filofobiya

      Очередное утро. Такое же безыдейное, такое же холодное, как и всегда. Холодные стены все также отопляются, но толку от них как с куста вербы, ведь сейчас не самое лучшее время для них. Мерзлявый апрель, как обычно бывает в этом городе. Сестре нравится такая погода, но я не понимаю почему. Есть предположения, но все равно. Каким образом?       — Коль, харе дрыхнуть! Шарагу проспишь, пизды получишь. — сестра села на корточки напротив моего лица и правой рукой пыталась растеребить меня, дабы мое пробуждение настало скорее. Ей удалось в этот раз сделать это, на что она обрадовалась, иначе, будить меня — задача не из легких. Очень редко бывают дни, когда я могу встать без особых проблем.       — Завтрак уже готов, поэтому можешь по-бырому закинуть его в себя и валить к себе в шарагу. Я уже опаздываю на нулевку, а точнее, охренеть как сильно опаздываю, поэтому я уже отчаливаю. Удачи тебе сегодня, братик. — братик? Такого от нее я ожидал услышать меньше всего, поэтому я даже немного смутился. — Вхахах, я так и знала, что ты засмущаешься, хуебес. — она коварно посмеялась, и подошла к двери нашей комнаты. Это было специально, чтобы меня засмущать... Сучка.       — Обидно вообще-то! — кричал я ей вслед.       — Ты забываешь, что мне похуй. Чао, братиш. — она показала язык, влетела в свои кеды и вышла из дома, закрыв за собой дверь.       Немного потупив в телефоне, ожидая загрузки моей РПГ, я учуял запах еды. Конкретно моего завтрака, жареного бекона и омлета. Он так вкусно пахнет! Все же, я счастлив. Я просто счастлив.       Пока я завтракал охрененно вкусной едой, что специально приготовила сестра, я вспомнил про По, за которым я пообещал зайти сегодня утром. Черт, и на кой хрен я вообще это пообещал?       Попытавшись не медлить и собраться как можно быстрее, я написал ему в социальной сети, в которую, как я заметил, заходил чрезвычайно редко. Все же, я надеюсь, что он прочитает это сообщение. Написал я достаточно кратко: «привет. я пообещал зайти за тобой вчера, и я пишу это, чтобы сказать, что уже иду. я недалеко, поэтому надеюсь, что ты собран.» Я всегда писал такие сообщения с маленькой буквы, потому что не думал, что в обычном общении нужны эти прописные буквы. Как бы это не звучало, слишком много чести. В большинстве случаев, мне было лень их писать, никакой смысловой нагрузки это все равно не несет. Другое дело, если ты пишешь эссе или что-то в подобном роде. Вот это да, совершенно другая ситуация. Да и вообще, почему я начал про это эссе. Я являюсь студентом философского факультета. По мне такого, конечно, не скажешь, но так и есть. Может я и смахиваю на быдло, но мои сочинения и эссе можно читать и читать. Порой, конечно, я не могу избежать сленга, но это преподносит больше души в такие вещи. Да, с детства мне нравилось читать и писать какую-нибудь детскую белиберду, которое можно было назвать фантастикой или же фэнтези. Мама постоянно приобретала мне книжки, и я их читал, буквально, в один присест. Было замечательное время. Было много времени, было в принципе много всего в то время. Я не жил в этом злосчастном районе неподалеку от техникума. В школе меня называли «книжным червем» из-за моей искренней любви к книгам. Чтобы я не делал, так я только читал, пытался что-то написать, когда учителя забирали у меня книги, дабы я не отвлекался от урока. Только моя учительница по литературе ценила это и ей было достаточно интересно наблюдать за мной, и что я читаю. У меня часто были с ней разговоры по душам, за авторов и их произведения. Мне нравилось оставаться с ней после уроков, и я ей даже помогал в каких-то школьных делах. Она была не то что молодой, но и не старой. Позитивная женщина средних лет, которой нравилось разговаривать со своими учениками на подобные темы. Я ценил это время. Порой, она даже читала мои мини-рассказы. Это было действительно круто, потому что, по большому счету, мне не было кому показать это. Мама приезжала домой уставшей, поэтому я не хотел ее беспокоить и писал, перечитывал, добавлял и редактировал свои тексты сам. Конечно, я давал своей маме почитать эти рассказы, когда у нее было время, и она с большим удовольствием читала этот детский лепет. Никакой грамматики в них не было. Постоянные орфографические ошибки, нелогичное повествование и все в таком духе. Эх... Как я скучаю по тем временам.       Мое поведение и в те года не очень отличалось от нынешнего, но можно сказать, что нынешний я и я, который был в детстве — два разных человека. Если я и хулиганил, то это было по минимуму. А в уже в своем зрелом возрасте, можно сказать, я уже не хулиганю. Не переворачиваю мусорки, не порчу стены нецензурными высказываниями, не занимаюсь ничем таким. Это бессмысленно, да и никакого удовольствия от этой разрухи не будет, я просто добавлю больше работы другим людям. На самом деле, я и не хочу им доставлять проблемы, каким бы ужасным человеком я не был. По понятиям, по которым я «живу», по которым также живут нормальные пацаны, так это что-то по типу: «лежачих не бьют», «слабых защищают, а не издеваются». По своей сути, это простая классическая мораль, которые «реальные пацаны» приподнесли в нынешний мир. В них нет ничего тайного, ничего сложного. Но такого, как «за случайно бьют отчаянно» никогда не было, нет и не будет. Это просто ебучий бред. Такое уже за гранью морали и человеческих чувств. Это обычная игра с рифмой, это ни какое не понятие. Просто несуразица, которые какие-то уебки добавили в пацанские понятия. Выблядки, нечего сказать. Конечно, характер у меня тоже не из лучших. Он и куска говна не стоит, по сути, но я уже не могу ничего сделать, так же как и со своей речью. Я сам замечал, что порой мой монолог состоит из мата на мате, который прыгает на перемат, что стоит на девятиэтажном мате. Порой мне самому некомфортно от такого разговора, но это как часть моей жизни, если это можно так назвать. Ну, многого уже изменить я не могу, отчего мне самому тошно бывает. Увы, таким меня сделала моя жизнь.       Я размышлял об этом всем, пока шёл до дома По. Я просмотрел, не проверил ли он мое сообщение. Я удивился, когда ответ оказался положительным. Он даже написал ответ, что через минуты две будет выходить. Сюрприз так сюрприз! Это и вправду было неожиданно. Это сообщение было отправлено две минуты назад. Вот блядство, надо поторопиться!       За короткий промежуток времени я успел добежать до дома По. Я поприветствовал его, пока он стоял и обнимал свои, скорее всего, рукописи, облокотившись на перила. Он кивнул мне, и мы, грубо говоря, рука об руку, пошли до нашего техникума.       — Ну, что, рассказывай, как дела у тебя? Как твое пробуждение? — я зевнул, протягивая последние слова, широко раскрывая рот, показывая свои зубы. Я пытался прикрыть свой рот рукой, но все равно мне это не помогло. Краем глаза я заметил, что По смотрит на меня, буквально изподтяжка. После, он резко уткнулся носом в свои рукописи и его бледная кожа слегка порозовела. Что с ним такое? — По, с тобой все хорошо? Твои щеки... Они слегка красноваты. Ты не приболел?       — А, нет, нет, что ты! Со мной все хорошо! Со мной правда все хорошо... — По был невероятно смущен, и он отвернулся от меня, дабы я не видел его смущения. Черт, я был не тактичен, поэтому он и засмущался! Еперный театр, как я так, блять, мог!       — Ептишь, прости, я слишком прямолинеен! Извини, если я засмущал тебя! Я не должен был так... — я сам засмущался, когда понял всю суть, особенно того, что я сказал. Возможно, для него такая забота со стороны человека вообще впервые! Вот блядский...       Через какое-то время По успокоился и вернул свое лицо в изначальное положение. А у меня теперь это воспоминание останется на долгие месяца... Мне нужно что-то делать со своим длинным языком, иначе ничем хорошим это никогда не закончится... Нужно быть более тактичным, что я есть сейчас. Какой же я урод, боже, блять, мой...       — У твоих друзей не будет вопросов, если мы вместе подойдем к нашему колледжу? Мне кажется, с тебя после спросят это. Может, нам следует немного разойтись? — предложил По, смотря на меня исподлобья. Я отрицательно качал головой на его вопрос и предложение.       — Если спросят — отвечу как стоит. По факту и без прикрас. — мы свернули в переулок, по которому я вчера проходил в магазин, а По здесь собрались избить. Надеюсь, этих ублюдков здесь не будет. — Я не хочу, чтобы с моим сокурсником что-то случилось. Обычные люди имеют право на жизнь, а какие-то моральные уроды не могут рушить эти права. Тем более, я думаю что ты достаточно талантлив с нашей сфере. И знаешь, я хотел бы пожелать тебе у- — меня оборвал сильный толчок в бок. На меня вылетел чувак, которой вчера до усрачки испугался меня и сбежал, когда я хорошенько приструнил его. Ему, блять, не хватило что ли?       — Слушай сюда, тупой выблядок, тебе, блять, вчера не хватило? — когда я договорил, к моему горлу приложили холодное лезвие маленького ножа. Меня немного пробрали мурашки. Были маленькие задатки страха. Меня действительно пугало это. Он на серьезе может перерезать мне горло. Больше всего, как это странно бы не звучало, я боялся за По. Этот урод может что-то сделать с ним!       — Теперь послушай меня, выродок бродячей собаки. Вчера ты помешал мне поразвлекаться с этим челкастым ублюдком, раз ты такой герой, то я поиграюсь с тобой, выпотроша из тебя всю труху, сука! — он прижимал нож к моему горлу сильнее. От этого, скорее всего, на моей шее выступило пару капель крови. Если я сейчас хоть на секунду замешкаюсь, он убьет и меня, и По. Я просто, блять, не могу этого допустить!       — Ты не понимаешь русского языка или что? — По привлек его внимание на себя и этот тупой упыреныш серьёзно переключился на него! Это мой шанс!       Я как следует вмазал этому парню, что тот отлетел на расстояние около полутора метра. В порыве агрессии, я ринулся к нему и стал бить его со всей своей дури, даже не понимая, что я могу попасть в неприятности. По боялся подойти ко мне, но без него я не смогу остановиться.       — Гоголь! Я прошу тебя остановиться! — голос По дрожал. Я видел, что он пытался протянуть свою руку к моему плечу. Я позволил ему коснуться себя, дабы я хоть как-то вышел из состоянии дичайшей ярости. Но, не настолько дичайшей, раз я сам догадался до того, чтобы наклониться и коснуться своим плечом, хоть одним его пальцем. Я смог это сделать, чтобы его ладонь полностью коснулась моего плеча.       — Свали меня на землю! Срочно! — грубо сказал я. По сделал это без всякой на то задержки. Я упал и провалился на ней еще пару секунд, после чего я быстро вскочил, взял По за руку и потащил его вон из этого треклятого переулка. Я попросил своего товарища позвонить в скорую помощь, чтобы этому уебку помогли. Как я надеюсь, что никаких свидетелей не было.       — Да, доброе утро... Мисс, в переулке, между улицами Ройзенберга и Кирпиченковой был избит человек. Он жив, да, но ему требуется медицинская помощь. Мы не знаем, кто это был. Мы просто обязаны были доложить об этом... Я тороплюсь. Спасибо за Ваш отклик, всего доброго. — я был благодарен По, что он не сдал меня. Не то чтобы я думал об этом, но все равно мог думать об этом. Он сделал вид, что он был там один. Только это меня настораживает. Надеюсь, что эта выблядина ничего не скажет на меня, иначе, он поплатиться за это.       — Давай быстрее смотаемся отсюда. — я потянул Эдгара вперед. Мы должны съебаться из этого места как можно скорее.

***

      Отсидев какое-то время на парах, ко мне подсел Пушкин, у которого была неплохая идея, как провести сегодняшний вечер.       — Есть идейка насчет сегодняшнего вечера. — Пушкин ехидно улыбался, пока подсаживался.       — Если это снова ебучая наркотусовка, я смело пошлю тебя нахуй. — я немного заагрился на Пушкина, потому что, если это снова тоже самое — то меня раздражает, что он постоянно хочет из меня сделать нарика. Я, все таки, более-менее спортсмен и все такое. Наркоманом я не собираюсь становится. Не хочу бросать свою сестру в наркотическом угаре через прогиб в окно и потрошить ее кишки и все в подобном роде. Нахуй мне это не сдалось. Я, конечно, возможно не совсем понимаю эту культуру, но в моем представлении — все выглядит именно так. Кстати, я же никогда не видел Пушкина в наркотическом опьянении... Ну и хуй с ним, мне это не нужно.       — Не, возрадуйся. Мы просто идём побухать и мои товарищи бы хотели видеть там тебя. Давно не залетал к нам, пацаны волнуются. Если хочешь, можешь позвать того странного парня, я уже спросил об этом. — что? Я во сне? Это точно Пушкин? Никогда не замечал такого за ним.       — Кальян будет? — настороженно спросил я, боясь отрицательного ответа, но понимая, про какую конкретно компанию говорил Саша. Очень хочу, наконец-то, подуть кальян, боже... Надо сказать сестре, что я поздно вернусь.       — Ясен, как хуй небесный! Ты ещё и спрашиваешь? Эти челы только на этом и живут. — Пушкин говорил восторженно. После, он немного призадумался, подумав, и спросил. — Ты бы не хотел позвать ещё и свою сестру? Я не видел ее тысячу лет, как и те ребята! — теперь призадумался я. Стоит ли брать ее? Возможно, она расстроится, если я даже слова об этом не скажу... Ладно, попробовать стоит. Надеюсь, что ее не попытаются там тра- — Может, если я снова подкачу к ней, она примет мои чувства? — я должен буду защитить его от этого озабоченного.       — Она тебе быстрее яйца отрежет. Отношения ее не интересуют, когда ты это поймёшь? — я сквасил лицо, потому что эта шняга продолжается целую вечность. Когда он правда поймёт всю соль характера Ренои..?       Ладно, сестре я напишу, и, если у нее нет дел, она согласиться с вероятностью в 100%. А вот со «странным парнем» все гораздо интереснее. Думаю, следует спросить у него об этом сейчас, иначе, если я его буду отводить до дома, это будет не очень. Будет медленнее раз в несколько.       — Эй, По. — окликнул я его после окончания пары, развернувшись к нему. — У меня есть одно предложение. Конечно, ты можешь отказаться от него, но, на самом деле, я бы хотел, чтобы ты от него не отказывался. — я начал издалека, чтобы заинтересовать Эдгара, пока он что-то настойчиво пишет. Я поймал его заинтересованный взгляд и продолжил. — Пушкин предложил сходить на одну вечеринку внутри гаражей. Знаешь, что-то типа лампового проведения вечера в компании товарищей. По крайней мере, для меня товарищей. И я бы тоже хотел позвать тебя, потому что для меня — ты тоже друг. Я бы тоже хотел провести с тобой сегодняшний вечер. — я был немного смущен тем, что я говорил так. — Если ты не хочешь, я не против, все же, это твой выбор. Я не расстроюсь, правда.       — Ну, если это важно для тебя... То я бы мог и с тобой пойти на эту... «тусовку». — По действительно не хотел меня огорчать и поэтому согласился. Конечно, я столько наговорил ему, что я на его месте сам бы не смог отказаться, чтобы не огорчать своего товарища.       Я обхватил ладонь По двумя руками, дабы выразить благодарность. Мне правда приятно, что он согласился и, в самом деле, даже не отпирался от этого предложения. Большое ему спасибо за это. Я сразу его ввел в курс дела, что как и когда. Он также принял это, хоть с этим уже было труднее. Но все же, как-то неудобно перед ним, что я так вытаскиваю его из его зоны комфорта.

***

      И вот, наступила! Наступила долгожданная, просто грандиозная пьянка! Этот вечер будет просто охуенным, тем более, я еще и позвал с собой Эдгара. Черт, перед ним все также стыдно за это предложение, ибо я тащу его в свою компанию, где явно не его контингент, на самом деле, такой же, как и я. Но, черт возьми, это все равно так будоражит давно застоявшуюся кровь в моих венах!       — Э-э, Гоголь, ты действительно думаешь, что все будет нормально, если я появлюсь там? Все же, это твоя компания, твои друзья могут меня не принять... — По действительно переживал по этому поводу, и, скорее всего, ему все еще некомфортно от этой мысли... Надеюсь, после того, как мы придем, все будет хорошо и он, более-менее, освоиться.       Пацанам я сказал, что будет один мой товарищ, и он дико переживает по этому вопросу, на что они ответили мне, что все будет нормально, и ему не за что париться. Надеюсь, что все так и выйдет. Блять, я и сам переживаю из-за этого! Сложно сосредоточиться на всем этом сразу. Фух, успокойся, Гоголь, все будет замечательно. Просто прекрасно. Мда, мне нужно успокоительное, чтобы отойти. Ладно, в этот вечер моим успокоительным будет тонна алкоголя, на которое я скинулся. Ну, еще, я вкинулся на сок своему прекрасному другу. Погодите... Я только что сказал... прекрасному? Ладно, все, хватит этих мыслей! Пацаны задумаются над этим, если я так зайду в гараж, перед которым мы уже, кстати, оказались.       — Вот это да! Неужто наш товарищ снова с нами! — воскликая, ко мне подходил Достоевский. Я так давно не видел его зловещей улыбки, господи, как я соскучился по этому!       — Федя! Как я давно тебя не видел! — я широко раскинул руки, дабы крепче обнять его. Наша последняя встреча, наверное, была только в прошлом году, на новый год. После которого, он вновь вернулся учиться в свой город, ведь этому уебку несметно повезло переехать в крупный город, где и образование на том же уровне, из-за работы своего отца. Повезло так повезло. Тоже бы хотел выбраться отсюда и как можно скорее...       — А это же кто такой? Тот самый друг, про которого ты нам говорил, так? — Федор хитро смотрел на него, добавляя свой страшный образ своей коварной улыбкой.       — Федь, прошу, не пугай его такой своей улыбкой. Я его и так еле уговорил прийти, а ты тут его запугиваешь. По, расслабься, на самом деле этот парень достаточно не плохой человек, хоть у него и действительно пугающий образ. Знакомься, мой хороший друг, Федор Достоевский. А это, Федь, Эдгар Аллан По. Мой однокурсник, с которым я совсем недавно подружился. — я глядел на слегка испуганного По, до момента, как я попросил его расслабиться. Он протянул руку Достоевскому и тепло улыбнулся, показываясь более дружелюбным, чем в шараге. Это даже радует, что он более-менее выбрался из того состояния, что его все мучало и пугало. Это правда радует.       Впоследствии, По познакомился со всеми моими близкими друзьями и попытался влиться в компанию, дабы не сидеть в стороне. Время близилось к ночи, а сестра так и не ответила на мое сообщение... Черт, она, вероятно, очень занята. Снова начинается ее пора подготовки к чемпионату, не скоро она вновь потусит со мной...       — А че, Ренои придет сегодня? — окликнул меня Пушкин с искоркой в глазах.       — Да хуй ее знает, она ничего мне не ответила. Может, она уже дома, лежит и отсыпается перед очередным пиздецом следующего дня, либо все еще в своей шараге. Не знаю, не хочу ее тревожить при любом раскладе.       — Вот блинский! А я то думал- — Пушкина оборвал оклик. Это был голос моей сестры. Стоп, блять, чего!?       — Йо. — кратко поприветствовалась она. После чего, можно было услышать кучу восторженных окликов парней. Они действительно рады были видеть ее, да настолько, что многие вышли на улицу, дабы обняться с ней.       — Ну, и как те моя компания? — спросил я По, немного наклонив голову к нему и глядя исподлобья. — Надеюсь, тебе не приносят дискомфорт их, порой жестокие, шутки. Этих ребят не поменяешь... — я немного улыбнулся, вспоминая былые деньки, проведенные с ними, в этом же гараже.       — Нет, все в порядке. Мне тут даже нравится, тут своя, приятная атмосфера... Такая, домашняя. — Эдгар мило и мягко улыбался. Он действительно не врет.       — Говори, если что-то не будет нравиться. Я попытаюсь что-то сделать с ними. — порой, когда я разговариваю с ним, я совершенно другой человек. Почему я так делаю? Так мило общаюсь с ним и все такое... Я делаю это из уважения к нему? Совсем недавно я был готов послать его нахуй на его замечание по отношению ко мне. Так какого хуя?       — Ну что, братиш, не думал, что я приду, ведь так? — Ренои также хитро ухмылялась, как и Достоевский, слегка прищурив свои глаза и нагло обнажая свои клыки. — Честно, я думала, что ты больше удивишься, когда увидишь меня на пороге гаража. Все таки, не часто я могу выбраться из оков подготовки к чемпионату. Я думала, что я удивлю себя своим появлением, а теперь я удивляюсь, что ты не удивлен. Странный ты. — она дала мне четкого щелбана по лбу.       — Блять, ну, Ренои! — осквернялся я на нее. Почему она порой такая жестокая!?       — О, а ты же... Эдгар Аллан По, верно? — сестра озадачено смотрела на По. Погодите, откуда она знает о нем?       — А, да, верно. Приятно познакомится, Ренои. — он протянул ей руку, и она с удовольствием пожала ее, словно ждала ее встречи с ним.       — Наслышана о вас. А братик даже ничего не рассказал, что обрел такое знакомство, сука бесчувственная... — Ренои стала раздувать драму... Че с ней сегодня? Какой концерт она еще устроит?       — Начну издалека: откуда ты знаешь о нем?       — Ну, во-первых, я видела работы Эдгара в интернете, а во-вторых, тебе на телефон пришло уведомление, что он принял тебя в друзья. Поэтому я весьма сильно удивилась и подумала, почему бы тебе не позвать на это же пати, что и меня, вот, собственно я и заявилась. — она как будто меня по фактам сейчас разъебала в мега-охуевшем споре, почему такое неприятное чувство? — Честно, мне очень нравятся ваши работы, Эдгар. Ваши работы одновременно имеют какую-то свою романтику, но в то же время и бурчащий в жилах ужас. Спасибо, что наполняете интернет своим чудесным творчеством. — Ренои вновь протянула По руку. От смущения, у него тряслась рука, но он все же смог второй раз пожать руку сестре. Хрена она, конечно, справки навела...       — Так вот откуда ты знаешь... — немного ошарашенно произнес Пушкин. — А мои работы тебе нравятся? — с надеждой спрашивал Саня, ожидая и надеясь, что она сделает это и скажет, что она обожает его работы.       — А ты пошел нахуй, черт ебучий. И хватит уже стихи свои злосчастные про меня писать! Ты думаешь, я настолько тупа, что не пойму, что ты до сих пор не можешь меня из головы выкинуть? — она резко переключилась на Пушкина, уже пугая своим взглядом и недовольным лицом, от чего больше всех испугался По.       — Вы с ней прямо как две капли воды... — тихо высказался По, буквально мне на ухо.       — Да, не зря она моя сеструха.