Воздуха

Я очень хочу отказаться от свободы И от того, как ты мне её даровал Я так и не встретил никого за эти годы Никто меня так близко не целовал

 — Максим, — Серёжа улыбнулся до ушей, буквально не веря своим глазам. Он подскочил, обнимая парня и хлопая его по спине.  — Привет, — глухо отозвался Максим, ведь как люди дышат он всё ещё не вспомнил.  — Вот это… встреча так встреча, — он начал осматривать Анисимова, крутя его как манекен. — Ты так изменился. Я б на улице тебя и не узнал.  — Да ты тоже не мальчик больше, — Макс наконец взял себя в руки и тоже заулыбался.  — Ты один? Ну, в смысле, или с группой приехал? — почему-то от этого добавления по всему телу пошли мурашки.  — Да, с группой. Мои ребята.  — А я вот с пацанами приехал, топим за юг, — Серёжа наконец вытащил из-за спины своих друзей, и для Макса настала новая пора удивлений. — Это Эрик, а вот Руслан.  — Прости, я, кажется, тебя облил колой, — вместо приветствия начал Максим, за что тут же мысленно проклял себя. — Да ничего, с кем не бывает, — произнёс Эрик, но это звучало так, словно он плюнул ему в лицо. — Приятно познакомиться, — парень хлопнул Анисимова по плечу, но совсем не по дружески, будто он в раз выбил из него весь дух.  — А, Максим, вот ты где, — к нему подбежала Кошелева, хватая за руку. — Вас уже просили подготовиться, вы следующие.  — Да-да, малышка, сейчас, — Максим никак не мог оторвать взгляда от Серёжи и Эрика, которые, по его скромному мнению, стояли слишком близко. Кристина же не могла не заметить, как друг пристально смотрит в сторону двух незнакомых ей мужчин. Это больше походило на немую сцену из комедии, чем на случай из жизни. Они просто молча смотрели друг на друга, казалось, мир на секунду остановил своё движение и выключил звук. Были лишь эти люди и их наполненные совершенно разными эмоциями взгляды.  — Удачи тебе, — наконец прервал паузу Серёжа. — Уверен, у вас всё получится.  — Спасибо… — и Кристина наконец утащила его в сторону сцены.  — И что это такое, блин, было?! — психанула Кристина, наконец отпуская друга. — Что за усатое чмо?  — Это мой бывший… сосед, — между этими словами была слишком большая пауза, поэтому он поспешил добавить. — Мы жили вместе, — но каждая фраза была хуже предыдущей. — Ну, блин, в смысле я у него жил! Жил у него в Краснодаре. Давно.  — Ты чё, спёр у него что-то, что он на тебя, как на кусок мяса пялился?  — Как на что? — протянул Макс, смотря на подругу, как на умалишённую.  — Как на кусок мяса во время поста, — повторила она, толкая его. — Иди давай, мяукай. А то сейчас огнём погорит твоё шоу.  — Ага, голубым, — себе под нос добавил Максим, двигаясь в сторону ребят. *** После их выступления Максим был сам не свой. Он чувствовал себя паршиво. Лучше бы они вообще не прошли, чем пройти так. Говорить с ребятами не хотелось, поэтому он временно их покинул, сославшись на то, что прихватило живот. Конечно, закрываться в кабинке туалета и реветь он не собирался, но хотя бы на десять минут ему было необходимо отыскать уединение.  — Какой же я идиот, блин, бездарный! — просопел он, облокачиваясь о раковину и рассматривая себя в зеркале.  — Идиот-то да!  — Бабич? — Максим удивился, заслышав из кабинки знакомый голос. Послышался звук слива и вышел Олежа, во все тридцать два зуба добродушно улыбаясь. — Блин, а ты-то какими судьбами? — он с радостью бросился обниматься.  — Да вот, группа поддержки для этого… Ты кстати…  — Да. Да. Виделись уже, — грустно резюмировал Анисимов, разрывая объятия.  — А, — Бабич взглянул на него, сразу своим отцовским инстинктом понимая, что что-то не так. — Всё нормально?  — Нас прям обосрали там, не люблю такое, — он поёжился, отворачиваясь. — Ненавижу, когда тянут. Скажут дерьма, а потом вот это: «Ну идите, ладно!» Будто подачку кидают.  — Да забей ты, — махнул рукой Бабич. — Главное ж, что прошли. Вы просто в следующий раз так им вставьте, чтоб у них и слов не осталось. Как по мне, это наоборот стимул. Вам хоть есть куда стремиться, что подтянуть. Вон этого усатого придурка расхвалили донельзя. Не, он, конечно, из-за этого не расслабится, не такой он человек, но будь на его месте другой, может и вознёс бы себя раньше времени.  — Зачем он вообще припёрся сюда? — если кто и мог дать Максу ответ на этот вопрос, так это Баб. — Мало ему внимания что ль?  — Чувак, по-моему, это уже перебор. Всё-таки это ты хуйни-то натворил, а всё так выставляешь, будто он мудак.  — Да, прости, — Максим стянул резинку с волос, начиная нервно их перебирать. — Я просто… такие надежды возлагал на это шоу. Но я, пока он рядом маячит, думать даже не могу. Хоть током меня херачь, я думаю только об этом всём, — он взглянул на Олега, который явно о чём-то задумался. — Извини, тебе, наверное, не до всей этой пидорской херни…  — Ты даже не представляешь, как я уже в этой пидорской херне погряз, — тихо проговорил он, решая про Серёжу и Эрика никаким образом не упоминать. — Просто забей на него. Забей на судей, вообще на всех. Ты пришёл за музыкой — делай музыку. Серёга всегда верил в тебя, значит, ты правда чего-то стоишь, — Бабич похлопал Макса по плечу, и наконец оставил его одного. Хотя, оставаться одному теперь Максу совершенно не хотелось. Он хотел разыскать Кристину и поговорить с ней, но как только он вышел из туалета, его тут же ухватил за руку Рома, куда-то утаскивая.  — Ты что там, утонул в этом туалете? Нам сказали, что там что-то в профайле этом не сложилось, придётся переснять.  — Что, прям сейчас?  — Да, сейчас, дорогой, — он наконец дотащил Анисимова до пуфиков, буквально усаживая его рядом с Ваней. — Улыбаемся и говорим, как мы любим Владивосток. Снова. ***  — Малыш, может быть ты уже перестанешь дуться?  — Неть.  — Эрик, блять, ну хватит, — Серёжа взглянул на часы, соображая, что если Шутов продолжит ломаться, то до возвращения Руслана в номер они так и не сдвинутся с мёртвой точки.  — Ты. С ним. Обнимался! — лениво заключил Эрик, отделяя каждое слово. Он всё ещё лежал отвернувшись, и Трущёва это начинало выводить из себя.  — Ты ж говорил мне, что не будешь ревновать, — ухмыльнулся он, перелезая со своей кровати на кровать Шутова.  — Я сказал, что не буду ревновать к бабе! — он скинул руку Серёжи, которая намеревалась залезть под футболку, и придвинулся к стене. — А этот… выбешивает!  — Дело в том, что он пролил на тебя колу? — смирившись с тем, что Эрик недотрогу играть не перестанет, спокойно улёгся Трущёв. — Или из-за того, что я спал с ним когда-то? — парень промолчал, разворачиваясь и обвивая лежащего рядом и руками, и ногами. — Ты пойми, что это не просто были там отношения или трахнулись мы пару раз. Это же любовь была… когда-то. Поэтому я не мог не обнять его. И не мог не смотреть на него так. Но это не значит, что я не оставил это в прошлом.  — Тебе не надо передо мной отчитываться, — наконец заговорил Эрик, прижимаясь ближе. — Мне просто… сложно себя контролировать. Ещё и Руслан вывел меня из себя. Лучше бы с тобой пошёл, ей богу, всё равно ведь дальше мне не пройти. А так ещё терпеть этого кретина.  — Ты же знаешь, что на их месте я бы взял только тебя, — рассмеялся Серёжа. — Но не могу с тобой не согласиться. Что прискорбно, они берут голоса. А хороших музыкантов сольют рано или поздно.  — Вот как ты без меня «Пусть горит» исполнишь? — улыбнулся Шутов, закусывая нижнюю губу.  — Не представляю, малыш, собьюсь, наверное, сразу, — он дунул, и кучеряшки Эрика смешно рассыпались по всей подушке.  — Ты, вроде, что-то там говорил про то, что возьмёшь меня.  — А как же Русланчик? — поинтересовался Серёжа, хотя руками уже лез Эрику под футболку.  — Я тя умоляю. Он пока той малолетке не засадит, его можно не ждать. *** *Артём Пивоваров — Собирай меня*  — Ты в курсе, что на улице зима?  — Да я ж только покурить, минута, — Серёжа напялил футболку и подхватил с полки сигареты. — А ты лучше прикрой свою голую задницу. Боюсь, такого Руслан точно не выдержит. Он быстро спустился по пожарной лестнице, выбежал на улицу, жадно глотая морозный воздух. Температура была минусовая, но, кажется, Трущёву в одной футболке и спортивных штанах было в самый раз. Совсем, нисколечко не холодно.  — У меня от одного твоего вида мурашки, — мужчина еле заметно вздрогнул, только сейчас замечая, что стоит он здесь не один. — Не холодно тебе?  — Как видишь, — ответил он Максу, который в свою очередь кутался в теплую кофту. — Из всего времени, чтобы покурить, из всего грёбанного вечера, мы выбрали один и тот же момент, — нервно усмехнулся Серёжа и наконец закурил.  — Теперь ты тоже куришь? — Максим потушил сигарету, тут же доставая следующую и поджигая её.  — Слишком много пиздеца в жизни, приходится как-то расслабляться, — очередная затяжка, и он отворачивается, не слишком расположенный сейчас продолжать с Максом этот диалог.  — О, напиши об этом песню! У тебя же нынче все песни о том, как ты, бедный, страдаешь.  — Ну не всем же, как тебе, писать песни про море, дохлых птиц и прочую абстрактную хрень?  — Успел послушать наши песни? — Максим дрожал, но всем видом старался показать, что разговор этот ничуть не трогает его.  — Да, и мне хотя бы хватает смелости признаться, что мне они понравились, — он сделал паузу, задумчиво стряхивая пепел. — Ты вообще спасибо должен мне сказать. Кто, блять, из тебя музыканта-то сделал?  — Уж точно не ты, — огрызнулся Анисимов, уже начиная ненавидеть тот день, когда начал курить.  — Да что ты? Если бы не я, ты бы до сих пор писал идиотские текстики по ночам и обслуживал столики, — он затушил сигарету, от злости бросая её прямо на землю.  — Ты не имеешь никакого отношения к моей музыке! — в ответ вспылил Макс, и теперь они уже стояли напротив и пристально смотрели друг другу в глаза.  — За что ты так взъелся на меня? — понижая голос, протянул Трущёв, делая шаг навстречу. — То, что мы рядом, не даёт тебе покоя? — не знал бы Максим его так хорошо, то мог бы решить, что тот заигрывает.  — Что у тебя с ним? — стараясь игнорировать, что теперь они стоят слишком близко, тихо произнёс Макс.  — С кем?  — С тем кучерявым Эриком или как его там.  — Тебя это не касается, — Серёжа разозлился, что Макс перешёл грань, которую сейчас им не следовало переходить.  — Что у тебя с ним? — более настойчиво повторил Анисимов, тоже делая шаг навстречу. Теперь они буквально соприкасались носами.  — То, чего никогда не было у нас, — опаляя жарким дыханием, шёпотом заключил Трущёв и, развернувшись, незамедлительно направился в сторону лестницы. Макс не торопясь докурил и догнал его уже наверху, возле комнат. Их номера находились через один друг от друга, и парень успел ухватить Серёжу за руку буквально за секунду до того, как тот открыл дверь в свой номер.  — Ты просто боишься, что это всё может повториться между нами, так? — Анисимов развернул его к себе лицом.  — А ты, я смотрю, посмелее стал.  — Что ты не сдержишь себя и сам кому-то изменишь? — продолжил он, становясь впритык, и казалось, ещё секунда, и он коснётся своими губами чужих губ.  — Мы не будем этого делать, — усмехнулся Серёжа, отступая и собираясь уйти.  — А если бы завтра случился конец света? Ты бы сделал это? — Максим схватил его за плечо и тем самым не позволил уйти.  — Я в эти игры больше не играю, — Серёжа скинул чужую руку и ушёл, наконец возвращаясь в свой номер. Максим буквально ненавидел себя. Ужасный вечер, просто отвратительный! Но самое противное то, что несмотря на всё, через что он прошёл. На все те грёбанные пять лет, которые он пытался вытурить Трущёва из головы, забыть его, стереть. Перестать о нём думать. Несмотря на всё это, позволь Серёжа сегодня себя поцеловать, Макс бы сделал это, не раздумывая. От осознания собственной слабости и никчёмности буквально тошнило. Может, он и стал сильнее, но никогда он не найдёт в себе сил противостоять этому человеку.  — Здравствуйте, извините, я, типа, участник «Песен», — он спустился к ресепшену. — И я ищу другую участницу «Песен». Не подскажете, в каком она номере? Мне очень срочно нужно вернуть ей наушники, — из-за всей этой невыносимой ситуации с Трущёвым, Максим совсем забыл, в какой номер заселили Кристину. Поднявшись на третий этаж, он, не подумав и секунды, забарабанил в дверь нужного номера.  — Ты совсем идиот? — в коридор вылетела разъярённая Кошелева, ударяя его по руке. — Мои соседки спят уже!  — Прости, Крис, но мне очень нужно поговорить с тобой!