Воздуха

Наша история давно уже кончена Мы больше не вместе, мы не споём Остается только кричать громче нам Но в конце мы с тобой не будем вдвоём Ещё в том декабре история эта окончена Надеюсь, мы ещё вместе споём

Послышался неуверенный стук в дверь. — Чё скребёшься-то? Заходи. — Никит, можно поговорить с тобой? — Серёжа прошёл в комнату и, не дожидаясь ответа, прилёг на кровать рядом с другом, подкладывая руки под голову. — Мне кажется, я на сто с половиной процентов знаю, что ты сейчас хочешь сказать, — усмехнулся Лукашев. — Так что я уже почти всё время, что мы живём вместе, репетирую на этот случай удивлённое лицо. — Да? Ну и что же я сейчас скажу? — хоть Серёжа и был уверен, что друг давно обо всём догадался, ему было безумно интересно, как тот это преподнесёт. — Что ты влюблён в Кристину. — Чтооооо? — протянул Трущёв, буквально закашлявшись от смеха. — Да ладно, шучу шучу. Ты трахаешь Эрика, — теперь он уже закашлялся, удивившись. — Да на самом деле он иногда такой блядью выглядит, что даже я б его трахнул, — Серёжа бросил на друга уничтожающий взгляд. — Да всё-всё, шучу я, мужик, только не убей. — Ну это было сложно как-то не заметить… — Да вы взглядами друг друга пожирали! — … поэтому есть кое-что ещё, — с каким-то изощрённым удовольствием протянул Трущёв. — В смысле? Что ещё? — Никита глубоко задумался, что же такого он мог упустить в своём радужном расследовании. — До этого я… состоял в отношениях, бля, как это тупо звучит, мутил короче с Максимом. Потом он повёл себя, как сука, и к тому же изменил мне с двумя тёлками. Мы расстались почти на пять лет, и вот снова встретились на этом шоу, вообще не зная ничего друг о друге. Ну, грубо говоря, я все эти пять лет не следил за его жизнью и вообще не представлял, что с ним творится. И теперь он заявляет, что всё ещё любит меня. И у меня просто нет слов, — на одном дыхании выпалил Серёжа, с большим интересом пялясь в потолок. Больше минуты от Лукашева не было ни звука. Он видимо размышлял, то ли смеяться ему, то ли плакать. Ведь Серёжа же сейчас шутит, да?.. — Ты бы вряд ли мог сочинить такое, — сам себе ответил Никита. — Да и зачем тебе это, — он ещё немного помолчал, видимо, окончательно усваивая информацию. — Бля, ну и «Санта-Барбара» у вас! Или не, «Дикий Ангел»! — Ты лучше скажи мне, чё теперь делать, — улыбнулся Трущёв, пихая друга в плечо. — У тя ж жена была, — никак не унимался парень. — Ладно Эрик, ну Макс! Это ты, получается, и вашим, и нашим даёшь! — Да угомонись ты уже! — закатывая глаза, не выдержал Серёжа. — Ща защекочу до смерти, ещё пожалеешь, что со мной связался! — Не-не, чувак, — переворачиваясь на бок, воскликнул Никита. — Я не как ты, я если женился, то только тёлочками… — Да пошёл ты! — рассмеялся Трущёв, хватая подушку и смачно шлёпая ей рядом лежащего по лицу. — Ну а если серьёзно, — отсмеявшись и отбросив подушку от греха подальше, начал Лукашев. — Я не понимаю вопроса, чё тебе сейчас делать. Чё делать, чё делать. Живи себе спокойно. У тебя есть любимый человек, если я всё правильно понял, есть… Максим, который… Ой, бля, до меня только сейчас дошло. Это ж получается у вас всё так шатко, а я вас сселил… — Ага. — Прости, чувак! — кладя руку на сердце, отозвался парень. — Ну, в общем, есть такой Макс, который ходит и ноет про свою любовь. — Ну не ноет… — Не прерывай мою мыльную оперу! — хлопая по кровати ладонью, почти закричал Никита. — Так вот, ходит ноет про любовь. Блин! Короче всё, сбил мою историю! Придётся по серьёзке говорить. Просто абстрагируйся от него, да и вообще ото всех на этом проекте, и делай музло. Ты зачем туда идёшь? Чтобы продвигать свои огненные треки. Уж явно не для того, чтобы трахать там в туалете Максима. — Бля, чувак… — Делай. Музло. Не думай про мужиков, — на секунду Никита замолчал, обдумывая только что сказанную фразу. — Блять, никогда не думал, что скажу это усатому старому мужику. В комнате раздался дикий смех. Серёжа в очередной раз для себя подметил, что брошенная Никитой фраза: «Мы братья не по крови, но по духу», всё больше и больше описывает их отношения. Послышался какой-то грохот снаружи, а после громкий крик Кристины. — Снова мама с папой ругаются, — покачал головой Лукашев, сталкивая Серёжу с кровати и слезая сам. — А ты в курсе, что вчера произошло? — Неа, мы так поздно вернулись, что вырубило меня мгновенно. — Оо, ты многое упустил, друг, — хитро улыбнулся парень, потирая руки. — У нас тут просто рассадник гомосексуализма какой-то! Вчера Крис и Диана… — Да нет! — прервал его Трущёв, стараясь не представлять себе эту картину. — Да да, дорогой! Вчера Макс залетел к Крис в комнату, а они там уже… — Ехать меня налево! И чо? — Да ни чо. Я это слышал только из уст ахиревшего Макса, которого они выставили за дверь. Насколько я видел, Диана ушла только рано утром. — Пиздец, конечно, — послышался очередной крик, на этот раз со стороны Максима, и Серёжа как-то засуетился. — Ладно, пойду я отсюда. Не хочу оказаться в эпицентре этой гейско-лесбийской драмы. — Беги быстрей, пока они не начали бить тарелки об твою голову, — рассмеялся Никита, наблюдая, как Трущёв, подобно ниндзя, выскакивает в коридор. Прошла буквально секунда, и хлопнула входная дверь. Сам Лукашев решил не убегать от проблемы, а наоборот проследить, чтобы детки там не поубивали друг друга. Он стремительно направился в сторону кухни, чтобы хоть как-то унять эту не на шутку разыгравшуюся семейную ссору. — Да почему ты опять цепляешься ко мне? — орал Максим, как умалишённый размахивая руками. — Да это ты ко мне цепляешься! — орала в ответ Кошелева, рискуя своей расщепухой. — Моя личная жизнь – это моя личная жизнь! По-ублюдски за завтраком как ни в чём не бывало у меня спрашивать, как я ночку провела! Эрик наблюдал за всем этим с ледяным спокойствием, переводя взгляд с одного очага на другой. Он не спеша грыз красивое зелёное яблоко, сочным хрустом разбавляя эти ненормальные крики. Никита так залюбовался на это яблоко, что на пару секунд совершенно выпал из эпицентра событий. Откуда у Эрика вообще взялось это яблоко? Никита был уверен, что вчера съел последнее! Да, точно последнее. Вчера после него остался только один несчастный банан. Блин, как теперь бедному парню думать про бананы и не перескакивать на своих отнюдь ненатуральных друзей? — Как же я тебя, блять, ненавижу! — пока Лукашев размышлял о фруктах и прочих прелестях природы, совершенно не заметил, как ссора перешла от криков к слезам. — С каких это пор? Недавно же любила вроде, — выпалил Макс. В этот момент Никите захотелось набить ему морду. Вот серьёзно. При всём уважении, сейчас этот парень явно перегибал палку. — А тебе-то что? — почти прошептала Кристина, даже не пытаясь стереть слёзы. — Ты же всё равно тупо влюблён в другого человека. Или что, это тешит твоё самолюбие? Тебе обязательно нужно, чтобы кто-то был в тебя влюблён? — Что за ерунду ты несёшь? — Анисимов сделал несколько шагов в сторону девушки, но она отвернулась, даже не пытаясь взглянуть на него. — Ты же не можешь заставить любить себя. — Это ты себе скажи, — с этими словами она буквально выбежала из кухни. — Крис, ну постой… Дверь хлопнула, и больше Максим не успел сказать ни слова. — Придумай извинения получше, — покачал головой Никита, хватая с вешалки куртку и выбегая за Кристиной. — Ну пиздец блять просто, — Макс вернулся на кухню, извлекая из нижнего ящичка бутылку. — Так и снова в алкоголизм удариться недалеко. Только ведь… — Ты настолько невыносимый, что довёл единственного человека, кто тебя здесь терпел, — подал голос Эрик, о наличии которого Максим совершенно позабыл. — Что бедная Крис в тебе нашла? Вообще не понимаю, как Серёжа жил с тобой когда-то. — Это вообще тебя не касается, — огрызнулся Анисимов и достал с верхней полки стакан. — Меня это ещё как касается! — в ответ вспылил Шутов, накрывая стакан ладонью и заставляя тем самым взглянуть на себя. — Ты буквально врываешься в нашу жизнь и пытаешься сделать всё, чтобы она стала невыносимо ужасной. Почему ты просто не можешь смириться, что ты давно потерял свой шанс. Тебе не быть с ним больше вместе. Если бы он прощал всех шлюх, которые изменяли ему... — Лучше заткнись... — руки Макса дрожали, и казалось, в любой момент он был готов наброситься. — Нет, это ты заткнись, — жёсткая усмешка была ему ответом. — Просто подумай хоть секунду своей дубовой головой, что я должен чувствовать, когда ты всё время маячишь рядом? Когда ты первым слышишь «доброе утро», а не я, или твоего мнения спрашивают, а не моего. — Ну так не мои ж проблемы, что он предпочитает меня, — скрещивая руки на груди, в той же манере выдал Максим. — Он не предпочитает! Ты просто... вынуждаешь внимание к себе! — Я не вынуждаю, Эрик, — слышать своё имя из его уст сейчас было жутко неприятно. — Это просто ты в нём сомневаешься. Только ты до сих пор продолжаешь делать из нас с ним трагедию. — Я не сомневаюсь. Я... люблю его, — злость в его голосе мгновенно пропала, уступая место какой-то неуместной грусти. — Так я тоже люблю, — хоть Макс и понимал, что это не те слова, какие он должен сейчас произнести, но сдержать себя не смог. — Ты когда-нибудь говорил ему об этом? — Что ты его любишь? — усмехнулся Шутов, переключаясь в привычное своё состояние. — Нет, что ты любишь, идиот, — закатил глаза Максим. — Да, но… не сказать, чтобы часто. — Иногда мало почувствовать, надо и услышать. — Только себе наливать собрался что ли, — после долгой паузы выдал Эрик, убирая руку с чужого стакана и доставая ещё один. — Что это вообще? — Какая-то настойка на жопе ламы, — Шутов на ответ Макса лишь приподнял бровь. — Ну Серёжа что-то привёз. Он долго расписывал, но я не запомнил нихера. Что-то на чём-то настояно. — А, так это ж тупо самогон, — раскрыв бутылку, фыркнул парень. — Он, конечно, на чём-то там, но так – спиртяга. Новое увлечение Бабича. Днём я битмейкер, а по ночам валю самогон. — Жизнь никого не щадит, — кратко резюмировал Анисимов, и наконец разлил алкоголь по стаканам. Несколько часов спустя — Хорошо, но тогда не понятно, почему он выбрал эту Наташу! — Ну потому что любил её! — Но ведь Яна в него прям втюрилась. Всё равно они рано или поздно расходятся все. Эту бы хоть трахал какое-то время. А та сразу отшила его. — Это ты ещё сезон с этим чуваком из «Интернов» не смотрел. Там вообще такая драма была! Вторая бутылка самогонки была прикончена всего на половину, но описать их состояние другим словом, кроме как «в дерьмо», было просто невозможно. Оба лежали на полу и сквозь густую темноту пытались рассмотреть потолок. — Ты вообще трахался с бабами? — Эм… да, было дело. Давно. — И как? — Ну такое себе. На любителя. Эрика заржал, как умалишённый, чуть не выплеснув остатки спиртного из своего стакана. — Ой, скажешь тоже, на любителя, блин. Я вот вообще, например, не понимаю, как Серёжа мутил с этими тёлками. Ещё и жениться даже на одной успел. — Что?! — Макс резко принял вертикальное положение, отчего у него на пару секунд закружилась голова. — А ты что, до сих пор не знал? — усмехнулся Шутов, смотря на парня снизу-вверх. — И кто? — Ксюша какая-то. Мы не были друг другу представлены, так скажем. — Вот она сука-то, а! — воскликнул Анисимов, мысленно проклиная эту ведьму всеми возможными способами. — Уселась на яичко, пока ещё тепленько было! Эрик снова заржал, поражаясь, как Максим своим заплетающимся языком ещё умудряется говорить такими сложными предложениями. — Да и он тоже хорош! — всё ещё не в силах остановить дикий смех, протянул он. — Нет бы за тобой бежать, а он вон сразу на бабу повис! — Ой, и не говори, подруга! — Макс поднял свой стакан, и послышался смачный звон. — Бля, пиздец, меня уже тошнит, — протянул он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Это явно не призвание Бабича. — Его призвание – это сводничество! — хмыкнул Шутов, подкатывая к себе бутылку. — Да-да, в точку! — захохотал Максим, вспоминая мельком былые времена. — Теперь каждый звонок начинается: «Привет. Как дела? У вас с Серёжей всё хорошо?!» Как будто без его надзора мы сразу раздерёмся. — Если с музыкой не сложится, спокойно сможет занять место Розы этой Хуебитовой, — они снова заржали, как ненормальные, чуть ли не по полу начиная кататься. — Кстати, а как он узнал? — Ну, ворвался, когда не стоило. Прям как ты вчера к Крис. — И чё, вы как кролики отпрыгнули друг от друга? — Да нет, он слился, мы кончили… то, что начали. А потом Серёжа провёл с ним воспитательную беседу. Ну или Бабич с Серёжей. Куй их знает. — И больше… никто не в курсе? Эрик не ответил, уходя куда-то вглубь собственных дум. Макс через силу допил всё, что оставалось на дне стакана, и протянул сосуд Эрику, намекая на то, что они ещё недостаточно в то самое дерьмо. — Серёжа убьёт меня, когда вернётся. — Он никогда напиваться не давал. — Вот жиза! — Отвратительный человек! — Просто ужасный! — А ещё вечно спать заваливался прям в одежде. Меня это больше всего бесило. — Бля, ведь до сих пор ведь так. Засыпаешь один, а когда просыпаешься, возле тебя уже лежит нечто прям в куртке и джинсах. Хорошо хоть обувь хватает ума снять. — Ох уж эти мужики! — И вот как тут не спиться?! Ещё час спустя Серёжа уставший вернулся домой уже за полночь. В комнате Крис всё ещё горел свет, и был слышен тихий успокаивающий голос Никиты. Решив выяснить все подробности утренней трагедии завтра, мужчина прямиком отправился в выделенную им с Эриком комнату. — Ёб вашу мать!!! *** — В кайф готовить под собственные песни? — А под чьи ж ещё мне готовить? Не под твои ж, — Серёжа улыбнулся, делая музыку потише. — А что не так с моей музыкой? — возмутился Макс, облокачиваясь о стол и скрещивая руки. — Твои треки настолько унылые, что под них либо реветь, либо вешаться. — А, ну спасибо! — не в силах сдержать улыбки, отозвался Анисимов. — Всегда знал, что ты за добрым словом в карман не полезешь. — Ещё скажи, что я не прав, — он уставился в глаза напротив, продолжая лукаво улыбаться. Повисло молчание, и они тупо пялились друг на друга несколько растянувшихся в вечность минут. — Кажется, твой омлет подгорает, — почти шёпотом заключил Максим, боясь любым звуком нарушить эту атмосферу. — Сука! — Трущёв оторвался от чужих глаз и ломанулся к плите, пытаясь как можно быстрее перевернуть своё яичное творение. — Всё ты виноват! Отвлекаешь повара своими тут… — Макс лишь рассмеялся, рассматривая слегка подгоревший омлет. — Иди лучше позови остальных. Парень покачал головой и, продолжая всё так же лыбиться, вышел в коридор. — Эрик! — он ударил ногой по закрытой двери. — Жрать иди. — А ты нахер иди! — послышался раздражённый голос Шутова. «Только если на хер твоего парня!» — хотел было крикнуть Макс, но сдержался. Они оба плохо помнили почти всё, что было вчера вечером, но их вполне устраивало, что по утру всё в их отношениях вернулось на свои места. — Крис, — Максим деликатно прошёлся пальчиками по двери. — Пойдём ужинать. Отношения с подругой до сих пор находились в пиздец каком шатком состоянии. Со вчерашнего дня они так и не обменялись ни словом. Как причина, так и следствие вчерашней необъяснимой ссоры так и не были выяснены. — Никитос, — Анисимов раскрыл дверь в свою комнату. — Иди… — но он прервался, видя, что Никита болтает по телефону. Парень указал в сторону кухни, и Лукашев кивнул. Созвав всю братию за стол, он вернулся в кухню. Там Серёжа сразу же указал ему на тарелки, без слов вынуждая расставить их по столу. В этот момент Максиму в голову закрались совершенно нездоровые мысли о семье. Они ж сейчас, блять, как семья! Они с Серёжей как мамочка и папочка, Крис и Эрик как их детки, с которыми, что ни день, то скандал, а Никита как дальняя родственница, которую никто не ждал, но она припёрлась и надо ей больше всех. Мысли эти вызвали почти истерический смех, и Максим еле сдерживал себя, чтобы не напугать Трущёва своим припадком. — Кристин, если ты решишь набить ему морду, я готов всячески этому посодействовать! — поймав подругу за локоть, перед самым входом в кухню прошептал Эрик. Кошелева же лишь рассмеялась, поэтому вошли они в довольно хорошем настроении. Они сели по одну сторону стола, продолжая о чём-то шептаться и изредка хихикать, поэтому Максим был вынужден сесть рядом с Серёжей. Ведь центральное место всегда остается за незваными родственниками. — Малыш… — но Эрик не дал Серёже закончить фразу, подхватывая с тумбочки солонку и плюхая её на стол перед мужчиной. — Спасибо. Вновь повисла тишина, прерываемая только скрипом вилок о тарелки. Макс уплёл всё самый первый, поэтому нехотя поднялся, чтобы поставить чайник. Очевидное невероятное, но в московских квартирах тоже не везде электрические чайники. Он зажёг конфорку и оставил воду спокойно кипятиться. У него завибрировал телефон, и он извлёк его из заднего кармана. — Блять, моя сестра двоюродная беременна, — закатил глаза Анисимов, блокируя мобильник. — Мама вот написала. — Она же вроде даже младше меня, — подала голос Кристина, хотя разговаривать с другом желанием всё ещё не горела. — Не рано ей? — Да у них вообще семейка странная. Куча детей там уже. Их девиз: семья без детей – это не семья, а моральное уродство. — А что тогда с теми семьями, которые отказываются от детей. По разным причинам. Они уже всё? — протянула Крис, вздрагивая. — Что вообще может заставить родителей отказаться от своего ребёнка? — фыркнул Макс, скрещивая руки. — Это уже тогда не моральное уродство, а полные, конченные долбаёбы. Тут уже Эрик не выдержал, со всей силы ударяя ладонями по столу и с громким скрежетом отодвигая стул. Секунда, и на кухне его уже не было. Повисшую в одно мгновение тишину прервал настойчивый свист чайника. *Земфира — Покатаемся по городу* — Ну ты и мудак, а! — тихо высказалась Кошелева, и хотела было пойти за другом, но по взгляду Серёжи поняла, что он справится с этим куда лучше. Хотя, Трущёв как-то совсем не спешил. Он медленно встал, достал кружки, бросил в них по чайному пакетику, залил водичкой, подождал, пока чай достаточно заварится. Просто он уже давно знал Эрика. Если пойти за ним сразу, он, скорее всего, огрызнётся и пошлёт тебя куда подальше. Ну а если передержать, будет ещё хуже. Тогда он уже придёт к тебе сам и начнет ныть, какого хера ты не прибежал утешить его в трудную минуту жизни. Подхватив обе кружки, он двинулся в сторону комнаты. Эрик лежал на кровати лицом вниз, не подавая вообще никаких признаков жизни. — Я понимаю, что он не мог знать и не виноват в том, что сказал. Можешь даже не начинать защищать его, — заслышав, что он в комнате больше не один, куда-то в подушку пробубнил парень. И тут до Серёжи наконец дошло, что дело тут не только в родителях и больной теме. Дело было в том, что надавил на эту больную тему именно Максим. Как бы Эрик не пытался до сих пор справляться со своей гордостью и не говорить напрямую, что он боится за этот проект, боится, что снова между ними там что-то закрутится, это всё равно читалось в нём. Серёже не нужно слышать это из уст парня. Он и так знал о нём всё. О своём маленьком комочке зла и обиды. — Иди сюда, малыш, — он поставил кружки на столик и присел на кровать. Шутов нехотя поднял голову и облокотился о стену. В глазах его сейчас было намешено столько всего, что на секунду мужчина всерьёз забеспокоился. — Дай сюда бандану, — Эрик без лишних слов снял свою бандану с шеи и отдал её Трущёву. Тот снял с пояса свой чёрный флаг и передал его парню. — Ты можешь меня сейчас ненавидеть за эти слова, но знаешь, я уже старый и дряхлый, так что мне можно позволить немного сентиментальности, — он попытался улыбнуться. — Просто помни, что в моём сердце ты, и мне совершенно плевать на всех, кто там будет. Я иду за музыкой, а не отношения строить. И ты всегда будешь со мной, — он повязал бандану Эрика себе на пояс. Шутов притянул его за шею и поцеловал. Серёжа ожидал, что тот взбеситься, потому что Эрик по жизни просто ненавидел все проявления нежности и прочие, как он говорил, бабские штучки, но сейчас он, видимо, настолько не хотел отпускать Серёжу, что ему было на всё плевать. — Я не отпущу тебя, пока у тебя губы не опухнут от поцелуев, — Эрик прикусил его нижнюю губу. — Я правда буду скучать. — Я знаю, малыш. — Я люблю тебя, — послышалось очень тихо, но Серёже этого было достаточно. Достаточно, чтобы переосмыслить всё. *Trace Cyrus — Lights Out* — Чё это я мудак-то? — удивился Максим, когда Серёжа вышел с кухни. — Да не знаю, природа, видимо, тебя таким уродила, — отозвалась Кошелева, уже собираясь последовать примеру Трущёва и тоже свалить с этого места каждодневных скандалов и катастроф. — Кошелева, блять, может мы это уже прекратим? — хватая подругу за руку, сквозь зубы выдал Макс. — Что именно? — резко разворачиваясь, усмехнулась девушка. — Притворяться, будто ты не замечаешь моих чувств? Делать вид, что мы супер-друзья? Вмешиваться в мою личную жизнь? Если ты об этом, то я с радостью готова это прекратить! — Прекратим так вести себя друг с другом, — как-то грустно выдохнул Анисимов, отпуская чужую руку. — Ты понимаешь, что я там свихнусь без тебя, на проекте этом. — И именно поэтому я должна переступать через себя? Чтобы тебе было полегче?! — У нас же всё было хорошо. Целых полгода! Что пошло не так? — Да это у тебя всё было хорошо, — Кристина присела на стул, стараясь не смотреть на этого идиота. — Я же тогда ещё не знала, что у меня шанса нет, и твоя задница развита сильнее, чем… — она не стала заканчивать, понимая, что подобные недошутки сейчас неуместны. — Просто, у меня складывается такое ощущение, что ты и сам со мной никогда быть не сможешь, но и с другими мне не позволишь быть. — Я же просто забочусь о тебе! — Максим присел напротив, стараясь привлечь внимание подруги. — Я же люблю тебя. Просто… не как девушку. Я на всё готов ради тебя, но… — Ради него ты всё равно готов на большее, — за него закончила Кристина. — Я не это хотел сказать, — закатил он глаза, щёлкая пальцами перед чужим лицом. — Очнись, девочка! Я тебе говорю, что загнусь без тебя на этом долбаном проекте, говорю, что люблю тебя, что на всё ради тебя готов, а ты всё Трущёва этого пихаешь. Да пошёл он нахер! — Максим улыбнулся, протягивая руку к руке Крис. — Мы вместе против всего проекта «Песни». Разве это не звучит, как мечта? — Я всё равно ненавижу тебя, — не в силах сдержать ответную улыбку, отозвалась Кошелева. — И ты думаешь, я тебе поверю? — рассмеялся Макс, чувствую, что его руки мягко касаются. *** *Marilena Buck and William Kingswood — Feeling Lost* Им уже не раз приходилось расставаться на какое-то время, но почему-то именно сейчас было так тяжело попрощаться. Они стояли посреди заполненного людьми зала ожидания самого большого аэропорта Москвы, но кроме друг друга для них сейчас не существовало никого и ничего. И хоть Эрик уже пиздец как опаздывал на самолёт, Серёжа никак не хотел его отпускать. Целый месяц, а может даже больше, кто знает, сколько он сможет там продержаться. Столько времени без этой постоянно живущей рядом любви. — Если я не хочу, чтобы моё имя кричали на весь аэропорт, мне действительно нужно идти, — тихо произнёс Эрик, делая несколько шагов навстречу. Серёжа обнимал его так, будто это их последний день на земле. Будто навсегда хотел оставить в себе его отпечаток. Он уткнулся в чужую шею, всё сильнее и сильнее прижимая к себе. И сейчас он больше напоминал ребёнка, который просто не может отпустить, чем взрослого мужчину, который отпустить должен. — Я люблю тебя, — прошептал Трущёв. — Чтобы не происходило на экране, просто помни это. — Если ты продержишься до финала, обещаю приехать, — улыбнулся Эрик, закусывая губу. — Пиши обязательно. Всё, что угодно. Серёжа кивнул, запуская пальцы в чужие волосы. Шепнув слова прощания, он наконец разорвал объятия. — Обязательно позвони, как долетишь! И парень скрылся из виду. Собравшись с силами и переборов в себе желание послать всё к чертям и улететь вместе с ним, Трущёв достал свой мобильник. — Максим, ты занят сейчас? — И тебе привет, Серёж, — как-то сонно отозвался Анисимов. — Нет, совершенно нет. — Мне как-то очень нехорошо. Я бы даже сказал, очень плохо. Не хочешь погулять? *** Они прогуляли весь оставшийся день. В Москве уже стояла глубокая ночь. Они сидели на старых, скрипучих качелях возле дома. — Почему мы сейчас здесь? — Наверное, потому что так надо. — Надо – кому? На этот вопрос Серёжа не ответил, накидывая капюшон и отворачиваясь. — Мы здесь, потому что ты пытаешься делать вид, что ты мне друг. — Ты сказал, что тебе плохо и попросил быть рядом. Я… — Я и говорю, что ты пытаешься вести себя, как друг. Но сможешь ли ты быть им на самом деле? Максим оттолкнулся ногами, раскачиваясь сильнее. Ветер трепал как хотел его распущенные волосы. Резинка лопнула ещё пару часов назад, и сейчас парень чувствовал себя крайне неудобно. — Я просто не понимаю, зачем нам быть… друзьями. — О, тебе перечислить причины в алфавитном порядке или рандомно можно? Этот разговор задевал с первых же секунд, но Максим просто не мог его прекратить. — Я же вижу, что мы оба… — Максим. — …чувствуем это. — Максим! Этот крик эхом разнёсся по пустынному двору. Не хватало только ворон, которые бы, испугавшись, взлетели в небо. — Когда ты уже поймёшь, что ты любил совершенно другого человека? Я давно уже не тот… пацан! Анисимов буквально сверлил его взглядом, заставляя взглянуть на себя. — А что мешает нам узнать друг друга заново? Почему нельзя всё попробовать сначала? — Да потому что я, блин, не ты! Снова вспылил Трущёв, пиная валявшийся под ногами камень. — Я не ты. Не Ксюша, не Яна. Я никогда не предам любимого человека ради призрачной надежды, что у нас снова может что-то получиться. Максим стянул с него капюшон, аккуратно касаясь волос. Серёжа будто не слышал его, не воспринимал. Они сейчас были так близко, но одновременно так непреодолимо далеко. — А ты уверен, что вообще любишь его? Почти шёпотом. С огромным вызовом. Так, что по телу пошли мурашки. Серёжа наконец обернулся к нему, но в глазах его читалось совсем не то, что Максим хотел там увидеть. — Когда мы говорили на кастингах, я поверил тебе, что ты постараешься смириться со всем. Я правда думал, что мы сможем быть друзьями. Он скинул чужую руку со своего плеча, поднимаясь с качелей и собираясь покинуть площадку. — Как же я ошибался. Трущёв стремительно двинулся в сторону подъезда, и Макс не сразу смог его догнать. Он схватил мужчину за руку, пытаясь хоть на минуту остановить. — Постой. — Нет. С меня хватит. Лучше не стоит тебе со мной больше говорить. Ночь. Тёмный двор без единого фонаря. Старые скрипучие качели. Максим здесь один. Этот момент напоминал ему что-то, но он никак не мог вспомнить, что именно. Сейчас сложно сказать, какой исход на деле хуже. То, как у них всё в итоге кончилось сейчас? Они дальше не общаются. Всё. Максим пропал с радаров Серёжи, видимо, уже навсегда. Или хуже было бы продолжать играть друзей? Терпеть это изо дня в день. Когда ты улыбаешься ему, а на деле хочешь повеситься нахуй. Максим не знал ни одного ответа ни на один вопрос, связанный с Трущёвым. Раз за разом терпеть от него боль – это уже отдаёт зависимостью. — Как же поздно, сука, ты понял, что друзьями нам уже не быть. *** — Я пойду со второй партией! — Да, прости, девочка, но тебе придётся оставить этого котика со мной! Илона рассмеялась, обнимая Максима и утаскивая его за собой. — Конечно, смотрится это тупо, когда мы такие типа все вместе пришли, а заходить будем по очереди, — поправляя свою дебильную шляпу, заключил Макс. — Всё должно быть красиво, — пафосно протянул Тим, вклиниваясь между ними. — Это же телек. Анисимов вырвался из объятий Илоны и Тима, и снова подобрался к Кристине. Девушка переживала сегодня с самого утра, хоть и старалась внешне это никак не проявлять. — Интересно, как вообще выбирали, кто пойдёт первым, а кто вторым? — задумалась Кошелева, облокачиваясь на Макса. — Ну, сначала тех, кто посимпатичнее запустят, — отбрасывая назад волосы, усмехнулась подошедшая к ним Диана. — Думала, опоздаю. Всем привет, — она поочерёдно поцеловала всех в щёку, хотя след от её яркой помады остался только на щеке Крис. — Ну тогда неудивительно, что мы идём первыми, — к ней со спины подкрался Руслан, обнимая за талию и целуя в шею. — Меня сейчас стошнит, — прошептал подруге на ухо Максим, закатывая глаза. Он отвернулся, чтобы из глаз не потекла кровь от вида этих пожирающих друг друга подростков, но его взгляд тут же наткнулся на зрелище куда страшнее Дианы и Руслана. Из всех людей, которые сейчас торчали перед башней, Анисимов почему-то уставился именно на Серёжу, который о чём-то мило болтал с Назимой и Никитой. Этот сукин сын вёл себя так, будто Макса вообще не существует. — Так, — громко оповестила та же женщина, что в прошлый раз сурово застёгивала плащ. — Всё готово. Сейчас те, кого отнесли в первую группу, поднимаются. И помните, что у нас ничего по два раза не снимается. Так что делайте всё с первого раза нормально. Если кто-то вдруг чихнёт так, что козявки по всей комнате разлетятся, именно это и вставят в эфир. Ребята рассмеялись, и только Макс серьёзно задумался об этом. Камеры. Один дубль. Один шанс. Этот Трущёв у него ещё попляшет.