Goodbye, brown eyes.

Я вновь открываю окно и чувствую влажный ветер, предвестник скорого дождя. Клёны тревожно шумят, раскачиваясь; их ветки в темноте напоминают руки с протянутыми ко мне ладонями. Сейчас ты так далеко от меня, Финн, а когда-то мы жили в нескольких кварталах друг от друга. Знаешь, иногда я специально меняю маршрут, чтобы пройти мимо твоего дома, посмотреть на твоё окно. Да, я знаю, что дом продан несколько месяцев назад, там уже живут другие люди, а твои родители перебрались в элитный район поближе к центру. Но всё равно я испытываю щемящее чувство тоски, глядя на занавешенные полупрозрачными шторами окна, манящие в уличных сумерках тёплым желтым светом. Вот-вот мелькнёт в окне знакомая кудрявая голова, после стукнет рама, и ты высунешься по пояс, едва не падая на ухоженный газон и радостно улыбаясь. Но окна остаются плотно закрытыми, и в твоей комнате теперь живёт какой-то мрачный бритый налысо парень — пару раз видела его силуэт за шторами. Твой дом постепенно должен стать мне чужим. Таким же чужим как ты. Разговора у нас тогда так и не получилось. Оторвавшись от фендера, Финн опускается на диван рядом со мной и тянется к стаканчику с кофе в моих руках: — Можно? — Конечно, только он уже остыл и, наверное, не очень вкусный. — Предупреждаю я. — Ничего. — Финн делает глоток. И я замечаю, что он выглядит бледнее обычного, даже веснушки будто совсем стёрлись, а под глазами пролегли синеватые тени. — Ты плохо спал? — Перелёт был тяжёлым. — Отвечает он, теребя рукав растянутого красно-кирпичного свитера крупной вязки. Я вижу, что он пытается оторвать от края рукава какую-то нитку, и с трудом сдерживаюсь, чтобы не помочь ему. Но нитка оказывается слишком прочной, Финн оставляет свои попытки и устало опускает голову на руки, уперев их локтями в колени. Гречишные кудри падают ему на лицо, и я опять еле терплю, чтобы не протянуть руку и не отвести непокорные локоны от его глаз. Сейчас я вижу его рядом, и ко мне приходит осознание, как же я чудовищно скучала по нему всю неделю. удивительно, что осталась в живых — Ты ничего не хочешь мне сказать? — Довольно холодно спрашивает Вулфард, с по-прежнему опущенной головой. — Что я должна сказать? Я правда не знаю, что говорить. Про фотку в инстаграме? Про сообщения? Про то, что я не могу без него дышать? Какой из этих вариантов будет верным? — Ты не отвечала на мои звонки. — Глухо произносит он, разглядывая шнурки своих ботинок. Занимательное, должно быть, зрелище. — Ты разве не знаешь, что это, как минимум, невежливо — уходить не прощаясь, а потом не брать трубку? А для друзей и вовсе — очень обидно. — А мы друзья? — Я всегда считал тебя своим другом. Думал, что ты тоже. Разве тебе было плохо со мной? — Он, наконец, поднимает голову и требовательно смотрит мне в глаза. — Нет, не было. — Искренне отвечаю я. «Мне было плохо без тебя». Этого я, конечно, не произношу. — Тогда почему, чёрт возьми, я должен как какой-то влюблённый пятиклассник обрывать тебе телефон?! Если я тебя чем-то обидел — я имею право это знать. Хотя бы, чтобы впредь не совершать подобную ошибку. Хлоя? — он берёт меня за руки, и на этот раз его пальцы горячие, а мои ледяные и трясутся, как в ознобе. — Хлоя. Ты можешь сказать мне. — Что сказать? — Севшим голосом спрашиваю я. — Сказать, что, твою мать, тогда произошло! Почему ты ушла? — Мне стало нехорошо, видимо отравилась. — Сочиняю на ходу, даже не надеясь, что поверит. И он не верит, продолжая сверлить меня тёмными глазами в обрамлении синеватых кругов. как же он, наверное, устал — Сделаем вид, что я не расслышал. Поэтому у тебя есть ещё одна попытка сказать мне правду. Ну же?! — Он встряхивает меня за плечи, при этом его кудри подскакивают и задевают меня по носу. Я чувствую запах ментолового шампуня, и внезапно, сигаретного дыма. — Ты что, начал курить? Это явно не те слова, которые он ждал от меня. Поэтому он внезапно краснеет и опускает глаза. Я смутила Финна? Что? — Это было всего пару раз. У меня выдалась тяжёлая неделя. Ты можешь не верить мне, и я не собираюсь больше допрашивать тебя, пойми лишь одно: я очень скучал, мне не хватало тебя. Когда я проснулся в ту ночь и увидел, что тебя нет рядом, я. Мне было страшно. Серьёзно. Мне снился кошмар, мне снилось, что я уже живу в Нью Йорке, а ты полетела ко мне и твой самолёт разбился. Это было так реально. Я проснулся в слезах, а тебя не было рядом. И ты не отвечала на телефон. Ты не представляешь, что я тогда чувствовал. могу поспорить, что представляю Финн порывисто прижимает меня к себе, но отстраняется, поскольку не получает ответных объятий. Мои руки всё так же лежат на коленях. Тёмные глаза смотрят на меня разочарованно и устало. Финн тяжело поднимается с дивана и медленно подходит к стойке с гитарой. Но в руки инструмент не берёт, просто водит пальцем по грифу, кусая нижнюю губу. я так люблю его в этот момент Я сижу и не могу пошевелиться. Будто меня прижало к дивану чёртовым прессом. Я мучительно пытаюсь выдавить из себя хоть какие-нибудь слова. Чтобы Финн перестал смотреть в никуда своими донельзя уставшими глазами, чтобы увидеть на этом бледном лице, с синими тенями на веках, хоть какое-то подобие улыбки. Мне хочется подойти в нему, прижаться со спины и уткнуться лицом в тёплые мягкие кудри. Он выглядит так, словно за неделю растаял как свечка, ещё и мешковатый свитер подчёркивает его почти болезненную худобу. Я чувствую переполняющую меня горячую жалость и порывисто встаю с дивана, чтобы всё-таки подойти к моему не моему кудрявому мальчику и уже делаю несколько шагов, как мой взгляд натыкается на то, что я не заметила раньше. Небольшой тёмно-бордовый след на его шее. Круглый тёмный след на белоснежной коже. Не надо быть Шерлоком, чтобы догадаться, кто оставил ему такую метку. Финн поворачивается ко мне, и я вижу мелькнувшую в его глазах радость, видимо он понял, что я хотела подойти к нему и сейчас ждал, что я заключу его в объятия. С тянущей болью в сердце я беру куртку с дивана и молча иду к выходу. Хлопаю дверью. Никто не окликает меня. Я оглядываюсь на единственное широкое окно в студии и вижу, как Финн со всего размаху лицом вниз валится на диван, прячет лицо в скрещенных руках, и плечи его слегка подрагивают. я чувствую, как ты исчезаешь. больше не среди потерянных, больше не тот, что раньше. я вижу, что ты больше не можешь выстоять