Нянька на месяц

Сидя на уроке за партой и подперев подбородок рукой, я размышляла о том, как бы привлечь внимание Никиты. Это, конечно, очень глупо с моей стороны и неправильно, но мне хотелось наплевать на всех и попытать своё счастье. — Марго, — позвала я рядом сидящую подругу. — Чего тебе? — в отличии от меня, которой сейчас было не до уроков, она внимательно слушала учителя по русскому языку и записывала каждое его слово. На секунду оторвала взгляд от доски и посмотрела в мою сторону. — Как привлечь внимание парня? — задумчиво спросила я. — О, — Марго была удивлена моим внезапным вопросом, даже ручку отложила в сторону. — Так между вами всё-таки что-то есть, — это было скорее утверждение, чем вопрос. — Ничего, аб-со-лют-но, — опровергнула я её предположение. — Тогда зачем тебе привлекать его внимание? — подруга вновь стала записывать что-то в тетради. — Просто… — я тяжело вздохнула, подумав: говорить или нет? Она вопросительно посмотрела на меня. — Просто, я влюбилась в него. Брови Марго поползли вверх, а глаза сделались размером с блюдца. Она была очень удивлена, удивлена настолько, что минут пять пялилась на меня, пока учитель не сделал ей замечание. — Простите, — произнесла подруга и вернулась к своему изначальному делу. Вскоре прозвенел звонок и, схватив собравшуюся меня за руку, Марго потащила в сторону туалета. Это было так неожиданно и стремительно, что ожила я только, когда была прижата к стенке серьёзной подругой. — Так, рассказывай, — потребовала она, сложив руки груди. — Что рассказывать? — не поняла я. — С чего ты взяла, что влюбилась в него? — Ну, — глаза забегали по старым некрашеным стенкам женского туалета, ища ответы, коих не оказалось. — Я просто это почувствовала это. Не знаю, как, поэтому можешь не спрашивать. — Хорошо, тогда я спрошу: ты уверена, что захотела бы быть рядом с ним после всего, что он сделал тебе? Этот вопрос оказался очень сложным. Конечно, я до сих пор помню, как он издевался вначале, как чуть не изнасиловал, как вел себя настоящим придурком, но… Есть и много всего, от чего я начинаю таять лужицей. Тёплые объятия ночью, первый и сладкий поцелуй, нежность и забота, готовка завтраков — от этого сердце начинает трепетать, а в животе появляются счастливые «бабочки». А его нереальные зелёные глаза, похожие на кошачьи, в которых можно увидеть целый океан эмоций? За них можно отдать жизнь! Если его понять и принять все тараканы, то этот человек преобразиться на глазах. И именно за это я в него влюблена. — Да, я полностью уверена, — улыбнулась и в голове возник образ парня моих грёз. — Это не то, что было в начальной и средней школе? — прищурила она глаза. — Нет, за него я готова побороться. Наконец, подруга улыбнулась в ответ и крепко обняла, а затем прошептала: — Вот так и надо. Мы пошли в класс английского языка, где нас ждал удивлённый Дима. Марго кивнула ему, мол всё в порядке, мы просто поговорили. Прозвенел звонок и весь класс расселся по местам. — Так, как привлечь его внимание? — вернулась я к изначальному вопросу. — Хм… Вино, свечи, дорогое бельё, и он твой, — серьёзно сказала подруга, а потом прыснула себе в кулак, увидев моё покрасневшее и удивлённое лицо. — Ну, а как ты хотела? Ему уже за двадцать. — А м-можно как-нибудь по-по-другому? — заикаясь, спросила я, представив всё это. Да не дай Бог! — Можно, — важно кивнула она. — Сразу голой в его постели, — Маргарита снова прыснула. — Да хватит издеваться, блин! — прикрикнула я на неё, за что получила замечание от учительницы. Я отвернулась от подруги и стала внимательно слушать урок, который не хотел укладываться в голове. Несколько раз Марго звала меня, но я не реагировала, обидевшись. У меня тут важный вопрос, а она шутки шутит. — Да ладно тебе, — шёпотом произнесла она. — Просто, у тебя очень сложный случай. — В каком смысле? — не поняла и посмотрела на неё. — Ты… как будто застряла в детстве, — задумчиво произнесла она. — Носишь детскую одежду, причёски детские делаешь, совсем не красишься. Это, конечно, всё очень мило и классно, но… чтоб привлечь красивого парня, совсем не годиться, — покачала головой, в знак неодобрения. — У тебя нормальная грудь, есть талия, хорошая попка и бёдра тоже ничего, шикарные волосы, но ты всё это пытаешься скрыть. Всё, что сказала Марго — было чистой правдой. Просто, я не хотела взрослеть, ведь хотелось ещё немного побыть маленькой девочкой. И если б не Никита, то я бы продолжала вести себя, как маленькая. — Это можно исправить? — с надеждой в голосе, спросила я. — Хм, — её задумчивость, заставила меня немного понервничать. — Я думаю, что да. Сегодня, после уроков, наведаешься ко мне в гости и я тебе всё покажу и расскажу. День в школе прошёл, на удивление, быстро, хотя освободились только в четыре дня. Написав Никите СМС-ку, что я иду к Марго, со спокойной душой отправилась в с подругой к ней домой. Через тридцать минут мы уже были на месте, где встретились с мамой Марго — Розой и двумя её сестрами — Юля и Аня. Роза была женщиной сорока лет, хотя на самом деле ей было немного больше. Короткие волосы, как и у Марго, были светлые, но некоторые пряди уже начали седеть, глаза голубые, в уголках которых виднелись морщинки, на тонких губах сверкала улыбка. Хоть Роза была женщиной серьёзной и строгой, ей это не мешало быть в тоже время доброй, отзывчивой и очень хорошей. Когда наши с Женей родители уехали, она первое время помогала нам с разными делами и стала нашей второй матерью. Юля и Аня были близнецами, которые, на удивление, никогда не расставались друг с другом и были дружны. У них были чёрные волосы до поясницы, голубые глаза, пухлые губы и курносые носы. Когда они улыбались, то на пухлых щеках появлялись милые ямочки. Различить сначала было не просто, но потом у Ани над губой появилась родинка в виде сердца и теперь их нельзя было перепутать. С криками они набросились на меня с объятиями. — Юлька, Анька, как вы выросли! — улыбнувшись, сказала я и обняла в ответ. — Злата-а-а-а, — сказал кто-то из них. — Мы так рады тебя видеть! — Я тоже, очень, — умилилась, чуть ли не прослезившись. Люблю детей. — Здравствуйте, тётя Роза! — Привет-привет! — поздоровалась со мной женщина. — У вас всё в порядке? Ничем не надо помочь? — Всё в порядке, спасибо. Затем Марго потащила нас в комнату и заперла её на ключ, чтоб никто нам не смог помешать. Развернувшись ко мне лицом, вместо милой улыбки появилась какая-то дьявольская, от которой по всему телу прошла дрожь. Я сглотнула появившийся в горле ком. — Приступим? — подруга подошла ко мне и уселась рядом. — Итак… В течении четырёх часов она рассказывала мне про то, как я должна одеваться. Показала несколько примеров и отдала мне короткую юбку, которая открывала вид на мои, как она сказала, красивые ноги. Дальше подруга рассказала о том, как правильно я должна вести себя с парнем: более открыто и мило улыбаться, постоянно закусывая губу. Она предложила сыграть парня, и мы провели маленькую беседу, в которой я делала всё, как сказала Марго. Ох, как мы долго смеялись! Но всё же у меня получилось, даже чересчур мило и сексуально. Потом Марго взяла свою косметичку и начала показывать на себе, как я должна правильно краситься. С этим пришлось повозиться долго и сошлись мы на том, что я просто должна немного подкрашивать ресницы, губы и делать тени, ведь мне нравится естественность. Затем мы перешли к теме о депиляции, которую я и так делала постоянно, поэтому рассказала она мне всё то, что уже знала. Уходила я от Марго уставшая и варёная. Попрощавшись со всеми, я поплелась домой. Через двадцать минут я входила в квартиру. — Я пришла! — прокричала я, хотя не знала, есть ли кто-нибудь дома. Сняв с себя верхнюю одежду, я подошла к комнате Никите, откуда доносился разговор. — Только попробуй её куда-нибудь впутать! — голос был очень злой и до боли знакомый. — Я приеду и оторву тебе яйца! — Всё в порядке, Жека, я её защищу, — а это уже произнёс Никита. Стоп. Он сказал «Жека»? Открыв дверь, я увидела лежащего на кровати Никиту в, как всегда, одних штанах, а перед ним лежал ноутбук. Я подошла ближе и увидела на экране своего брата. — Женя! — прокричала я и плюхнулась рядом с брюнетом, радостно помахав рукой. — Злата, сестрёнка, как я рад тебя видеть! — его лицо было немного замученным, а под глазами виднелись огромные мешки, но увидев меня, Женя будто заново родился. — Я тоже рада, — улыбнулась, — как ты там? Всё хорошо? Выглядишь ты, мягко говоря, ужасно… — Не волнуйся, солнышко, всё в порядке, — от его обращения ко мне захотелось плакать, как же я соскучилась по нему! — Ты как там? Никита не обижает? Не пристаёт? — У меня тоже всё хорошо, учусь, — посмотрела на молчавшего парня, — нет, не пристаёт и не обижает. — Отлично, — выдохнул брат и расслабился. — Иначе я бы ему голову оторвал. — Как конкурс проходит? Ты же выиграешь? — перевела тему я. — Знаешь, тут столько хороших программистов, что я уже начал сомневаться в своих возможностях, — усмехнулся Женя. — Но ты самый лучший! — воскликнула я. На экране тепло улыбнулись. — Правда-правда! Ты старайся и не ленись, тогда всё-всё получится! — Хорошо, солнце, буду стараться, — он перевёл взгляд на Никиту и с лица слетела улыбка. — Не мог бы ты выйти? — парень согласно кивнул и вышел, плотно закрыв дверь. — А теперь слушай меня внимательно, Злата. — я недоумённо взглянула на Женю, который никогда не разговаривал со мной в таком тоне — серьёзным и злым. — Этот придурок связался давным давно с плохим человеком, поэтому тебе сейчас может грозить опасность. Я умоляю тебя, никуда не ходи, ни с кем незнакомым не разговаривай и вообще будь максимально осторожной. Хорошо? — я кивнула. — Отнесись к этому серьёзно, потому что я очень волнуюсь за тебя. — Жень, всё будет хорошо, мы справимся, — тихо произнесла я. — Ты только не волнуйся и выиграй! — Хорошо, солнце, — он поправил очки на носу. — Мне пора. Люблю тебя! Пока! — И я тебя, пока! — я натянуто улыбнулась и отключилась. Всё смешалось в один огромный ком. Мозг не хотел воспринимать информацию по поводу какой-то опасности, но я понимала, что это очень серьёзно. Через минуту зашёл Никита, на котором лица не было. Сел рядом. — Ты, что, не умеешь жить без приключений? — спросила я, усмехнувшись. — Ну, да, — тоже усмехнулся. — Это всё связано с тем дядечкой? — К сожалению, да, — Никита потёр переносицу. — Он оказался настоящей занозой в заднице. — Почему? — Сегодня я узнал от одного человека, что он не собирается отпускать меня после боя, — он провёл рукой по волосам, взъерошив их. — Он бы дал мне деньги, но ни за что не отпустил, потому что я «ценный» для него. — Но… ты же можешь скрыться, уехать, залечь на дно… — Нет, малышка, этот идиот не так устроен. Он может меня в любом случае найти, если не через ищеек, так через родных. И всё дело в том, что из близких есть только Женя и ты. А теперь делай выводы, на основе того, что Женя в другой стране. — Осталась только я… — прошептала, тяжело сглотнув. — Почему у тебя нет родных? — Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было четыре года, — его голос был грустным и в нём столько боли, что мне захотелось плакать. — На тот момент бабушки и дедушки умерли, а тёть с дядями не было. — Прости, — снова прошептала я и, сама того не ожидая, обняла его, пытаясь забрать часть его боли себе. — Всё будет хорошо… — Ничего не будет хорошо! — Никита сбросил с себя мои руки и встал. Его лицо исказилось в гримасе. — Ты ещё так мала и не понимаешь всего, что происходит вокруг! Ты не представляешь, насколько этот человек жесток и с лёгкой руки может убить кого-нибудь! Удивительно, как человек может быстро превратиться в жестокого. Мне стало не по себе. — Успокойся, пожалуйста, — произнесла я, еле сдерживая слёзы. Не люблю, когда начинают на меня кричать. — Успокоиться?! Всё катится в огромную задницу мира, а ты говоришь мне успокоиться?! — парень был взбешён до предела, и тут я не выдержала: — Если всё катиться в задницу, надо не сдаваться, а идти вперёд! — я встала напротив, подняв голову, и почувствовала, как по щекам стали скатываться слёзы. — В жизни неизбежны трагедии, разочарования и негативный опыт. Тебя сбили с ног — встань, отряхнись и продолжай заниматься своим делом*. Но вместо этого ты только орёшь и превращаешь решаемую проблему в какую-то неизбежность! Это неправильно! Так, ты только делаешь из себя слабака, который причиняет всем боль… Зачем? Зачем ты это делаешь снова и снова?.. Я покачала головой и ушла в свою комнату, оставив Никиту думать над моими словами. Неужели, я в него влюбилась? Закрыв дверь на защёлку, звездой плюхнулась на кровать, снова начиная рыдать. Снова боль. Боль, которая разрывает душу на части и оставляет кучу кровавых шрамов. Сердце давно сжималось в комок и больно билось о рёбра, готовое сломать их. Горло начало гореть огнём от громких всхлипов и криков в подушку. Я услышала, что ко мне начали стучаться, но сил не было, как и желания. — Открой, иначе я выломаю дверь! — угрожающе произнесли за дверью. «Ломай, » — подумала я, прежде чем услышать трескающий звук. «Придурок, » — пронеслось у меня, но я не повернула головы, смотря в стену. — Малышка, — в его голосе слышались нотки сожаления, явно не за дверь. — Прости меня, пожалуйста… Я… я в смятении и не знаю, что мне делать, поэтому сорвался… Малышка… Меня подняли, развернули и усадили на ноги, прижав к теплому телу. Сначала я отбивалась, но, разве хрупкая девушка справиться с парнем, состоящим из груды мышц? Вот и я не справилась. Уложив голову на своё плечо, он начал поглаживать макушку, а другой рукой держать за талию. Я всё так же всхлипывала, слушая его монолог: — Прости меня, ладно? Я знаю, что самый настоящий мерзавец, но такой уж я… Хочешь узнать о том, что произошло, после смерти родителей? — слабо кивнула. — Уф, хорошо… меня отправили в детский дом, где я прожил до восемнадцати. Сначала было очень трудно. Меня задирали абсолютно все, начиная от самых малых до самых взрослых. Мне было очень страшно и я постоянно плакал. В пять лет меня забрала к себе какая-то пара. Относились они ко мне, мягко говоря, так себе. Приёмный отец — алкаш, а приёмная мать… она, вроде, была хорошей. Помнишь, я рассказывал историю с «первой любовью»? — кивнула. — На самом деле всё придумал один я. Ну, обрезать волосы, ведь друзей в детском саду у меня не было. Когда мы пришли домой, отец избил меня до полусмерти, заперев нас в кладовой. Мать вызвала скорую и меня увезли в больницу, где провалялся месяц и где меня не навещали. Потом я узнал, что дом, где жили приёмные родители, сгорел дотла и их не стало. Меня вернули опять в детский дом. В шесть уже пошёл в обычную школу, потому что для меня не было места в школе для детдомовских. Там меня тоже гнобили, но меня стал защищать очкарик, который тоже не пользовался популярностью, — Никита усмехнулся. — Чуть позже мы стали друзьями и стали друг другу защитниками. Только я решал теперь проблемы кулаками, а Женя — словами. Нас стали уважать. В одиннадцатом классе я случайно наткнулся на Петра Валерьевича, который предложил мне заработать деньги на боях. Сначала всё шло в гору. Я дрался и побеждал — получал неплохую сумму. Женя говорил мне прекратить всё это, отговаривал, но меня накрыло с головой и пришлось послать его. Позже, подзаработав, купил себе однокомнатную квартиру, в восемнадцать сдал на права и купил машину. На первом курсе появилась девушка и звали её Настя… — его голос дрогнул. — Ты можешь не рассказывать, — тихо сказала я, сжав его талию. — Раз начал — надо продолжать, — Никита прочистил голос. — Она была очень красивой и милой, мы любили друг друга до безумия. И в один прекрасный день она сказала, чтоб я завязал с этими боями. Я согласился, подошёл к Петру Валерьевичу, рассказал, что хочу завязать, что девушка попросила. Он только улыбнулся и сказал, что отпускает меня. Через неделю Насти не стало. Кто-то её затащил в заброшенное здание, изнасиловал и убил… Мне было ужасно плохо, поэтому я начал пить, а через месяц пришёл Пётр Валерьевич и предложил вернуться к боям. Тогда я ещё не знал, что этот самый ублюдок её и убил. А узнал я это только сегодня, сегодня, понимаешь? — мне на макушку упало что-то мокрое. Я посмотрела в лицо Никите и видела, что из его глаз скатываются крупные слёзы, которые тут же начала вытирать рукавом блузки. — Я всегда считал его придурком, но чтоб настолько… Боже… так больно… Именно эту боль, боль от потери я заглушал выпивкой и жестким сексом… — я сжала его в своих объятиях, подбадривая. — Если б я этого не узнал, то потерял бы ещё и тебя, уйдя от этого человека. Но я не хочу, чтоб ты пострадала, понимаешь? Не хочу… Я подняла лицо к его лицу и нежно прикоснулась к губам. Сейчас они были солёные и холодные, но всё такие же приятные. Через секунду парень взял инициативу на себя. Мы вложили в этот поцелуй все свои накопившиеся эмоции, который потом перерос в страстный. Нам не хватало воздуха, поэтому мы оторвались друг от друга, прижавшись лбами. — Разве это правильно? — тихо спросил Никита, прижимая меня к себе. — Плевать, — сказала я и снова впилась в его губы. Около часа мы ещё целовались, а потом разбрелись по комнатам, потому что очень устали за этот тяжёлый вечер. Сделав все уроки, я улеглась спать. Но сон не шёл, потому что в голове крутилась история Никиты. Он снова открылся мне, и теперь могу сказать, что… я люблю этого человека, несмотря ни на что…