Воздуха

Это было странное время, когда счастье перемешивалось с печалью: ведь счастье и печаль суть ипостаси одного и того же явления, имя которому – любовь. Х.Х.М.

Никакими словами было не описать, как сегодня он пиздецки устал. Единственное, что занимало сейчас его мысли – еда. — Привет, я дома, — он захлопнул дверь и швырнул ключи на столик. — Есть чё пожрать? — Привет, — Макс выкатился на стуле в коридор. — Неа, — ответил он с набитым ртом. — Что ж ты жрал тогда сегодня? — Колбаску, но как видишь, она уже закончилась, — он в очередной раз укусил свой бутерброд. — Вижу, — заключил Серёжа, подходя к парню и кусая его бутерброд, да так, что в один укус он заглотил его полностью. — В магазин тогда надо сходить? — Кажется, у нас нет на это денег, — Анисимов закружился на стуле, забираясь на него с ногами. — Может, в гости к кому напроситься? — Серёжа снял одежду, и теперь расхаживал по квартире в одних трусах в поисках своих домашних штанов. — Да, к тому, у кого есть еда, — Макс задумался, стараясь игнорировать срам, который разворачивался на его глазах. — Но у нас, кажется, таких друзей нет. Почему тебя, блин, тянет дружить с бедными? — А почему тебя, блин, тянет таскать мои вещи! — Трущёв залепил Максу подзатыльник, когда заметил, что его любимые штаны, которые он уже так долго ищет, сейчас натянуты на задницу парня. — Может, мне просто нравится наблюдать, как ты ходишь тут, светишь своей беляшовой кожей, вот я и избавляю тебя от одежды, — довольно улыбнулся Максим. — Снимай штаны немедленно! — чуть ли не топнул ногой Серёжа, критично осматривая свои руки. — И ничего она не белая. — Да белая, белая! Ты вон на юге живёшь круглый год, а я и то загорелее тебя выгляжу! Потому что вечно шмотки до пола таскаешь, боишься солнцу лишний раз показаться. — Штаны давай, — закатил глаза Трущёв, протягивая вперёд руку. — Ты такой жадный, — Макс обиженно стянул с себя чужие штаны, передавая их владельцу. — Может, мне просто нравится наблюдать, как ты ходишь тут, светишь своей загорелой кожей, вот я и избавляю тебя от одежды, — вернул фразу Серёжа, напяливая вернувшийся к нему предмет одежды. — О, мы теперь типа как две половинки, — Максим поднялся со стула. — Ты типа нижняя одетая часть, а я верхняя. — Иди сюда, половинка моя, — он расставил руки, готовый обниматься. — Так что там насчёт друзей с едой? — Анисимов положил подбородок на плечо Серёжи, шаря руками по его обнажённой спине. — Кстати, точно! Сегодня же еженедельный вечер приставки. Даня писал напоминал утром. — Мм, я так устал, не хочу идти туда, — протянул Трущёв, разрывая объятия. — Ну блин, я так надеялся пойти, уже стырил у тебя самые не чёрные шмотки! — Ну так сходи один, — пожал плечами он, всеми силами пытаясь игнорировать часть про одежду. — Ты же там всех знаешь. Не первый раз же. — Ну так я же сам не играю, — они незаметно добрались до кухни, так что Макс поставил чайник и по привычке присел на столешницу возле плиты. — Мне нравится смотреть, как играешь ты! Я люблю мысленно восклицать, что мой парень хоть в чём-то лучше всех. — Когда ты говоришь «мой парень», это звучит ужасно по-гейски, — он подошёл впритык, встал между расставленных ног парня, а руками упёрся в столешницу. — А типа, если ты это скажешь, оно будет по-натуральски звучать, — в ответ ухмыльнулся Максим, взирая на Трущёва сверху вниз. — А я и не собираюсь это говорить, — Серёжа наклонился ещё ближе, продолжая дразнить. — Только если мой парень меня об этом не попросит. — Тебя не бесит, что я всё время смотрю на тебя сверху? — выпрямляясь, чтобы казаться ещё выше, озорно протянул Анисимов. — Ну хоть где-то ты же должен быть сверху, — парировал Трущёв, впиваясь ногтями в шею парня и наконец притягивая его, чтобы поцеловать. Раздался звонок в дверь. — Кто бы это ни был, он подождёт, — удерживая Серёжу, обвив ногами его задницу, выдохнул Максим. Звонок повторился. Причём, уже куда настойчивее. — Давай мы сначала выгоним человека куда подальше, а потом продолжим, — снова разрывая поцелуй, улыбнулся Трущёв. Кое-как выпутавшись из ног парня, которые настойчиво не хотели его отпускать, он быстро дошёл до прихожей и раскрыл дверь. — У меня уже мозоль на пальце образовалась, сколько я тут на звонок, блин, жму, — послышался недовольный голос, как только раскрылась дверь. — И тебе привет, — закатил глаза Серёжа, пропуская Даню в квартиру. — Чё припёрся? — Отвлечь вас от домашних игрищ и утащить на приставочные, — пошутил он, даже не подозревая, насколько его шутка попала в цель. — Мы вообще-то уже и не собирались. — Я те дам, не собирались они. Совсем скоро отлучитесь от братского стойла, — возмутился Даня, скидывая обувь. — Ладно-ладно, только не заводись. Я ещё даже чай не пил после работы. Будешь? — Когда ж я от чая-то отказывался. Когда они зашли на кухню, Макс всё ещё сидел на столешнице, видимо, надеясь, что Серёжа-таки прогонит незваного гостя и они вернутся к их увлекательному занятию. Завидев Даню, он тут же сдвинул до того расставленные ноги, и слегка одёрнул футболку. — У вас что в доме одни штаны что ли? — улыбнулся Даня, скользя взглядом по обнажённым ногам друга. — Типа того, — глухо отозвался Максим, и на кухне повисла неловкая тишина. Благо, почти сразу эту тишину прервал свист чайника и Анисимов, соскочив со столешницы, тут же, как рачительная хозяюшка, принялся разливать чай. — Пожалуй, пойду оденусь, — всё-таки не выдержал он, оставляя чашки на столе и быстро ретируясь в комнату. — Не обращай внимание, у него, видимо, осеннее обострение, — усмехнулся Серёжа, пододвигая одну из кружек Дане. — Мало женщин, много коньяка. — Дети, — резюмировал Даня, и они, чокнувшись своими кружками, дружно рассмеялись. Через полчаса они уже спустились к машине, готовые отправиться на всеми любимый вечер игр. Макс был как-то не в духе, всё ещё злясь на Даню за бесконечные подколы. Серёжа тоже не особо восторгался, потому что усталость его никуда не делась. Только Дане всегда всё было нипочём. — Жека просил купить ему сигарет, — он остановил машину, доставая из рюкзака деньги. — Макс, тебе? — Да, как всегда, — кивнул Максим, на секунду переводя на него взгляд. — Ага, я быстро, — он вышел из машины и отправился к ближайшему магазинчику. — Ну всё, Котя, не дуйся, — протянул Трущёв, проводя рукой по щеке Макса. — Почему это я не должен дуться? — скидывая его руку, обиженно отвернулся Анисимов. — Может, мне неприятно, что он, блин, без конца шутит, что мне бабы в жизни не хватает. Будто, кроме девушек и секса в жизни ничего не происходит! — Может, у него и не происходит, — Серёжа продолжил домогаться до парня, теперь распуская руки в районе его бёдер. — Ну а что, ты хочешь, чтобы он шутил про то, что у тебя с Серёжей недотрах? — Не знаю, — он вздрогнул, почувствовав чужие губы на своей шее. — Но если ты продолжишь делать всё, что ты сейчас делаешь, на заднем сидении его машины, думаю, вектор его шуток точно переключится на меня и Серёжу, — он оставил почти невесомый поцелуй на губах Серёжи и максимально отодвинулся от него. — Я просто хочу, чтобы он перестал шутить про меня и про девушек. Лично для меня это не главное. — А что для тебя главное? — Так, всё, держи твои, — в салоне появился Даня, швыряя Максу пачку сигарет. — Едема дальше. — Спасибо, — отозвался он, и отвернулся к окну. Дальнейшая поездка до дома Жени проходила в полнейшей тишине. Когда они появились на пороге квартиры, жизнь там уже била ключом. Казалось, собрались уже все, а они, как всегда, прибыли последними. — Привет, Жек, — хозяин квартиры встретил их с радостью, тут же провожая в комнату, где уже успели развернуться первые баталии. На полу сидели и рубились просто не на жизнь, а на смерть Оля и Мила. Они играли в игру без смысла, где просто выбираешь себе красивое тело и бьёшь с помощью никому неизвестных комбинаций другое красивое тело. Макс не любил такое, но всё же сохранял заинтересованность, чтобы быть в курсе всего, что творится сейчас в доме. Серёжа же сразу по приходу поспешил приложиться к алкоголю, чтобы хоть слегка расслабиться и избавиться от угнетающего ощущения дикой усталости. Вся компания была в сборе, и это не могло его не радовать. За неимением особых богатств и успехов, отличные друзья пока были единственным достижением Серёжи. И он этим гордился. Не раздумывая, он бы доверил свою жизнь любому из здесь собравшихся. Ведь эти придурки реально были самыми важными для него людьми. — Стоишь с таким лицом, будто строишь теорию всемирного заговора, — рядом с ним нарисовался Влад, который попивал что-то мерзко-розовое через трубочку. — А ты, я смотрю, всегда начеку, — улыбнулся Серёжа, делая очередной глоток из своего стакана. — А то, — с гордостью отозвался Колмыков. — Может это, выйдем, подышим воздухом. — Я, вообще-то, только с этого воздуха, но если ты настаиваешь… Они вышли на балкон. Влад раскрыл окно, облокотился о подоконник и закурил. Было довольно прохладно, ноябрь уже ощущался вовсю. — Почему ты всё время вытаскиваешь покурить единственного некурящего меня? — всматриваясь в ночной город, протянул Серёжа. Влад же лишь пожал плечами, не особо настроенный сейчас на разговор. Минут пять они стояли в тишине, любуясь видом и наслаждаясь прохладным воздухом. Их мирное уединение прервал Максим, который заявился на балкон, явно не ожидая, что тут уже кто-то будет. — Да там просто мясо, блин, — радостно отозвался он, видимо, находясь на каком-то адреналине. — Надо, наверное, мне, наконец, и самому попробовать. Если такой азарт, когда ты просто смотришь, то страшно представить, что творится, когда ты играешь, — он подошёл к Серёже, забирая стакан из его рук. — Фу, пиво, — он скорчил гримасу разочарования и вернул стакан. — Прости, коньяк тут не выдают, — усмехнулся Трущёв, продолжая наслаждаться пивом. — Бля, Анисимов, вот пришёл и испортил нам всю романтическую атмосферу! — Влад потушил сигарету и отправил её вниз. — А ты вообще спросил разрешения, прежде чем строить тут романтик с моим соседом, — весело отозвался Макс, хватая Серёжу за руку. Тот мысленно выдохнул. Он боялся, что Максим взорвётся из-за слов Влада, но, видимо, закалённый шутками Дани и растративший на него все свои обиды, Макс уже был непоколебим. — Это ты должен был спросить у меня разрешения прежде чем становиться соседом МОЕГО друга! — Колмыков схватил Серёжу за другую руку, перетаскивая бедолагу на свою сторону. — Ах так!.. — Вообще-то, он – мой, — на балконе нарисовалась Ксюша. Она взялась за ворот футболки Серёжи, одним ловким движением вытаскивая его с балкона и оставляя двух катающихся от смеха парней одних. — Фух, спасибо, ты буквально спасла меня от растерзания, — рассмеялся Серёжа, поправляя футболку. — Серёж, мне надо поговорить с тобой, — моментально становясь серьёзной, проговорила Ксюша, утаскивая его в сторону ванной. После разговора с подругой Серёжа вернулся сам не свой. Он зашёл на кухню, прошёлся к балкону, но Макс там уже не было. Парень нашёлся в комнате. Стоял жуткий шум, что Трущёв даже не слышал собственных мыслей. Казалось, Максим был так увлечён происходящим на экране, что даже не заметил его прихода. — Нам нужно уйти, — кладя руку на плечо Анисимова, тихо проговорил Серёжа. — Если хочешь – оставайся, тебя потом подкинет кто-нибудь. — Что-то случилось? — наконец отрывая взгляд от телевизора и переводя взгляд на Серёжу, отозвался Максим. Ему показалось, что он услышал в чужом голосе злость, отчего по всему телу пошли мурашки. — Мы с Ксюшей едем домой, ты едешь или как? — ещё больше разозлившись, повторил Трущёв. — Идите, я потом, — обиженный подобным обращением, Макс снова вернулся к наблюдению за игрой. Серёжа лишь махнул на него рукой и вышел из комнаты. — Спасибо тебе ещё раз, — шмыгая носом, кивнула ему Ксюша. — Да в чём вопрос, котёнок, — Серёжа помог девушке надеть куртку, и они вместе покинули квартиру. Вся дорога до дома оказалась для Макса потоком нескончаемого смеха. С Кириллом, Владом и Олей парню оказалось по пути. И эти придурки чуть не перебудили своими криками половину города. Под конец Максим уже думал, что больше никогда не сможет говорить, настолько его горло болело от нескончаемого ора. — Принцесса, — видимо, Влад перепил, а постельки, куда бы он смог уложить своё пьяное тельце, в чужом доме не нашлось. — Доставлена к башне! — громко заключил он, падая на одно колено перед подъездом, где находилась квартира Серёжи. — Ну спасибо! — сквозь смех воскликнул Макс, обнимая его кучерявую голову. — Принцесса доставлен, пора доставить Кудряшку Сью, — также пьяно протянул Кирилл, поднимая своего друга с земли. Тот не устоял ровно, заваливаясь в его объятия. — Ох уж эти хомосексуалисты! — воскликнула Оля. — Совсем уже страх потеряли! Прям посреди улицы тут обнимаются! — Так, дома поговорим, — наконец принимая устойчивое положение, отозвался Влад. — Мы тебе ещё покажем, кто тут гомосексуалист, — добавил он, выпячивая нижнюю часть своего тела. — А ты уверен, что он вообще будет сегодня работать? — рассмеялась девушка, шлёпая его по ширинке. — Ой, вот только сосаться сейчас не надо начинать, а то меня вырвет! — вклиниваясь между друзьями, высказался Кирилл. — Пойдёмте уже, иначе я за себя не ручаюсь. Ещё минут пять они махали Максу, не в силах с ним распрощаться, а парень всё никак не мог остановить дикий припадок смеха, буквально скатываясь по стеночке на асфальт. Когда наконец друзья скрылись из виду, а слёзы перестали течь из глаз, Анисимов собрался с силами и вошёл в подъезд. На лестнице чувство невероятного веселья сменилось лёгким волнением. Хотелось скорее увидеть Серёжу и закончить все размолвки, которые успели появиться у них за этот вечер. Конечно, нельзя было сказать, что они поругались, но всё равно остался какой-то неприятный осадок, а Максиму очень бы не хотелось, чтобы между ним и Серёжей была какая-то недосказанность. Когда он вошёл в квартиру, там оказалось подозрительно тихо. Парень подумал, что Серёжа наверняка уже отправился спать. Когда он с работы вернулся, уже уставший был как собака, ещё и потащился, блин, в гости. Переодевшись, Максим тихонько раскрыл дверь в комнату. Серёжа, как он и подумал, спал, правда, не один. Рядом с ним, на самом краю матраса, устроилась Ксюша. Девушка была накрыта пледом и по виду тоже довольно крепко спала. Тихо закрыв дверь, чтобы не разбудить спящих, Макс ушёл в свою комнату. Впервые за последний месяц он спал один. *** Ксюша живёт у них уже пятый день. Насколько Макс смог понять из урывочного рассказала Серёжи, её новый парень перестарался, и вместо того, чтобы заняться с ней сексом, жёстко её изнасиловал. Девушка была подавлена и чувствовала себя плохо, поэтому первоклассный друг Сергей подставил ей своё крепкое мужское плечо и позволил оставаться максимально долго. Максиму было непонятно, почему девушка с Трущёвым поделилась своей ситуацией, а с ним нет. Ему казалось, что они стали настолько близкими друзьями за это время, так понимали друг друга, что могли рассказать всё на свете. Поэтому внутри закрались подозрения, что Ксюша всё-таки не выдержала и решила пустить в ход свой план завоевания Серёжи. Конечно, парню не хотелось быть такого отвратного мнения о своей подруге, но всё, что последние дни происходило в их доме, буквально указывало на это. Да и Серёжа будто другими глазами взглянул на Ксюшу. Он стал к ней более внимателен и нежен. Всё свободное время они проводили вместе, что-то там шутили, и сидели близко-близко. В этот момент Максу хотелось расстрелять обоих. Ксюша буквально полностью лишила их какой-либо личной жизни. Хоть и спали они в одной комнате, но они больше не спали вместе. Ни пообниматься тебе, ни поговорить нормально. Конечно, не то, чтобы у них прям была активная сексуальная жизнь. Секс для них скорее был приятным дополнением ко всему остальному. Но вот обниматься Макс любил безумно. А тут так и казалось, что выловишь Серёжу, затянешь его в свои объятия, а Ксюша уже тут как тут. Если честно, Максу даже стали сниться кошмары с подобным сюжетом. В общем, последние четыре дня были полнейшим адом для парня. И сейчас пятый вступал в свои права. Было совсем не понятно, когда же это мучение кончится, ведь у Серёжи никогда бы не хватило наглости просто взять и спросить у девушки, когда она уже собирается драпать отсюда. А сама Ксюша, кажется, была совсем не прочь задержаться ещё на недельку. — Доброе утро, — устало протянул Макс, чмокая девушку в щёку. Сегодня он не смог нормально выспаться. Во-первых, потому что ночью его не обнимали. А во-вторых, потому что его снова преследовал сон, в котором Ксюша спит вместе с ними в одной постели. — Привет, милый, — она с кем-то переписывалась, неспешно попивая кофе. — Ты чего замученный такой? — Кошмары, — отозвался Анисимов, насыпая себе в кружку сразу три столовых ложки кофе. — О, это ужасно! — воскликнула Ксюша, прикладывая свою наманикюренную ручку к груди. — Меня тоже когда-то преследовали кошмары. Я тогда не высыпалась прям неделями. — Угу, — Максу казалось, что сейчас не скажи, у Ксюши было то же самое, только в сто раз хуже. — Серёжа давно ушёл? — Нет, только что. Мы пили кофе вместе, вон я даже не допила ещё. — Понятно, — чуть ли не скрипя зубами, ответил Макс. Серёжа всегда пил кофе перед работой с ним. А теперь, из-за того, что Максим просто не мог ощутить, что тот покидает постель, он даже не проснулся, чтобы распрощаться с Трущёвым. — Ладно, мне пора на работу, — почти залпом выпивая до дрожи крепкий кофе, произнёс он. — Должен днём Даня зайти, забрать свои кроссовки, откроешь ему дверь. — Тебе ж к десяти на работу. — Сегодня попросили пораньше прийти, — а на самом деле он просто не хотел более находиться в её обществе. Быстро напялив первую попавшуюся одежду, Максим стремительно покинул пределы квартиры. Когда он вернулся, сразу почувствовал, что что-то не так. В квартире было тихо, да и пахло чем-то странным. Не успел Макс разуться, как из комнаты, спотыкаясь, вылетел Серёжа с какой-то идиотской улыбкой на лице. — Привет, — загадочно протянул он, как-то по-детски чмокая парня в щёку. — Эм, привет, — слегка не понимая, что происходит, отозвался Максим. — Пойдём, — он схватил его за руку и потянул в комнату. Анисимов еле успел скинуть на ходу свои кеды. Оказалось, Серёжа проделал огромную (как ему казалось) работу: на телеке был включен какой-то фильм, на подоконнике комком валялась гирлянда, которая, видимо, должна была придать какую-то особую романтику, матрас был застелен каким-то особо праздничным пледом, а на полу на красивых салфетках стояли две наполненные тарелки. — Вот для тебя романтический ужин! — торжественно заявил Трущёв, проталкивая парня в комнату. — Разваренные макароны с остатками сыра – это твой романтический ужин? — Ну я старался, честно! — Серёжа толкнул его в плечо, призывая быть более позитивным. — А что, твоя мисс «готовлю лучше всех» не помогла тебе? — Ксюша ушла ещё до того, как я вернулся с работы. Позвонила сказала, что скучает по дому уже. — Мм, — протянул Макс, скрещивая руки на груди. — Да что, блин, с тобой такое? Я пытаюсь тут всеми силами тебя развеселить, а ты ведёшь себя, как говно какое-то! — он уже в конец разозлился, вообще не понимая, что творится с этим Максимом. — Ты неделю почти вообще игнорировал моё существование, и теперь думаешь, что можешь макаронами, блять, всё исправить? — тоже психанул Макс, повышая голос. — Если ты так думаешь, то ты прав, — моментально переслушав сотню собственных мыслей и решив, что Серёжа ему в миллион раз дороже вообще любых личных обид, добавил он. Он слишком соскучился, чтобы сейчас ещё и ругаться. — Прости пожалуйста. То, что ты здесь натворил – самое милое, что для меня делали в жизни! И кино ты нашёл… — Это, между прочим, какая-то новая американская комедия. — …и гирлянду отыскал… — Мне было её не распутать, поэтому так бросил. — …а макароны, это же моей любимой формы! — Макс закончил восхищаться, и оба рассмеялись, понимая весь идиотизм сложившейся ситуации. — Я просто очень сильно скучал по тебе. Так сложно видеть тебя, не обращающего на меня внимания. — Ну прости, — Серёжа наконец сделал то, чего Максу так давно не хватало – просто-напросто обнял его. — Я забыл, что котам нужна постоянная ласка, — парень буквально растворился в этих объятиях, хватаясь пальцами за футболку Трущёва. — Макароны уже остыли, наверное. — Да пофиг, — сейчас он ни за что не хотел отпускать Серёжу. Даже за макароны любимой формы. Под конец фильма Серёжа вырубился. Он честно пытался держаться, но фильм был настолько адовым, что сил терпеть уже не было. Максу же вполне зашло, он даже похихикал пару раз. — Хей, уже закончилось всё, поднимайся, — конечно, ему не хотелось будить спящего, но тело так жутко затекло, что было просто необходимо встать и подвигаться. Серёжа нехотя поднялся, облокачиваясь о стенку и потирая глазки. — Скажи мне что-нибудь хорошее, чтобы я поскорее забыл этот кошмар. — Да что ты драматизируешь-то, нормальный фильм, — закатил глаза Максим, поднимая с пола тарелки и удаляясь на кухню. — На самом деле, мне есть, что тебе сказать, правда не знаю, хорошее это или не очень, — возвращаясь, слегка смущённо протянул Макс. — Ты закончил ту песню, да? — догадался Серёжа, наблюдая, как бегают глазки у Макса. — Да, но… пока не очень закончил, — схватив гитару, он уселся на пол и выжидающе уставился на Трущёва. — Валяй, — улыбнувшись, ответил он. Сначала Макс просто побренчал мелодию, прислушиваясь к своим ощущениям. Потом наконец прикрыл глаза, заиграл музыку сначала и запел. Закончив, он раскрыл глаза и увидел, что Серёжа смотрит на него как-то задумчиво-серьёзно. Трущёв немного помолчал, видимо, не зная, с какой стороны подойти, а потом, наконец, глубоко вдохнув, начал говорить: — С тем же успехом ты мог тупо мяукать всю песню. — Почему? — у Макса сердце на этих словах чуть не остановилось. Он отложил гитару и снова выжидающе уставился на своего парня. — Ну потому что твоя песня – пустая, в ней нет вообще ничего. Мелодия да, красивая, грамотная, классная. Ещё бы добавить инструмент, вообще огонь бы было. Но слова, в них ничего нет, — поначалу Серёжа пытался говорить деликатно, но когда эмоции уже полностью накрыли, он перестал себя контролировать. — Я же говорил тебе ещё давно, что в каждой песне должно быть что-то, ничего нельзя писать просто так. Я тебе не поверил. — Ладно, — он поднялся с пола, подхватывая гитару и делая несколько шагов по направлению к выходу. — Окей. — Ну куда ты? — замучено протянул Трущёв, уже жалея, что не промолчал. — Ну уж наверняка ты не хотел бы, чтобы я тупо соврал тебе. — Да, конечно, — парень раскрыл дверь. — Но я сегодня, пожалуй, посплю в своей комнате. — Госпаде, за что ж мне это, — простонал Серёжа, утыкаясь лицом в подушку. — Мне достался самый истеричный сосед и самый ненормальный парень во вселенной! — крикнул он на всю квартиру, швыряя эту самую подушку в закрывшуюся дверь. — И что самое прискорбное, это один и тот же человек! Максим на это лишь счастливо улыбнулся. Кажется, у него точно есть, о чём писать песни. *** *Нервы — Слишком влюблён* Макс проснулся, одной рукой крепко обнимая свою излюбленную диванную подушку, а второй рукой почти мёртвой хваткой вцепившись в футболку Серёжи. Тот ещё, кажется, спал, балансируя на самом краю дивана. Вчера Макс психанул и сказал, что будет спать один в своей комнате, но уже через час он пожалел об этом, и хотел уже было пойти проситься обратно, но Серёжа припёрся к нему первый, со словами: «Мне там холодно спать», повалился на диван и, заворачиваясь в одеяло, тут же уснул. Сейчас Анисимов не совсем понимал, чего это он всю ночь тут с подушкой обжимался, если рядом валяется этот тёплый кусок человека. Откинув ни в чём не повинную подушечку, он протянул свои руки к Серёже и, бесстыдно стянув с него одеяло, забрался руками прям под футболку, со всей силы обнимая. — Ты смерти моей хочешь? — прокряхтел он, нехотя просыпаясь. — Последние органы выдавишь! — Я проявляю любовь! — воскликнул Максим, переворачивая его на спину и усаживаясь на него. — Передай мне диктофон. Серёжа зашарил рукой по полу в поисках вышеуказанного предмета. Выловив его, он нехотя поднял руку и передал диктофон Максиму. — Сегодня сорок девятый день в ожидании конца света, — начал он, зажимая кнопку. — Настроение предвкушающее. Серёжа лишь улыбнулся детскому азарту парня. Он и не ожидал, что столько времени уже прошло с того дня, когда они попали под тот жуткий ливень. После этого настрой их поменялся: теперь они решили каждый день проживать так, будто завтра наступит конец света. А чтобы не пропустить его приход, Максим решил записывать свой мини-дневник на старый кассетный диктофон. — Серёжа, а если мы вот вдруг прикалываемся, а конец света и правда сегодня наступит? — вдруг протянул Максим, закончив запись. — Ну может, — пожал плечами он. — Ну и? — А мы его просрём, наш последний день! — Я готов сделать всё, что ты хочешь, только если для этого не надо выходить из дома, — Серёжа так ждал свой единственный выходной, что даже мысли о том, что придётся шевелиться, доставляли ему боль. — Просто главное не уходи, хорошо? — Макс наклонился вперёд и лёг на Серёжу, обнимая его за шею. Он помнил, как в прошлый раз они оба ждали этого чёртового, единственного выходного Трущёва, но его посреди дня урвали на работу, и даже в этот день им не удалось побыть вдвоём. — Я специально отключил телефон ещё с вечера. Даже под предлогом смерти не пойду туда сегодня! — он обнял парня поперёк спины и прикрыл глаза. — Почему ты позволяешь так эксплуатировать себя? — пробормотал Анисимов куда-то ему в шею. — Потому что ты слишком часто хочешь кушать, — Макс хотел было возмутиться, но Серёжа начал гладить его по спине, успокаивая. — Да шучу я, шучу. Я тоже люблю кушать. Не виноват же я, что нынче так дорого жить. — Давай будем есть один раз в день, — начал Максим, хотя сейчас он был в состоянии только мурлыкать. — И пить, в смысле, бухать будем раз в неделю. — Ну это не будет означать, что я такой сразу приду и скажу: «Эксплуатируйте меня меньше!» — рассмеялся Трущёв. — Я уже по уши в это ввязался. После этого установилась тишина. Максу хотелось сказать слишком много, и в итоге он не смог сформулировать ни одной мысли. А Серёже наоборот казалось, что он сказал уже всё. Поэтому они просто обнимались, наконец наслаждаясь совместным выходным. — Для полного счастья не хватает только покурить, — лениво протянул Максим, спустя где-то полчаса. Он нехотя поднялся с Серёжи и слез на пол. Обшарив все карманы и рюкзаки, сигареты он так и не нашёл. — Ну вот, всё потеряно! — с досадой воскликнул он, отбрасывая в угол джинсы. — Полцарства за сигареты! — Ну что ты ноешь, — усмехнулся Серёжа, переворачиваясь на бок. — Ты же у меня музыкант. Напиши об этом песню! Это же такая трагедия! — Ага, сейчас, — закатил глаза Анисимов, подхватывая гитару. — Что мне петь? Ну давай же, мастер трагедии, — он наиграл пару аккордов, делая вид, что глубоко задумался. — Говори. — Я уже говорил, пиши о том, что волнует. Тебя сейчас волнует отсутствие сигарет. Валяй. — Променяю воздух на сигареты, — прозвучал очередной трагичный аккорд, и Максим заржал, чуть не роняя гитару. — Воздух на сигареты променяю! — Очень душевно! — Трущёв чуть не подскочил, начиная активно аплодировать. — Браво! Верю! — Спасибо-спасибо! — он отвесил шуточный поклон. — Я посвящу эту песню тебе! — Макс подошёл обратно к дивану, присаживаясь рядом с ржущим Серёжей. — А если серьёзно, то я вчера, вроде как, написал новую песню. Ну, после того, как ты обосрал мою прошлую. — Да не обосрал я! — Ну не принял, ладно, — он задумался, слегка отворачиваясь. — Ты сказал, что надо писать о чём-то, что волнует. Я хотел написать песню тебе. Но потом подумал, что ты же меня не волнуешь. Ну, в смысле, у нас же всё хорошо с тобой. Но есть тема, которая действительно волнует меня. И вот оно как-то само собой получилось. — Давай, я буду очень рад тебя послушать, — Серёже было не понятно, почему парень так стесняется всё это говорить, поэтому своим тоном он пытался максимально поддержать его. — Это песня... про маму. Ну, она, конечно, тоже ещё не закончена, так, наброски... — Пой уже, Котёнок. И Котёнок запел. Аккорды были рваными, и тут и там слышались проблески, фальшивые места. Его голос с утра звучал отвратно, казалось, он ни одной ноты вытянуть не способен. Пару раз он сбился, видимо, забыв собственные слова, пришлось извиняться, переигрывать, перепевать. Но Серёжа со сто процентной вероятностью мог сказать, что это была лучшая песня, которую он слышал. Самая настоящая. Именно в этот момент он понял, что на самом деле значит любить Максима. Это значит слушать его нытьё по любому поводу, постоянно с ним обниматься, потому что ему это нравится, покупать ему конфеты, потому что, когда он их видит, то улыбается, как маленький ребёнок, постоянно быть с ним на одной волне. Но самое главное, любить Максима — это слушать его музыку до кома в горле, до трясущихся пальцев, пока у тебя не останется слов. Любить — верить этой музыке. И в это утро Серёжа ощутил максимальную любовь к этому невероятному коту. — Иди сюда, — произнёс он, как только прозвучал последний аккорд. — Спасибо. — За что? — улыбнулся Макс, присаживаясь к нему на колени. «За то, что ты со мной. За то, что ты такой невероятный. За то, что ты позволяешь всему этому случиться» — хотел сказать Серёжа, но прозвучало лишь: — За песню. И весь этот день состоял из бесконечных поцелуев и смеха. Как Серёжа и хотел, они не покидали пределы квартиры, а если быть точным, то даже пределы постели. Оба уже давно мечтали о таком ленивом дне, когда можно просто наслаждаться близостью дорогого тебе человека и не думать ни о чём другом. — Поговори с Владом, — начал Серёжа, неосознанно покрывая плечи Макса невесомыми поцелуями. — Может, он со своей группой подыграет тебе. Попробуй прописать музыку полностью. Тогда я смогу тебе посодействовать, и мы прям на студии запишем твою первую песню. — Мне, наверное, надо накопить денег и послать какой-нибудь подарок родственникам Данечки, — Трущёв уставился на него в лёгком недоумении, не совсем понимая, как парень так резко перескочил на новую тему. — Ведь если бы не они, я бы не стал жить с лучшим, блять, человеком на этой чёртовой земле, — Макс рассмеялся, кусая лежащего напротив за нос. — Я становлюсь ужасно сентиментальным, но мне прям кажется, что это правда тянет на самый лучший день в нашей жизни, да? — Ага, — он рассмеялся в ответ, снова втягивая парня в свои объятия. *** Конец ноября, и на улице становится ощутимо холоднее. Хотя, Серёжа этого не особо заметил, ведь он и зимой, и летом ходит в одних и тех же наглухо закрывающих его вещах. Как всегда, устало швырнув ключи на столик, он оповестил, что он уже дома, но никто не откликнулся. Значит, Макс ещё не вернулся. У Дани сегодня день рождения, а Трущёву никак не удалось вырваться на эту вечеринку. Даня, конечно, разобиделся, но Максим пообещал повеселиться там за них двоих. Тревожить парня не хотелось, но легкое волнение всё же поселилось в душе Серёжи. И не зря, ведь Макс ответил на звонок только с четвёртого раза, и было слышно, что парень уже глубоко пьян. — Хей, Котя, ты как там? — как только послышался шум на том конце провода, протянул Трущёв. — Все заебись, — засмеялся Максим. — Ты уже дома? Приходи! — Сколько ты уже выпил? — закатывая глаза, как ребёнка начал отчитывать он. — Еле слова связываешь. — Ты плеувеличиваешь! — заплетающимся языком промямлил Анисимов. — Ой! — Если я приеду, ты пойдёшь со мной домой? — Я не хочу домой! Данечка же... а торт?! — Котёнок, ну надо! — включил папочку Серёжа. — Я не хочу, чтобы ты облевал мне потом всю квартиру. — Ммм... — канючил Макс, ведь он явно не хотел уходить. — Всё, я приеду через полчаса. Старайся не пить больше, — он положил трубку раньше, чем успел услышать ответ парня. Глубоко вдохнув, он снова взял в руки ключи. Кажется, его день закончится ещё не скоро. До Дани пришлось идти пешком, ведь все, кто мог подвезти его, сейчас бухали у этого самого Дани. Благо, идти было недалёко, и устать ещё больше Трущёв не успел. Дверь ему открыли далеко не сразу. — Братан, привет, братан, — ему на шею бросился Даня, и Серёже показалось, что он мгновенно опьянел от одного его дыхания. — Привет, ещё раз с днём рождения! — хлопая друга по спине, отозвался он. — Ты пришёл, это так круто! — буквально прокричал Даня, подзывая кого-то. — Да я пришёл только отобрать у тебя Максима. — Ну как так! — воскликнул подошедший Кирилл, обнимая своего брата. — Серёжа, что за мудачьё ты?! — Надеюсь, это риторический вопрос, — улыбнулся Трущёв, огибая обнимающихся. Он вошёл в комнату. Макс валялся на диване, о чём-то хихикая с Ксюшей. Кажется, алкоголь творит чудеса и эти двое снова стали не разлей вода. — Привет малышам, — Серёжа подошёл к дивану, привлекая к себе внимание. — Привет, — пьяно протянула Ксюша, поднимаясь и запуская руки ему в волосы. — Я так рада, что ты пришёл, — казалось, ещё секунда, и она засосёт его, поэтому Трущёв выпутался из чужих рук, отступая на пару шагов. — Я тоже рад, — он нервно улыбнулся, подходя к Максу и поднимая его за руку. — Иди, надевай курточку, я сейчас приду. Проводив парня до прихожей и еле сдерживая себя, чтобы не заржать от того, как умилительно выглядит вусмерть пьяный Макс, Серёжа пошёл в другую комнату. Там, как он и ожидал, тихонечко дрых Влад. Он потрепал друга по волосам и тем самым его разбудил. — Ты на машине приехал? — Влад сонно кивнул, потирая глазки. — Ну поднимайся тогда, поедем домой, — Колмыков пытался что-то возразить. — Давай-давай, а то ты здесь так и останешься. Пошли. Влад уже успел немного протрезветь, поэтому предложение друга показалось ему вполне удобным и логичным. Кое-как поднявшись с постели, он облокотился о плечо Серёжи и медленно вышел с ним в коридор. Там Макс уже стоял в своей модной джинсовой куртке и с энтузиазмом наматывал себе на шею тёплый шарф Дани. — Всё, до завтра, Дань, — Трущёв еле отлепил Макса от Дани, буквально за шкирку оттаскивая парня от именинника. — Надеюсь, ты успеешь проспаться. Будем ждать. Выставив обоих за дверь, Серёжа последний раз улыбнулся хозяину квартиры и, наконец, её покинул. Выдохнув, он начал аккуратно спускать своих подбухнувших друзей. — Где ключи, дорогой? — останавливаясь возле машины Влада, спросил друга Трущёв. Тот начал шлёпать по карманам, в поисках нужного предмета. Прошло минут пятнадцать, в течение которых Макс нёс свой пьяный бред не переставая, прежде чем ключи-таки нашлись. — Всё, давайте, забирайтесь, — подталкивая своих любимых горе-алкоголиков, устало протянул Серёжа. Сначала он довёз до дома Влада, заботливо передав друга в руки Оли, которая тоже пропустила сегодняшнюю пьянку. Потом, пообещав вернуть машину завтра в целости и сохранности, наконец направился в сторону дома. Добраться до квартиры оказалось невероятно сложной задачей, ведь ещё на лестнице Максим начал вешаться на него так, будто они не виделись год. — Мм, Серёжа, ты же знаешь, что я тебя люблю? — буквально вваливаясь в квартиру, пылко (читай пьяно) протянул Макс, притягивая Серёжу к себе. — Да-да, — Трущёв пытался отцепить парня от себя и уложить его наконец спать. — Пойдём спать. А то наговоришь сейчас лишнего, — пьяные признания в любви явно не являлись для него хорошим окончанием дня. — Ну правда, я, блин, так люблю тебя! Ты такой... ой, — он споткнулся о собственные кроссовки, и Серёжа еле успел предотвратить его жёсткую встречу с полом. Он еле сдерживал себя, чтобы не обрушить на парня поток нецензурных слов, поэтому предпочёл промолчать. Стараясь не слушать, что там лопочет Анисимов, он-таки довёл его до комнаты и буквально опрокинул на диван. Тот тут же вцепился в подушку, прижимая её к себе, и мгновенно вырубился. Серёжа выдохнул, проклиная тот час, когда отпустил этого придурка одного бухать. Решив, что после таких приключений ему самому прибухнуть не помешает, Трущёв отправился на кухню. Вылив себе всё, что было в бутылке, он дошёл до своей комнаты, тихо включил музыку и буквально отключился от реального мира. Включился он только утром. Уснул Серёжа прям в кресле, поэтому пробуждение было, мягко говоря, не особо приятное. А разбудил его телефонный звонок от мамы. — Я разбудила тебя? — Да нет, — стараясь сделать свой голос менее сонным, отозвался Трущёв. — Привет. — Привет. Ну, во сколько вы планируете прийти? — А во сколько ты ждёшь? — усмехнулся он. — Я жду вас всегда, когда захотите, — как что-то само собой разумеющееся, ответила мама. — Ну не знаю, часов в пять-шесть. Я-то хоть сейчас готов, но ты же понимаешь, что после вчерашнего праздника они там все никакие. — Как будто, если бы ты тоже был на вечеринке, ты бы сейчас не был бы никакой. — Спасибо, мам, — закатил глаза Серёжа, в очередной раз убеждаясь в кого он такой. — Ладно, я скажу папе, чтобы в пять разжёг мангал. Макс выглядел довольно неплохо. Серёжа ожидал худшего состояния парня исходя из того, каким он привёз его вчера домой. — Я прям был в шоке, когда проснулся дома, — кутаясь в одеяло, проговорил Максим. — Последнее, что я помню, это кажется то, как ты звонил мне. И то, о чём мы там говорили, я уже не помню. — Пить меньше надо, — Серёжа присел к нему на диван и настойчиво обнял. — Меньше пить не весело, — улыбнулся Анисимов. Раз Серёжа его обнимает, значит глупостей он наделать не успел. — Я же не успел наделать глупостей? — Я уложил тебя спать, и ты сразу же, как послушный мальчик, уснул, — Трущёв ещё не решил расценивать ли то, что парень раз десять признался ему в любви, глупостью, поэтому и вовсе об этом промолчал. — Ой, сегодня же мы у твоих родителей! — вдруг вспомнил Макс, разрывая объятия. Он виновато уставился на Серёжу, только сейчас понимая, по какой причине тот утащил его домой в самый разгар вечеринки. — Да, а ты как всегда забыл, — щёлкая его по носу, отозвался Трущёв. — Мама уже звонила, я сказал, что мы будем где-то в шесть. Оклемаешься к этому времени? — Конечно, Серёж, не беспокойся! — уж что-что, а ударить в грязь лицом перед мамой Серёжи Макс не хотел. Хоть он и был уже давно хорошо знаком с этой женщиной, да и относилась она к нему, как к сыну, у Анисимова всё равно каждая новая встреча с ней вызывала нервное волнение. Серёжа с отцом жарили в огороде мясо. Вокруг возились Даня и Кирилл, создавая иллюзию деятельности. Конечно, они ещё не особо пришли в себя после вчерашнего, поэтому были слегка вялые и явно с больными головушками. Влад же, поступивший как всегда по уму, кажется, чувствовал себя лучше всех. Он неспешно раскачивался в гамаке в одиночестве, пока Оля вместе с Максимом на кухне нарезала овощи. — А редиску резать или прям так положить? — обратился к девушке Макс. — Не знаю, надо спросить. — Мама, ой, то есть... — начал он звать маму Серёжи, но тут же осёкся. — Ну чего ты как не родной-то, — женщина вошла в кухню, улыбаясь. — Мама так мама. Ты же знаешь, что все друзья Серёжи мне как родные дети. — Хорошо, — Анисимов улыбнулся ей в ответ, явно смущаясь. — Я про редиску спросить хотел. — Да прям так кинь, — она махнул рукой, приобнимая парня. — Оставь редиску и пойдём лучше со мной. Поболтаем маленько. Серёжа прибежал на кухню в поисках Макса, но парня там уже не оказалось. В комнате стояла лишь Оля, задумчиво грызя морковку. — А Максим где? — Твоя мама его куда-то увела, — выходя из прострации, отозвалась девушка. — Сказала вроде, что хочет поболтать. — Забавно, — протянул Серёжа, впрочем, не находя в этой сцене ничего забавного. — А Баб где, не знаешь? — Они с Милой пошли к соседям смотреть на утят. — Весь мир решил сговориться и покинуть меня! — с этими словами Трущёв вышел с кухни, в надежде отыскать маму и узнать, о чём это она там собралась говорить с Максимом. Как только он вышел в коридор, тут же столкнулся с Анисимовым. Он выглядел загруженным и не шибко весёлым. Парень настолько задумался, что, казалось, не заметил Серёжу и чуть не врезался в него. — Хей, ты чего? — опуская руку на плечо парня, озабоченно произнёс Трущёв. — Да ничего, — он постарался улыбнуться, но вышло с явной натяжкой. — Пойдём во двор уже, пора собираться, наверное, за стол. — О чём вы с мамой говорили? — не унимался Серёжа. — Ни о чём особенном. Не бери в голову, — Макс схватил его за локоть и потащил к выходу из дома. Спустя час пиршество почти окончилось, а тарелки с едой стали сравнительно пусты. Вечер плавно перешёл от трапезы к разговорам. Максим наконец окончательно расслабился, начиная действительно чувствовать себя, как дома. И правда, сидя в тени этой яблони, в окружении именно этих людей, он чувствовал себя дома. Рядом были друзья, которые уже стали больше, чем просто друзья, это близкие люди. Рядом были родители Серёжи, которые любили его, как собственного сына, и где-то в душе парня были для него родными. Но главное, рядом был Серёжа. Человек, без которого, наверное, не было бы всего остального. Без него у Макса не было бы столько замечательных, близких друзей, не было бы родных людей, готовых поддержать в отсутствии родителей. Но главное, без Серёжи в жизни Максима не было бы огромной любви, без которой Анисимов теперь не представлял своё существование. Все были настолько увлечены беседой, что, кажется, и не заметили, как Макс слегка прилёг на Серёжу, буквально вынуждая себя приобнять. После всех мыслей, что бегали в его голове в течение этого вечера, физический контакт с Трущёвым был ему необходим. — Как всегда, спасибо вам за вечер, ребятки, — мама Серёжи подняла стакан. — Помните, что я жду вас всегда. Каждого. Прозвучал дружный звон, и все начали засыпать женщину ответными благодарностями. Под всеобщий шум, Максим надеялся остаться незамеченным, поэтому он наклонился к уху Серёжи, максимально понижая голос. — Я правда люблю тебя, — тихо произнёс он и, тут же нырнув обратно во всеобщее веселье, залпом осушил свой стакан. *** *Jaymes Young — Moondust* — Мы в первый раз залезли сюда, когда были ещё совсем детьми. С тех пор её так и не закрыли. Они сидели на крыше самого высокого из старой застройки здания Краснодара. Была глубокая ночь. Макс впервые за долгое время видел на небе такие яркие звёзды. Казалось, можно найти и прочитать каждое из существующих созвездий. Атмосфера на этой крыше была пропитана чем-то опасным, запрещённым, но при этом захватывающим и вдохновляющим. — Вы всегда были так близки? — Да, наверное. Не знаю. Я сколько помню себя, столько и их. Ну, из-за баб мы точно не дрались. Они легли прям на крышу, несмотря на то, что ночью на улице было довольно холодно. — Даже не знаю, чьё предательство мне было бы больнее: твоё или одного из них. — Я не собираюсь тебя предавать. Серёжа промолчал, переводя взгляд на небо. — Ты видишь медведицу? — Которая как ковш? — Да-да, эту. — Эту вижу. — Влад среди нас всегда был главным астрономом. Он говорил, если найти этот ковш, то от него можно и остальные все созвездия отыскать. На этот раз промолчал Макс. Но то привычное, уютное молчание никак не могло установиться между ними. — А тебя уже предавали, раз ты сейчас... задумываешься об этом? — Ты и так обо мне всё знаешь, чего сейчас спрашиваешь? Серёжа накинул капюшон и подложил руку под голову. Романтическая обстановка, которую они хотели создать этим вечером, явно никак не могла установиться. — Не любили значит, раз предавали. Не знаю насколько отбитым надо быть, чтобы говорить человеку, что любишь его, а потом творить какой-нибудь пиздец. Максим вспомнил ту жуткую пару историй, которой Серёжа с ним поделился. Тот умел любить, и всегда влюблялся сильно и с головой. Только вот люди ему попадались те, которые такой же ответной любви дать ему не могли. Максим же знал, что никогда не сможет поступить с этим человеком таким образом. Любви, которая жила внутри Анисимова, хватало бы и на двоих. — Яна. Яна, которая жила в твоей комнате. Я поступил с ней нехорошо. Трущёв поднялся и сел, облокотившись о небольшой бортик по краю крыши. — Обалдел что ли? Грохнуться же можешь! Макс подскочил, усаживаясь рядом и вцепляясь в штанину Серёжиных джинсов. Этот бортик едва касался поясницы, и казалось, в любую секунду можно упасть вниз. — Она приехала с хутора учиться. И так получилось, что мы стали жить вместе. Познакомились случайно, у меня комната была свободная. И мы дружили, и всё было хорошо. Точнее, нет, не так. Пока мы дружили, всё было хорошо. — И сколько она жила с тобой? — Почти пять лет. Максиму стало не по себе, и он слегка отодвинулся от Трущёва, отпуская его. Он обнял сам себя, пряча руки под куртку. — Значит, вы всё-таки не только дружили... — Мы дружили. И у меня, и у неё были серьёзные отношения. Но потом что-то произошло. Она... вывела меня, так скажем, на сексуальный контакт, и всё, меня переклинило. А для неё, как потом оказалось, это не имело никакого значения. Я влюбился, по-настоящему влюбился, а ей просто хотелось секса. Я придумал себе то, чего на самом деле между нами не было. А потом она просто сообщила, что мужик у неё какой-то в Москве и собралась уезжать. Меня это настолько подкосило, что я перестал себя контролировать. Я вытащил последние свои деньги и швырнул ей в лицо. Я назвал её шлюхой. А услуги всех шлюх должны оплачиваться. Она так плакала. Я ещё никогда не видел таких слёз. Она не понимала, за что я так с ней. А я был просто в ярости. Я хотел, чтобы она убралась немедленно. До сих пор все думают, что она просто уехала и мы с ней всё ещё ахуеть какие друзья. Но с того дня она ни разу не говорила со мной, хотя, кого я обманываю, я даже не пытался. Мне до сих пор стыдно за это. Это стоит у меня перед глазами и не даёт жить спокойно. Поэтому я и говорю о твоём предательстве. Я доверяю тебе как никому. Но при этом я боюсь, случись что, я поступлю с тобой ещё хуже. Анисимов дрожал. У него буквально перехватило дыхание от эмоций, затопивших его. За всё время, что он знает Серёжу, он никогда ещё не был с ним так откровенен. Не зная, как ещё поддержать Трущёва, Максим развернул его к себе, со всей силы сжал руками щёки и поцеловал. Серёжа же сидел неподвижно, будто растратив на свой рассказ все возможные силы. Макс, разорвал поцелуй, но продолжил держать в руках его лицо, буквально заставляя смотреть себе в глаза. — Тебе слишком много делали больно. Друзья, девушки, даже семья. Но ты всё продолжал верить. С тобой слишком часто поступали плохо, а ты поступил плохо всего один раз, и до сих пор не можешь себя это простить. Ты слишком хороший человек. Забудь про неё. Если она так поступила, значит она и правда шлюха. Ты сам говорил, что изменам нет оправданий. — Но это же не была измена... — Тише. Иди сюда. Впервые он почувствовал себя нужным рядом с Серёжей. Впервые он смог принять его в свои объятия и подставить плечо. А Серёже сейчас невероятно нужна была эта поддержка. Ему нужно было чувствовать каждой клеткой своего тела, что он больше не один, что он снова нужен кому-то. Да, образ человека, плюющего жизни в лицо и ко всему относящегося с тяжким пофигизмом давался ему с лёгкой руки. Но в жизни каждого, даже такого, с первого взгляда, сильного человека наступает момент, когда ему хочется оказаться слабым. Хочется уткнуться в чужое плечо, почувствовать чужие руки на своей спине. Хочется чувствовать любовь и поддержку. И сейчас одним единственным человеком Серёже было дано это всё. — Мы сюда вообще-то на звёзды смотреть пришли. Они снова легли на крышу, только теперь близко-близко, так, что можно было почувствовать родное тепло друг друга. — Видишь, самая яркая звезда? С неё, по идее, надо начинать искать все созвездия. — Это тебе тоже Влад рассказал? — Это вообще-то в школе должны были всем рассказывать. Впервые за этот вечер на их лицах заиграли улыбки. Наконец установилась их любимая, окутывающая душу тишина. Было холодно, темно, с припаркованной возле дома машины орала пошлая музычка. Но абсолютно ничего не могло испортить больше этот вечер. Вечер, становившийся началом нового дня. — Жрать хочу. — У меня есть мармеладные червяки. — А ты мужчина с секретом, я смотрю. — А то. Серёжа извлёк пачку мармеладок из переднего кармана на толстовке и бросил её Максу на колени. — Знаешь, чего нам не хватает для максимально пидорской атмосферы? Съесть один червячок на двоих и засосаться в конце. — Если ты так сделаешь, я задушу тебя этими же червячком. — Но я всё равно хочу свой поцелуй! Сегодня только, блин, я инициативу проявляю. — Ну и вот. Твой лимит на один поцелуй в день на сегодня исчерпан. Послышался смех, а в голову Серёже прилетел червячок. Он снял его со своего лба и переместил в рот, растягивая зубами. — Гуманней начать есть с головы? Чтоб не мучился бедолага. — У червяка есть голова? — Ну да, вот, посмотри. Даже глазки еле заметные. — Действительно. Несколько минут они жевали червячков, и на крыше были слышны лишь звуки шуршащей обёртки. — Может, домой уже пойдём? Романтического вечера всё равно не вышло из-за ванны вылитых соплей, а на звёзды ты смотреть не хочешь. — Я хочу, только рассвет уже скоро. Исчезнут скоро звёзды. — Идём. Серёжа поднялся первым, подавая валяющемуся Максу руку. Тот не забыл подхватить мармеладки, и они лениво двинулись к выходу. Вроде, и уходить не хочется, но и здесь оставаться сил нет. До дома они добирались мучительно долго. Рассвет уже успел окрасить небо в кровавый красный, когда на горизонте появилась их девятиэтажка. Они поднялись в квартиру, и мысли были лишь о том, чтобы сию секунду завалиться спать. Но не успели они дойти до комнаты, как раздался звонок в дверь. Они переглянулись, на двоих соображая, кто же из их долбанутых друзей мог припереться к ним в такой час. Когда звонок повторился, Серёжа набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы начать орать на предполагаемого Даню или Влада, но, когда он раскрыл дверь, воздуха в лёгких мгновенно не стало. — А ты тут что делаешь?!