, вздрогнув. Одной рукой грубо схватил меня за талию, другой вышиб из-под меня стул. Он бросил меня на железный стол, с силой прижав меня к нему большой ладонью. Металл под моей разгоряченной грудью моментально нагрелся, словно сковорода, настолько, что наверняка мог бы меня обжечь, не будь я на взводе. Трэвис навалился на меня всем весом, придавливая еще больше, так, что дышать не представлялось возможным. Я почувствовала, как что-то твердое уперлось мне чуть выше правого бедра.       — Детка, зря ты строила дурочку. Придется дорого платить.       Я услышала звук расстегивающейся ширинки. Найтхилл снял мою юбку, отодвинул кружевные стринги и грубо вошел. Протяжный стон сорвался с моих губ. Да-а-а-а! Он имеет меня, оставляя россыпь засосов на шее, как последнюю суку. Он разорвал на мне маленький топик, и я осталась перед ним совершенно обнаженная, не считая маленькой детали женского туалета. Мистер Найтхилл, не щадя меня, загонял свой поршень на всю длину, что мне казалось он достает до горла. Я стонала, срываясь на крик, покачиваясь на каблуках, а он хрипло дышал, доводя меня буквально до кипения. Его грубость причиняла мне боль, однако инстинкты заставили меня о ней забыть. Оргазм накатывал один за другим. Он ускорил темп, словно разрывая меня на части, и резко остановился, поставив меня на колени.       — Бери в рот.       Я не смела (да и не хотела) перечить. Трэвис звучал властно, и полностью подчинил меня себе. Я открыла рот и…       Будильник. Твою мать! Ну почему? Почему сейчас? На самом интересном месте! Сердце колотилось. В горле стоял ком. Сон показался мне таким реалистичным. Я даже чувствовала запах его парфюма, холодность его кожи, будто наяву. Так сладко и так неправильно… По спине забегали мурашки.       Сегодня у нас осенний бал. Учебный день пролетел быстро. Однако, настроения у меня не было совершенно. Все выглядели блестяще, и я — не исключение. Небрежная укладка, чуть тронутая ветром. Губы я накрасила матовой помадой, а глаза символично обрамляли безупречные стрелки. Я выбрала маленькое черное платье, в угоду Коко Шанель. Моя грудь аппетитно выглядывала из тугого корсета, а пышная короткая юбка вкупе с босоножками на каблуке делали силуэт неимоверно соблазнительным. Я ждала начала, сидя в кресле перед аудиторией мистера Найтхилла, так как там было тише и спокойнее всего. Я услышала звонкий мужской смех, доносящийся оттуда. Обожаю этот звук. Он словно летняя гроза, от которой так душно и весело до потери пульса. Я смотрела в окно, наслаждаясь им. Вдруг дверь кабинета распахнулась, и из-за нее вышел филолог. Он, видимо, хотел что-то проверить, не знаю. Заметив меня, он весьма удивился.       — Адри? Что ты тут делаешь?       — Жду начала бала.       — Он, вроде, еще не скоро.       — Да, я пришла раньше.       Ему очень хотелось меня рассмотреть, но он себе не позволял. И зря.       — Хочешь зайти? — спросил он, указав на дверь кабинета.       — Хочу, — ответила я, улыбнувшись и многозначительно посмотрев на него.       Он галантно подал мне руку и повел за собой. Герой моего сегодняшнего сна находился в кабинете, оказывается, не один, а с учителем физики мистером Харрисом — грубоватым мужчиной, лет 35-37, рыжей бородой и пытливым взглядом, постоянно доставлявшим мне дискомфорт.       — Какую красивую барышню к нам занесло, — колко сказал Харрис, не стесняясь меня рассматривать. Мужчины пожали руки, физик еще раз смерил меня оценивающим взглядом, затем подмигнул Трэвису и удалился.       Я немного разнервничалась, особенно когда мистер Найтхилл подошел ближе. В голове мелькали сцены из сна. Учитель подступил почти вплотную, поправил мое ожерелье и нежно провел рукой от ключицы к плечу.       — Ну-ка покрутись, — тихо, почти пропавшим голосом попросил он меня.       Я выполнила его желание. Он смотрел на меня с восторгом, как ребенок смотрит на фейерверк. Это доставляло мне дьявольское удовольствие. Он немного помолчал, рассматривая каждую изгиб моего тела, каждую деталь моего наряда, еле заметно помотал головой и подытожил:       — Бесподобна.       Его слова меня будто оглушили. Я посмотрела филологу в глаза, затем присела на парту прямо перед ним. Он оперся на нее, нависнув надо мной, повторяя сцену из моего сна. Сердце вновь разогналось. Не помню, когда в последний раз я сохраняла личное пространство рядом с этим человеком. Мое тело начало плавиться, как свеча, под его обжигающим взглядом.       — Вы сводите меня с ума, мисс Клейн, — задумчиво изрек он с невероятной влюбленной грустью в глазах, нежно поправляя мои локоны.       Не знаю, что взорвалось в моей голове, но я совсем потеряла голову. Я слегка подалась вперед, буквально на сантиметр, и медленно коснулась губами гладковыбритой щеки моего учителя. Его одеколон опьянил меня. Я почувствовала, как Трэвис шумно вздохнул. Мне было мало. Хотелось продолжать, но я вовремя остановилась, встала из-за парты и неторопливо пошла к выходу.       — Пока, Адриана.       — До свидания, мистер Найтхилл, — сладко пропела я, чувствуя, как он провожает меня взглядом.       Что же я творю.