Отцветший Цветок

Воздух в горах был ледяным настолько, что каждое его дуновение оставляло ожог. Разводить огонь было опасно: враги сразу заметят дым и отправятся на него, да и деревьев в горах было недостаточно. Однако огонь всё-таки развели, ибо войска, люди, замерзали до смерти. Пришлось сжигать некоторую сменную одежду и деревянные тележки, в которых везли еду. Тележки все равно были пусты. Еды на всех не хватало. Слабые духом и телом солдаты погибли очень быстро. Шикамару сидел возле костра вместе с остальными парнями. Он молча смотрел на огонь. Холода он практически не ощущал: тело его было закаленным и крепким. Его отец ещё с детства заставлял Шикамару принимать холодный душ каждое воскресение. Шикамару казалось это глупым, однако сейчас он благодарил отца. Как они там с мамой? Не напал ли на них враг? Майор был рад тому, что родители получат его письмо, которое он отдал пилоту, перевозившему раненных назад в Японию. Его родители будут знать, что он жив, и это самое главное. И Темари... Темари тоже будет знать, что он дышит, что его сердце всё ещё бьется и что они до сих пор существуют под одним небом. - Поскорее бы вернутся домой. - Дезертировать хочешь? - услышал Шикамару разговор солдатов. Нара прислушался. - Нет. Дочь. Дело в ней. Она родилась, когда я ушел на фронт. До сих пор не видел её! Наверное, выросла! - А мне бы увидеть своих сорванцов, - отозвался другой солдат. - Мальчики, близнецы, каждому по шесть лет. - Аа, войны растут у нашего Кидзуки! - засмеялись солдаты. - Ещё бы, - ответил Кидзуки, достав из кармана фотографию и демонстрируя её всем. - А это рядом - жена твоя? - Ага. - Глаза у них-то мамины, а всё остальное от отца. - Главное, чтобы от отца дурость не перешла! Все солдаты дружно засмеялись, а Кидзуки злобно замахал руками, пытаясь сказать что-то в свою защиту. Шикамару улыбнулся увиденному и услышанному. Как хорошо, что даже в такое тяжелое время находилось место для смеха и маленьких радостей. Солдаты жили надеждой и верой. Но одной лишь верой мир не изменить. Шикамару поднялся на ноги и подошел ближе к солдатам. - Тушите костер, нам пора идти дальше, - приказал он, отвечая мягким взглядом на обращенные к нему измученные лица солдат. Парни подскочили со своих мест и стали дружно засыпать костер снегом. Шикамару завел руки за спину и повернулся в другую сторону. Там его ждал закат. Алые лучи скользили по лицу майора, а вершины гор вокруг были залиты светом. Впереди ждала очередная холодная, тяжелая ночь, которую, возможно, переживет не каждый солдат. Нара принял спокойное выражение лица и снова обернулся к солдатам. Костры были потушены. - Лейтенанты, командуйте общий сбор! Выдвигаемся через десять минут! Нам осталась одна ночь! Одна ночь... И мы сможем вернуться домой! - крикнул Шикамару. - Общий сбор! - подхватили лейтенанты, повторяя эту фразу несколько раз. - Общий сбор! - Красная лента на белом поясе будет смотреться отлично. Сумеете сделать ленту и кимоно за два дня? Её церемония пройдет послезавтра, - спросила Цунаде, наблюдая за действиями мастера по изготовлению кимоно. - Да, Цунаде-сама. Мерки я уже снял. Её кимоно будет готово уже завтра, - ответил мужчина, поправив свои круглые очки. - Хорошо, Тацуо-сан. Я рассчитываю на Вас, - ответила женщина. - Чиё-сама заберет кимоно и отдаст Вам деньги. - Я могу идти? - Да, позвольте проводить Вас. - Разумеется... Госпожа Цунаде улыбнулась, и они вместе с Тацуо-саном направились к выходу. Чиё, которая всё это время находилась в комнате, подошла к Темари. Девушка стояла перед зеркалом, почти не двигаясь и глядя в одну точку. Её тело слегка вздрогнуло, когда рука старенькой Чиё легла ей на плечо. Эта пожилая женщина фактически воспитала её, иногда она была строга и наказывала Темари, однако в основном Чиё относилась к ней как к собственному ребёнку. Впрочем, она так относилась к каждой девушке в общине. - Темари, дитя, в чём дело? Ты не заболела? Твоё лицо бледно, а ты ведь даже не наносила на него пудру, - поинтересовалась женщина, внимательно всматриваясь в глаза девушки. - Всё хорошо, Чиё-сама, я просто... Устала, наверное. - Ты волнуешься, дитя, и это естественно. Каждая девушка рано или поздно исполняет этот ритуал, который делает её настоящей женщиной. А женщиной девушку может сделать только мужчина. Ирония, правда? Для гейши это большая честь. Удивительно, но за твоё мизуаге готовы заплатить очень много денег. Через два дня ты обретешь свободу и сможешь работать сама на себя. Ты должна быть благодарной Куренай-сан, ведь это она организовала. - Я благодарна, - куда-то в сторону ответила Темари. В данную секунду ей хотелось заплакать и побыть одной. Всё же, думала девушка, её обучение ремеслу гейши не прошло зря ибо она великолепно умела скрывать эмоции под замок, хранить их глубоко в себе. Темари сошла с небольшого пьятистала, на котором она до этого стояла, дабы с неё сняли мерки, и позволила Чиё-саме надеть на нее её "домашнее" кимоно. - Матушка позволила тебе не выходить на работу сегодня. Ты должна быть в хорошем состоянии после завтра, поэтому минимум работы на тебя, - произнесла Чиё, посадив Темари перед зеркалом и расчесывая её колоскового цвета волосы. - Чиё-сама... Вы были со мной с моих ранних лет, за что я буду Вас благодарить всю жизнь. Вы знаете меня как собственного ребенка, поэтому я бы хотела задать Вам вопрос, - тихо произнесла Темари, подняв глаза и глядя на старушку через зеркало. Чиё мягко улыбнулась, из-за чего её лицо стало более морщинестым. - Ты вольна спрашивать у меня всё, что угодно Темари, - ответила женщина. - Скажите... Гейша может быть счастливой если полюбит своего клиента и у них всё сложится? Это возможно? Гейша может любить? Чиё перестала улыбатся и взглянула на отражение Темари в зеркале. Женщина прекратила расчесывать волосы гейши. Темари на момент испугалась - судя по всему ей не желательно было говорить о таком. После короткого молчания Чиё присела на пол и повернула Темари лицом к себе. Гейша застыла, наблюдая за ней. - Ты молода, поэтому многое не знаешь. Послушай меня, Темари. Мужчины отличаются от нас не только внешне - мы с ними совершенно разные и в духовном плане. Они - гордые львы, желающие покорить любую женщину, сделать её своей. Игроки, одним словом. Покорив женщину им становится скучно. А ещё скучнее мужчине будет тогда, когда женщина будет готова на всё ради него. И тогда он начнет искать новую "добычу". Понимаешь меня? Понимаешь, почему все те женатые военные и бизнесмены идут в дом гейш, а не к куртезанкам? Их просто на просто утомляет обыденная жизнь с женой, а честь не позволяет изменить ей с проституткой. Поэтому остаемся мы - женщины, призванные развлекать мужчин душой, а не телом. Зачастую гейши становятся интересными собеседниками этим самым уставшим от семьи мужчинам. Большее нам не позволено. Как бы клиент к тебе не относился - полюбить тебя он не может... "Даже, если целует так, как делал это Шикамару?" - пронеслось в голове Темари. - ...клиент всегда остается клиентом. После тебя он пойдет к своей девушке, или жене. Поэтому, дитя, гейша не может любить. Поэтому придуманны эти правила. Поэтому тебя наказывали за твои ошибки в детстве, били лозинкой по рукам и спине. Понимаешь, Темари? Ты создана для духовных развлечений. Духовная проституция, мягко говоря. Послушай, дитя, ты не должна думать о любви. Совсем. Мужчины причиняют боль - физическую и моральную. Однако, физическая боль ничто по сравнению с болью души. На момент Чиё замолчала, взглянув куда-то в окно. За окном капала вода и пели свои серенады птицы. Снег в Киото быстро растаял и начинались теплые деньки. Темари на момент показалось, что в воздухе витает какая-то тайна. И это была далеко не тайна её сердца. Казалось, что Чиё скрывает от неё что-то - какую-то историю из своей жизни или, быть может, из жизни Цунады-самы. В молчании они просидели достаточно долго, пока Темари не поднялась с колен. Гейша подала руку Чиё и та поднялась следом, немного растерянно глядя на Темари. - Теперь мне всё понятно. Спасибо, Чиё-сама. Я не позволю никому забрать мою душу. Никогда, - произнесла Темари тихим голосом. Однако, душа Темари уже давно была не с ней - она была с человеком, мужчиной, в глазах которого отразились весь хаос и мрак этого мира. Лучи заходящего солнца скользили по комнате Темари, освещая образ гейши. Девушка заглянула в окно и в её зелёных глазах заиграли лучики солнца. Где-то неподалеку раздался клич дикого голубя, который, судя по всему, нашел свою вторую половинку задушенной большим рыжим котом. Шикамару медленно шел вперед, держа впереди себя киросиновую лампу. Майор сберег ее специально, дабы хоть как-то освящать путь. Уже светало, однако на улицах были сумерки, поэтому нужен был свет. Солнце встанет только через полчаса. За ним шел его усталый, голодный отряд. Мужчины и молодые парни еле волокли ноги, устало глядя куда-то вниз. Они напоминали живых мертвецов, которые шли вперёд против собственной воли. Совсем скоро отряд вышел на равнину и стал идти вперёд, ближе к морю. Неподалеку была маленькая деревня, что насторожило Шикамару. - Смотрите, там живут люди. Может, попросим у них еды? - произнес один из солдатов. - А как же! Они тебя и обогреют, и помоют, а потом набьют твою задницу порохом и подорвут к чертям, - злобно ответил другой солдат. - Эй, ребята, у нас есть оружие. Почему бы нам не убить их всех и пополнить запасы еды? - вмешался третий солдат. - Отставить разговоры! - громко произнес Канкуро, злобно окинув взглядом солдат. - Мы не будем вмешиватся в драки. До наших самалетов осталось пару киломметров. Вообще радуйтесь, что нас заберут. Другим отрядам повезло меньше. Не теряйте бдительности! Шикамару вдруг остановился и все остальные тоже притормозили, наблюдая за ним. К нему подошел один из лейтенантов. - Всё хорошо, Шикамару-кун? - спросил мужчина, внимательно всматриваясь в усталый взгляд Нара. - Нет, не хорошо, - тихо произнес Шикамару. - Почему тут так тихо? Дома выглядят не обжитыми как следует, и, тем более, это рыбацкая деревня... Почему же рыбаки не выходят в море, ведь уже рассвет. - Мы должны идти вперед, Шикамару-кун. Наш корабль уже у берегов а там - наши самолеты. Мы сумеем вернутся домой! - с долей радости и, возможно, наивности ответил лейтенант. "Домой", - пронеслось в голове Шикамару. Внезапно прогремел выстрел. Нара краем глаза заметил, как один из его солдат упал на землю. Остальные, оглядываясь, схватились за оружия и поспешили найти укрытие. Шикамару и лейтенант схватили свое оружие и упали на землю. - Занять боевые позиции! - во весь голос крикнул Шикамару. Киросиновая лампа выпала из его рук и откотилась в сторону. Шикамару зарядил свой автомат. Прозвучало ещё пару выстрелов, которые поразили его солдат, а затем парень услышал мощный, земной толчок и громкий взрыв. - Мины... Минное поле, - словно молитву прошептал Шикамару. До него стали доносится испуганные крики солдат. Некоторые из них стонали от боли, а некоторых контузило разрядом. - Сукины дети, - произнес лейтенант, стреляя в сторону деревья. - Всех убью, твари! Шикамару слегка приподнялся над землей. Зрелище было ужасающее. Впереди был столб дыма от взорвавшихся снарядов, во круг были раскиданы и изуродованы тела его товарищей, которые были живы каких-то пять минут назад. Шикамару старался не обращать внимания на это всё - его голова должна была быть холодной, чтобы принять самое верное решение. Внезапно, парень осознал, что они больше не в горах и что он сможет связатся с военным самолетом с помощью радио. Он достал из своей небольшой сумки полевой телефон. Шикамару быстро разложил его и стал набирать нужный ему номер. - Майор Шикамару вызывает "Фукусиму", прием. Майор Шикамару вызывает "Фукусиму"! Нара крепко сжимал трубку, пытаясь услышать хоть что-то. Он наблюдал за тем, как враг застрелил ещё одного солдата - того, который уже никогда не увидит свою новорожденную дочь. - "Фукусима" на связи, майор Шикамару, - внезапно ответил тихий, мужской голос на том конце провода. - Нужна Ваша поддержка. Я потерял половину своих людей и обстрел продолжается. У нас заканчиваются патроны, прием, - произнес Шикамару, сжимая трубку. - "Фукусима" в минуте от берега. Где расположение врага, прием? - Деревня в киллометре от берега. Детальных координатов дать не могу, прием. - Сорок пять секунд до прибытия. Дайте приказ своим людям отойти подальше от деревни. Конец связи. Шикамару положил трубку. - Отойти от деревни как можно дальше! Это приказ! Повтораю: отступить от деревни! - закричал Шикамару, оборачиваясь по сторонам. - Отойти от деревни! - повторили солдаты. Небо наполнилось гулом пяти японских истребителей. Они с непоколебимой плавностью пролетели над ними, будто огромные металлические орлы. Мгновение, и воздух пронзил нарастающий свист: тяжелые бомбы неслись к земле. Маленькие, компактные, новая японская разработка - их было достаточно, чтобы разрушить целую деревню. - На землю! Закрыть уши! - во весь голос закричал Нара, хоть и надежды на то, что его ещё кто-то сможет услышать, было мало. Все произошло быстро. Земля вокруг вздрогнула, а в месте удара – взорвалась огромными клубами почвы, словно действующий вулкан. Дома снесло начисто, будто они были вовсе не домами, а спичечными коробками. Стрельба прекратилась, и лишь с неба сыпались обломки. Японские истребители прекрасно исполнили свою работу. И скрылись, будто их тут никогда не было. Шикамару поднялся и схватился за свое левое плечо. Судя по всему, его зацепила пуля ранее. Он был так занят спасением своего отряда, что даже не заметил этого. Получилось ли это у него? Шикамару принялся осматриваться, но взгляд его тут же замер. Вдалеке он разглядел машину и группу людей, которые приближались к ним. Различив на капоте машины японский флаг, Шикамару вздохнул с долей облегчения. Уцелевшие солдаты глядели на эту машину, будто это сам Ками-сама явился к ним. Некоторые стали плакать и обнимать друг друга, некоторые, опустив головы, оплакивали погибших товарищей. - Гаара! Гаара, черт тебя побери, вставай! Гаара! Смотри на меня, гаденыш, слышишь? Не закрывай глаза! Шикамару обернулся. Гаара? В пяти метрах от него находился Канкуро. Он склонился над другим парнем, постоянно дергал его за плечи и требовал подняться. Нара машинально направился к ним. Он опустился рядом с Канкуро и взглянул на бледное лицо Гаары. - С ним всё будет хорошо, майор, - холодно произнес Канкуро. - Он просто устал. Форма Гаары промокла, насквозь пропитавшись кровью. У него было слишком много ранений. Он тяжело хрипел: каждый новый вдох давался ему с трудом, были задеты легкие. Как ни странно, на его столь молодом лице отобразилось спокойствие. Он не боялся смерти. - По...боться.... Те...мари... Сес..ра... – задыхаясь, выдохнул Гаара, сжав руку Канкуро из последних сил. - За...щити. Шикамару широко открыл глаза, глядя на умирающего Гаару. Неужели? - Заткнись, тебе нельзя много говорить! Мы доставим тебя к нашим, и ты будешь здоров, мы ещё повоюем! Мы еще заставим страдать тех, кто сделал это с тобой! Слышишь меня? Не закрывай глаза! Смотри на меня! - прошипел Канкуро. - Шикамару-кун! - к ним подбежала спасательная бригада с носилками. Самый старший мужчина, одетый в белую форму, опустился на колени возле Гаары. Он быстро расстегнул его пиджак. Добравшись до майки, медик остановился. Когда-то белая майка приобрела бордовый цвет и очень плотно прилегала к ранам парня. - Майор, у вас рана, дайте взглянуть, - произнес другой медик, оказавшись возле Шикамару. - Это мелочь, - пробубнил Шикамару. - Помогите лучше этому парню. - Невозможно, - произнес старший медик. – Он уже мертв. - Делай что-то! Мы тут за вас кровь проливали, а вы даже моего брата спасти не можете?! – крикнул Канкуро. - Сожалею, но ваш брат получил слишком много ранений. Я не смогу ничем помочь. - Нет, мы возьмем его с собой и ему помогут уже в Японии! - Мы не довезем его. Он не выдержит пере... Канкуро вдруг сорвался с места и схватил медика за воротник. Шикамару подорвался следом и с большими усилиями заставил Канкуро оставить медика в покое. Затем, Нара схватился за свое плечо и присел на землю. Канкуро заплакал, обессиленно опустившись возле тела брата. Он взял Гаару за руку, которая была холодна, словно лёд. - Это мой младший брат, мой младший брат, - прошептал Канкуро, воя и шатаясь со стороны в сторону, словно душевнобольной. Шикамару отвернулся и сжал зубы. Он позволил медикам осмотреть себя, но его душу разрывало на части. Сколько погибших, сколько потерявших своих родных... И все их смерти были на его совести, все до одной. Пусть будет проклята эта война. Рай. Все мечтают попасть в рай. Однако, существует ли он? Есть ли такое чудное место в реальности, или же это всего навсего выдумки глупых людей? Ни один живой человек не сможет ответить на этот вопрос. С другой стороны, каждый человек сумеет найти рай на земле. Для кого-то это, к примеру, любимое кафе или парк, для других – тихое озеро в горах. А для кого-то рай там, где дом. - Дом, - тихо произнес Шикамару, наблюдая из окна элюминатора за тем, как земля внизу становится всё больше и больше. Самолет шел на посадку. Выживших забрали обратно в Японию. Генералы пообещали, что «все виновные в этой трагедии заплатят сполна». Кто заплатит? Политические игры продолжались. После того, как Япония разгромила Перл-Харбор, Соединенные Штаты Америки вступили в войну. - Мы ни за что не проиграем! – молодой, выживший солдат спорил с другим солдатом, который прилетел сюда для помощи. Шикамару нехотя прислушался к их разговору, хоть уши и постоянно закладывало из-за того, что самолет снижался. - Япония уже на коленях, друг мой. Американцы с нами шутить не будут, - ответил другой солдат. – Наша страна совсем скоро взлетит на воздух. - Нет-нет-нет, - помотав головой, ответил молодой солдат. – Никогда. Император обязательно что-то придумает. - Ему давно наплевать на нас всех. Сейчас он больше переживает за себя и свою семью, что весьма разумно. Когда американцы вторгнутся в наши города, они убьют всех, ибо захотят отомстить за свой остров. Дальнейшего разговора Шикамару уже не слышал. Он смотрел в окно, а в голове его громко звучали слова «Эта страна взлетит на воздух». По прибытию, парень вышел из самолета и сел в машину. В ней находился генерал Асума. Он поприветствовал Шикамару, который лишь слабо кивнул. В Японии было раннее утро. Генерал Сарутоби зажег сигарету и медленно закурил. Он был серьезен. - Через два дня нас направят в новую точку. Ты и твой отряд пойдете вместе с моими отрядами, - произнес мужчина. - Отряд? – Шикамару наблюдая за дымом, который кольцами разносился по салону машины. – У меня больше нет отряда. - Выжившие ведь есть? - Двадцать с лишним человек. Ходячие мертвецы. - Хм... – Асума снова затянулся. – Тринадцатая дивизия была уничтожена истребителями вчера. Судя по всему, советскими. Китай объяденяется с СССР, что усложняет наши позиции. - Выжившие? - Неизвестно. Територия полностью под контролем Китая. Снова... - Похоже, мы проиграли. - Похоже на то, - Асума струсил пепел. Машина остановилась возле станции поездов. – Тебе следует навестить родных. Я даю тебе отгул на эти два дня. Сам еду в Киото, там у меня некоторые дела. - Киото... – Шикамару на момент задумался. – Могу я поехать с вами? - У тебя там родственники? - Да, - Нара отвернулся в сторону, думая о Темари. – Что-то вроде того. Горе женщины способно перерости в месть. Женщина-мститель подобна волчице, которая нашла остатки своих щенков. Разъяренная волчица способна загрызть даже медведя. И как бы не сладка была месть, горе эта сладость не успокоит. Метания по жизни в поисках нового счастья приведут к новым потерям, и так по кругу, пока сама женщина не остановит свой бег. Сердце женщины не в силах понять ни единый мужчина. Оно подобно цветам сакуры, которые расцветают и отцветают, удивляя всех. Люди не понимают причин почему эта красота не может длится вечно. Почему сакура после цветения напоминает самое обычное, серое дерево? Темари стояла на крыльце, позволяя ветру обдувать свою кожу. Девушка смотрела на рассвет, на кровавый рассвет, который разливался по небу. Сегодня вечером она должна отдать себя мужчине. Сегодня она вознесет эту жертву на алтарь становления настоящей гейшей, сегодня она замкнет всё то, что бушует в её сердце, сегодня она перестанет быть собой, чувствовать и любить. Всё произойдет сегодня. Она несомненно была в расцвете – так говорила Цунаде. Все мужчины Киото восхищались ей. Во взглядах других гейш читалась зависть. Сама Темари с радостью отдала бы всё, что сейчас имела той, кто этого хочет. За спиной открылась дверь, которая вела на крыльцо. Темари не обернулась. - Не спится? – произнесла Цунаде, подойдя ближе. Женщина присела и достала маленькую глиняную бутылочку с саке и две маленькие, глиняные рюмки. - Трудно уснуть, - произнесла Темари. - Понимаю. Такое неспокойное время сейчас, - ответила женщина, наливая саке. – Выпей со мной. - Нет, спасибо, я... - Выпей, - чуть строже произнесла Цунаде. Темари присела рядом с ней и взяла свою рюмку. Она сделала маленький глоток жгучего, горячего напитка, в то время как Цунады выпила всё за один мах. - Вот так, - произнесла женщина, наливая ещё. – Пей. - Я правда не... - Пей! Тебе это нужно, поверь мне. Темари снова выпила, чувствуя, как саке вгоняет её в сон. Этой ночью она плохо спала. - Важных шаг к становлению настоящей гейшей, м? – произнесла Цунаде, выпив свое саке. – Великая честь для любой гейши. Позволить провести ночь с собой. Мужчины готовы на всё, лишь бы добратся до самого сокровенного. - Да, Цунаде-сама. - Я помню тебя ребёнком, Темари. Теперь ребёнок собирается избавится от детства. - Как скажете, Цунаде-сама. - Скажу. Ты стоишь намного больше тех денег, что за тебя заплатили. Аукцион завершится сегодня вечером, хотя исход уже ясен. - Сын владельца электростанции? - Нет, Темари. Сам владелец электростанции желает провести с тобой ночь, а я не в силах ему отказать. И ты, к сожалению, тоже. - Вам не нравится господин Мамура? - Он платит хорошие деньги, но человек подлый и алочный. Тебе не стоит проводить с ним и секунды, но... Я не в силах отказать. - Ясно. - Послушай, Темари. Когда-то и я была молода. У меня был мужчина, которого я любила. Он был целым миром для меня. - Он был вашим клиентом? - Клиентом? – Цунаде изогнула бровь в удивлении. – Нет, он был моим мужчиной. Он не платил деньги за встречи со мной. Он не покупал мое общество. Темари внимательно смотрела на Цунаде. - Позже, моя матушка узнала об этом. Она считала, что пятьдесят ударов лозиной выбьют из меня всю дурь, но этого не случилось. Я продолжала любить своего мужчину, не смотря на боль. Позже, он женился и у него появился сын. И он больше не приходил. Никогда. Эта боль была хуже любых ударов по спине чем-либо. Цунаде на момент замолчала, смотря в одну точку. - Мне очень жаль, - прошептала Темари. - У меня не могло быть будущего с ним. Понимаешь? Я гейша. Это моя гордость и мое проклятие. Раны затягиваются со временем, и боль тоже проходит. Всё пройдет, - ответила Цунаде поднимаясь и взяв в руки свое саке. – Пойди и вздремни, Темари. У тебя сегодня важный вечер. - Да, я знаю, - Темари поднялась следом. - Все огни Киото будут гореть для тебя, - добавила женщина, криво улыбнувшись. Затем она довольно ловко открыла дверь и вошла внутрь, оставив Темари одну. Девушка снова обернулась к солнцу, которое стало выше во время их с Цунаде разговора. Она думала о Шикамару и о том мужчине, который принадлежал Цунаде. Возможно, у неё будет такая же история. Вероятнее всего, эта история начнется сегодня утром. Или закончится. С этими мыслями Темари вошла в свою комнату и попыталась уснуть. Ей снилась сакура, вечерние огни и он, стоящий возле дерева, выжидающий её и улыбающийся ей своими темными, как ночь, глазами.