Нянька на месяц

Я проснулась от своего же истошного крика, на который тут же прибежал встревоженный Никита. — Где? Что? Когда? — в его руках оказалась та же самая энциклопедия, которую я взяла, когда он пришёл в пьяном виде. Парень, казалось, ещё спал в своей кровати, а тело пришло само собой по первому зову. Потом он протёр глаза, и будто очнулся. — Что случилось, малышка? Никита присел на край кровати рядом со мной и заглянул в лицо. Я еле сдерживала рыдания, но первая слеза уже вырвалась наружу, а за ней и вторая, третья, четвёртая, пятая… Брюнет был в шоке. Конечно, не каждый же день увидишь, плачущую школьницу из-за какого-то глупого сна. Только я знала, что сон совсем не был глупым, скорее страшным и ужасным. Повсюду кровь, просто тысячи литров крови, крики боли перемешанные со злобным смехом и огромная клетка, в которой застрял Никита. Я пыталась помочь ему выбраться оттуда, но не могла открыть огромный замок, потому что руки тряслись, а перед глазами стояла пелена из слёз, но позже я увидела то, как его убили. Убили одним выстрелом в висок. Не сдержавшись, я начала рыдать в голос и закрыла лицо руками. Было стыдно, даже очень. Никогда не любила плакать на людях, это было столь же некрасиво, как прийти в сандалиях с шерстяными носками. Я почувствовала, что меня обнимают руки, такие сильные и крепкие, такие уютные, что хочется тонуть, тонуть без остатка. Носом уткнулась в широкое плечо, почувствовав такой терпкий и сводящий с ума запах одеколона. Никита прижал дрожащую меня ещё ближе к себе и начал шептать на ушко: — Всё хорошо, это был просто сон, ш-ш-ш, — я обвила его талию руками. Было ощущение, будто мы хотим раствориться друг в друге, почувствовать каждую клеточку чужого тела, узнать… Спустя некоторое время я успокоилась, но парень продолжал держать меня в своих объятиях. — Что тебе приснилось, малышка? — всё так же шепча, спросил он. — Кровь… тебя… убили… — бессвязно забормотала. Истерика приближалась с новой силой. Почувствовав это, Никита попытался меня успокоить. — Эй, я здесь, с тобой, — он чуть отстранился, вглядываясь в глаза. Между нашими лицами было от силы двадцать сантиметров. И именно в этот момент мне захотелось посмотреть на его губы, такие нежные и грубые одновременно. Облизав свои, я снова посмотрела в зелёные глаза. А в следующую секунду произошло то, чего совсем не ожидала. И так маленькое расстояние, сократилось до считанных миллиметров, а потом Никита нежно прикоснулся своими нежными и тёплыми губами к моим. Сердце радостно затрепетало, сделав сальто, а глаза закрылись сами собой. Дальше парень углубил поцелуй, захватив мои губы в плен. Я не знала, что делать, поэтому кое-как отвечала, всеми силами вцепившись руками в его плечи. Это было неумело и почти поверхностно, но, кажется, это был мой первый и самый лучший поцелуй в мире. И сейчас меня совсем не заботит тот факт, что это неправильно, что у нас огромная разница в возрасте, сейчас я чувствовала, будто медленно-медленно тону в нём, погружаясь с головой. Когда Никита отстранился, его глаза были затуманены, а губы изгибались в кривой улыбке. — Да уж, для новичка ты хорошо целуешься, но тебе ещё далеко до меня, — голос брюнета охрип. Он отвёл глаза, посмотрев куда-то мне за спину. — Заткнись, романтик хренов, — попыталась разрядить я накаляющуюся атмосферу. Голова шла кругом и совсем не хотела трезветь. — Поспишь со мной? Никита сглотнул, но лёг рядом, укрыв себя одеялом. Уже во второй раз я засыпаю в тёплых объятиях. От этого хотелось счастливо кричать на весь мир…

***

На следующее утро мы встретились уже на кухне, сделав вид, что ничего такого не произошло. Хотя сердечко закололо при виде сонного и растрёпанного парня. — Ты в порядке? — спросил он меня, накладывая какую-то жижу в тарелку. — Да, — наверняка Никита спросил про сон, а не поцелуй, который хотелось повторить. Я села за стол, тяжело вздохнув и потянувшись. Когда брюнет повернулся и посмотрел на меня, то в его взгляде промелькнуло что-то неизвестное мне, но по телу прошла приятная дрожь. Так же сглотнув, он поставил тарелки на стол с, как оказывается, кашей и, не посмотрев на меня, сел. — А ты как? — В норме, — ответил и начал усердно работать ложкой. Кушать что-то совсем не хотелось, но только из-за его стараний, я пересилила себя, начав так же работать ложкой. Через пару минут вся эта жижа уже спускалась комками к желудку. Затем я выпила кофе, помыла посуду и, бросив благодарность за завтрак, ушла в свою комнату. Между нами ощущалась недосказанность, которая портила, только что наладившиеся, отношения. Нам следует поговорить об этом и объясниться, но, если честно, я очень боюсь. И тем более, что бы ему сказала? Никита, ночью у нас был поцелуй, который нам следует забыть? Или, я в тебя влюбилась, поэтому давай постоянно целоваться? Что за бред?! Тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Проще — совсем не думать об этом, но в голове снова и снова всплывает это нежное прикосновение, от которого на лице появляется широкая улыбка. Боже… я так скоро сойду с ума. В дверь неожиданно постучались, от чего я подпрыгнула на кровати. Зашёл предмет моих грёз. — Я хотел сказать, что… — он переступил с ноги на ногу, — нам следует забыть об этом инциденте и не заморачивать головы. Сердце пропустило удар и болезненно сжалось. Недавнее хорошее настроение с треском упало на пол, не забыв сделать ещё и дыру до магмы. Только на мгновение с лица спала та искренняя улыбка, на место которой пришла другая — натянутая. — Да, конечно, я даже об этом не думала, — сделала равнодушный вид, сложив руки в карманы домашних штанов. — Хорошо, — он облегчённо выдохнул, — а то бы меня Женя убил. — Всё дело только в нём? — как-то резко, чем надо было, спросила я. — И да, и нет, — уклонился от ответа, ухмыльнувшись. — Чем займёшься, малышка? — теперь Никита стал самим собой: заразой и придурком. — Уроки надо сделать, — я отвела глаза, посмотрев на свой стол, полностью заваленный книгами и тетрадями. — А ты чем? — Я думаю сгонять потренироваться где-то до обеда, а потом не планировал, — плечом он оперся на косяк, теперь уже полностью расслабившись. Сволочь! — Надеюсь, пить ты сегодня не будешь, — я поморщилась от воспоминаний нехороших воспоминаний. — Нет, малышка, я перед чем-то важным не пью, если только потом, — Никита подмигнул мне и улыбнулся. — Ладно, пойду, не скучай! — он послал мне воздушный поцелуй, ухмыльнувшись, и скрылся, а мне захотелось огреть его чем-нибудь или кинуть тапок. К сожалению, мне не удалось сделать ни того, ни другого, потому что в следующую секунду хлопнула входная дверь. Просто замечательно! Великолепно! Я, полная ярости и негодования из-за этого придурка, в которого успела влюбиться, начала раскидывать вещи в своей комнате. В основном это была одежда из шкафа. Когда она закончилась, я осмотрела комнату. Было ощущение, будто здесь прошёлся ураган, да не один, а целых пять! Шмыгнув носом, принялась собирать всё обратно, аккуратно складывая по полочкам. Эта процедура помогала мне справиться с нахлынувшими эмоциями и привести мысли в порядок. Если с первым мне удалось справиться, то с последним оказалось много трудностей. Ну, неужели, только из-за моего братца он захотел всё забыть и оставить наши взаимоотношения на этапе: близкие друзья и всё? Меня это никак не устраивало, но ничего не могла с этим поделать. Если одному человеку это не нужно, то другой будет молчать, держа в себе все чувства, пока не найдёт того, кому можно открыться. Сложив последнюю футболку, села за стол и начала делать домашнее задание. Голова совсем не была настроена думать, поэтому освободилась только через четыре часа. Пора садиться обедать, а Никиты всё не было. «Это к лучшему», — подумала я, приступая к приготовлению супа с курицей. Рецепт самый простой: отварить курицу, разделать её на части и добавить сваренную вермишель с картофелем и морковкой. Через два часа я уже накладывала себе ароматное блюдо в тарелку и садилась кушать. Вот тут-то и пришёл Никита. — М-м-м, как вкусно пахнет! — весь в грязи и капельках крови завалился на кухню, при этом испачкав пол. — Ты где успел так изваляться?! — воскликнула я. Его, итак до конца не зажившее лицо, было в новых синяках и царапинах. На лбу светилась всеми цветами радуги огромная шишка. Куртка и штаны тоже пострадали, заслужив порцию огромных дыр. Только зелёная футболка, казалось, сверкала и была пригодна ещё для носки. — Это была моя тренировка с пьяными бомжами, — улыбнулся он.  — Быстро иди в ванную, умойся и переоденься, засранец! — приказала я, не подпуская его дальше порога кухни. — Слушаюсь, мамочка! — отдал честь, прикрыв голову свободной рукой, и зашагал в сторону указанного пункта. — Безмозглый придурок, — фыркнула я и пошла искать аптечку, в которой, который раз, взяла перекись, йод и вату. Из морозилки достала лёд, специально для таких случаев. Постучав в дверь и услышав громкое «Войдите!», я вошла и застыла. Передо мной предстал Никита в одних боксёрах. Спину теперь полностью покрывали какие-то длинные и кровавые царапины, на ногах тоже самое и только грудь с прессом сверкали своей девственной белизной. Если честно, мне захотелось перекреститься и выйти отсюда, ну, или сбежать — тоже вариант. Всё же, прикрыв глаза на его сексуальное и манящее тело, подошла ближе и стала обрабатывать ранки. Чтоб мне было удобно, он сел на бортик ванны спиной ко мне. Я и сама не заметила, как начала делать это с нежностью, аккуратно проводя по царапинам. Никита издал судорожный вздох и, повернувшись, схватил меня за кисть. — Не делай так, пожалуйста, — еле выговорил он. В глазах снова стояла та же незнакомая пелена. — П-почему? — запнувшись, спросила. — Иначе я не смогу сдержать себя… Посмотрев на то место, куда он бросил взгляд, я всё поняла без подробностей, ведь там образовался нехилый такой бугорок. Я отвела взгляд, покраснев, и стала снова обрабатывать спину, делая это более грубее. После этого перешла к лицу. Положила на шишку лёд, проработала все ранки и, схватив всё, быстренько свалила, потому что не могла больше выносить этот тяжёлый взгляд. Чёрт, чёрт, чёрт… Лицо, будто в огне побывало, а внизу живота разлилось тепло вместе с порхающими бабочками. Мне потребовалось десять минут, чтоб привести себя в порядок и успокоить взбушевавшиеся гормоны. Такими темпами я скоро съеду в психушку или уйду в монастырь. Жесть… Я вернулась на кухню, где Никита доедал тарелку супа. — Вкусно! Кто научил? — вот опять он весел и бодр. Как ему это удаётся?! — Бабушка, — села и доела свой уже остывший суп, затем встала, что помыть посуду и убраться подальше от этого дьявольского искусителя. — Какие планы? — позже спросил Никита, который растянулся на стуле во всю свою длину. — Никаких. — Тогда, пойдём смотреть мультики. Я думала, что он опять шутит, но следующие четыре часа мы потратили на просмотр таких мультиков, как «Смешарики», «Фиксики», «Черепашки ниндзя». Мы спорили на разные темы, но потом оказывались оба не правы. Мы от души обхохатывались над смешными шутками и грустили над плохими моментами. Мы друг друга подкалывали и кидались подушками. И это было… незабываемо. Потом разбрелись по комнатам, где каждый начал заниматься своим делом. На самом деле, я просто думала. Думала о нас с Никитой, которых нет. Нет, потому что он и я — это два разных человека, одному из которых, кажется, не нужны чувства другого или просто не хочет замечать их. И снова настроение скачет от отметки «отличное» к «хочется плакать», но слёз уже не было. Только щемящая душу боль…