How To Fall In Love With Your Enemy

— Так, — терпеливо произносит Урарака, сложив руки на коленях, как психолог на приеме, — как ты относишься к нему? Мидория смотрит на нее. — Я ненавижу его. — Он осекается, запустив руку в свои растрепанные волосы. — Ну, нет, я ненавидел его несколько лет средней и старшей школы. Но, когда я был ребенком, я обожал его. А потом, к концу старшей школы, когда мы снова встретились… - Упав на стул за кухонным столом его лучшей подруги, он складывает руки на дерево и опускает на них голову. — Я не знаю. Я пытаюсь больше не думать о нем. Он годы делал мое детство просто ужасным. — Ты пытаешься не думать? — Иногда я ничего не могу с собой поделать. Так много вещей напоминают мне о нем, и в итоге я не могу не задумываться обо всем… То есть, он раньше был моим лучшим другом. Урарака гладит его по голове. Все еще говоря в стол, Мидория продолжает: — Я знаю, что говорят люди, но я думаю, что Судьба совершила ошибку. Не может быть, чтобы Каччан и я были соулмейтами. Подняв голову, он смотрим полными надежды глазами на свою подругу: — К тому же, если мы должны были быть соулмейтам, как так получилось, что мы не установили связь с того момента, как впервые встретились в детстве? Почему это случилось только сейчас? Урарака дует на свой чай, делает глоток, ставит его на блюдце и продолжает разрушать его надежды. — Может быть, ваши души еще не были готовы. Это бывает нечасто, но я слышала о соулмейтах, которые встретились, когда были слишком молоды и нестабильны и не могли установить связь, пока их души не созрели и не стали совместимы. Насколько я знаю, ты изменился с детства. Может, Бакуго тоже. Должно быть, когда ты увидел его в новостях после стольких лет, это спустило вашу связь с поводка, и она установилась сейчас, когда вы оба стали старше. — Заметив щенячье выражение на лице Мидории, она быстро добавляет: — Если это как раз таки тот случай, тогда, должно быть, вы оба достаточно изменились и созрели для того, чтобы стать соулмейтами. Мидория смотрит на нее с сомнением. Урарака упорствует: — Ты упомянул про что-то, случившееся в старшей школе, верно? — Оу… да. — Взгляд Мидории скользит мимо Урараки, когда он вспоминает то время. — Кажется, это был последний год старшей школы. Школа Каччана пришла в мою для какого-то спортивного соревнования…

***

— Эй, Деку. Мидория чуть не подпрыгнул, когда услышал знакомый голос, который отсутствовал в его жизни около двух лет. — К-Каччан… что ты здесь делаешь…? Его старый друг и мучитель пожал плечами. — Меня временно исключили из команды за то, что я снова пререкался с тренером. — Он посмотрел своими опасными красными глазами на Мидорию — но, удивительно, они не выглядели такими убийственными, как он помнил. — Ты играешь? Мидория покачал головой. — Я должен был уехать из города сегодня, поэтому я не подписался… — Хорошо, — ухмыльнулся Бакуго, — Я слышал, что ты хорошо учишься здесь. Первый в классе, не меньше, хоть ты и беспричудный. Беспокойно кивнув, Мидория переступил с ноги на ногу. Чего он хочет? — Давай подеремся, — заявил Бакуго, отвечая на немой вопрос Мидории. Парень побледнел. — З-зачем? — Я просто хочу увидеть насколько сильнее ты стал с нашего последнего разговора. Если ты сможешь сразиться со мной вместо того, чтобы тупо стоять здесь, как ты всегда делаешь. Мидория инстинктивно вздрогнул от его слов и только потом понял, что в них не было агрессии, только твердая решимость. У него не было времени зациклиться на этом, так как мгновение спустя земля рядом с ним взорвалась. Бакуго рванул к нему. Мидория увернулся. Несколько часов спустя, они были освобождены от тяжелой, болезненной тишины в изоляторе и отправлены разбирать беспорядок, оставленный двумя школами. — Но тренер, — протестовал Бакуго, — мы ничего не сделали! — Замолчи, — ответил усталый мужчина, завернутый в шарф. — Или я отстраню тебя на весь следующий сезон. Теперь они горбатились, бок о бок собирая обертки, бутылки, и потерянные шляпы. Тишина продолжала давить. — Ты слишком полагаешься на свои руки. Опять, Мидория чуть не подпрыгнул от звука ворчливого голоса рядом с ним. Бросив нервный взгляд на парня рядом, он увидел, что Бакуго хмуро смотрит на гниющую банановую кожуру на земле. — ...Хорошо? — Твои руки недостаточно сильны, — продолжил Бакуго. — Ты можешь больше тренировать их, но ты станешь гораздо лучшим бойцом, если будешь иногда использовать свои ноги, судя по тому, как далеко ты можешь прыгнуть. — Может быть, он почувствовал, как шокированный взгляд Мидории почти прожег в нем дыру, поэтому цокнул языком и отвернулся. — Ну, так или иначе, ты уже хорош. Ты сильно продвинулся. Я говорю тебе это, чтобы в следующий раз битва была более интересной. Мидория открыл рот, затем закрыл и нахмурился. — Спасибо… тебе? Наконец, Бакуго хмуро посмотрел на Мидорию:  — Блять, не благодари меня, Задрот, я просто не хочу скучать в следующий раз, так что тебе лучше догнать меня побыстрее. — Затем он отошел от него на несколько шагов и продолжил работу, возбужденно бормоча себе под нос. Мидория еще секунду смотрел на него перед тем, как вернуться к мусору. Что… это было?

***

— …Это была самая странная вещь в моей жизни, — заключает Мидория. — Он был таким другим, но в то же время он все еще был собой. Просто… в меньшей степени. Урарака присвистывает, допивая уже третью чашку чая: — Разве это не хороший знак? Ты не видел его шесть или семь лет, верно? Может, он правда изменился. — Я не знаю, — грустно вздыхает Мидория. — Знаешь, я бы хотел, чтобы моя связь была такой же простой, как твоя и Ииды. Просто какой-то незнакомец, который идеален для меня… — Смотри, — мягко говорит Урарака, наклоняясь, чтобы положить свои руки на его. — Никакая связь не идеальна. И я согласна, что твоя… отличается от большинства. Но Судьба не известна тем, что ошибается. — Она уверенно улыбается ему. — Я думаю, что тебе стоит подождать. Если он не попытается связаться с тобой снова, тогда, ладно, вы можете пойти разными путями. Многие люди проживают счастливые жизни, даже не встретив своих соулмейтов. — Но- — Но, — продолжает она твердо, — если он дотянется до тебя, если он попытается исправить все между вами, я думаю, тебе нужно будет дать ему шанс. Дай ему сделать первый шаг, но не закрывайся от него. Хорошо? — Хорошо, — бурчит Мидория, сумев улыбнуться. — Когда ты стала такой мудрой? — Оу, — смущенносмеется Урарака. — я прочитала много подростковых журналов.

***

— Чувак, это… сильно. — Не то слово блять, — ворчит Бакуго, внимательно смотря вправо от головы Киришимы. Он сердится, но внутри чувствует, как напряжение медленно покидает его. Он не был уверен, что ожидать, когда рассказывал свою более чем негативную историю другу. Может, отвращение, может, злость. Но Киришима слушал терпеливо и сосредоточенно, не осуждая, и пока что его единственным ответом были тихий свист и взгляд, похожий на что-то среднее между раздражением и пониманием, и Бакуго почувствовал облегчение и тепло, наполнившие грудь. Честно, как будто камень с души свалился. Не то чтобы он собирался показать это, конечно. — Так что я должен делать с этим? — Я откуда должен знать? — Я не знаю! — огрызается Бакуго. — Ты лучше меня во всей этой херне. — Наступила тишина. Бакуго переводит взгляд, чтобы встретиться с широко распахнутыми глазами Киришимы. — Что? — Ты только что сказал, что я лучше тебя в чем-то. — О нет, ты, блять, не посмеешь- — Я лучше тебя! — кричит его сокомандник. — Денки, иди сюда, ты должен услышать это! Сокращая дистанцию между ними, Бакуго прикрывает своей горящей рукой рот друга. — Скажешь хоть кому-то об этом, — шипит он, — и я взорву твою тупую голову. Киришима качает головой: — Да-да. Я знаю. — Глубокомысленно посмотрев на Бакуго, он говорит: — Ты сильно изменился с детства. Бакуго пожимает плечами:  — Может быть. — Нет, — нажимает Киришима с растущей уверенностью, — Ты изменился. Потребуется много работы для того, чтобы наверстать упущенное и двинуться дальше после всего, что произошло между вами в прошлом. Но, если серьезно подумать об этом, мне кажется, это может сработать. — Тогда, у тебя есть идея? — Может быть, — Киришима осторожно смотрит на него. — Но я не смогу сделать это один. Ты должен рассказать Денки и Мине об этом тоже. Бакуго тут же замирает, и Киришима быстро продолжает, прежде чем он сможет заговорить:  — Если ты боишься осуждения, то не стоит. Все, как говорит босс, верно? Мы все совершаем ошибки, и любой может увидеть, что ты теперь другой. Черт, я знаю тебя со старшей школы и могу заверить тебя в этом, — он успокаивающе улыбается, что сложно сделать с двумя рядами смертельно острых зубов. — Верь мне, если этот парень, Деку, хоть немного такой, как ты его описываешь, я уверен, он захочет дать тебе второй шанс. — Он приковывает Бакуго строгим взглядом: — Ты ведь хочешь все исправить, верно? — Я… — Бакуго не нравится думать о своем детстве. Ему не нравится думать о том, каким человеком он был- каким человеком он был для Изуку Мидории. Он не особенно гордится этой мыслью, но он надеялся, что сможет продолжить жить и выкинуть все, что было в прошлом, из головы. Когда он увидел надпись на своей руке, увидел то имя, которое он любил, а потом ненавидел, когда был ребенком, он взорвал половину своей комнаты и ненадолго захотел переехать в Словению и начать там новую жизнь, как владелец магазина в маленьком городке. Что угодно- что угодно, чтобы избежать столкновения лицом к лицу со своим прошлым. Но, похоже, что у Судьбы свои планы. В своей голове он может увидеть маленького Деку, улыбающегося ему с этим щенячьим выражением лица, которое он привык считать таким раздражающим. Милый, робкий Деку, который верно следовал за ним несмотря ни на что. Смышлёный Деку, который может противостоять в битве, учит детей в Академии, и все еще зовет его Каччан. Деку, который его соулмейт. Киришима нахмурился: — Бакуго? — …Да, я хочу. — Эй, — Киришима хлопает тяжелой рукой по плечу. — Кто знает? Вы можете в итоге остаться платоническими соулмейтами, как мой бро Денки и я. У Бакуго даже нет ответа на это.

***

Числа появляются на руке Мидории. Прошло уже около двадцати четырех часов с того момента, как он понял, что человек на другом конце связи — Каччан, и за все это время он ничего не написал. До сих пор. Мидория увлеченно смотрит на появляющиеся цифры, написанные красной ручкой; теперь, когда он подумал об этом, этот беспорядочный грубый почерк ему знаком. Каччан пишет девять чисел и затем останавливается. Сбитый с толку, Мидория щурится на надпись, затем его накрывает понимание и, паникуя, он делает единственную вещь, о которой может подумать. Он звонит Урараке. — Урарака! — И…зуку…? — отвечает сонный голос по телефону. — Сейчас… почти два часа ночи. Тихо, скрытно, Мидория шепчет: — Он прислал мне свой номер. Голос Урараки тут же оживляется: — Он написал?! — На заднем плане слышно тихое бормотание и шуршание, и ее голос удаляется от телефона. — Ох, прости, Иида… Спи дальше… Здесь ничего такого. — Шуршание прекращается. Тут же Урарака шепчет: — Ну, ты написал ему? — Н-Нет, я только получил это, так что я позвонил тебе… — Тогда поторопись и напиши ему! — полу кричит, полу шепчет Урарака. — Но- — Изуку Мидория, ты положишь трубку и напишешь ему прямо сейчас или клянусь Богом- — Ладно, ладно! — пищит Мидория. — Удачи, — вздыхает Урарака и кладет трубку. Мидория смотрит на свой телефон, а потом на числа на своей руке. Набравшись смелости, он набирает номер на телефоне и колеблется, пальцы зависают над клавиатурой. Наконец, он пишет короткое нейтральное сообщение и жмет отправить.

***

У Бакуго вибрирует телефон. Неизвестный номер. Он открывает сообщение. Изуку Мидория. У Бакуго дрожат пальцы. Он правда ответил. Он смотрит на бумагу рядом с собой — пошаговое руководство о том, как справиться с ситуацией, потому что Мина Ашидо не доверяет ему самому исполнять план. Не то чтобы был какой-то громадный план; после некоторых советов о том, как подобраться к Деку и как формулировать фразы, чтобы не звучать как мудак, единственная полезная информация, которая была написана, это общее «будь собой», а после пылкое «но милым». Бакуго смотрит на него на секунду дольше. Затем, протянув руку, он сжигает бумагу в пепел. Если он собирается сделать это, то должен сделать это сам. Вернувшись к телефону, Бакуго быстро печатает: Встретимся завтра у фонтана на площади? Сообщение прочитано, но ответ пока не пришел. Бакуго вздыхает откидывается обратно на подушки, сжимая телефон в руке. Он думает, что, должно быть, это было слишком, чтобы даже надеяться на что-то.

***

В 2:37 ночи, телефон Бакуго снова вибрирует. Хорошо.