Отец, мать, сын

Коннор, вообще-то, против того, что бы его заменяли. Хэнк тоже — так он говорит. И почти весь отдел против, кроме, конечно, Гэвина — тому RK900 нравится больше. Только вот Коннора любят больше, чем Гэвина. «Больше» — это от слов «Господи, Гэвин, да ты всех задолбал» до слов «Отойди от моего сына, кожаный ублюдок». Алгоритмы Коннора — хотя кому не плевать теперь на его инструкции — сбиваются, так как практически (Только по понедельникам и только один стакан) переставший пить Хэнк стал иногда его звать «сыном» и перевез его вещи к себе, дабы быть спокойным, что никакой Рид не ударит его ребенка еще раз. Алгоритмы не рассчитаны на такие действия, но Маркус как-то же живет с этим. Ему вообще всю жизнь как-то с черной полосой везет — крайне короткая. Например, мало того, что он особенный, мало, что разноглазый (Нет, Коннор не завидует его глазам.), так еще и хозяин — не хозяин, а отец. Он вообще женился недавно, несмотря на протесты безработных и недовольных, — один из первых андроидов, которым разрешили (А первыми оказались Кара и Лютор, которые поженились в на удивление толерантной Канаде, удочерив Алису — во всем первые.) начать вечную ячейку общества. Более того, после этого Маркус оказался хорошим художником — и картины его, хоть и не сразу (Год его поддерживали Карл, Саймон и Норт. Саймон и Карл особенно. Первый — по причине того, что он сам хотел бы научиться рисовать, даже уроки у Карла начал брать, а второй поддерживает сына во всех начинаниях.), начали пользоваться какой-никакой популярностью. Зато у Коннора раньше фамилия появилась. И имя ему тоже поменяли, так как его модели стало слишком много, и Хэнк, стоя на площади, звал всю улицу сразу. Совпадение ли, нет, но Элайджа оказался еще хитрее: он признался, что внешность RK800 — это внешность повзрослевшего сына Андерсона. В больнице он видел убитого Хэнка, потому и решил посмотреть, что там могло бы выйти. К сожалению, ему понравился результат. Коннору (или Коулу, смотря кого зовем) иногда страшно, что Хэнк хочет вылепить из него своего мертвого сына, забывая, что андроид тоже живой и на его сына похож только внешне и голосом, но потом Хэнк говорит, что дома будет звать его Коннор, потому что Коул, тот Коул, умер, а Коннор здесь, живой. — … А гнаться за призраками прошлого я не хочу. RK800 рад. Так рад, что даже Кара, спящая в Канаде, Лютер, укладывающий Алису спать, в конце концов, сама Алиса, которая обожает Хэнка, и считает его своим дедом, это услышали. Хэнк тоже рад — Коннору об этом сообщили Саймон и Маркус, которые теперь братья даже по документам (Карлу очень сильно понравился Саймон.), а они это узнали из разговоров Карла и Андерсона. Оказалось, что Хэнк разбирается в искусстве, может подискутировать об особенностях джаза, рока и музыкальном развитии двадцатого века, а Карл — в этом никто и не сомневался — тоже хочет поговорить о том, как он однажды потерял сына. Лео больше не появлялся после кражи — парня упекли за решетку, но несмотря на все протесты Маркуса и Норт (им бы, может, и удалось справится с характером старика, но Саймон оказался слишком понимающим), передачки ему присылают. В комнате Коннора есть подарки от Хэнка — на Рождество, на день рождения и на другие важные для Андерсона праздники. Коннор не знает зачем, но ему приятно. Дарить подарки было намного приятнее — Хэнк (Коннор не привык звать его отцом, но иногда у него случаются приступы нежности.) прямо-таки расцветал. И участок в этот день был добрее — даже Рид брал отгул, мол, болеет. Коннор иногда наивно полагал, что если бы RK900 пустили на службу вместе с ним, не удаляя одного андроида, потому что «слишком много трат», то Гэвин был бы поприятнее в общении. — … Но не стоит ему сообщать, что RK900 предрасположен к девиации еще больше, чем предыдущая модель. Коннор уверен, что Хэнк прав: Аманда странно щурилась, сообщая о возможной деактивации до признания прав девиантов, кем и был Коннор. … У Хэнка теплые руки — отмечает Андерсон-младший, когда отец защищает его от демонстрантов, уводя в дом, оставляя Сумо следить за ним. На улице слышны крики злого Хэнка и демонстрантов. Коннор выходит, несмотря на крики и лай. — Отойдите от папы, быстро. — Коннор начинает набирать телефон. — иначе я звоню в полицию за подкреплением. Толпа растеряно расходится под слова Элайджи Камски на улице из рекламы. — Все андроиды — чья-то семья. — голос Камски слегка рвется. — Не спешите бежать к домам, где они живут, чтобы разрушить их до основания. Вы разрушите не андроида — мы всегда пришлем другого с той же памятью. Вы разрушите чью-то семью. — радикалы уходят в закат, тихо переставая быть уверенными в своей правоте. — Не важно, из кого состоит семья. Из человека и человека — в доме когда-то спал и Хэнк, и Коул, но это было десять лет назад. — И человека и животного. — после остался только Сумо и Хэнк. — Или из человека и андроида. — Коннор аккуратно укрыл Хэнка после смены, а где-то там, в десяти километрах, Саймон и Карл выбирают краски, которые подарят Маркусу. - Или же вообще из андроидов. - Норт наливает чай на кухне, пока Маркус рисует ее портрет по памяти. Остальные три - Карла, Саймона и общий давно готовы и ждут своего часа выйти на свет, освещаемые большими окнами жизни. В Канаде обедают Алиса, Лютер и Кара под звуки телевизора. - Все это - семья, даже если вы против. - Элайджа держит золотое кольцо для Хлои в левом кармане своих брюк. - Просто примите, что все Андроиды - чья-то семья, и это не изменить вилами и ломом. Реклама не закончится: у Камски записано более пятисот обращений для каждого региона, которую будут пускать в самые опасные моменты для спокойной жизни Детройта. Рид, который отбился от группы радикалов, досмотрел обращение до конца. Он обернулся, посмотрел на дом Андерсона, где с Сумо играет Коннор, и в доме храпит уставший Хэнк. Гэвин закапывает топор войны. Он больше не хочет воевать против жизни.