Goodbye, brown eyes.

Знаешь, Финн, я больше не могу о тебе думать. Мне больно думать. От меня и так почти ничего не осталось, а мысли ещё больше разрушают меня. Я не буду думать. Я просто закрою глаза и вспомню о том времени, когда мы были рядом. Ничего не стану анализировать. Это как посмотреть фильм. Фильм о нас с тобой. Единственный фильм с твоим участием, который никто, кроме меня не увидит. Я ложусь на заправленную кровать, надеваю наушники и закрываю глаза. Мы идём по набережной парка Стэнли. Волны с шумом ударяются о каменную дамбу, разлетаясь тысячами сверкающих брызг. Слышны крики чаек и весёлые голоса велосипедистов, проезжающих мимо нас. Надо было тоже взять велосипеды в прокате, чтобы проехаться до пляжа Сансет-Бич. Для купания, конечно, уже не сезон, но Финну нравится, когда у прогулки есть цель. Мне же всё равно, куда идти, если он держит меня за руку, и наши пальцы нежно, совсем как в ванильных романах, переплетаются. Финн смотрит вдаль, где виднеется мост Лайонс-Гейт, и я нисколько не удивлюсь, если сейчас он уже думает о том, чтобы оказаться на том самом мосту. Он никогда не может удовлетвориться тем, что происходит сейчас. Ему всегда хочется больше, интереснее, он боится не успеть, не увидеть чего-то, что может поразить его воображение. Будто бы торопится жить. Финн размыкает наши пальцы, чтобы открыть бутылку с водой, и я терпеливо жду, пока он удовлетворит жажду, а после снова беру его прохладную ладонь. Он сегодня как-то по особенному задумчивый, серьёзный. Почти не сыплет шуточками, не размахивает руками, а молча идёт рядом, изредка взглядывая на меня и вздыхая или закусывая нижнюю губу. Очень интересно. — Слабо прошагать все двадцать километров? * — Спрашиваю я, чтобы хоть как-то прервать наше обоюдное молчание, которое, вообще-то, совсем меня не угнетает. С ним приятно даже просто молчать. Но мне хочется понять, куда делся прежний смешливый Финн, поэтому я пытаюсь начать диалог. — А ты знаешь, я мог бы так идти весь день, — с неожиданной мечтательной улыбкой поворачивается ко мне Финн, откидывая с лица кудри, которые ветер тут же снова кидает ему обратно в глаза. — Значит мы дойдём до Сансет-Бич? — Обязательно. — И что мы будем делать на пляже в такую погоду? — Надо раздобыть текилу, мы сядем рядом, поставим бутылку между нами и станем смотреть на океан. — Отличная идея, только вот в оригинале было море. И я не знала, что ты смотрел «Достучаться до небес». — Озадаченно произнесла я. — А ты думала, я смотрю только собственные фильмы и старые ужастики? — Хитро прищурился Финн. — Честно? Да. — Вот значит, какое впечатление я произвожу. — Надул губы, картинно обиделся. — Я же тебя почти не знаю, со временем впечатление может поменяться. — Примирительно говорю я. — Мы знакомы уже сколько? Три месяца? И ты говоришь, что плохо меня знаешь? Да, если хочешь, многие фанатки считают, что знают меня, как свои пять пальцев, а я ведь с ними даже никогда не виделся. — Чтобы узнать человека, иногда мало целой жизни. — Философски замечаю я. «Тем более такого человека, как ты» — думаю уже про себя — «Финн — как шкатулка, а в ней ещё шкатулка, а в ней ещё. Открыл первую и думаешь что добрался до сути? А на самом деле ты только в начале пути. И кто знает, что лежит в самой последней шкатулке. Да и способен ли кто-то открыть её?» Вслух я это сказать не решаюсь. — Мне нравится то, что ты говоришь. — Финн разворачивается и преграждает мне дорогу, секунду поколебавшись, обнимает меня. Я утыкаюсь лицом в нагретую на солнце ткань его черной толстовки и думаю о том, что мне ужасно повезло. В который раз думаю об этом. Финн отстраняется от меня, держа в ладонях моё лицо, и я опять вижу этот серьёзный сосредоточенный взгляд его керамических глаз. — Хлоя. — Его голос неожиданно срывается и он делает глубокий вдох, после чего продолжает — Я должен сказать тебе одну вещь. Помнишь, мы говорили про любовь? — Д-да, — Кажется, моё сердце перестаёт биться, чтобы своим стуком не помешать мне услышать следующие его слова. — Так вот. Я решил, что любовь, она может быть не только к человеку, но также и к делу. И, может быть, это и есть самая верная любовь, которая на всю жизнь. Я к чему это. Я стал совладельцем звукозаписывающей студии в Нью Йорке, и мне нужно перебраться в Америку. Я хочу делать музыку, я хочу, чтобы именно это стало любовью и делом моей жизни. Что ты об этом думаешь? Я смотрела на него с ужасом, мучительно ощущая как заводится остановившееся сердце, как кровь снова начинает течь по сосудам, как шумит в ушах, как сразу стало холодно тоскливо и одиноко. Потому что я привыкла к нему, хоть он и пропадал иногда неделями, но все его появления несли такую волшебную радость, что воспоминания о тоске тех недель сразу стирались. — Это…это чудесная идея, Финни-бой! — Неестественно высоким голосом произнесла я. — Я правда верю, что у тебя великое будущее и ты обязательно напишешь новую «Smells Like Teen Spirit». — Спасибо! — Внезапно вся серьёзность словно слетела с него, передо мной опять стоял прежний Финн Вулфард, с сияющими глазами и губами, готовыми ежесекундно растянуться в улыбке. Разве я могла винить его за то, что он только что вдребезги разбил мне сердце? — Я хотел сказать тебе спасибо ещё и за то, что ты натолкнула меня на эти мысли. Именно благодаря тебе я понял, что действительно могу делать стоящие вещи и хочу серьёзно заниматься музыкой. Ты чудо, Хлоя! сама себе вырыла яму вот значит как — Ты тоже чудо, Вулфард, — я дёрнула его за локон и щелкнула по веснушчатому носу. никогда никогда никогда никогда никогда — Ну что, идём на пляж? — Весело спросил он. никогда не скажу ему, как я его — Вперёд! — Скомандовала я, ухватившись за его руку. люблю