Девятый класс

      Вдыхая терпкий, промозглый воздух, я шла в школу, цокая каблуками аккуратных полусапожек. Ветер сильно дул, заставляя полы моего ультрамаринового пальто широко развеваться. А я думала лишь об одном: быстрее провести этот дурацкий праздник, посвященный дню учителя, и уйти домой, подальше от этого позорного действа.       Наконец забежав в школу по ступеням, возраст которых, вероятно, исчисляется не одним тысячелетием, я увидела некоторых участников выступления, нарядно одетых, без конца обеспокоено снующих туда-сюда. Подвиливая бедрами, я прошла далее по коридору школы, попутно расстегивая пальто, ненадолго задержавшись у зеркала. Уже на пороге актового зала, я столкнулась с мистером Найтхиллом и миссис Фостер, нашей учительницей музыки, выходящими оттуда, негромко обсуждая предстоящее мероприятие. Больше говорила дама, что достаточно закономерно, в особенности для этой болтливой особы. Поправив элегантную челку своего огненно-рыжего боб-каре, она что-то вещала Трэвису, сверля его непропорционально огромными синими глазами, еще глубже утопая в своем бесформенном сером джемпере, и чересчур громко смеялась в ответ его краткому комментарию, походя на маленького ребенка, отчаянно старающегося привлечь к себе внимание. Ее отвратительно бесцельный и пошловатый флирт заставил меня поежиться и закатить глаза. Какое-то чувство овладело мной прямо сейчас. Я знаю это чувство. Чувство, от которого в груди так тяжело, а руки и ноги наливаются свинцом… Глупая Адриана. Нельзя ревновать того, кто тебе не принадлежит. К тому времени, как я уже успела подойти к ним достаточно близко, мое недовольство перешло в условную форму, однако филолог успел перехватить мой раздраженный взгляд. В ответ на мое несколько озадаченное лицо он искренне рассмеялся, незаметно для его собеседницы коснувшись моей руки своей. Я слегка замедлилась, чтобы дать ему возможность почувствовать мой пульс. Учитель остановился, кротко улыбнулся, опустив взгляд, и пошел вслед миссис Фостер, которая, кажется, совсем не заметила его отставания, с головой погрузившись в собственные тирады.       Я вошла в актовый зал в раздумьях, сразу же заметив директора школы, проверяющего старательно украшенную сцену с кулисами винного цвета. На ней школьный танцевальный коллектив репетировал какой-то простенький танец, с которым они выступают на каждом школьном мероприятии. Я поморщилась от печальной безысходности. Не получалось из себя выжать никакого настроения выступать. Грустно посмотрев на звукооператора, настраивавшего микрофоны, я зашла за кулисы, направившись к раздевалке. Там, в давящей тишине и полном одиночестве, я скинула пальто на подлокотник неудобнейшего диванчика и плюхнулась рядом. Туалетный столик с большим зеркалом, стоявший напротив, будто бы специально отражал мое непривлекательно недовольное лицо без прикрас, заставляя меня расстраиваться еще больше. Мне плохо. Вероятно, филолог в этом виноват отчасти. Потому что не здесь. Потому что не со мной. Потому что ему все равно. Я, задумавшись, кусала губы и рассматривала в отражении невесомый нежно-розовый шифон платья, струящийся по моему телу. Тихо повернулась ручка. Я, слегка испугавшись, повернулась на звук. Никто не вошел.       — Можно? — знакомое звучание этого голоса стало лучшим, что произошло со мной за это утро. Может быть он читает мои мысли, отчаянно зовущие его?       — Да, проходите, — ответила я, закинув ногу на ногу и подперев голову рукой, источая скучающую печаль.       Мистер Найтхилл зашел, закрыв за собой дверь, демонстрируя мне чертовски привлекательный профиль, облагороженный хмуростью. Затем он, не смотря на меня, опустился рядом на опасно близком расстоянии. Я смотрела на него без эмоций, ожидая, что он расскажет, зачем пришел.       — Не против, если я посижу тут недолго? — спросил он утомленно, сведя брови и продолжая игнорировать мой взгляд, — Меня замучили все. Всем нужно, чтобы я что-то делал. А я ничего не хочу, — на этих словах он жалко улыбнулся в пустоту.       Я положила голову на спинку дивана, совсем близко к плечу учителя, пытаясь побороть головокружение из-за дурманящего запаха его одеколона, и, в надежде установить физический контакт, начала убирать соринки с его пиджака.       — Я вас понимаю, — ответила я через несколько секунд, тяжело вздыхая, — Иногда у меня складывается впечатление, что все вокруг забывают о том, что я или вы — обычные люди. Я не хотела участвовать. Мне заместитель директора вообще предъявила ультиматум: либо я веду этот праздник, либо у меня будут проблемы с аттестацией в этом семестре.       — Да ладно? Серьезно? — спросил Найтхилл, наконец повернувшись ко мне, и наши губы оказались на расстоянии десяти сантиметров друг от друга.       Я заметила, что он резко задержал дыхание, будто получив пулю в грудь, когда мы встретились глазами. У меня в сердце бушевал ураган. В голову ударил взрывной коктейль, заставив меня выключить мозг и поддаться сладострастному искушению. Я поняла, что меня тянет к нему невероятно сильно. Гораздо сильнее чем обычно. Он медленно приблизился ко мне. Его красивое, так нежно обожаемое мною лицо оказалось слишком рядом. Я очень хочу его ощущать…       — Так нельзя… — прошептала я, тщетно борясь с сверхсильной гравитацией между мной и моим учителем.       — Неважно… — ответил он также шепотом, показывая убийственным взглядом, что назад дороги нет.       Трэвис попытался поцеловать меня. Однако, мы успели лишь слегка коснуться друг друга тонкой, обжигающе чувственной кожей губ, когда дверь раздевалки открылась, прервав нашу с ним близость, и в нее забежала танцовщица, торопливо достав что-то из своей сумочки и также торопливо выбежав, оставив дверь широко распахнутой. Я медленно отодвинулась от учителя и попыталась отдышаться. Безуспешно. Он, по видимому, тоже боролся с молниеносно зародившемся сожалением. Я встала и начала поправлять воланы платья, глядя в зеркало, просто чтобы перестать себя укорять за почти совершенную огромную ошибку. Мой взгляд соскользнул со своего силуэта на лицо мистера Найтхилла, безотрывно глядящего мне в глаза.       — Ты изумительна, — чуть севшим голосом сказал он, еще более утомленно, чем в начале нашего разговора, лишая меня любой психологической защиты плотностью.       Я не нашла в себе сил даже просто ответить ему. Опустив глаза, я вышла из раздевалки и пошла повторять сценарий. Через пятнадцать минут начнут приходить зрители, я быстро проведу этот кошмарный праздник и со всех ног побегу домой. Я с шести утра мечтаю о горячей ванне. Пена, музыка и мысли. Только бы не утопиться.       На мероприятие, к слову, Трэвис так и не пришел.