Фейерверк

Когда Эсму спрашивают, есть ли у неё какие-то отношения с Терри после того, как они просыпаются вместе, она бы и рада сказать да. Но только это было бы ложью. Потому что вот уже два дня он избегает Сашу всеми возможными и невозможными способами. Когда она походит обнять его с утра, он лишь отводит взгляд и пытается как можно быстрее отстраниться. Саша видит, что с другими ребятами он всё также шутит и прекрасно общается. А их общение ограничилось дежурным «доброе утро» и «передай, пожалуйста, соль/чай/йогурт». И это настолько бьёт под дых, что девушка даже слов не может подобрать. Она подходит к нему в один из дней и спрашивает, что с ним. А Терновой улыбается натянуто и говорит, что всё отлично, что он спешит на репетицию. И уходит. Подальше, не оглянувшись. И Саше рвать и метать хочется. Она не понимает. Думает, что же сделала не так. Так и не придумывает. И ходит по башне живым призраком, натянуто улыбаясь и создавая видимость жизнедеятельности. Сидит утром в компании миски хлопьев и Свободы, и впервые разделяет его желание потопить эмоции в бутылке алкогольной продукции. Главное не променять воздух на сигареты. Эсма от безысходности к Назиме идёт. Потому что она мудрая и добрая. И всегда совет даст, как мамочка. Но вот только Джанибекова сочувственно смотрит, потупив взгляд. И обнимает, поглаживая по голове. Ведь ничем утешить не может девочку с ломающимся сердцем, хоть и сама замечает резкую перемену в Олеге. Все замечают. Но никто не понимает. За два дня до концерта Назима, PLC, Джей Мар и Олег сидят у окна, смотря за ночной «не резиновой» и обсуждают всё, что в голову взбредёт, пока Эсма в репетиционном зале пальцами клавиши перебирает. — У Саши песня огонь, конечно. — Серёжа PLC вбрасывает это, пока они говорят о предстоящем концерте. А Назима только этого и ждёт. Она кидает взгляд на меняющегося при упоминании девушки в лице Тернового и выпаливает: — Олег, ты что с Сашкой творишь? — на секунду кажется, что наступает давящая тишина, а Терри вздрагивает всем телом. — В смысле? — он лицо нарочито удивленное делает, будто бы вообще не понимает. Но это неправда. — Ты понял. — Девушка смотрит укоризненно, и Терновому кажется, что он маленький мальчик, которого отчитывает учительница. — Ты же видишь, что с ней творится эти два дня. Все взгляды устремляются на Терри, потупившего взгляд и вздыхающего так глубоко. На самом деле, вопрос витал в воздухе, но задать его никто всё не решался. А Олег пальцы заламывает и в пустоту смотрит, издав какой-то жалостливый вздох. И говорить совсем не хочется. Потому что если начнёт говорить о ней, сам не выдержит. Потому что тем утром с ней он просыпается настолько счастливым, что становится страшно. Ведь если сейчас он так счастлив, потом будет так же больно. При чем обоим. Ведь он же не дурак совсем. Понимает, что Эсма смотрит на него не так, как на любых других парней в «Меркурии». И уже давно догадывается, что это не тот взгляд, которым смотрят на старших братьев. Только вот Терновой смотрит так же. И понимает, что это неправильно. Потому что она, блять, спит в обнимку с плюшевым медведем и говорит, что первым делом, как выйдет из башни, побежит мультики в кино смотреть. Он помнит, каким придурком был в 19. Это тот возраст, когда гормоны шалят, а мозг всё никак не хочет встать на место. И он как мантру произносит в своей голове: онаребеноконаребеноконаребенок. И нихера не выходит убедить себя в этом. Потому что именно она говорит с ним о таких умных и взрослых вещах, понимает всех вокруг и работает так, что сомнений нет в том, что Эсма — взрослый и почти готовый артист. Со светлой головой на плечах. Какой нахер ребёнок? — Для неё так лучше будет. Терновой принимает единственное решение, которое находит. Он делает вид, что Саши тут нет. Мучается, корит себя, но продолжает упорно игнорировать. У него сердце кровью обливается, когда девушка спрашивает, что с ним случилось, смотря так непонимающе. И он нагло врет в глаза, улыбаясь. И уходит быстро, чтобы не сорваться и не прижать к себе. А очень хочется. На интервью Олег старательно играет роль человека, у которого всё хорошо. Терри думает, что в башне ещё 12 человек и ему не составит труда переключится на музыку и других девушек. Терри верит, что сможет не думать о девушке со светлой улыбкой и чистым взглядом. Терри не хочет разбивать сердце. Но Терри готов плюнуть на всё, нервозно сглатывая ком в горле, когда Эсма ночью проходит мимо в непозволительно коротких пижамных шортах, покачивая бёдрами. Устои в голове рушатся с рекордной скоростью. К 25 годам в его голове, наконец, рассудительность вылезает. И он пытается поступать, как ему кажется, правильно. Но всё идёт наперекосяк. — Не лучше. Она ходит и всё время думает, что сделала не так по отношению к тебе. И что-то мне подсказывает, что не она виновата во всём. — Назима действительно переживает за Эсму. И переживать есть за что. — Она сегодня на репетиции вообще собраться не могла. Марк рвал и метал. — Джей Мар днём стал свидетелем сцены, как Саша на репетиции лажает конкретно. В ритм не попадает, эмоций не выдаёт, слова забывает. А Марк отправляет её передохнуть каждые полчаса. Но ничего путного за весь день так и не выходит. И Олег понимает, что как всегда делает всё только хуже. Он слишком поздно решает делать правильные решения. Потому что точку невозврата они уже прошли. И даже не заметили. И теперь он осознаёт, что такого наворотил своим поведением. Что почти поломал из-за грёбаного страха и каких-то блоков в голове девушку, которую пытался от всех защитить. Но защищать нужно было от самого Тернового. — Ребят, я такой идиот. Терри глаза руками трёт устало и опустошенно что ли. С осознанием. Того, что он опоздал с дурацкой нравственностью и моралью. — Ага, — Сережа слегка покачивает головой, — и ещё большим идиотом ты будешь, если сейчас не пойдёшь к ней. И Олег сдаётся. Поднимается с пола, где они все сидели и почти бежит в репетиционный, откуда слышит аккорды корявые. Заходит в комнату, встречаясь взглядом с уставшими и расстроенными глазами. Эсма удивляется, отходит от инструмента и в её голове складывается вполне логичная версия: Терри пришёл репетировать. — Я уже ухожу, можешь репетировать спокойно. — она не смотрит на Тернового, волосами завешивается и пытается ретироваться. Только вот уже около двери парень ловит руку Саши, поворачивает к себе и обнимает так, что кроссовки от земли отрываются. И он шепчет бесконечное «прости меня». — Олег, ты знаешь, что ты придурок? — он опускает Эсму на пол и кивает головой, утыкаясь в шею освобождённо, пока она по волосам гладит. — Знаю. — сжимает маленькую талию руками, вдыхает запах кожи. — Не делай так больше. — Никогда. — шепчет, еле заметно, еле ощутимо целуя в шею. Так, чтобы ни одна камера не увидела (это даже выходит). И улыбается, как накормленный кот, когда чувствует, как Саша покрывается мурашками. А потом ведёт за руку к окну, где до сих пор сидят ребята. И они все улыбаются так по-родному. И Саша чувствует себя чертовски счастливо, лёжа на коленях Тернового, перебирающего длинные волосы пальцами, укрытая кофтой PLC с запахом сигарет и встречая рассвет с этими людьми под глубокие разговоры ни о чём. На следующем интервью Терновой лишь улыбается, уводя взгляд и говорит что всё отлично. И на этот раз Терри не врет.