Воздуха

Слишком многое я помню до сих пор Хотя не нужно это ни тебе, ни мне Ты вечно смотришь на меня в упор Пусть больно, но всё ещё мы на одной волне

Это был не тот этап, на котором Серёжа уже начал бы хоть немного сомневаться в себе, поэтому прошёл он его с лёгкостью, полностью отдав себя музыке. Конечно, исполнять эту песню, когда Эрик за спиной не бренчит, задавливая всё своим тяжёлым дыханием, было непривычно, но слишком многое они уже поставили на этот грёбанный конкурс. Так что единственный вариант — всё здесь выполнять безукоризненно. Перед собственным выходом на сцену Серёжа нисколько не волновался. Но вот когда на сцену пошли Эрик с Русланом, сердце неприятно кольнуло. Конечно, они оба понимали, что до конца Шутову не пройти, но безумно хотелось, чтобы парень продержался тут как можно дольше. Волнение Трущёва помножилось, когда он увидел, с кем именно его друзья попали в пятёрку. С самого утра сегодня он не видел Максима и даже не смог поздороваться с ним. А сейчас он видел, как тот стоит на сцене, нервно накручивая шнур гитары себе на палец. Серёжа не мог объяснить почему, но он просто не мог смотреть на это, поэтому отошёл от экрана, перед которым столпилась добрая половина участников, и пошёл в сторону сцены. Там стояла Кристина, которая неосознанно дёргала ногой от волнения.  — Привет, — казалось, мужчина давно уже не чувствовал себя так неловко.  — Привет, — даже не бросив на него взгляд, тихо отозвалась Кошелева. До конца выступлений они простояли в тишине. Тут они были только вдвоём, ведь до результатов обычно все смотрели всё, что происходит на сцене, по телеку. Было видно, как Кристина переживает за Макса, как она вслушивается в каждое слово, как она буквально дыхание задерживает, чтобы ничего не пропустить. Но Серёжа не мог сказать, что он переживает только за Эрика. Как бы он не хотел это признавать, за Максима его сердце болело не меньше.  — Что? Что там произошло? Я не врубил, — он схватил Кристину за плечо, пытаясь хоть как-то заглянуть на сцену, хотя это было физически невозможно. — Кто прошёл-то?  — Ну, как я поняла… Руслан и Максим. Один, — она положила свою руку поверх руки Серёжи, потому что, казалось, от волнения у неё перемешались уже все органы. В этот момент к сцене сбежались другие ребята, и стало понятно, что продюсеры бедолаг уже отпустили и сейчас они идут сюда. Первым шёл Макс, и вид у парня был, мягко говоря, расстроенный. У Серёжи сразу сработали какие-то незримые инстинкты защиты, и единственное, что хотелось сделать сейчас — обнять это потухшее солнце.  — Хей, ну чего ты? — на секунду он прижал Максима к себе, хлопая по спине. — Прошёл же.  — Подвёл ребят, — кратко выразился Анисимов, грустно улыбаясь Серёже и начиная взглядом искать Кристину. Максим прошёл вглубь зала. Он остался один, и в голову тут же вернулись мысли об Эрике. Чертыхнувшись, Серёжа почувствовал себя самым большим козлом на земле. Он начал судорожно искать взглядом свою любимую кучерявую башку, и Эрик нашёлся рядом с Волей на диване. Мужчина стремительно направился туда, но как только Шутов заметил его, тут же скомкано извинился, распрощался с Пашей и подскочил с дивана, абсолютно игнорируя существование Серёжи. Трущёв догнал его и прижал к стене, наплевав на то, что вокруг как минимум десятки человек.  — Что ты устроил? — наклоняясь к самому уху, прошептал он.  — Пусти, — Эрик кулаком зарядил ему прямо в солнечное сплетение, вырываясь и продолжая своё стремительное движение в сторону выхода. Он раскрыл дверь, выбегая на улицу и буквально задыхаясь от морозного воздуха. Шутов закашлялся, хватаясь за ворот футболки и оттягивая его.  — Вам нельзя покидать территорию, пока вы…  — Да отъебись ты! — Серёжа оттолкнул охранника, вылетая на улицу и громко хлопая тяжёлой металлической дверью. — Эрик, мать твою, что ты вытворяешь? — со всей дури заорал он, наблюдая, как парень крупно дрожит от жуткого холода. Он стоял в одной футболке и своей дебильной жилетке, когда весна, казалось, выдавала максимально отрицательную температуру.  — Может ты перестанешь уже обманывать и себя, и меня, — в ответ ему выкрикнул Эрик отчего-то охрипшим голосом. — Ты всё ещё любишь его.  — Что? Бред какой-то! — Трущёв подошёл к парню, насильно прижимая его к себе. Хотелось согреть его, хотелось обнять и не отпускать никогда. Даже сквозь куртку мужчина чувствовал, насколько заледенели чужие руки.  — Не надо этого… — Шутов выпутался из его объятий, отходя в сторону. — Ты вот вечно переводишь тему. Почему ни разу о нём мы не договорили до конца?  — Почему мы вообще должны о нём говорить? — снова вспылил Серёжа. Между ними стоял густой пар, который создавало их дыхание. По коже шли мурашки. Зрачки расширились от поглощающей их темноты.  — Ты можешь просто, вот сейчас, глядя мне в глаза, сказать, что ничего больше к нему не испытываешь? Что ты не нуждаешься в нём? — сердце Эрика колотилось, как бешеное, и казалось ещё слово, и его просто разорвёт на части.  — Господи, мне нужен только ты, — Трущёв снова подошёл к парню, убирая упавшие на глаза волосы и проводя рукой по щеке.  — Я так и думал, — грустно усмехнулся Шутов, качая головой. Он отвернулся. Смотреть на Серёжу не хотелось. Да и слышать его больше не хотелось. Но и уйти парень не мог.  — Мне нельзя снимать эту грёбанную куртку, но так я отдал бы её тебе, лишь бы не чувствовать, как ты дрожишь, — Трущёв снова обнял, только теперь со спины, всеми силами окутывая это застывшее тело. — Я всё делаю ради тебя, — он поцеловал Эрика в шею, опаляя своим горячим дыханием холодную кожу. — Ты же знаешь, как я отдаюсь любимым людям, — Серёжа сделал паузу. — Я люблю тебя. У Эрика буквально перехватило дыхание. Пальцы покалывало, а голова начала странно кружить. Они вместе уже почти два года, но ни разу эти слова не были между ними произнесены. Очень хотелось уже закончить эту глупую ссору. Шутову хотелось ему доверять, хотелось забыть про этого Максима и про всё, что до этого их связывало. Но что понимало сердце, никак не мог принять разум. Как бы Эрик не любил Серёжу, он не мог выкинуть из головы картинку, как тот в первом же укромном уголке расстилает этого мудака Анисимова и подчиняет его, как когда-то, пять лет назад.  — Посмотрим, что ты скажешь мне, когда проведёшь с ним сутки взаперти. Когда он будет вечно маячить перед глазами. Петь. Весь такой уникальный, — парень аккуратно снял чужие руки со своих плеч, делая несколько шагов по направлению к главному входу, чтобы там забрать свои вещи. — Я пока сниму какой-нибудь хостел, подожду, пока вас выпустят, — он заглянул Серёже в глаза, вглядываясь в них сквозь густой пар. — Надеюсь, тогда ты будешь честен со мной.  — Почему ты не доверяешь мне? — Трущёв злился. И на себя, и на этого ребёнка, но лишь потому, что понимал, что слова Эрика отнюдь не лишены смысла. Да, он его любит, своего малыша, о котором готов заботиться, блять, всю оставшуюся жизнь. Но он также не может отрицать, что его органы устраивают ёбанные пляски, когда Максим просто проходит мимо.  — Я не доверяю ему, — с этими словами Шутов развернулся и наконец покинул площадку. В голове у Серёжи не было ничего, кроме отборных матов. Продолжать бегать за Эриком сейчас нет смысла. Если он вложил в свою глупенькую, кучерявую головку какую-нибудь мысль, его мало что переубедит. Трущёву оставалось лишь держаться. Всего лишь продержаться сутки. И стерпеть, даже если сердце с желудком начнут вытанцовывать самбу.  — Вон этот, — раскрылась дверь, показалась недовольная рожа того охранника и озадаченное личико девушки-организатора.  — Серёжа, опять ты как козёл себя ведёшь? — закатила она глаза, кивая на кипишь, что творился у неё за спиной. — Сразу надо было понять, что про тебя говорят. Быстро в зал иди! *** *Би-2 — Мой рок-н-ролл*  — Мне очень хочется спать!  — Да, дебильное задание. Максим искал где бы поспать хоть часик, когда наткнулся на сидящего в темноте в небольшой нише Серёжу. Он, видимо, писал текст, потому что был крайне сосредоточен.  — Прости, наверное, я буду отвлекать тебя, — он хотел было сесть рядом, но потом подумал, что может отвлечь мужчину своей болтовнёй.  — Нет-нет, садись. Можешь даже лечь куда-нибудь тут на меня. Я всё равно уже настолько задолбался, что не придумаю ни строчки, пока не отдохну. Анисимов опустился рядом, ощущая себя слегка неловко.  — Не думай, я не собираюсь тебя совращать, — зачем-то ляпнул Макс, отчего стал чувствовать себя ещё более неловко.  — Вот уж спасибо! — рассмеялся Серёжа, хлопая по своей коленке. — Ложись. Ты на этих коленях проспал уже столько, что вы друг другу почти родные. Парень застрял в неуверенности, но всё же отодвинулся и аккуратно опустил свою голову на чужие колени. Это и правда оказалось настолько привычно, будто ещё с утра они проснулись в одной постели, и не было между ними пропасти в пять лет. Серёжа задумчиво кусал карандаш, машинально стягивая резинку с чужих волос. Они рассыпались по его коленям, и мужчина начал неосознанно их перебирать. Казалось, Максим не дышал. Этот момент был для него настолько нереальным, что он боялся каждым движением своим его спугнуть. Прошла минута, и Трущёв начал бубнить какие-то слова. Макс не мог ничего разобрать, но кажется, у Серёжи наконец начал складываться текст.  — А что у вас за песня?  — Би-2. Мой рок-н-ролл. Мы решили дописать каждый по несколько строк.  — Повезло. А я, кажется, так и не спою сольно ни одной строчки в нашей пятёрке.  — Зато это хорошо проявит тебя как командного игрока. Ну или ты можешь поскандалить и отвоевать себе буйное соло в конце, — Трущёв улыбнулся, доставая телефон и начиная делать записи. — Всё, — выдохнул он спустя пару минут. — Вроде написал. Теперь можно с чистой совестью и поспать, наверное.  — Ты наконец научился спать? Работа уже не вдохновляет на бессонные ночи?  — Такая работа — нет. Писать сырой куплет за несколько часов в компании не особо близких мне по духу людей точно ни на что мне не вдохновит, — Анисимов посмотрел на него как-то странно-задумчиво и отвернулся. — Да, Кот, я изменился. Все меняются… за такой-то срок.  — А я вот не изменился, — усмехнулся парень, переворачиваясь на бок и поджимая колени. — Мне всё ещё в кайф лежать на твоих коленях, я всё ещё совершенно не умею петь и напиваюсь, как скотина. Такое ощущение, что эта жизнь меня пока что ничему, блять, не научила.  — Ну ты хоть причёску сейчас нормальную сделал. И шмотки вон подбирать научился. А то раньше выглядел, как мой дед в молодости.  — Пасиба, — растягивая гласные на манер Жени, отозвался Максим. — Хотя, свитера с оленями я всё ещё люблю. Послышался дружный смех, после которого ненадолго наступило молчание. И это молчание возвращало в прошлое больше всего остального. Больше привычного ласкового обращения, больше чужих пальцев в волосах, больше коленок, на которых лежать было приятнее, чем на самой мягкой подушке. Эта тишина становилась надеждой.  — Я краем глаза случайно заметил, что когда Эрик уходил, он… ударил тебя? — Максим понимал, что им сто процентов не стоило сейчас говорить об этом, но не мог более держать это в себе. — Что-то случилось? Просто, если дело во мне, то…  — То что? — грустно усмехнулся Серёжа, переставая теребить чужие волосы. — Скажешь, прости, не буду приближаться к твоему парню и на пять метров? Глупости, — он выдохнул, слегка качая головой. — Это чисто наши с Эриком проблемы. Точнее, у нас даже и нет никакой проблемы. Он просто… ревнует. Я понимаю его. Я по началу тоже хотел убить Руслана, когда они репетировали целыми днями. Он такой же ребёнок, каким ты был когда-то. Просто, теперь у меня уже хватает сил о таком ребёнке заботиться.  — Да, но почему ты позволяешь ему такие выходки?  — Да потому что я его полностью понимаю. Был бы он вынужден целыми днями ошиваться рядом с бывшей, я бы тоже разозлился. Только не зыркал бы обиженным взглядом и не херачил бы в солнечное сплетение, а просто утащил бы домой и запер.  — Ты правда его так любишь? — почти прошептал Макс, комкая в руках свою ярко-красную резинку.  — Если бы он только попросил меня уйти из этого проекта, я бы сделал это, — без колебаний выдал Серёжа. — Но я знаю, что он никогда не сможет так со мной поступить. Если он будет знать, что это поможет наконец моей нормальной творческой реализации, он хоть каждый выпуск будет по часу смотреть, как мы тут сосёмся.  — Тогда я не совсем понимаю, как это сочетается с ревностью и ссорами посреди павильона, — протянул Максим, переворачиваясь на спину и заглядывая Трущёву в глаза.  — Это называется любовь, Максим, — он отвёл взгляд, начиная с интересом рассматривать белую стену напротив. — Любовь, — Серёжа замолчал, и Анисимов уже начал думать, что на сегодня их разговор окончен, но через несколько десятков минут мужчина снова подал голос. — Разве Кристина не терпит всякие твои выходки? Диана мне рассказывала, что она один раз чуть ли не ревела из-за тебя.  — Что? — удивился Макс, подскакивая и облокачиваясь о стену. — Херня. Да и вообще, к чему ты это сейчас?  — К тому, что она в тебя как бы влюблена, и аналогия…  — Какого, Серёж? — он толкнул Трущёва в плечо, закатывая глаза. — Мы друзья. Братаны. Она мне как…  — Ну может тебе и да, Кот. Но только слепой здесь ещё не заметил, как она смотрит на тебя.  — Да, все прям заметили, а я один такой… — начал было Анисимов, но осёкся. Нет, кажется Серёжа не шутил, и Кристина на самом деле… — Блять. Вот же блять! Но как она?.. Я же рассказывал ей… ну типа… про нас.  — Святая наивность, — Трущёв закатил глаза. — Я тебе тоже рассказал про Эрика. Ты же сказал, мол, сорян, но я всё ещё чё-то там чувствую. Так и она. Думаешь, сказал ей, что ебёшься с мужиками, и она сразу такая: Бля, заебись, отлегло, — он улыбнулся, но, казалось, Максиму было совсем невесело. — Она лишь чувствует неизмеримую боль каждый день. Пока она этим не переболеет, она будет всеми силами стараться перетянуть тебя на свою сторону, так сказать. А тут уже выбор за тобой: попробовать или оборвать всё.  — Во-первых, Серёжа, я с мужиками не ебусь, — Анисимов скрестил руки, демонстрируя тем самым своё возмущение. — У меня был один единственный мужик, и сейчас он превратился в грёбанную усатую задницу, — на этих словах Серёжа уже не выдержал и рассмеялся, за что тут же получил по башке. — А во-вторых, я не собираюсь пользоваться чужими чувствами, чтобы себе там что-то доказать. Я завтра прям, когда весь этот ад кончится, спрошу у неё напрямую, и уверен, мы найдём общий язык. Я люблю её, как человека, как подругу, но никоим образом ни как девушку. Но я безумно не хочу её потерять. Если она не сможет дальше со мной… я вообще на этом шоу свихнусь!  — Хей, я не собираюсь вылетать как минимум до середины реалити, — мужчина всё ещё так искренне улыбался, что на секунду Максим вообще позабыл, что речь они ведут о Кристине. — Можешь всегда, даже в прямом смысле, положиться на меня.  — Да, чтобы по выходу твой парень меня сжёг на ритуальном костре! Вот уж спасибо!  — А что, на обычном уже не погоришь? — Серёжа снова рассмеялся, за что получил очередной толчок.  — Может-таки поспим чутка? — сонно протянул Анисимов, подавляя очередной зевок.  — Коты обычно спят по четырнадцать часов в сутки. Странно, что ты до сих пор держишься! *** *kavabanga Depo kolibri — Двойники* Эрик весь день договаривался с самим собой, что не будет вести себя как грёбанная жёнушка, а до последнего будет сохранять самообладание. Но как только он услышал уверенный стук в дверь, тут же подскочил и как умалишённый бросился открывать.  — Привет, мал… — но договорить Серёже не дал настойчивый поцелуй, в который Шутов втянул его прямо с порога, обвивая руками шею.  — Ненавижу тебя, — кратко резюмировал парень в перерыве между поцелуями. — Надеюсь, тебя выгнали с этого конкурса!  — Нет, но… — Серёжа сделал паузу, хищно улыбаясь. — У тебя будет почти два месяца чтобы переубедить меня туда идти.  — Вот это перерыв перед трудовыми буднями, — присвистнул Эрик, наконец утаскивая Трущёва в сторону хиленькой кровати. — Надеюсь, мы поедем домой?  — А малыш хочет домой? — мужчина прижал его к себе, запуская пальцы в волосы.  — Я просто хочу уже убраться отсюда. Этот город не несёт в себе ничего хорошего.  — Ты говорил с Русланом? Он тоже собирается?  — Вроде пока нет. Он тут с какой-то девчонкой…  — Ладно, похуй на Руслана, — Серёжа провёл носом по чужой шее. — Скучал?  — Как и обещал, ни капли, — усмехнулся Шутов, облизывая губы.  — Мы с Максимом провели вместе половину прошлой ночи.  — Эй, какого хера? — Эрик заехал ему по башке, отодвигаясь и выдавая свой самый уничтожающий взгляд.  — А говоришь не скучал, — рассмеялся Трущёв, но ему лишь в очередной раз заехали по физиономии. — Да мы просто сидели! Я в очередной раз расставил все точки и, в общем, сказал всё, что надо.  — А что надо?  — Мне надо быть с тобой, придурком таким ненормальным, — отозвался он, потирая обиженную часть тела. — А тебе бы желательно не бить меня.  — Люблю тебя, — почти на грани слышимости выдохнул Эрик, как-то по-детски улыбаясь.  — Что? — в шоке уставился на него Серёжа.  — Люблю, блять, тебя говорю, — парень повалил его на кровать, удобно устраиваясь сверху. — И больше я это повторять не собираюсь, учти раз и навсегда!  — Ты проверял, насколько прочна эта кровать? — ухмыльнулся Трущёв, чувствуя, как накатывает дикое возбуждение.  — С кем бы я это, блять, проверил? — закатил глаза Эрик и потянулся к чужой ширинке. — Я ж в отличие от тебя не провожу ночи в компании других мужчин!  — Если что, денег платить за сломанную койку у нас нет, — Серёжа схватился за футболку парня и потянул его на себя. — Ведь с тобой я собираюсь проводить не только ночь…  — А, попросим Олежу заплатить. Уверен, он будет так счастлив, что его любимые друзья-пидоры счастливы, что подпишется подо всем! *Chase Atlantic — Church* Трущёв впился в губы парня, требовательно сминая то верхнюю, то нижнюю губу, кусая чуть ли не до крови. Эрик отвечал на поцелуй, прикрыв глаза от удовольствия, положив руку на затылок мужчины. Тот в свою очередь уже водил горячими руками по спине Шутова, обводя лопатки и считая выпирающие позвонки. Причмокивающие звуки и резкие вдохи в перерывах между поцелуями разрывали тишину в номере. Поцелуи были мокрые, жаркие, пошлые и… чертовски возбуждающие. Когда воздуха стало не хватать настолько, что у обоих начала кружиться голова, Серёжа оторвался от сладких губ парня, быстрым движением сорвал с него футболку, начал покрывать маленькими поцелуями тонкую кожу на шее, изредка оставляя яркие багровые засосы. Эрик их прятать не будет, Эрик не такой. Он наоборот будет гордиться ими. Мужчина спускался всё ниже, оставляя влажные дорожки из поцелуев по всей шее, ключицам, груди Шутова, который сейчас лишь прерывисто дышал, понимая, что безумно, блять, скучал по своему парню. Спускаясь всё ниже, Серёжа обводил языком соски, но Эрику это быстро надоело, поэтому он решил, что пора взять инициативу в свои руки. Парень, дрожащими от нетерпения и желания руками, избавил Серёжу от толстовки, чувствуя жар, исходящий от его кожи. Эрик снова коснулся его губ своими, углубляя поцелуй. Оторвавшись, так же припал к шее брюнета, оставляя на месте поцелуев яркие кровоподтёки. Затем снова вернулся к губам, провёл языком по нижней и протолкнулся внутрь, руками резко расстёгивая кожаный ремень. Расправившись с замком на ширинке, Шутов стянул с мужчины джинсы, оставляя его в одних боксерах. Тот, решив не терять времени, тут же освободил Эрика от домашних спортивок, которые сейчас явно мешали. Устав от таких томительных действий, понимая, что он хочет большего, Эрик стянул с Серёжи боксеры, обнажая его половой орган, который сейчас пульсировал от возбуждения. Трущёв, зная своего парня, зная, что тот не любил долгие нежности, раздвинул ему ноги и приставил член ко входу. Движения, резкие и страстные — вот, что было для обоих важно сейчас. Ощущения небывалой близости жаркого, уже обнажённого тела возлюбленного, томные вздохи и едва сдерживаемое желание окутывали их, накрывая с головой. Лишь на мгновение мужчина стал мягок, когда, закинув себе за шею одну из стройных ног и придерживая ладонью его бёдра, входил в Шутова. Своего чертовски горячего парня, до мурашек любящего секс, но ненавидящего собственные стоны. Брюнет кусал губы в кровь, скулил, рычал и хрипел под Трущёвым, как всегда, берущим его грубо, но восполняющим это нежными поцелуями, что рассыпал он по телу Эрика. Парень не позволял себе громких звуков, цеплялся за руки любимого, комкал простыни и всячески показывал, насколько ему хорошо. Не желая лежать бревном, Эрик упёрся ладонями в плечи брюнета, намекнув, что хочет сменить позицию. Мужчина всё понял и позволил ему сделать то, что он желает. Шутов уложил его на спину, а сам расположился сверху. Парень принялся насаживаться, запрокинул голову назад, царапая короткими ногтями кожу Трущёва и изредка слизывая с собственных губ выступившие капельки крови. Из его груди вырывались рваные вздохи, Эрик задыхался от аромата похоти, стоящего в номере. Шутов помогал себе рукой, но вскоре его ладонь накрыл своею Серёжа, заставляя ускорить движения. Мужчина подавался бёдрами навстречу брюнету, толкаясь глубже и не давая ему сбавить темп. В отличие от Эрика, Трущёв не сдерживал свой голос и откровенно упивался видом своего невероятного парня, покрытого россыпью его меток. Этих ощущений им никогда не будет достаточно, но природа берёт своё — оба близки к разрядке. Мужчина схватил возлюбленного за бёдра, самостоятельно заставил его насаживаться резче и быстрее. Кровать скрипела, пожалуй, чересчур громко и, скорее всего люди из соседних номеров прекрасно слышали, чем занимаются их соседи, но не похуй ли?  — Аахх! — всё-таки сорвался парень и отчаянно застонал, изливаясь в свою ладонь и сжимая Серёжу внутри себя. Тот толкнулся ещё несколько раз, прогнулся в спине и последовал примеру Эрика. Немного восстановив дыхание, он бережно снял с себя Шутова, убрал подальше, завязав, контрацептив, и прилёг рядом с любимым, вытирая его живот и ладонь простынёй, которая всё равно будет после отправлена в стирку. Парень благодарно и чуть устало улыбнулся, после приподнялся на локтях, чтобы поцеловать Трущёва.  — Мы не виделись всего два дня. Что же будет, когда я уеду на реалити на месяц? ***  — Привет.  — Крис? Тебе тоже звонили с этих «Песен»? Или они решили только надо мной так постебаться?  — Нет, мне тоже звонили. Жесть какая-то. Макс повалился на кровать, судорожно соображая, что делать и как поступить. В перерыве между съёмками отборов и реалити он решил ненадолго съездить домой, и вот им вдруг звонят и говорят, что послезавтра они должны быть в Москве.  — И как мне добраться успеть? — протянула Кристина на том конце провода.  — Ты прикалываешься? Ты уж из своей Сысерти как-нибудь доберёшься. А вот мне как успеть? Мне только лететь где-то сутки с моими-то средствами.  — Вечно ты на себя всё переводишь, — девушка выдохнула. — Мир не крутится вокруг тебя, Анисимов.  — Да чё ты, блин, взъелась на меня так в последнее время? — Максим злился, потому что поведение подруги начало уже конкретно выводить из себя. — Чем я тебе успел не угодить?  — Просто отстань уже от меня, окей? Слышать тебя не могу, — неожиданно заорала Кошелева, отчего у Макса пошли мурашки.  — Так ты ж сама… позвонила. Кристина на это лишь зарычала и бросила трубку. Макс очень надеялся, что не об стену. Ещё минуту он сидел, пытаясь осознать ситуацию и понять, в какой момент, а главное, что пошло не так с этой девочкой. Но на ум не приходило ничего. Всё было хорошо. Любовь, дружба, жвачка. И вдруг на тебе. Всё резко побежало по наклонной. Анисимов рухнул обратно на кровать, начиная быстро строчить СМСку: «Сережа, что не так с этими бабами?» «Нашел кого спросить)))» — ответ пришёл почти сразу, на что Максим лишь улыбнулся. «Тебе звонили?» «Да и даже не удосужились подумать сколько у меня время» «И что будешь делать?» «Ну что что, Сереж. Полечу. Наверное. Скоро» «Мы уже собираемся. Ночью самолет» От этого «мы» неприятно царапнуло сердце, и Макс отложил телефон. Казалось, этот проект ещё не начался толком, но уже принёс парню просто до тошноты проблем и забот. «Максим, ты должен успеть! Я без тебя не позволю начать это шоу))» Серёжа отправил сообщение, уже раздумывая над следующим. Он стоял посреди прихожей и тупо улыбался, хотя должен был собирать вещи.  — Кому строчишь там? — в прихожей появился Эрик, и Трущёв инстинктивно заблокировал телефон, пряча его в карман.  — Эм, написал Максиму. Поинтересовался, успеет ли он добраться из Владивостока вовремя, — мужчина понял, что более скрывать их «тайную переписочку» от Эрика бессмысленно.  — Ой, да ладно тебе, Серёж, — Шутов улыбнулся, подходя ближе и закидывая руки ему на плечи. — Знаю я про вашу милую, дружественную переписочку, мог бы и не прятаться, как школьник.  — Я не прятался. Я просто не хотел, чтобы в твоей глупенькой головушке появились ненужные подозрения, — Серёжа притянул его к себе, скользя руками по заднице.  — Я более не собираюсь подозревать тебя ни в чём, — Эрик вдруг стал серьёзным, стараясь максимально передать свои намерения. — Я же знаю тебя. Знаю, что людям, которых ты любишь, ты верен до конца. Если ты сказал, что любишь меня, значит я на сто десять процентов уверен, что единственный выход для Максима — приворот. Да и то не факт.  — А, то есть до этого ты не знал, что я люблю тебя? Ну, то есть, не чувствовал это, да? — Серёжа нахмурился.  — Всегда нужно фактическое подтверждение, — Шутов снова улыбнулся, и тут же втянул его в поцелуй, чтобы Трущёв не успел себе додумать то, чего на самом деле нет. — А теперь давай ты перестанешь писать своим любовникам и любовницам и наконец начнёшь собирать вещи, — парень разорвал поцелуй, хитро улыбаясь. — А то один раз мы уже почти опоздали на самолёт. *** Они все стояли возле Меркурия, как большая стайка очень стильных бомжей. Все с сумками, рюкзаками, чемоданами. Не хватало только Максима, который всего час назад приземлился во «Внуково». Серёжа за парня не волновался, он-то знал, что этот проныра не пропадёт. Но вот Кристина уже вся извелась. С того момента, как она ни с того ни с сего наехала на друга и тупо наорала, они не обменялись даже элементарной СМСочкой.  — Так, всё, я тута, можем начинать! — громко оповестил Анисимов, привлекая всеобщее внимание. Кристина тут же бросилась к нему, буквально вешаясь на шею. От неожиданности парень выронил сумку. Освободившимися руками он обнял подругу за талию и слегка приподнял.  — Ну чего, кончился твой психоз? — усмехнулся Макс куда-то ей на ухо.  — Ну прости меня, — также шёпотом отозвалась Кошелева, утыкаясь в чужую шею.  — Давай, Кристин, отступай уже, мы все хотим поздороваться, — улыбнулся Илона, делая несколько шагов к обнимающимся. Когда все потискали Максима, все с ним перездоровались и убедились, что он жив-здоров, участники снова вернулись к мучительному ожиданию. Прошло уже несколько часов от назначенного времени, но к ним так никто и не спустился и не сказал ни слова.  — Может, это уже, типа, первая стадия? — протянул Анисимов, присаживаясь на свою сумку.  — Ага, на самом деле тут всё утыкано скрытыми камерами и нас уже снимают, — подхватил Родион.  — Да, и мы должны не ныть, а петь, — улыбнулась Софа, осматриваясь по сторонам. В этот момент из здания буквально вылетела чем-то явно недовольная женщина, на ходу застёгивая свой плащ. Она стремительно подошла к ребятам, и они все тут же подскочили, вставая по стойке смирно.  — В общем, случилась форс-мажорная ситуация, — даже не удосужившись представиться, сразу начала она. — И нам придётся отложить начало, отложить съёмки где-то на неделю, — она кивнула сама себе, уже собираясь развернуться и удалиться обратно в здание. — Мы вам позвоним. Будьте готовы.  — Что?  — Какого?..  — Пиздец!