Отец, мать, сын

В детдоме, где его растили, были плохие порядки для воспитания ребенка, потому некоторых детей буквально продавали богатым людям ради их молчания. Повезло всего трем детям из детдома — идеальному, как сама жизнь, которую показывали по телевизору для общества, Коннору, которого — вообще-то, такого никто не ожидал от сварливого Хэнка, который не любил приютских — усыновил местный коп (увидевший его всего раз, когда детей пригласили на экскурсию в участок. Коннор практически сразу завоевал сердце лейтенанта схожестью с погибшим сыном, а потом и тем, что Коннор оказался не таким уж и идеальным — он в буквальном смысле начал сбегать из приюта к Хэнку в гости, а потом и отказывался уходить. Полицейский спустя месяц наигранно делал вид, что подписывает усыновление ради спокойствия в участке.), Алису забрала семья (Кара и Лютер оказались даже слишком идеальными родителями для юной Алисы — так она сначала перепугалась огромного Лютера и миниатюрную Кару рядом с ним, но потом девочка сама бежала к ним, когда они пришли ее забирать.) со средним достатком из этого же приюта, обогнав даже биологического отца Уильямс, и, собственно Маркусу тоже повезло. Маркус всегда знал, что он особенный — его бесплатно отдали. Дело оказалось в том, что художник — Карл — оказался порядочным человеком и не захотел покупать ребенка. — Я не рабовладелец. Я сделаю все, Аманда, чтобы тебя сместили отсюда. — мужчина уже шел по направлению к двери, где сидел Маркус. — Я не позволю тебе издеваться над детьми здесь. Аманда что-то кричала ему вслед, но шаги человека уже подошли к самой двери, рука уже начала ее открывать. Маркус резко дернулся в попытке убежать, но наткнулся как раз на Карла, который было хотел начать спорить, подумав, что это Аманда его пришла остановить, но взглянув на худощавого Маркуса, остановился перед ним. Он опустился на уровень роста мальчика, потянув ему руку. — Как тебя зовут? Меня зовут Карл. Мальчик сначала хотел убежать, но потом передумал, протянув руку в ответ. — Маркус. Я здесь живу. Карл показал рукой на большой дом, который видно из окна и на который смотрел целыми днями Саймон — брат Маркуса. — А я там. Маркус улыбнулся мужчине. Мальчику понравился этот человек — он выглядел доброжелательно. — Мой брат говорит, что там живет художник. — мужчина слегка улыбнулся. — Вы художник? Он достает бумажку и карандаш, начинает выводить линии на бумаге. Заинтересованный Маркус пытается подсмотреть, что там вырисовывается, а из соседней комнаты выходит Саймон, услышав голос брата. — Маркус, все в порядке?.. — однако увидев брата, просящего помолчать, все-таки стих. Саймон обеспокоенно посмотрел на Маркуса и Манфреда, схватив брата за рукав. Карл отвлекся, посмотрев на Саймона. Тот спрятался за спину брата. — Так ты и есть тот самый мальчик, что знает о художнике? Саймон выглянул из-за плеча брата, посмотрев на художника. Маркус улыбнулся, глядя на взгляд брата, полный надежды. — Вы он и есть, да? Я видел ваши картины, они мне нравятся. — он замолчал буквально на секунду, собираясь с мыслями. — Мой брат, Маркус, он тоже умеет рисовать! Он умеет рисовать тоже, даже пару рисунков у меня есть. Маркус попытался протестовать, но Саймон всегда носил с собой его малякалки — больно они ему нравились. Карл заинтересованно рассматривал их уже минуту, это даже немного нервировало. — Мальчик, тебе можно и пару уроков дать. Талант есть, но можно и поучится чему-то большему. — Карл улыбнулся. — А можно я возьму их с собой? — получив ответ от счастливого Самойна, который, кажется, уже совсем его не боялся, он протянул обоим мальчикам свой рисунок. — Вот, возьмите. — Карл решительно встал. — Я обязательно вас заберу отсюда, хорошо? Вы достойны большего, чем это место. Художнику показалось, что Маркус дернулся для объятий, но потом передумал. Мужчина, вздохнув, сам обнял мальчиков. — Спасибо. — тихий голос Саймона отдает в самое сердце криками Лео о новой дозе, а Маркус, тихо сопевший ему в шею, пахнет красками, которые он ему обязательно купит. Карл думает, что эти дети, которые цепляются друг за друга, заслужили большего, чем эти чисто-белые стены. Они заслужили другие краски, «живые» краски, с оттенками и тенями, а не это безумие с приторными стенами.

***

Дети сами бегают к нему в больницу после аварии, без водителя, считая это их личным делом. Карл искренне рад, что эти дети, которых он успел усыновить буквально за день до аварии, не бросили его, как Лео. Хотя с Лео он сам виноват: он совсем за ним не следил, не замечал, что сыну нужно внимание, вот и напоролся.  — Пап, а тебя скоро выпишут? — голос Саймона снова слишком тих для переживаний, но Карл слышит в его голосе много эмоций, примерно столько есть в стандартной картине импрессиониста оттенков и жизни. Рука Маркуса теплая, живая, держит его руку, сидя около кровати с приемным отцом. — Пап, а я рисовать тени научился. Карл засмеялся. — Хорошо, может, мы и вместе картины повесим, в одном зале. — Карл погладил Маркуса по голове. — Я горжусь вами. Карл будет ценой своей жизни защищать этих детей. В конце концов, он должен сделать что-то хорошее для них.