Воздуха

И я никогда не забуду, как начиналось наше последнее лето Твоих громких стихов и горячего шёпота мне не забыть Если бы надо мной прямо сейчас пролетела комета Я бы отдал сотню желаний, чтобы снова по кругу это всё повторить

— Удивляюсь, как ты до сих пор не раздавил меня, — закатывая глаза, протянул Эрик, наблюдая, как Серёжа довольно отодвигает от себя поднос, заваленный множеством коробок и упаковок. — Ты уверен, что за прилавками макдака что-то осталось после того, как ты по ним прошёлся? — Я тебя не раздавил, потому что ты в последнее время больше предпочитаешь скакать сверху, — ухмыльнулся Трущёв, вытирая руки салфеткой и отправляя её на вершину горы коробок. — Идиот, я имел ввиду то, что ты наваливаешься во сне как медведь со своими объятиями! — возмутился парень, залепляя ему подзатыльник. — Да чё ты всё бьёшь меня?! — воскликнул мужчина, собираясь защекотать этого сучёнка до смерти. — Хей, ребят, чё спорите? — у их столика нарисовался Никита, светя своей извечно позитивной улыбкой. — Думаем, где жить, — скидывая с себя чужие руки, отозвался Шутов. — Я сегодня собирался в хостеле переночевать, а завтра домой. Но теперь вот... А Влад мне сказал, что я пока не увижу, как этот придурок махает мне из башенки ручкой, чтоб я домой не возвращался. — И что, будете жить в хостеле? — Лукашев перевернул стул и присел к ним. — Эрик не хочет жить в хостеле, — пожал плечами Серёжа. — Да, потому что там грязно, всё скрипит и ломается, соседи буквально ходят по тебе и нет кухни, а целую неделю или даже больше, хер ваши «Песни» знает, накладно жрать в том же макдаке. — А если хостел получше, где и кухня есть, и душ нормальный, то дешевле тупо квартиру снять. — Я тоже думал остаться здесь и что-то снять. Мне и так больших трудов стоило расстаться с семьёй на такой большой срок, что ещё раз приезжать и повторно прощаться, моё слабое старческое сердце не выдержит. — Тебе двадцать пять. — СЛАБОЕ СТАРЧЕСКОЕ СЕРДЦЕ, — Эрик заржал, думая, раз Никита старик, то кто ж тогда Трущёв? Это, получается, сам Эрик некрофил тогда что ли? — Так вот я к чему, может, объединим усилия? Всё вам лучше будет с дополнительными деньгами, а я и на полу на кухне спокойно поспать могу. Не привыкать. — Хорошая мысль, — задумавшись, отозвался Серёжа. Он почувствовал, как Эрик сильно пнул его под столом, но решил не акцентировать на этом внимание. — Тогда замётано. До завтра накропаем что-нибудь, а сегодня приходи к нам в хостел ночевать. — Серёжа, я всегда знал, что мы братья не по крови, но по духу! — воодушевлённо выкрикнул Никита и, подскочив со стула, убежал куда-то за угол. — Ты... — начал было Шутов, но Серёжа прервал его. — Дома поговорим. Никита, счастливый и довольный жизнью, бежал в сторону выхода, когда наткнулся на активно матерившуюся Кошелеву и абсолютно безэмоционального Максима. — А у вас что за проблемы, ребятки? — подсаживаясь уже к ним, снова начал Лукашев. — Мы с пацанами снимали квартиру целый год, и уехали на пару месяцев, а сейчас хозяйка заломила цену в два раза выше, — выдал Макс, вырисовывая капнувшим на стол соусом какую-то букву. — Я там уже почти как дома себя чувствовал. Всё у нас там было. И вот где нам теперь с Крис остановиться? Нам столько денег в жизнь не наскрести! — А пять человек эту цену осилят? — И всё-таки это плохая идея! — с этими словами Эрик рухнул на кровать, распластываясь подобно звёздочке. — Ну нужно же помочь парню, — отозвался Серёжа, присаживаясь на свободный край кровати. — Тем более, мы не потянем вдвоём, у нас и денег-то таких нет. — Даже не потрахаться будет, — надул губы парень, разворачиваясь к нему лицом. — Ты без секса что ли не проживёшь недельку-другую? — усмехнулся Трущёв. — Тогда какой смысл мне тут торчать с тобой? — А, то есть я тебе без секса не интересен, так что ли? — не наигранно возмутился мужчина, хотя Эрик прекрасно понимал, что тот просто лишний раз провоцирует его на нужные слова. — Придурок, — Шутов поцеловал его, обвивая руками шею. — Просто, иногда ты такой невыносимый, что только секс может спасти тебя. — Будем за хлебом Никиту отправлять, — парень потянул Серёжу на себя, и оба рухнули на кровать. — Когда я буду особенно невыносим. Только Трущёв расстегнул ширинку на чужих джинсах, как в дверь начали активно барабанить. Эрик буквально застонал от безысходности, закатывая глаза. — Вот видишь, он ещё даже не живёт с нами, а уже мешает, — раздражённо прошептал парень, пока Серёжа шёл открывать дверь. Эрик лишь мысленно поблагодарил его за то, что он выбирает такую безразмерную одежду. Шутов натянул футболку на колени, чтобы хоть как-то скрыть стояк, с которым теперь, видимо, придётся тупо смириться, и приготовился радостно встречать их нового соседа. — Ещё раз привет, — когда дверь наконец раскрыли, вновь заулыбался во все существующие зубы Никита. — Кажется, я нашёл решение нашей проблемы! *** Кристина опустила на стол тарелку с оладушками и пошла за блюдцами. — Серёжа, не ешь с общей тарелки руками! — она шлёпнула Трущёва по рукам и поставила перед ним блюдце. — Положи себе сколько надо и ешь как человек. — А он всегда руками ест, — на автомате отозвался Макс, зацепляя вилкой несколько оладушков и плюхая их себе на тарелочку. В этот момент Эрику захотелось воткнуть нож, которым он намазывал масло, между его непонятного цвета глаз. — Не правда, — ответил Серёжа с набитым ртом. — Ну просто, как ещё можно есть оладушки? Они для того и оладушки, чтобы руками их есть. — Что не правда? Мне кажется, ты бы и кашу руками мог загребать, — продолжил Максим, улыбаясь. — Помнишь, ты как-то только что снятый с огня шашлык руками ухватил? У кого-то летом это было. Тебе было горячо, потом руку всю сжёг. Но из принципа продолжал есть прям из рук. — Ой, да было это один раз, чё вспоминать-то теперь, — оба рассмеялись, вспоминая эту давнишнюю историю. Теперь уже не выдержала Кристина и таки воткнула нож. Правда, не промеж глаз одного из участников этой беседы, а в разделочную доску. — Сгущёнки? — с наигранной радостью произнесла она, извлекая из холодильника банку. — Ай, блять, — раскрывая банку, она сильно порезала палец. — Нет. Нет-нет, только не это, — как-то странно произнесла она, тут же бледнея. — Ты не переносишь вида крови? — тут же подскочил к ней Эрик, слизывая стекающую с пальца кровь. — Есть у кого-нибудь из нас пластыри? — раздражённо выдал он, понимая, что кровь вообще никак не останавливается, а девушке становится всё хуже. — Отвернись и не смотри туда даже! — Шутов взял чужой палец в рот, надеясь так хоть немного прекратить отток крови, пока эти остолопы очнутся. Никита появился на кухне как раз вовремя. Эрик с пальцем Кристины во рту, Максим, который смотрел на это, наклонив голову на бок, и Серёжа, который, кажется, вообще сломался и пялился куда-то в пустоту. — Блять, может хоть у тебя есть пластырь? — пробубнил Эрик, обращаясь к Лукашеву. — Одну минутку, — Никита быстро метнулся до своей комнаты и притащил целую аптечку. — Блин, Крис, больно? — в этот момент включился Макс, подбегая к девушке и осматривая её порез. Но она была настолько сейчас уже на грани, что не смогла даже съязвить ему в ответ. Никита деликатно отодвинул Анисимова, в котором неожиданно взыграли дружеские чувства, и начал играть в медсестричку. Сначала он обильно залил порез зелёнкой, на что Кристина даже не шелохнулась, потом обмотал это всё дело бинтом, сверху заклеил пластырем, и теперь палец Кошелевой смотрелся раз в пять больше, чем он есть на самом деле. — Спасибо, — тихо выдала она, и поспешила покинуть кухню. *IOWA — Одиночество* Как только дверь в комнату захлопнулась, Кристина уже не могла сдерживать слёзы. Всё это было… слишком для неё. Нет, кажется она это всё-таки не вынесет. Эта тупая, безнадёжная влюблённость в Максима, который смотрит на неё с предательской жалостью, потому что, сука, точно так же безнадёжно влюблён, но в другого человека. Этот дурацкий конкурс, от мыслей о котором в мясо разрывает все органы. От волнения, от жуткой мысли о том, как быстро на деле это всё может закончиться, нервы сдают, не оставляя сил. Этот Трущёв, бездушный, будто не осознающий ситуацию. Постоянно рядом, постоянно переводит внимание на себя. Пока он поблизости, для Макса Кристины будто и не существует. А ещё, этот идиотский поцелуй с Дианой. И эти идиотские мысли, которые не отпускают со времён той грёбанной карточной игры. Кристина не может не думать об этом. Не может не признавать, что целоваться с Дианой ей было приятно. Безумно приятно. Возможно, даже куда приятнее, чем с бывшим парнем, который был, как думала Кошелева, её первой любовью. И это всё копилось, копилось, наваливалось на неё. И этот порез… казалось бы, повседневная неприятность. И её собственная боязнь крови. Поставили последнюю точку, и все внутренние шлюзы буквально прорвало. Если бы она была в доме одна, она бы обязательно заорала. Она бы не стала сдерживать эту истерику. Одних слёз тут мало. Но заори она сейчас, выпусти свои эмоции, дай волю голосу и слезам, это превратилось бы в публичный концерт. Будто ей нужна эта чужая жалость. Будто… Кристина заткнула рот руками, лишь бы ни единого лишнего звука не вырвалось наружу. Она плакала, сидя на краю кровати. Она тихо стонала, пытаясь дышать глубже и ровнее. Ей было плохо. Ужасно, до боли плохо. Казалось, нескончаемый поток слёз сейчас разъест глаза и кожу. С каждым новым вдохом жизнь попеременно то теряла смысл, то неизбежно находила его. В комнате послышалась тихая вибрация, и девушка вздрогнула, инстинктивно вытирая слёзы и пытаясь сдержать рвущийся наружу всхлип. Когда она добралась до телефона, на экране светилось «Мама». Пока Кристина собиралась с мыслями и пыталась хоть немного успокоиться, звонок завершился. Но спустя минуту послышался вновь. — Да? — стараясь, чтобы голос не дрожал, тихо ответила она. — Криси? Привет! — радостно закричали на том конце провода. — Привет, малышка, — отозвалась Крис, чувствуя, как глаза снова начинают слезиться. — Ты что, плачешь? Что-то случилось? — Нет-нет, всё хорошо! — шмыгая носом, ответила девушка. — Я же слышу, — не унимался детский голосок. — Порезала палец, когда открывала банку, — она пожала плечами, рассматривая свой криво-косо забинтованный палец. — О, и много крови было? — любознательно протянула её сестра. — Я не смотрела. Ты же знаешь, что я не могу смотреть на кровь, — не сдержала улыбки Кристина, стирая со щёк дорожки слёз. — Ты чего звонишь-то? Опять стащила у мамы телефон? — Нет, мама мне сама дала! — горячо заверила младшая Кошелева. — Я скучаю! Мне даже поговорить не с кем. Кроме тебя на меня никто внимания не обращает, — на заднем плане послышался недовольный голос мамы, но Кристина не могла разобрать ни слова. — Ну вот, она снова ругается на меня, — голос сестры звучал слишком грустно, и казалось, сейчас она тоже заплачет. — Когда ты уже вернёшься? — Я не знаю, — честно отозвалась Крис, стараясь унять дрожь, сотрясающую всё тело. — Правда… Некоторое время ответа от Ани не было, и был слышен лишь громкий топот. Потом шум ветра, и сестра вновь заговорила: — Я знаю, что ты плачешь не из-за порезанного пальца, — очень глубокомысленно, насколько это может сделать восьмилетний ребёнок, заключила она. — Это из-за мальчика. Помнишь, когда Вася порвал мой портфель, и я проплакала всю перемену, ты потом мне сказала, что никакие мальчики не стоят наших слёз? — Да, — послышался очередной всхлип, и стало понятно, что Кристина не может дальше сдерживать себя. — Ну так вот и забудь про него. Главное ведь, что я тебя люблю, да? Но не успела Кристина ей ответить, как послышался недовольный крик и злой голос матери: — … ещё и выбежала на улицу без куртки в такую холодрыгу. А ну быстро иди домой! Кристин, привет. Алё. Кристина, ты меня слышишь? Но говорить она уже не могла и не хотела. Сейчас её сердце буквально разорвалось на тысячу мелких частей. И оставался лишь один вопрос: а стоил ли Максим всего этого? *** Кристина приоткрыла дверь в чужую комнату, но отчего-то застряла на пороге, не осмеливаясь двинуться дальше. — Эм, Никита ушёл уже. Заходи. Она прошла вовнутрь, останавливаясь буквально в метре от кровати, на которой в расслабленной позе лежал Максим. — Как твой палец? — обеспокоенно начал он. — И прости, что я так ступил. Сам не знаю, что нашло на меня. Ты так побледнела, и я так испугался. Знаю, это не основание, но… — он остановился на секунду, понимая, что Кошелева его совершенно не слушает. — В общем, прости. — Максим, можно с тобой поговорить? — Кристина присела на кровать возле друга, отчего-то нервно комкая край платья. — Малая, ты меня пугаешь, — он напрягся от тона девушки и попытался заглянуть ей в глаза. — Ещё что-то случилось? — Как ты, типа, понял, что ты – гей? — решила не тянуть резину Кошелева. — Я не гей! — в очередной раз на подобную фразу закатил глаза Максим. — Один мужик ещё ничего не значит! — Ладно, — выдохнула Крис, поднимаясь и уже собираясь уйти. — Проехали. — А что? — но вдруг Анисимова будто осенило. Он изменился в лице и рухнул на диван, прикрывая лицо руками. — О нет! Нет-нет! Боже, только не говори, что… Девушка вышла из комнаты. *Sting — Shape of my heart* Первым делом она решила зайти на кухню и забрать свой чай, который благополучно остался нетронутым из-за утренней истерики. Там нашёлся Эрик. Он сидел прямо на полу возле батареи и что-то наигрывал на гитаре, задумчиво прикрыв глаза. — Красиво, — искренне отозвалась Кошелева. — Пытаюсь сочинить что-то для новой песни Серёжи, — он раскрыл глаза и грустно улыбнулся. — Знала бы ты, сколько музыки я уже написал к тем текстам, который он даже не соизволил закончить. — Иногда убить его хочется сильнее, чем любить, да? — Крис взяла в руки кружку с заледеневшим чаем и устроилась на полу возле Шутова. — Как ты это верно подметила, — тихо рассмеялся парень, снова касаясь струн. Некоторое время Кристина наслаждалась музыкой, наконец отвлёкшись от своих мыслей, но в какой-то момент её резко будто окатило водой. Она уставилась на Эрика, а в голове летала лишь одна мысль: «А может тогда…» — Как ты понял, что ты гей? — без колебаний выдала она. Шутов ударил по струнам, останавливая звук. Он отложил гитару в сторону, и уставился на девушку в ответ. — А что? — лукаво улыбнулся он, сдувая упавшие на глаза волосы. — Интересно, — кратко и с вызовом выдала Кошелева. — Ну, если тебе правда интересно, то сразу учти, что это очень грустная история. — Ты не создаёшь впечатление человека, которого легко сломать, — она развернулась к парню в пол-оборота, всем своим видом демонстрируя полную готовность слушать. — Ну, я это просто понял и всё, — пожал плечами Эрик, отворачиваясь. — Я… в общем, я играл у Серёжи на свадьбе, когда был ещё совсем пацаном. Так получилось. У Влада был знакомый, у меня был знакомый и эти знакомые были знакомы. И Владу понадобился барабанщик срочно, потому что он должен был исполнить там у них на празднике пару песен. Ну, я согласился. Тем более, Влада я заочно знал и знал, что музыку они делают крутую. Ну увидел я этого идиота, который, сука, только что женился. Тогда, наверное, и понял, — он смотрел куда-то в пустоту, неосознанно выводя пальцем на полу какие-то узоры. — Встречался с девушками, спал с ними, но не получал от этого никакого кайфа. Наверное, ты понимаешь, что гей, когда трахаешь самую красивую тёлку и не чувствуешь вообще ничего. Тебе скорее даже противно, нежели приятно это, — Эрик помолчал немного, явно размышляя над чем-то. — Ну а потом, спустя несколько лет, мы снова встретились с Серёжей. Руслан стал нашим связующим. Мы начали вместе что-то играть. Ну а потом уже… вот что-то получилось, — Кристине показалось, что последние слова явно смутили парня, и говорил он это с каким-то непонятным стеснением. — И в чём же грусть этой истории? — она сделала глоток из своей кружки. — Грусть была дальше, — Эрик выдохнул, начиная неосознанно перебирать струны лежавшей рядом гитары. — Это связано… с родителями. — Если тебе от этого плохо, то ты не должен это говорить, — кладя руку ему на плечо, отозвалась Кристина. Всё связанное с родителями ей самой всегда давалось тяжело. И грусть вперемешку со злостью было невозможно не заметить в голосе парня. — Я ещё никому, кто не был к этому причастен, это не рассказывал, — Шутов перевёл на девушку взгляд, наконец заглядывая ей в глаза. — Возможно, если я поделюсь этим, мне станет легче, и я смогу уже это отпустить. — Тогда я готова выслушать тебя, — сейчас Кошелева ощущала максимальную близость с ним. Мало того, что они в одной грёбанной лодке с этими не в силах забыть друг друга бывшими, так и как человека она ощущала его лучше всех остальных. — Всегда. — Это был праздник, осенний шашлычок, который мама Серёжи, буквально помешанная на его друзьях и считающая их всех своими детками, устраивает каждый год. С моей мамой они как-то подозрительно быстро сдружились, поэтому и мои родители тоже там были. И поначалу всё было хорошо. Тепло, птички поют, вкусная еда и прочая короче романтичная поебень. А потом мой отец, не помню уже, как именно всплыла эта тема, он короче начал гнать на меня, что я бросил учёбу, что занимаюсь только своей этой музыкой, которая ничего из себя не представляет и всё такое. Я молчал, вообще игнорировал это, потому что слышал эту сказку почти каждый день. Но Серёжу это очень задело, и он начал наезжать на моего отца в ответ, заступаясь за меня. Они начали кричать, ругаться, и я чувствовал себя настолько ужасно, что это даже словами не передать. А потом мама Серёжи прервала всё это, отчитала их обоих и перевела тему. Кончился сок, и она спросила, кто сбегает на кухню за новой упаковкой. Я подорвался и тупо убежал. Я больше не хотел там находиться. У меня буквально руки тряслись и всё. Было ужасно, — Эрик настолько переживал, рассказывая всё это, что измял полностью непонятную для Крис тряпку, которая была повязана на его руке. Девушка отняла его руку и взяла её в свою, крепко сжимая и пытаясь этим максимально передать свою поддержку. — А потом на кухню пришёл Серёжа. Он начал успокаивать меня, говорить, что я там чуть ли не лучший в мире музыкант и всё такое. Но мне было мало, мне нужно было физически ощутить, что он рядом. И… в общем… моя мама вошла в кухню, когда мы целовались… — О боже мой, Эрик!.. — воскликнула Кошелева, прикрывая рот свободной рукой. — Да-да, знаю, прям как сцена из дешёвого кино, — он помотал головой, видимо, пытаясь выкинуть эту самую «сцену из кино» из собственных мыслей. — В общем-то, ничего особо страшного не было. Она не кричала, ничего такого. Вообще ни слова не сказала. Но по её глазам было видно, что домой я могу не возвращаться. — И что ты?.. — У Серёжи в тот момент был такой типа принцип, он по опыту прошлых отношений не хотел съезжаться раньше времени, вот прям категорически. Говорил, что каждый раз, когда он в самом начале отношений начинал сразу жить вместе с человеком этим, то всё заканчивалось очень плохо. А в нашем случаи он типа не хотел, чтобы всё плохо кончилось. Но как бы уже полгода прошло, а у него всё начало отношений было. Ну не суть. Поэтому я не стал проситься к нему, хоть он и сам предлагал, и на пару ночей решил остаться у Влада. Они как раз с Соней были в ссоре, и он был безумно рад плечу, в которое можно было поплакаться. Но в какой-то момент я понял, что не могу вечно убегать от проблемы и всё-таки пошёл домой. — Я рядом, — напоминала Кристина, чувствуя, что вся жесть ещё впереди. — Да что тут рассказывать особо. Отец просто избил меня, вещи они мне никакие забрать не позволили, потому что я, якобы, жил за их счёт и нихера в этой жизни сам ещё не добился. Сказали, что из дома я могу убираться. Я забрал только плеер и гитару, потому что на них заработал сам. А всё остальное, наверное, так и лежит дома. Ну или они сожгли это, чтобы не дай бог пидорством не заразиться, — Эрик снова сделал паузу, сильнее сжимая руку Кристины. — И я, с этой гитарой в руках, пришёл к Серёже. Было часа два ночи. Он пока не открыл дверь, ворчал там чего-то, а потом, когда понял, что это я звоню, когда увидел меня, застыл на пару секунд с глазами такими огромными. Ну а что, у меня губа разбита была, фингал под глазом, на шее синяки. В общем, это выглядело ужасно, — он усмехнулся, но в усмешке этой было скрыто столько боли, что по телу Крис пошли мурашки. — Хотя, то, как поступил Серёжа в той ситуации… уже тогда он знал меня хорошо. Он сделал вид, будто выгляжу я как обычно и что вот просто решил зайти такой к нему посреди ночи. Он просто сказал, чтобы я разувался, а сам пошёл ставить чайник. Мы просидели полночи, попивая чай с мятой, а потом меня вырубило, и я проспал почти до трёх часов дня. На следующий день, конечно, он требовал, чтобы мы поехали в травму и мне зашили губу, потому что ну рана там была правда большая, — Кошелева неосознанно перевела взгляд на губы парня, и увидела на нижней еле заметный шрам. — А ещё он требовал, чтобы я написал заявление на отца. Что такое не должно оставаться безнаказанным. — Но ты не написал. — Конечно, я не мог. — И после этого ты остался жить у него? — Да, с тех пор мы уже жили вместе. Конечно, чтобы окончательно там обустроиться, мне пришлось выкинуть кровать, на которой он спал ещё со своей женой, но в общем, всё прошло у нас мирно, — он наконец улыбнулся, видимо, мысленно переключаясь с родителей на более приятные и позитивные воспоминания. — Спасибо, что выслушала меня. Не могу, конечно, сказать, что мне прям легче стало, всё-таки потерю, можно сказать, родителей пережить тяжело, но теперь я хотя бы могу говорить об этом вслух. — Это тебе спасибо, — Кристина улыбнулась, невесомо касаясь губами его щеки. — Сегодня ты сделал для меня больше, чем можешь себе представить. *** Кристина вошла на кухню в одной футболке, еле прикрывающей задницу. Она кивнула Максу в знак приветствия, первым делом наливая себе воды. — Оделась бы хоть, — закатил глаза Анисимов, стараясь не пялиться на подругу. — Я живу с тремя геями и женатым мужиком, — ухмыльнулась Крис, отправляя стакан в раковину. — Думаешь, мне есть, что терять? — Ты ещё должна потерять честь, достоинство и девственность, — парировал Анисимов, скрещивая руки на груди. — И всё это ты сможешь потерять сегодня вечером. На игре в правду или действие. — И с чего ты вообще взял, что она будет? — Ну надо же отомстить Серёже за ту игру в карты! Из-за этого мне пришлось... — он запнулся, слегка краснея. — Нам пришлось раздеваться. Пусть он теперь помучается! — Готова поспорить, что единственным пострадавшим как всегда будешь ты, — рассмеялся Кристина, успев убежать с кухни до того, как долетело брошенное этим психом Максимом полотенце. — Я вам ещё покажу, — заговорчески прошептал он, начиная строить злобные планы, как можно уговорить Серёжу на эту игру. *Daila — Блефую* (Ставим эту песню на повтор и тупо слушаем на протяжении всего отрывка. Как по мне, она идеально вписывается по настроению подо всё действо. Спасибо ПЛС за такую огненную рекламу!) — Чтобы всё было максимально честно, используем вот эту пустую бутылку. Кто-нибудь крутит, на кого укажет, того он и мучает. Кто начнёт? — Я. Максим не особо помнил, каким боком вообще Диана затесалась в их игру, но сейчас она уж слишком хищно улыбалась, смотря прямо на него. — Максим. Правда или действие? А Максим не знал, вот реально не знал. Он даже представить не мог, что от этой коварной дамы ожидать. Выдать ей свою правду или получить от неё действие? — Действие, — неуверенно протянул Анисимов, разрывая с Дианой зрительный контакт. — Хорошо, — она всё ещё странно улыбалась, разглядывая свой маникюр. — Ты сейчас должен громко и чётко сымитировать стоны. Как в самой. Жёсткой. Порнухе, — отделяя каждое слово, каким-то абсолютно сексуальным шёпотом произнесла она. — Ой, бля, — выдал Макс, падая на пол и утыкаясь лицом в ковёр. — Ну, если тебе удобнее стонать в лежачем положении, то ок, — рассмеялась Видякина, шлёпая парня по заднице. — Может, ещё не поздно закончить эту игру? — поднимая голову и складывая руки в молящем жесте, протянул парень. — Типа, я тебя породил, я тебя и убью, мы ж ещё не начали, мы… — Хватит выёбываться, — закатил глаза Эрик, швыряя в него диванную подушку. — Стони давай и не задерживай народ. Что ж ты игру затеял, если сам элементарного сделать не можешь? Макс промолчал, хоть и хотелось въебать этому Эрику по его миловидной мордашке. Вот что-что, а стонать Максиму было безумно неловко. Да он бы лучше засосался с любым из здесь сидящих, разделся, выпил, ну или что там ещё загадывают в этой чёртовой игре. Но издавать пошлейшие звуки. Ещё и в присутствии одного небезызвестного нам человека… Мда. Такое себе. Но делать нечего. Анисимов сделал глубокий вдох и застонал. Сначала он явно сдерживал себя, потому что неловкость пересиливала в нём все остальные чувства. Но потом, когда вошёл во вкус, застонал по-настоящему, громко, протяжно, с хрипотцой. Был в этом даже какой-то кайф, стонать вот так, когда Серёжа рядом. Когда он всё слышит и всё воспринимает. Когда можно заглянуть ему в глаза и прочитать в них то, что было в прошлом. И всё это почему-то жутко заводило. Вообще нормально возбуждаться от собственных стонов? — Ладно, Анисимов, хватит, а то соседи подумают, что мы тут препарируем кота, — прервала немного потерявшего счёт времени Макса Диана. — Поздравляю, ты выполнил действие, малыш. — После такого мне надо выпить, — слегка охрипшим голосом протянул Максим, хватаясь за бутылку виски. Он сделал несколько внушительных глотков прямо из горла и, закрутив крышку, отбросил алкоголь в сторону. — Ну чё, кто там дальше? Он трясущейся от только что выпитого алкоголя рукой раскрутил бутылку, и та указала ровно на сидящего напротив Эрика. — Правда или действие? — Макс старался показать себя максимально заинтересованным, но на деле Шутов был последним человеком в этой игре, с кем бы он хотел взаимодействовать. — Правда, — пожал плечами парень, всем своим видом демонстрируя, что что бы Максим сейчас не произнёс, он со всем справиться с лёгкостью. — Эм, ну не знаю. Какой твой самый большой страх? Эрик напрягся и всерьёз задумался. В такой игре он ожидал от Максима чего-то провокационного, пошлого ну или, как минимум, банального. А тут… почти философский вопрос какой-то. А чего Эрик вообще боится? Из типичных страхов вроде ничего. Ни огня, ни высоты, ни темноты… Единственное, чего он боится именно сейчас – потерять Серёжу. И именно этот страх не даёт ему спокойно жить последние месяцы. — Я боюсь потерять близких мне людей, — выдохнул Шутов. — Своих друзей, людей, которых я люблю. Любые другие страхи можно пережить, но нельзя прожить в одиночестве. Повисло неловкое молчание. Макс понял, что явно задал совершенно неуместный в такой игре вопрос. А Серёже просто захотелось срочно обнять Эрика, показать ему в очередной раз, что он его не бросит. Уж кого-кого, а Серёжу он не потеряет. Нет. — Ну умеешь же ты, Анисимов, настроение всем испортить, а, — фыркнула Диана, перехватывая бутылку и передавая её Эрику в руки. — Давай, зайчик, не дай этому испортить нам весь вечер. — Да чего ты, всё отлично, — улыбнулся Шутов, раскручивая бутылку. А в мыслях было лишь одно: он обязательно отомстит этому уроду. Бутылка указала ровно на Серёжу, и парень не смог сдержать язвительной ухмылки, осознавая, насколько же эта месть близка. — Правда или действие, Серёжа? — он обернулся к рядом сидящему, облизывая губы. — Действие. — Тебе надо выпить стопку текилы, только, — он сделал паузу, с изощрённым удовольствием наблюдая, как уверенность на лице его парня сменяется лёгким недоумением. — Соль тебе придётся слизать с шеи, скажем, — он сделал вид, что очень сильно задумался. — Максима. А лайм закусить, когда Диана будет зубами держать его. — Заебись, — выдал Никита, озорно улыбаясь. — Наконец игра началась. На пару секунд Трущёв завис, видимо, пытаясь перезапустить все внутренние программы. Ну, просто, его мозги никак не могли соотнести его супер ревнующего к Максиму, прекрасного милого парня, и вот это вот чистое зло, которое сейчас заставляет что-то слизывать с шеи этого самого Максима. — Окей, — наконец пожал он плечами, поднимаясь на ноги наполняя стопку текилой. — Максим, не был бы ты так любезен принять какую-нибудь более удобную для слизывания позу, — игриво протянул он, и сам же заржал с собственной фразы. Анисимов улыбнулся, будто шуточка зашла и ему, но на деле сердце его колотилось, как бешеное. Эрик явно хотел отомстить ему. У него это, блять, получилось! Максим лег на спину, слегка запрокидывая голову. Если честно, чувствовать, как на тебя насыпают соль… Ну это не сказать, чтоб приятно. Но вот когда по твоему кадыку скользит горячий, влажный язык… Если бы Макс за сегодня уже так не настонался, то сейчас бы он точно не смог сдержать себя. Как Серёжа выпил и перехватил лайм из цепких зубов Дианы Анисимов не видел. Просто потому, что он ещё минуту после произошедшего тупо не мог встать с пола, пытаясь как можно дольше сохранить в памяти этот секундный момент прикосновения чужого языка. — Отлично, — произнёс Трущёв, которого было почти не слышно на фоне ржущей Видякиной. — Я так понимаю, теперь моя очередь? Горло бутылки указало на Эрика, и Серёжа не смог сдержать победного возгласа. — Прости, Эрик, око за око. Правда или действие? — Ну раз око за око, то действие, — они бросали друг другу вызов, и каждый в этой комнате почувствовал, что в одно мгновение в помещении стало слишком жарко. — В холодильнике у нас там эклеры лежат. Тебе надо взять один из них и заглотить полностью. — Взять в рот, — уточнил Никита, догнав, чего именно требует его друг. В комнате раздался смех, и Эрик лишь закатил глаза, понимая всю нелепость ситуации. Ведь Серёжа знал, прекрасно знал, что Эрик сможет это сделать, и сделает это отлично и без проблем. Уж что-что, а как Шутов берёт в рот мужчина знал не понаслышке. Но не насладиться тем, как, возможно, парень смутится, он просто не мог. Но нет, господи, о чём это мы. Конечно же Эрика это ни капли не смутило. Его не смутило даже то, какие удивлённые взгляды были направлены на него (особенно от невинного Никитки), после исполнения этого действия. — Беру в рот за вас, профессионально, дорого, выезжаю на дом, — отвешивая шуточный поклон, выдал Шутов присаживаясь и с особой сильной раскручивая злосчастную бутылку. — Кристина, — когда бутылка наконец остановилась, заключил он. — Правда или действие? — Действие. После их недавнего разговора, они с Кошелевой стали довольно близки, поэтому сильно подставлять новоиспечённую подругу Эрику совсем не хотелось. Хотелось наоборот помочь. И, кажется, он даже знал как. — Тебе надо набрать в рот какой-либо алкоголь, какой хочешь, и передать его через поцелуй… — он сделал паузу, медленно перескакивая взглядом на Видякину. — Диане. — О нет, вот он момент, когда игра началась, — заполнил неловкую паузу своей очередной едкой фразочкой Никита, устраиваясь поудобнее, чтобы не упустить сие действо. — Возбуждают сосущиеся девчонки, да, малыш? — весело отозвалась Диана, придвигаясь ближе к Кристине. — Ну что, Крис, порадуем немного наших мальчиков? Кошелева не знала, проклинать Эрика или благодарить? Этот сучёныш смог вместить в одно элементарное действие и самое большое желание Кристины и самый большой её страх. Держать алкоголь во рту долго было неприятно, но решиться и уже перейти к поцелую Кристина никак не могла. Диана на это лишь закатила глаза и, притянув подругу к себе за плечи, сама поцеловала, раздвигая языком чужие губы и позволяя алкоголю плавно перетечь в её рот. И хотя, виски уже вроде передали, поцелуй завершиться никак не мог. Мгновенно Кошелева вошла во вкус и уже сама начала проявлять инициативу, сминая чужие губы и требуя всё больше и больше. — Я сейчас, конечно, скажу клишированную фразу, но девочки, может вы уже уединитесь в комнате, — присвистнул Лукашев, откидывая голову. — Такое ощущение, что это уже что-то личное. — Не был бы ты женат, ты бы спокойно мог оказаться сейчас на месте Крис, — кокетливо улыбнулась Диана, наконец разрывая поцелуй. — Крути, малышка, — шепнул Кошелевой Максим, видя, что девушка слегка зависла, кажется, не совсем соображая, чё вообще творится. — Эрик, — как только она пришла в себя, выдала Кристина. — Прям месть за местью, — то ли новая доза алкоголя, то ли такой фееричный поцелуй придали ей уверенности, но сейчас это была будто совсем другая Кошелева. — Правда или действие? — Ну правда. — Смотрел когда-нибудь гей-порно? — Пфф, кто ж не смотрел! — как всегда прокомментировал Никита, и тут же почувствовал, как на него уставилось пять пар глаз. — Чтоо? — Я не смотрел, — ответил Эрик, и это действительно была чистая правда. Да, он ежедневно учувствовал в подобных соитиях, но чтобы вот так взять и смотреть, как ебутся другие мужики? Нет, увольте. — Видимо, никто тут не смотрел, кроме Никитоса, — мило улыбнулся другу Серёжа, за что тут же в него прилетела чья-то кофта. Пока разворачивались швырятельные баталии между Серёжей и Никитой, Эрик в очередной раз крутанул бутылку. Когда ему выпал Максим, от обоих послышались нервные смешки. — Правда или действие? — измученно произнёс Шутов, даже не взглянув на Макса. — Давай правду? — Влюблён сейчас в кого-то? — почти не раздумывая над вопросом, сразу выдал парень. — Да, — также сразу ответил Анисимов, и они, на секунду встретившись взглядами, автоматически объявили этот раунд оконченным. Максим крутанул бутылку, хотя эта игра уже, казалось, уничтожила абсолютно все его нервные клетки. — Может, я перекручу? — невинно хлопая глазками, протянул он, когда увидел, что горлышко указывает ровно на Серёжу. — А то Серёжа уже был. А вон на Никиту, например, ни разу ещё не попадало! — Ничего, быть сторонним наблюдателем куда интереснее, — Лукашев облокотился локтями о собственные коленки, уставившись на своих друзей. — Эх, правда или действие? — шумно выдохнув, промямлил Анисимов. — Правда. — Если бы начался пожар, и ты мог бы спасти лишь одного человека из этой комнаты, кого бы ты спас? Серёжа знал, что Максим задаст именно этот вопрос. Он чувствовал. Но дать на него ответ всё равно не был готов. Макс вечно баловался этим вопросом, когда они ещё в Краснодаре играли в эту долбанную игру. Он любил им выбивать людей из равновесия. Но сейчас это было настолько личное, что, скорее, звучало совсем по-другому. Тонут два человека. Один любит тебя, а второго любишь ты. Кого ты спасёшь?.. — Я бы спас Никиту, — после продолжительной паузы, наконец выдал Трущёв. — У него всё-таки семья, дети. Представьте какого детям было бы без отца расти. Я считаю, это логично. — От души, бро, — искренне выдал Лукашев, ударяясь кулаком о кулак Серёжи. — Уже второй раз, Анисимов, — пьяно протянула Диана. — Второй раз! Ты портишь общее настроение своими вопросами жизненными. Нет бы… как человек играть. — Тебя забыл спросить, — как-то по-детски высовывая язык, ответил ей Макс. — На, крути, — он подтолкнул бутылку Серёже. Наконец выпало на Никиту, и он издал победный клич. Ну а дальше игра не особо набирала обороты. Хоть количество выпитого увеличивалось чуть ли не с каждой минутой, действия не становились острее, а вопросы каверзнее. Хотя, отправить Кристину почти в четыре часа ночи к соседям за солью, это было жёстко даже со стороны Серёжи. В основном, всё сводилось к сексу, что, впрочем, было неудивительно. В такой-то компании. Когда Диане выпал Трущёв, она со своей излюбленной улыбочкой спросила, кого одного он бы трахнул из присутствующих. Ответ от Серёжи не заставил себя ждать: как только ему выпала Диана, он спросил, с кем одним из присутствующих она бы НЕ трахнулась. Лучше всех, конечно, держался Эрик. Казалось, что у него не спроси, его вообще ничто не смутит. Облизать чьи-то соски? Пожалуйста. Засосать кого-то? Проще простого. Но вот вопрос Никиты как-то слегка выбил его. И даже не столько вопрос, сколько тон, которым это было сказано, и взгляд, которым эта фраза сопровождалась. Сейчас Шутов был готов поставить свою последнюю сотку на то, что своей умной, с идиотскими косичками головушкой Лукашев наконец дошёл, в чём тут подвох. — Самый, скажем так, экстремальный секс, который был у тебя? Да блин, с этим Трущёвым что не возьми, всё за экстремал сойдёт. Но был случай прям один на миллион. — Летом отключили воду, и мы пришли мыться к Владу. Это было у него в ванной, когда он был дома и вот буквально в соседней комнате. — И что в этом экстремального? — протянул Никита в повисшей, буквально мёртвой тишине. Диана, казалось, была уже настолько пьяна, что не соображала, в чём вообще вопрос, а Максим с Кристиной, которая буквально задыхалась от смеха, в чём экстремал отлично поняли. — А… — коротко выдохнул Лукашев, взглянув на лица друзей. Кажись, пазл сложился. Когда за окном уже светало, они все сообразили, что пора уже, наверное, кончать эту игру. Все были пьяны, хотелось спать. Но больше всего хотелось забыть всё, что тут творилось. Все неуместные поцелуи, обмены одеждой, облизывания, слизывания… Брр. — Давай, Макс, крути последний раз, и разойдёмся уже, — подавляя зевок, протянул Никита. Максим крутанул бутылку, и указала она на Кристину. Тема мести сейчас была как никогда актуальна, ведь Кошелева, подруга, блин, называется, загадала Максу самое что ни на есть ужаснейшее, невыносимой действие. Окей, девочка, знай, что Максима не так-то легко сломить. — Правда или действие? — Правда. — И какого тебе было с девушкой? Понравилось? Один один, малышка. *** Серёжа и Эрик собирались пойти гулять, но Шутов всё никак не мог отстать от вчерашней игры, выясняя искренность чуть ли не каждого Серёжиного ответа. — А ты бы… правда спас Никиту? — после очередной паузы протянул парень, стараясь сделать свой голос максимально безразличным. Серёжа остановил свои сборы, глубоко вдохнул и хотел уже было снова начать распинаться про семью, все дела, но блин, есть ли в этом толк, если он точно знал, какой ответ Эрик хочет сейчас услышать. — Конечно же, если бы на самом деле началась пожар, первый, о ком бы я подумал, — Максим. — Ты. Я бы схватил тебя за руку и тащил бы тебя, пока бы мы не выбрались. А сдохли бы, так лучше оба, — он сделал паузу, разворачивая парня к себе и обнимая. — Я предлагаю рассказать Никите. То, что мы пытаемся от него тут что-то скрывать, лишь осложнят жизнь нам. Да и тем более готов поспорить, что он вчера уже сам всё додумал, — Трущёв улыбнулся и потянулся за поцелуем. — Это плохо кончится, — в ответ ему улыбнулся Эрик, выпутываясь из объятий. — Мы ж так не выйдем из дома. А я хочу гулять. — Как скажешь, малыш, — мужчина поднял руки, признавая полную капитуляцию и, подхватив телефон, вышел наконец из комнаты. — Крис, мы ушли, — громко оповестил Эрик. — Остаёшься одна, так что мальчиков не води. И девочек тоже. — Да пошёл ты! — послышался не менее громкий ответ из комнаты девушки, на что Шутов лишь рассмеялся. Да, а вот Кристине было как-то совсем не смешно. Уже который день она без перерыва загоняется на тему, по которой все пытаются её как-то поддеть. Но кто-то делает это весело и безобидно, как Эрик, потому что он понимает, как может быть тяжело проходить через такое. А кто-то бьёт безжалостно. Как почему-то это сделал Максим на той проклятой игре. Кристина этого не понимала. Она вообще не могла понять ничего. Кого она любит, кого она хочет, кого она… может добиться? Или уже пора сесть и ждать, когда кто-то попытается добиться её? «Мальчишки не стоят наших слёз!» А девчонки? Анечка, девчонки стоят наших слёз? Сколько она провела в пелене самобичевания, Кристина сказать не могла. Но когда она наконец решила сходить на кухню, за окнами уже было темно. Дома всё ещё никого не было. Никита завис с какими-то знакомыми на студии, Максим мечтал во всей красе рассмотреть полную луну, а эти двое, видимо, просто искали где бы наконец провести время наедине. В дверь позвонили, и Кошелева нехотя поплелась открывать. Наверняка это был Макс. Этот придурок никогда не считал нужным брать с собой ключи. Но какого было удивление Крис, когда на пороге она застала не этого лохматого алкоголика-романтика, а заплаканную и явно пьяную Диану. — Ты представляешь, он так поступил со мной… прямо на свидании! — сквозь всхлипы протянул она, швыряя куда-то вглубь квартиры свои туфли на высоченных каблуках. — Я блять так вырядилась, а он… Тушь вон вся размазалась! — Видякина уткнулась в плечо подруги, начиная истошно рыдать, вставляя между воем едкие маты. — Пойдём в комнату, — тихо произнесла Кристина, гладя девушку по голове. — Всё будет хорошо! Расскажи, что случилось. Нет, Диана, конечно, рассказала, но вот в какой момент они перешли от рассказа к тому, что начали целоваться, Кристина сказать не могла. Было ясно лишь то, что на данный момент поцелуи составляли основную их деятельность. Диана делала это с большим опытом, наслаждаясь каждым движением, и даже несмотря на то, что девушка была значительно пьяна, она всегда сама контролировала ситуацию. Вот и сейчас она слегка подтолкнула Кристину, заставляя её прилечь на кровать. А Кошелева просто не могла сопротивляться. Даже когда холодные руки Дианы требовательно потянули вверх её футболку. — Расслабься, малышка, — прошептала Видякина, проводя языком по мочке чужого уха. Она начала спускаться ниже, оставляя влажные следы на шее и груди Кристины. Та слегка приподнялась, позволяя ловким рукам расстегнуть и откинуть куда подальше так мешающий сейчас предмет гардероба. — Крис, смотри, под какой ливень я попал… — только что вернувшийся с ночной прогулки Максим бесцеремонно раскрыл дверь в чужую комнату. — Ёб твою мать!..