Я хочу

Все было словно как обычно. Разве что Брайан стал чуть молчаливее. Тихо и покладисто, без лишних и столь присущих ему возражений он выполнял свою часть работы по дому; как и прежде, распоряжался на конюшне на правах хозяина; проводил тренировки; общался с клиентами. По вечерам засиживался допоздна, ожидая мужа с работы. Чед неоднократно замечал как Брайан, думая, что он уснул, выбирался из постели и уходил из спальни в неизвестном направлении. - У меня бессонница, - отмахивался омега, - я читаю в гостиной, ты ведь не можешь спать при свете. Чед не стал спрашивать, что вызвало бессонницу у Брайана, ранее способного отключиться в течение пятнадцати секунд: и без того заметил, что кофе в доме заканчивается с какой-то немыслимой скоростью и в мусорном бачке все чаще мелькают банки из-под энергетиков или колы. Впрочем, последнее не настораживало: Брайан всегда обожал газировку. А вот от кофе его тошнило, по его же словам. Чед быстро сделал вывод, что муж нарочно заставляет себя бодрствовать, и это немало его удивляло. Порой, ближе к утру, когда Брайана все-таки удавалось застать лежащим рядом, бете казалось, что любимый всхлипывает во сне. Днем же мужчина уходил от всех вопросов, отвечая: мол, «мало ли какие звуки я издаю». Чед очень волновался за мужа. Брайан, конечно, умел врать, но только эпизодами, и долго скрывать что-то у него никогда не получалось. Однажды Чед проснулся от истерического крика. - Хватит! Оставь меня в покое! - орал Брайан, - убирайся! Тебе не светит! И не смотри на меня так! - Брайан, родной, - прошептал бета, настойчиво потеребив мужа за плечо. Мужчина распахнул глаза, полные слез, и, едва поняв, что происходит, поспешно вытер щеки тыльной стороной ладони. - Я что-то сделал, да? - виновато спросил он, пряча взгляд. - Ты кричал, - ответил Чед, - очень громко. - Прости, - Брайан повернулся к нему спиной и натянул одеяло повыше. - Что тебе снится? - спросил бета, поддавшись секундному порыву, - почему ты постоянно не спишь? Мужчина вздрогнул. - С чего ты взял? - кажется, он старался пропустить в голос как можно больше безразличия. - Плохо шифруешься, - со вздохом признал Чед, - просто скажи мне, и сразу же легче станет, вот увидишь. - Не станет, - ответил Брайан, - нам обоим только хуже будет. - И все же, я хочу знать, - настойчиво повторил Чед. - Мне снится мальчик, - неожиданно честно произнес омега, - он тянет ко мне руки и плачет. А я не могу к нему прикоснуться. И это повторяется каждую ночь, со дня того нашего разговора на кладбище, - Брайан глубоко вдохнул, вероятно, стараясь унять вновь подступающие слезы, - сейчас ты скажешь мне, что это знак, но мне будет плевать. Слышишь? Это ни на что не повлияет. Мне плевать. - Это твой выбор, Брайан, - очень серьезно ответил Чед. – Ты и сам все знаешь. Конечно, он считал это знаком и ничуть не сомневался в том, что омега придерживается такого же мнения. Брайан жил в непрерывной борьбе с самим собой: со своим страхом, со своим опытом. Он сходил с ума, и Чед видел это как никто другой. О детях супруги больше не говорили: вообще. Да и не нужно было: омега и без того думал о них каждый день, каждый час, каждую минуту. Эти мысли не оставляли его ни на миг, постоянно преследовали, изводили, мучили. Чед безумно хотел помочь ему, он даже знал, как нужно поступить, но все не решался, из опасений сделать только хуже. Брайан был не в себе, буквально балансировал на грани, и бета слишком боялся потерять его навсегда. Так закончилось лето, пролетела осень, незаметно наступили и миновали рождественские праздники - безликие, холодные. Чед с грустью вспоминал былые дни, Брайана, смеющегося над идиотскими шутками; этого огромного ребенка, радующегося подаркам, обожающего лошадей; любителя потрюкачить, встающего в седле или лихо делающего «вертушку» на галопе. Ученики всегда любили его, а сейчас все чаще подходили к Чеду и в полголоса интересовались, что произошло с их тренером, все ли у него нормально. - Он приболел, - говорил Чед, - не высыпается, очень устал, скоро все это пройдет. Но ничего не проходило. Брайан таял на глазах. Однажды зазвонил телефон. Чед был один в гостиной и естественно ответил. - Брайана можно? - деловито потребовал незнакомый голос. - Его нет, - сообщил бета, не совсем уверенный в правдивости собственных слов, - но я могу передать что-нибудь. - А кем ему будешь? - все так же деловито осведомился голос. - Муж. - Воу... - весьма харизматичный человек на другом конце провода явно замялся, - Чед, если не ошибаюсь? - Не ошибаешься, - подтвердил Чед, всерьез заинтересовавшись личностью звонящего. - Питер Оуэнс-младший, слышал обо мне? - Да, Брайан немного рассказывал. Вы когда-то были друзьями детства, а потом ты женился и забил, так? - Нееет, - с легким возмущением протянул Питер, - мой омега дико ревновал, и мы с Брайаном решили не действовать ему на нервы лишний раз... а потом у него были серьезные проблемы, и ты наверняка не понаслышке знаешь, как его бесит всякого рода поддержка «ради галочки»... в общем-то, мы созваниваемся достаточно часто в последнее время, с тех пор как я могу угомонить своего благоверного фактом твоего наличия... просто Брайан, возможно, не рассказывает, полагая, что тебе такие подробности не интересны... или боится, что ты приревнуешь, я не знаю... - Очень надо мне его ревновать к его же кузену, - фыркнул Чед, разваливаясь на диване: похоже, Питер не из тех, кто привык высказываться вкратце. - Ну вот, разумный человек! - одобрительно заметил Оуэнс, - так что я звоню-то! - наконец опомнился он от собственной тирады, - в прошлом году Брайан мрачно продинамил мое приглашение, типа: много дел, много дел. А не виделись мы уже лет шесть, если не больше. Очень давно хотел позвать вас обоих погостить на месяцок-другой и вот уже второй год как есть возможность: и мелочь подросла, под ноги не бросается и с работой вроде стабильно. Ты сам как? Не хочешь махнуть на Гавайи? Тут у нас просто сказка! Двадцать шесть градусов! Море, пальмы, волны. Познакомимся хоть по-человечески! Давно, знаешь ли, мечтал, увидеть вашу парочку вживую. Чед отчего-то нервно рассмеялся, прикрыв трубку ладонью. - Я передам Брайану, - пообещал он. - Уговори его, ладно? - искренне попросил Питер, - за месяц ничего без вас не развалится... если не согласитесь, я сам нагряну со всей семьей, и селите тогда, где хотите. - О’кэй, - откликнулся Чед, - я так ему и скажу. Слово в слово. А потом разбирайтесь сами. *** В любой другой ситуации, Чеда пришлось бы долго упрашивать. Но сейчас... Необходимо было как-то развеяться. Сменить обстановку, окружение. Гавайи были вариантом идеальным со всех сторон. Брайан, впервые за долгое время, немного оживился, хотя старался очень сдержанно отреагировать на приглашение кузена. - Питер классный, - сказал он, пожимая плечами, - я не то чтобы совсем на него не зол, но такой уж он человек. Сделать вид, что все в порядке - проще простого. Зачем усложнять, если можно расслабиться и получить удовольствие, причем на халяву. В прошлом году было слишком много работы, и ты занят постоянно, не знал, как предложить тебе... ты ведь ненавидишь путешествия, да и как мы конюшню бросим на одних Блэков. Но... спорим, ты никогда не был на Гавайях? Глаза у омеги горели. Скорее всего он и сам хотел хотя бы ненадолго вырваться из обстановки, навевающей тяжелые мысли. - А че, мы не справимся, по-твоему? - фыркнул Эндрю, проходя мимо, и за спиной омеги сделал Чеду знак из серии «только попробуй не поехать - прибью». - А у вас выбора нет, - ответил Чед, отвечая ему взглядом «впрочем, как и у меня». - Серьезно? - удивился Брайан, - значит, мы поедем? - он недоверчиво уставился на мужа. - Ага, - кивнул бета, - можешь обрадовать своего друга и заняться заказом билетов. *** Пожалуй, острова стали как раз одним из тех мест, которые справедливо можно было назвать раем на земле. И все же Чед испытывал жгучую благодарность к мужу за то, что в прошлом году он промолчал о своем желании навестить кузена. Просто так бета не выдержал бы этой пытки солнцем, бездельем… и альфами. В основном, конечно, это были старые знакомые Брайана: мужики под тридцать, без семей и надежных тормозов, «золотые мальчики»-безработники, обитающие на виллах своих отцов, рассыпавшихся по восточной части острова. Благо, избавляться от их внимания, и избавлять от него своего омегу, было не слишком сложно. Да и Питер Второй тоже, отчасти, принадлежал к таким… его известные родители: дядя и тетя Брайана, окончательно переехали на остров примерно через год после его рождения и вряд ли отказывали сыну хоть в каких-нибудь прихотях. А пару лет назад вновь вернулись в одно из имений на материке, чтобы не стеснять своим дальнейшим присутствием женившегося отпрыска. Питер-младший, конечно, и сам сумел приобрести некоторый успех в киноиндустрии, даже неплохо на этом зарабатывал, но все равно постоянно твердил, что звездная роль пока его не нашла. Нет, этот малый был вполне талантлив, но неудивительно, что громкие имена родителей продвигали его вперед намного быстрее, чем это сделали бы труд и терпение… оттого морально рос он медленно. Во всяком случае, Чед видел именно так. Муж Питера – Николя, француз, художник-абстракционист: признанный, но лишь в определенных кругах, был тоже не так уж плох, пусть даже ревновал своего альфу ко всему, что движется. В общем, типичная семейка: в меру озабоченная, в меру беззаботная. Двое детей: шестилетний мальчик-альфа и четырехлетний мальчик-бета с «высокой вероятностью». Оба надоедливые жутко. Брайан отреагировал на них на удивление спокойно. Впрочем, он и на Кеннета с Итаном – сыновей Блэков, косо не смотрел, просто после общения с ними долгое время ходил мрачнее тучи. С маленькими Оуэнсами такого не было: поздоровался, перекинулся парой фраз и словно забыл до следующей встречи. Скорее всего, подействовала смена обстановки. Да, Брайан вернулся, выскользнул из этой жуткой затяжной депрессии и снова ожил. Несмотря на все минусы, такие заметные Чеду и такие неважные по сравнению со всем остальным, Гавайи были прекрасны. Пальмы, белый песок, уединенный частный пляж, серфинг, Брайан в плавках… кхм. Видел бы кто, как непринужденно он запрыгивает на доску, как ловко рассекает волну… зрелище сродни огню и воде. - Куда ты постоянно смотришь? – вывел из раздумий веселый голос Питера, и в следующий миг на пригревшиеся под солнцем плечи опустились ледяные мокрые лапы. - Любуюсь, - хмыкнул Чед. - Есть чем, - одобрительно сообщил альфа, - повезло тебе с ним. - Не спорю. Эти ненавистные разговорчики на четвертый день знакомства настораживали. Для привычного сценария не хватало только вопроса: да что он в тебе нашел? Впрочем, Питер, вроде как нормально относился к их с Брайаном союзу…. - Он в детстве мечтал стать серфингистом… и в юности тоже, - с улыбкой сообщил альфа, присаживаясь на песок рядом с Чедом. С мужчины все еще текла вода: он сам только что рассекал волны, - потом хотел, цитирую: «чего-нибудь добиться», и в итоге стал конюхом… как нас жизнь кидает-то… - Ну, во-первых, не конюхом, а хозяином конюшни и продолжателем отцовского дела, - поправил Чед, - и это не потолок. - А во-вторых? - мгновенно пристал Питер. - А во-вторых, он совершенно счастлив, и, по-моему, это главное… нет? – бета чуть приподнял бровь, очень надеясь, что в интонацию не проскользнули нотки вызова. - Да-да, - кивнул мужчина, - а кстати, почему именно конюшня… никогда не думали расшириться до ранчо, например? - Ну… у нас конеферма, если хочешь, - хмыкнул Чед, - а ранчо это совершенно другое дело… - он пожал плечами, с интересом разглядывая песчинки рядом со своей ладонью. - И чем вы там занимаетесь целыми днями? Лошадей разводите? - Нет, - Чед еле сдержал смешок, - мы тренируем их на продажу, обучаем юных или просто неопытных наездников… пару лет назад Брайан подумывал выйти в большой спорт, но как-то не срослось. Знаешь, это не самое простое дело. Лошади – не машины, каждая требует любви и индивидуального подхода. Всех надо чистить, кормить, объезжать, иногда лечить. Питер даже присвистнул. Наверное, не ожидал. - И что, на себя совсем времени нет? - Кто ищет, тот всегда найдет, - бета снова пожал плечами, - но вообще-то его немного, - признал он. - И как у вас с сексом на этом фоне? – заинтересовался Питер. В целом, нормальный такой вопрос мужика к мужику. Пожалуй, только вдовец или импотент счел бы его бестактным… ну и бета, которому омега со временем перестал давать под предлогом усталости и больной головы. Только Чед к таким не относился. - Знаешь, прекрасно, - широко улыбнулся он. Питер отчего-то сразу помрачнел и заглох. К тому же, к ним как раз подбежал их с Николя старший сын, до этого игравший у прибоя с братом и другим отцом, и разговоры про секс при нем продолжать не стоило. Мальчик носил красивое французское имя Лионель, но все равно напоминал Чеду мелкую приставучую собачонку: шумную и неугомонную, с невидимым шилом в одном месте. К тому же, бета всегда думал, что дети к шести годам должны быть умнее… возможно, просто ошибался. Если говорить честно, мужчина вообще предпочел бы, чтоб человеческие существа рождались уже совершеннолетними или хотя бы сознательными, чтобы они не плакали, не орали, не разносили все вокруг, не задавали идиотских вопросов… а лучше бы их и совсем не было. Чед всегда тщательно это скрывал, но детей ненавидел просто как класс. Особенно совсем маленьких. От их присутствия его передергивало и тянуло убежать куда-нибудь далеко. И когда он много лет назад клялся Брайану, что не станет настаивать на продолжении рода, то, в общем-то, не лгал. Бета вполуха слушал, как Питер объясняет своему маленькому почемучке, кто раньше жил в замках, по всей видимости, сочиняя информацию на ходу, и с ужасом думал, что его эта участь тоже когда-нибудь настигнет. - И если все прекрасно, то где же доказательства? - неожиданно спросил Питер, когда Чед уже и забыл, к чему конкретно могло бы относиться слово «прекрасно». - Ты о чем? – отвлеченно спросил он. - О детях, о детях, - весело хмыкнул альфа и сразу понял, какую страшную ошибку совершил, когда его малек тоже заинтересовался: - Пап, ты мне так и не сказал, откуда берутся дети! – требовательно заявил он, хватая отца за руку. - А пусть дядя Чед тебе расскажет! – мгновенно нашелся Питер. - Он знает намного лучше меня! «Дяде Чеду» захотелось ему врезать. - Дети появляются, когда два человека очень любят друг друга и проводят вместе много времени, - сказал он вместо этого. - Так и появляются? – не поверил маленький альфа. - Представь себе: из воздуха, - ответил Чед, с трудом скрывая раздражение. Питер наблюдал со здравой долей ехидства. - А почему у тебя и дяди Брайана нет детей? – осведомился мальчик, - вы не любите друг друга? - Нет, - бросил бета, на миг поджав губы, - редко бываем вместе. Избегая дальнейших уточнений, он рывком поднялся на ноги и, заправив за уши длинные черные пряди, полезшие в глаза, сделал несколько шагов к воде. Только потом понял, что навстречу идет Брайан, улыбаясь во все тридцать два. - Не хочешь попробовать? – поинтересовался омега, кивая в сторону доски, зажатой подмышкой. - Меня с нее ветром сдует, парусность большая, - хмыкнул Чед, улыбаясь в ответ. Дурацкие разговоры вмиг забылись. - Ну, завтра, так завтра, - злорадно хихикнул Брайан, и бете осталось только вздохнуть. Наверное, в любое другое время он не отказался бы обучиться веселому искусству серфинга, но сейчас, получив, наконец, подобие отдыха, бета неожиданно осознал, как он и морально, и физически вымотался на этой своей кретинской работе в ветеринарной клинике. Ему хотелось просто лечь на песок, обнять мужа и забыться на пару недель. Да так, чтобы его не донимали ни спортивными нагрузками, ни дурацкими посторонними беседами. Наверное, признайся он в этом, Брайан бы понял. Ведь Брайан сам всегда твердил, что пора уже им отдохнуть. *** Это случилось тем же вечером: омега явился пред мужем в одних светлых джинсах, закатанных чуть ниже колена и, помахав у него перед носом закупоренной бутылкой рома, предложил побродить по вечернему пляжу. Они лежали на шезлонге и молча смотрели, как солнце спускается к воде, окрашивая небо в немыслимые малиновые тона. Чед чувствовал тепло алкоголя разливающееся в крови и блаженную слабость во всем теле, медленно проводя рукой по загорелой спине Брайана, пристроившего голову у него на груди. Волосы омеги приятно касались подбородка, тонкий палец с коротко обрезанным ногтем выводил на плече и ключице мужчины ленивые замысловатые узоры. Иногда Брайан моргал, щекоча ресницами, а его размеренное дыхание, обжигающее кожу, постоянно напоминало о том, что все это реальность, а не тень чудесного сна. И никто им был не нужен. Словно в целом мире остались лишь двое. - Знаешь, - неторопливо произнес Брайан, - а предки зачали меня именно на Гавайях... и я единственный из детей, кто не стал для них сюрпризом. Они с самого начала меня ждали и любили... Но, наверное, мой отец-омега бы жутко расстроился, если бы узнал, что и я вырос омегой... говорят, он был сексистом и очень категоричным... он просто ненавидел омег. В детстве я постоянно думал об этом... ну, как в детстве... лет в пятнадцать. И когда уже просто не мог терпеть, поделился своими опасениями с папой... а он посмеялся и сказал, что «мой Хьюго их, конечно, на дух не переносил, но для себя, например, всегда делал исключение», - Брайан немного помолчал, - знаешь, мне все еще не хватает его... его голоса, его шуток... его советов... когда мы с ним снова встретились... ну... впервые после смерти отца, он тогда очень долго не мог прийти в себя, а я жил здесь, у Оуэнсов, в этом самом доме... и потом он приехал... я даже не сразу понял, кто это, потому что мне было шесть, а не виделись мы года четыре. Но потом мы были вместе... почти всегда. Он воспитывал меня, наказывал... несколько раз бил... в общем-то, за дело. А потом он во всем меня поддерживал... научил меня верить в себя, не отступать перед трудностями. И объяснил, что даже если я не лучший в чем-то, это не значит, что я не могу таковым стать... просто нужно время... - Я думаю, Они сейчас вдвоем, - тихо сказал Чед, крепче прижимая омегу к себе, запуская пальцы в его шелковистые волосы, - стоят, обнявшись, и смотрят на тебя... и Они счастливы там друг с другом... - Как и мы с тобой, - шепнул Брайан, приподнимаясь, чтобы взглянуть на него. - Иногда мне даже не верится, - ответил Чед и на один короткий миг пожалел о своих словах, потому что омега, изменившись в лице, соскочил на песок и сердито посмотрел, выпрямившись над ним в полный рост. - Я что, за шесть лет не смог доказать тебе, что ты единственный и неповторимый? - фыркнул он с явной претензией, но тут же в его глазах заплясали игривые огоньки. - Ладно, юнга, ты прощен, - снисходительно сообщил мужчина, подхватывая из песка начатую бутылку рома, - напомни-ка лучше своему капитану расписание приливов, а то очередной, кажется, - омега слегка нахмурился, - нет, не кажется... явился на пару дней раньше... - Серьезно? - удивился Чед, подскакивая на ноги. - Да, - ответил Брайан, задумчиво закатив глаза и прислушиваясь к собственным ощущениям, - похоже, не зря я сегодня захватил ключ от сундука с сокровищами. - Тогда не будем терять время, капитан, - фыркнул Чед, ловко подсекая мужа под колени, поднимая на руки, словно тот вообще ничего не весил. - Соображаешь, штурман, - омега рассмеялся, обхватывая его за шею, - держи курс прямо, а потом, за теми скалами, лево руля и швартуемся. - Эй, а не много ли тебе и юнги, и штурмана? Может, и остальных матросов позовем? - неодобрительно хмыкнул Чед, между делом замечая в указанном направлении небольшой домик, крытый камышом. Раньше он никогда не обращал внимания на это строение, стоящее в стороне и от особняка, и от облюбованной его обитателями части пляжа. - Ты - весь мой корабль, Чед, - тихо промурлыкал омега, запечатлев несколько осторожных, словно несмелых поцелуев на щеке мужа, - я пойду ко дну без тебя... и давно бы уже пошел, если бы не ты... - Корабль без своего капитана тоже далеко не уплывет... - ответил Чед, невольно склоняя голову навстречу его прикосновениям. На этом все слова были позабыты. *** Утро четвертого апреля подготовило для Блэков один странный сюрприз. На кухонном диванчике, нацепив очки, развалился Брайан: загорелый, улыбающийся и... очень решительно настроенный. На столе перед ним были навалены лошадиные паспорта и всякие бумаги вроде журналов учета и финансовых расчетов. Поверх этого лежал раскрытый ноутбук, а рядом стояла полупустая кружка с чаем. - Знаешь, Эндрю, - объявил Брайан, едва завидев племянника в дверном проеме, - я собираюсь отправить Орла на национальные соревнования по конкуру... - Эй, а поздороваться не хочешь? - весело хмыкнул альфа, - почти месяц не виделись. - Как думаешь, до сентября мы вытянем его на мировой уровень? - осведомился мужчина, с улыбкой игнорируя вопрос. - Ну... на национальный, наверное, сможем, только... ты же не хотел его продавать? - с задумчивым вздохом изрек Эндрю, присаживаясь напротив. - Я подумал и передумал, - сообщил Брайан, деловито просматривая что-то в ноутбуке. - Если он выбьется в лидеры, покупатели на него найдутся практически сразу... меньше чем за полторы сотни я его не отдам, так что вам обоим придется постараться. Советую начать сегодня. - Стоп, - вскинулся Эндрю, - хочешь сказать, что наездником будешь не ты? - Н-дааа... - протянул Брайан, не отрывая взгляда от ноутбука, - восстанавливай форму, под тобой нынешним Орел высоко не «взлетит»... Альфа мрачно кашлянул, прикидывая объемы предстоящей работы. Не сказать, чтобы он был сильно против данной затеи, но все произошло как-то уж слишком внезапно. Да и удивляло, что Брайан собирается доверить такое ответственное дело кому-то кроме себя... но, впрочем, не больше чем то, что сын Кристиана, спустя столько лет застоя и стабильности решил все поднять и двигать вперед, причем стремительно. - Так, - омега поправил очки и пытливо посмотрел на племянника, - сейчас мы вполне располагаем суммой на одного перспективного молодого жеребца... и еще надо будет подготовить для оценки Сизого... наверное. Орла, кстати, тоже. У обоих родословные безупречные, но вот первого я бы кастрировал: слишком уж резвый. - Что-то ты тоже слишком резвый, - томно заметил Джеффри, подходя к столу и осторожно облокачиваясь на широкую спину мужа. - О, вот ты и проследишь за подготовкой, - ответил Брайан, снова игнорируя стороннее замечание. - А в глаз не хочешь? - фыркнул темноволосый омега, впрочем, веселясь. - Нет, я хочу позавтракать и приступать, - ухмыльнулся Харрингтон, закрывая ноутбук и поднимаясь из-за стола. Неожиданно он побледнел и поспешно выскочил из кухни. По коридору пробежали быстро затихающие шаги. - Похоже, Чед за эти три с половиной недели открыл в нем целую долину энергетических гейзеров, - вздохнул Эндрю. - То-то я его здесь не вижу, - хмыкнул Джеффри, начиная привычно хозяйничать у плиты, - похоже, даже ему не под силу выжить после отпуска с Брайаном. - Поспать он всегда любил, так что это не показатель, - заметил альфа, откидываясь на спинку стула, чтобы зевнуть и потянуться, - пусть отдыхает, пока есть шанс. Если Брайан настроен серьезно, нас всех теперь ждет веселенькая жизнь. - Ну, может, оно и к лучшему - согласился Джеффри, уняв свое шутливое настроение. - Насколько я знаю, Кэти и Лиззи очень рвались к нам конюхами. Теперь совсем нет повода отказывать. - Да, это очень кстати, - ответил незаметно вернувшийся Брайан. Он успел умыться, избавиться от очков и собрать волосы в ровный конский хвост. - Я сказал, что ты обсудишь это с ними сегодня-завтра. Они обещали заехать, - добавил Эндрю. - Отлично, просто отлично, - омега снова опустился на диванчик и стал наводить порядок в лошадиных паспортах. - С тобой все в порядке? - спросил Джеффри как бы между делом. - В смысле? - Ну... ты вскочил и убежал. Или мне показалось? - А, да, я в порядке, - отмахнулся омега, - только позавтракаю, наверное, позже. Теперь, что важнее, - оживился он, - я хотел поговорить о восстановлении нашего крытого манежа и завершении жилой пристройки, особенно, если предвидятся новые конюхи... *** Чед был в легком, но приятном шоке: жизнь на конюшне вмиг вскипела и закружилась. Причем инициатором всего этого внезапно стал Брайан. Отдых и временная смена обстановки подействовали на него воистину целебно. Хотя, глядя на перемены совсем объективно, нельзя было сказать, что подобное поведение было омеге когда-либо присуще. Он умудрился озадачить всех до единого, да еще и провернул это под максимально эффективным углом: проделанная работа начала потихоньку показывать первые положительные результаты. А ведь прошла только неделя с момента возвращения Харрингтонов домой. Впрочем, наряду с радостью, Чед ощущал и какую-то смутную тревогу - на интуитивном уровне. Он не знал, чем конкретно она вызвана, просто никак не мог отделаться от подозрений, что у Брайана в голове снова что-то пошло не так. А времени не было даже поговорить: муж загрузил всех, в том числе и себя, настолько, что застать его удавалось только крепко спящим или готовящимся ко сну: и в обоих случаях было уже не до дискуссий. По утрам Чед с отвращением вспоминал, что еще неделя и отпуск закончится, начнутся будни в клинике: редкие выходные, сверхурочные часы, бесконечный поток клиентуры и их домашних животных, каждое из которых наравне с хозяином требует индивидуального подхода и трепетного отношения... Чеду и самому казалось, что на работе он горит, порой он хотел бросить все и начать вплотную заниматься лошадьми наряду с остальными, но не мог себе этого позволить, потому что и доход был приличный, что оставляло шанс не умереть с голоду в случае непредвиденных обстоятельств на конюшне (а случиться могло всякое), и матери нужно было как-то финансово помогать хотя бы раз в несколько месяцев: не у Брайана же на это денег просить. В этот раз отпуск Чед взял на полтора месяца, последние восемнадцать дней из которого шли за свой счет. Просто бета опасался, что ему не выдадут отгулами следующую течку мужа, которая должна была начаться как раз через неделю после возвращения с островов. По правде, Чед ждал ее со дня на день. И Брайан, наверное, тоже. Так что, когда омега, ближе к вечеру, закончил очередную тренировку и, распрощавшись с учениками, надолго пропал из поля зрения, предположения строить не пришлось. Чед, как и ожидал, нашел мужчину в спальне. И только теперь понял, что предчувствия были не напрасны. Брайан стоял у окна, обхватив себя руками, и невидящим взглядом рассматривал растрескавшуюся белую краску на раме. - У всех есть дети, - убито сказал он, даже не оглянувшись, - весь мир ни с того ни с сего решил размножаться. И до Чеда дошло, что весь этот энерджайзер был лишь новым симптомом старой болезни. Как же долго они не вспоминали об этом, как же долго мужчина думал, что все прошло, все наладилось... Брайана даже сны мучить перестали. И вот, снова что-то стряслось. Похоже, этот вопрос никогда не обойдет стороной их семью. Чед мягко улыбнулся и осторожно привлек мужа к себе. - У нас тоже когда-нибудь появятся, вот увидишь, - сказал он, на этот раз собираясь идти до конца. Надо было что-то решить и покончить уже с этими спорами. Ребенок Брайану необходим. Он может отрицать это как на словах, так и в мыслях, но истина от этого никогда не изменится. - Ты правда так думаешь? - тихо спросил омега, устало опуская голову Чеду на плечо. Мужчины слегка раскачивались из стороны в сторону, словно попадая в такт очень медленной беззвучной музыке. - Я абсолютно уверен, - ответил бета, прикрывая глаза. - И как скоро ты это планируешь? - голос Брайана прозвучал неожиданно резко. Чед отстранился и посмотрел на него сверху вниз. Ему показалось, что кто-то незаметно прибавил изображению контраста. Давно он не видел мужа настолько ясно, все до последней черточки: и россыпь мелких родинок на правой щеке, и неприметный шрам у переносицы, и до крови растрескавшиеся от холода тонкие губы, и неравномерный цвет радужки - с рваным рыжеватым ободком вокруг сузившегося зрачка. Так же ясно он видел и мелкие морщинки в уголках глаз, пару седых волос, закравшихся в темно-русые пряди, спадающие на невысокий лоб, складки у рта, с годами становящиеся только глубже... - Чем дольше мы будем тянуть, тем страшнее тебе будет, - Чеду показалось, что он слышит себя со стороны. Брайан тоже не сводил с него взгляда. - И ты действительно думаешь, что готов? - спросил он пытливо. - Вполне, - ответил Чед, зная, что голос его не выдаст. Нет, он не был готов. Он по-прежнему ненавидел детей и ко всему прочему считал себя слишком молодым для отцовства. Только вот он и знал, и видел, что Брайан без этого просто умрет. Медленно и болезненно. А Брайана он любил больше жизни. Больше всего на свете. И готов был сделать ради него что угодно. - То есть, если все снова пойдет не так... ну, вдруг, совершенно случайно... и у нашего ребенка будет... - Брайан поморщился, не решаясь произнести это вслух, - три ноги, например, или, скажем, синдром Дауна... если он будет страдать слабоумием и до конца жизни нуждаться в нашей постоянной поддержке... ты не отвернешься от него, да?... Другие дети будут ходить в школу, гонять мячик с друзьями, влюбляться, а наш сын будет складывать кубики и говорить первые слова. Все наши знакомые будут смотреть с сочувствием, а Кен и Итан станут обходить его стороной. У него никогда не будет друзей, разве что другие такие же несчастные как он. И ты не сможешь никому рассказать, никому похвастаться его успехами, потому что тебя просто не поймут... думаю, ты вообще не захочешь ни с кем обсуждать то, что у тебя есть сын... ты уверен, Чед? Ты этого хочешь? - закончил омега, все так же внимательно глядя на онемевшего мужа, - до конца жизни вытирать чьи-то сопли и жить по расписанию приема лекарств? - Хочу, - ответил Чед, с неимоверным усилием произнося каждый звук, - если это будет наш ребенок. Брайан какое-то время продолжал напряженно смотреть ему в глаза. Бета почти впервые не мог понять, о чем тот на самом деле думает, но отступать не собирался. - Брайан, послушай... - осторожно заметил он, - если бы риск повторения этой ситуации был высоким, тебя бы предупредили еще тогда... да и я ни в коем случае не стал бы настаивать. Брайан только фыркнул. - Если бы врачи еще тогда поняли, что мой ребенок развивается уродом, то я, может, и смог бы доверять их мнению теперь. А сейчас извини, не выйдет. Если это случилось один раз, может случиться и еще раз... я не хочу так рисковать! Ты только подумай: он родится инвалидом и это перечеркнет сразу три жизни! А если снова даже родиться не сможет? Чед, я очень тебя люблю и доверяю тебе как себе, ты же знаешь! Но больной ребенок это не бытовая ссора! Может, ты не выдержишь, может... я не выдержу... что мы будем делать тогда, ты не думал? А я думал! Я очень много думал! И лучше бы нам всего этого не затевать! Брайан, что ты несешь! Чед невольно скрипнул зубами. Сколько можно себя накручивать! Кончай быть идиотом! - Да где мы, по-твоему, в этой жизни так напортачили, чтоб у нас не могло быть здоровых детей! - воскликнул он и осекся, поняв, что раздражение начало вырываться из-под контроля. Сейчас Чед особенно сильно ненавидел себя за горячность. Не хватало только кричать на Брайана. Он и так не в лучшей форме... Омега молчал, глядя в пол и нервно заламывая руки. - Знаешь, Чед, - наконец произнес он, - напортачил в этой жизни ты. - Это где это? - почти спокойно осведомился Чед, сдержав себя всеми последними силами. - Поторопился, - терпеливо пояснил Брайан, - не подумал, позвал меня замуж. Возможно, ты боялся, что кто-то тебя опередит, я не... - Например, ты, - огрызнулся мужчина, перебивая, - или это было слишком наивное предположение? - А мне не следовало соглашаться, - продолжил Брайан словно и не слышал, - помнишь, мы когда-то говорили с тобой в этой самой комнате? Много лет назад, когда были едва знакомы... кажется, во время первой моей течки? Я тогда сказал, что хочу видеть рядом настоящего мужчину: зрелого и разумного... так вот, ты - не он, - Брайан поспешно стянул с пальца тонкое золотое колечко и вложил в ладонь окаменевшего Чеда, отступил на несколько шагов. - Ты бросаешь меня? - осипшим голосом переспросил бета. Кольцо выскользнуло из его руки и с глухим шелестом покатилось по полу. - Да, - кивнул мужчина, постепенно теряя всю свою уверенность, - хватит тратить на меня время... ты достоин большего... правда. - По-твоему, "большее" - это лишить меня последнего, что мне дорого?! - заорал Чед, наплевав уже на все. Черные глаза метали огонь и молнии. - Чед, я... и твоя мама, и Джош, они совершенно правы на мой счет... - промямлил Брайан. Ему казалось, что под этим взглядом он разрушается словно песчаная скульптура: еще немного и превратится в горстку пыли. - Ты просто не поймешь... - он как будто уменьшался в размерах, с каждым мгновением чувствуя себя все более жалким и ничтожным. - Что я не пойму? - не унимался Чед, - что ты заленился решать проблему и с тех пор я достоин большего?! - Нет, ты не... - Вон отсюда, - тихо прорычал мужчина. - Подожди, ты... - Вон, или я убью тебя. Брайан, не разбирая, что делает, выбежал из комнаты. На негнущихся ногах проковылял по ряду денников и без сил опустился на низкий заледеневший порожек между распахнутыми створками дверей. *** Он сидел и пытался как можно незаметнее для безлюдного двора вытереть слезы, против воли все текущие и текущие, никак не желающие останавливаться. Брайан ненавидел это свое состояние: он был словно не в себе. Плакать и умиляться из-за всплеска гормонов хотелось практически по любому, без исключения, поводу. И как можно было так налажать с противозачаточными? Бета, мать его! Как?! Ну как у него это получилось с первого раза?! Даже с Робертом, с альфой, в первый раз пронесло! Брайан тоже, конечно, хорош: на радостях забыл про эти таблетки всего раз пять, думал - пронесет, хотя отлично знал, что курс нарушать нельзя. А дальше о чем думал? Можно ведь было и экстренные меры принять, пока это существо внутри еще не сформировалось из сгустка клеток во что-то реально живое. Брайан уже больше недели подозревал, а сегодня, час назад, тест показал страшный красный плюсик. Омега очень ждал, что Чед либо поддержит его, либо сможет как-то убедить в том, что все не так плохо. Но ни того, ни другого не произошло. "Если ждал, то почему не сказал все как есть?" - мысленно повторял он: "зачем шел какими-то кривыми окольными путями?" -Да ты просто испугался, что у него получится, - гневно прошептал Брайан, чтобы казалось будто это сказал кто-то другой, - давай, иди, делай аборт, как и собирался, докажи, что Джош в тебе не ошибся! Да и чем ты лучше Джоша после этого? Омега услышал шаги за спиной и пугливо затих. В следующий миг ему на плечи упало тяжелое пуховое одеяло. - Зад не отморозь, - бросил Чед, - здесь тебе не Гавайи, - бросил, и снова скрылся в темноте. Брайан едва сдержался от того, чтобы разреветься в голос. Чед. Милый, любимый Чед, ни о чем не подозревающий, так несправедливо обиженный... но все равно находящий в себе силы заботиться о своем неблагодарном муже. Нельзя с ним так. И зачем вообще рот раскрыл? Молчал бы дальше. Брайан кусал губы, зябко кутаясь в одеяло. На безымянном пальце было непривычно пусто. И что теперь? Чед всегда ведь считался с его мнением... Всегда был рядом, всегда готов был подставить плечо, подхватить на руки и перенести через любые трудности. Шел на все, лишь бы быть с ним, с Брайаном: неоднократно отказывался от более высоких должностей, когда ему приходили предложения из иногородних клиник; с честью и равнодушием игнорировал постоянные людские насмешки; безустанно цапался с родной матерью. Раз в месяц, на каждую течку своего омеги, брал отгул, чтобы быть рядом с первой и до последней минуты, а потом отрабатывал, задерживаясь допоздна или ночами засиживаясь над документами. И даже в редкие выходные дни, не позволял себе отдыхать, занимаясь с лошадьми. У него вообще жизни никогда не было. Между прочим, из-за тебя, Брайан. И неужели после всего этого ты не можешь хотя бы попытаться ради него? Муж хочет ребенка, это вполне нормальное желание! Почему не получилось с Робертом, а расплачивается Чед? Роберт ведь и в подметки ему не годится, а у самого трое наследничков... трое ли? Может, уже четвертый на подходе? Кто вообще этих Куиннов знает с их «мы с мужем мечтаем о большой семье!». Вспоминать тошно. Все, Брайан, хватит трусить. Сделай для любимого мужа хоть что-нибудь хорошее. Врачи сказали, что все у тебя нормально, а убьешь этого ребенка и никогда себя не простишь. Хватит глупостей, поднимайся и попроси у него прощения. Ну же... - Я что, непонятно выразился? - осведомился «любимый муж», на этот раз приблизившись совсем бесшумно. - Вставай, давай. Поговорим в тепле... А секунду спустя Брайан порывисто откинул одеяло в сторону и, вскочив на ноги, крепко-крепко обнял бету. Своего любимого и единственного бету. - В тепле я несу ужасные вещи, - пробормотал он, утыкаясь носом в его мягкую толстовку. - Ты дрожишь, - заметил Чед. Ладони мужа, пробравшиеся под свитер на спине, показались Брайану обжигающе горячими. - Не от холода, - ответил он, еще ближе прижимаясь к стройному, крепкому телу мужчины, - я напуган, у меня крыша едет... мне очень-очень стыдно за это... я правда считаю, что ты слишком хорош для меня, и... тихо! Он приложил палец к губам беты, едва почувствовав, что тот набрал в грудь воздуха, приготовился возражать. - И я тоже когда-нибудь стану лучше, но все равно надеюсь, что наш сын пойдет только в тебя...