Дайте знак!

Пиздопримечание к последним двум (или трём, не знаю пока) главам как бэ, ИГНОРИРОВАТЬ ЗАПРЕЩЕНО ЗАКОНАМИ ГОР. Авторский хуюмор заканчивается (ну почти), и начинаются пиздострадания, пиздодрама и пиздотрах. Ну, вот так как-то, как сказал бы Илюшка Муромец. В общем, тут две главы я как бы накатала, надеюсь не слила, напишите в комменты чонить. И отдельный цмок ;-* КАТЕРИНЕ ЭМ, ты классный чувак, жду отзывов (ни на что не намекаю, но выходи за меня), поддержка очень нужна всем, а мне особенно, ну сессия там, сами понимаете :з А вообще спасибо всем, кто ждал проду терпеливо, ставил ждуны и плюсики, я всех люблю. Думаю, в ближайшее время (не ближайшее на самом деле, ну ладно) появится ещё одна работа по этому пейрингу, сплошь из стекла и флаффа)) *** Двое молодых людей прощались, стоя на обрыве скалы около дома. Их глаза были наполнены скорбью расставания, жесты - невысказанной тоской, которую они тщательно скрывали, и которая всё равно прорывалась в маленьких неловких касаниях рук. - Возвращайся скорее, ладно? - Стивен обнял Баки, украдкой внюхиваясь в родной запах. - Угу, - буркнул Барнс из плеча, сжимая Роджерса в ответ. - Я вернусь, обещаю. Только жди, ладно, Стиви? - Я всегда тебя жду, Баки, - патетично сказал Роджерс. - Жду даже тогда, когда понимаю, что ничего не суждено, знаешь? Ветер взвыл, будто бы обещая все беды мира этим двум потерянным душам, никак не могущим найти себя и друг друга в огромном жестоком мире. Порывы метельной мглы предрассветного часа окружали двоих, для которых не было сейчас никого, кроме друг друга, ни одной живой души... Почти. Тони Старк пафосно вырулил из-за угла, бодро подскакивая по несколько раз на одной ноге. Он принёс с собой живость, яркие тона и солнце. Как всегда. - Боооже, серьёзно? Эй, Кэп! Я забираю его всего на один день, прекратите обжиматься на виду у приличных людей! Я верну тебе его в целости и сохранности завтра! Завт-ра! А ты, Барнс! Успокой уже своего парня, он надоел ныть! - Он не мой парень! - одновременно сказали Стивен и Баки, резко отстраняясь. - Мы друзья, вообще-то! - добавил, покраснев, Барнс. - Друзья? - с сомнением уточнил Старк. И нет, в его голосе не было шипперского разочарования. - Друзья, - подтвердил Роджерс. - Вот как... как... как ты с Роуди! Вы же друзья, понимаешь? - О ДА, теперь понимаю! - саркастично бросил Тони. Из джета вылетел вышеупомянутый Роуди Роудс, со скоростью костюма Старка приближаясь к компании. - Всем привет! - крикнул он парням и приблизился к Старку. - Мы скоро домой? Я хочу спать. - Да-да, дорогой, мы уже сейчас, - проворковал ("Что", - подумали Стивен и Баки) Энтони. - Ещё минуту, ладно? Мне нужно разлепить этих двоих. Подожди в джете, ладно? Роуди наклонился и легко поцеловал Старка. - Окей, но не задерживайся, - наставительно произнёс Роудс, вновь взмывая к облакам. Минуту прошла в молчании. - Вот мы с Роуди какие хорошие друзья, - бросил Старк. - В общем, поторапливайтесь с прощаниями, - он развернулся, собираясь уйти, но вдруг остановился. - И да, ваш каминг-аут я хочу видеть собственными глазами... или хотя бы по скайпу. *** Неловкость прощания Стивен списал на собственную дурость и глупые надежды. Он прекрасно понимал, что имел в виду Тони – он явно намекнул, что они с Баки парочка, но ведь это было не так. Нет, не потому, что Стивену не хотелось этого (хотелось так, что было грустно, и то это ещё очень и очень слабо сказано), а потому, что Барнс уж точно не понял бы такого интереса лучшего друга к своей бренной тушке и искалеченной душе. Баки вообще считал себя тем ещё уродом (а Стивен считал себя тем ещё пидором). Первой причиной, по которой он так говорил, была железная рука («Стиви, это же оружие, как ты не понимаешь! Я ей убивал!»). От этого глупого страха Стивен смог таки избавить любимого: он долго держал руку Баки в своих руках, а потом положил её на своё горло. - Давай, Баки. Попытайся это сделать – задушить меня, - Барнс смотрел на него со священным ужасом. - Ты псих, - прошептал он, неверяще убирая руку с горла Роджерса. – Мелкий… ты просто псих… - Видишь, Баки, она тебя слушается, она часть тебя. Ты не сделал бы это живой рукой, не смог сделать и железной. Она – это ты, она продолжение тебя, твоя защита и поддержка. Прими её, она тебя не подведёт, - и, похлопав Барнса по плечу, Стивен оставил его одного – подумать обо всём. – Ты же не боишься своей второй руки, правда, Бак? Баки не боялся второй руки, он что, совсем идиот? Но холод железа иногда заставлял просыпаться по ночам, и Роджерс просыпался с ним каждый раз, принося воды и успокаивая, покачивая в объятиях и усыпляя какими-то ласковыми глупостями. Ещё одной проблемой были воспоминания, вернувшиеся не до конца. Стив для себя уже понял: выжженные нейронные связи нельзя восстановить, так же как и некоторые воспоминания. Гидра не просто обнулила часть прошлого Баки, она выжгла ему кусок мозга, в прямом смысле этого слова, и уже это одно должно было убить Барнса. Стивен не особенно переживал по этому поводу (переживал, конечно, но только в том смысле, что Гидра должна поплатиться за то, что сделала), ведь Баки вернулся, вспомнил почти всё, а остальное Роджерс вполне мог ему рассказать и показать. Они вместе ходили в музей Капитана Америки, смотрели всё, что там было выставлено, и Баки это… заучивал. Роджерс сначала надеялся, что документальные съёмки помогут Баки вспомнить, а не заучить, но потом просто смирился с тем, что какая-то часть Барнса потеряна навсегда. Всё это не делало Баки хуже, не делало его кем-то другим, но вот сам Барнс так не считал. Иногда Стивен рассказывал шутки, которые Баки понял бы, а он не понимал. Роджерс улыбался и говорил, что всё в порядке. Улыбался тепло, без примеси разочарования или боли, не сомневаясь в том, всё действительно в порядке. Баки сомневался. Иногда Стиву казалось, что Баки не против, что он бы согласился… Но слишком страшно было испортить то, что было сейчас. Ведь, если Роджерс признается Баки, а тот только презрительно усмехнётся и пойдёт складывать вещи, чтобы уехать из этого гей-дурдома, Стивен просто покончит с собой, эпично и банально спрыгнув со скалы. Или уйдёт в такую депрессию, что достать его оттуда будет невозможно никому, даже Наташе. Однако сейчас, вопреки всем этим здравым и вполне себе нормальным рассуждениям, Роджерсу хотелось признаться Баки, хотелось до дрожи в коленях, было так страшно, так сладко, так больно, все чувства сливались в одну общую кучу, смешивались в странную массу, и Стивен совершенно не знал, куда деваться от навязчивой идеи расколоться. Как же глупо! Шифроваться столько лет, а потом сдаться добровольно! Как глупо… и как прекрасно… *** Несмотря на то, что Баки увезли на полдня, только для того, чтобы проверить его состояние – он до сих пор находился под наблюдением психолога, - Стивен извёлся. Он был категорически против врачей подобного рода, но Баки только улыбался грустно, клал руку на плечо друга, останавливая его от качественного избиения стеклянных предметов об пол, и говорил, что он и правда ненормальный, ему нужно это, чтобы не навредить кому-нибудь снова. Роджерсу было обидно за него, он бы прекрасно и сам справился с терапией, всё же было в порядке, Баки, чёрт возьми, ты обычный человек, они не должны этого делать! К вечеру, когда прошло уже не полдня, а целый грёбаный день, Роджерс открыл рот, дабы Джарвис связался со Старком, но тут дверь распахнулась, и Баки, по виду смертельно уставший и совершенно не держащийся на ногах, ввалился в дом. В нескольких метрах от дома взмыл в небо джет, очевидно, Тони представлял себе реакцию Роджерса на столь позднее возвращение Барнса домой. Если бы Стивен не подхватил Баки под мышки, то тот уснул бы, уткнувшись лицом в пол. «Это был бы лучший фейспалм», - не к месту подумал Стивен, на руках неся Барнса в кровать. Носить возлюбленного на руках – жутко романтично, но, вопреки всей любовной чуши, Баки несколько тяжелее того, на что рассчитывал Роджерс, однако это не помешало ему аккуратно уложить друга, раздеть, закутать и отогнать белку. Когда Барнс ввалился домой, Баки в ужасе вскочила на него – она ещё не видела человека, находящегося в обмороке, - и начала причитать, дёргая Баки за длинные волосы («О его волосах я подумаю позже», - решил Роджерс. Залипать на них сейчас было бы верхом идиотизма), так что Стивен её еле-еле отогнал. Через минуту Барнс уже спал сном младенца, посапывая во сне. Он был просто неприлично красивым с отблесками лампы на лице и теле. Матовый свет ласково струился по комнате, делая всё кругом сказочно-жемчужным. Блики ровно ложились на всё вокруг, заполняя собой всё пространство, не оставляя ни малейшего шанса… Стивен опустился на колени рядом с кроватью и провёл рукой по чёрным волосам. Он пропустил шёлк сквозь пальцы – боже, помоги сдержаться, у Баки такие мягкие волосы! – и помассировал затылок, отчего Барнс чуть заурчал во сне. Этот звук отозвался тяжестью в паху, и Роджерс сглотнул. Волосы Баки – его фетиш? Что за чушь! Но… такие длинные – ниже плеч, ведь Баки их не стриг – они просто сводили его с ума. Каждый раз, когда Стивен смотрел на Баки, он залипал на длинные тёмные пряди. Утром свет ластился к ним, делая почти белыми, золотистыми, пушистыми, Стив смотрел, как солнце ласкает их, вздымает в лёгком предрассветном облачке пыли, омывает теплом каждый волосок, наполняет светом… Ночью, в свете луны, волосы Баки отливали темнотой, звёздной пылью были покрыты густые пряди, синевато-мягкая тень ложилась на них, воспевая красоту их, разметавшихся по постели. Иногда ночью непослушная прядь выбивалась из общей массы и, нагло подлезая к Стивену, дразнила его дурманящим запахом, сводила с ума лёгким ароматом трав и норовила остаться рядом на всю долгую ночь. В такие моменты Роджерс пытался больше, больше впитать в себя запах, запомнить до следующего случая. Было невыносимо… В голову Стивену пришла Мысль, которую он тут же отогнал подальше, облившись холодным потом, он даже руку из волос Баки убрал (но тут же вернул на место). Однако Мысль тоже была не из простых – сдаваться она явно не собиралась. Она разрасталась в голове сплошным комом, сметая всё на своём пути, подбрасывала картинки, сушила горло возбуждением, возводила безумие в абсолют, не придиралась к желаниям, умоляла отпустить себя, стонала, хлестала… И Стив сдался. Прислушался – белка на кухне хрустела чем-то, Баки спал крепко. Прикрыв глаза, Роджерс правой рукой расстегнул штаны, левую не убирая из волос Баки, чуть поглаживая. Не раздеваясь, Стивен достал член и провёл по нему рукой, одновременно проводя по волосам Баки. Мучительный жар вырвал из груди всхлип, распространяя по телу импульсы острого возбуждения. Стив несколько раз двинул рукой, ощущая собственную плоть, как чужую, чувствуя, что похож на школьника – кончить за несколько минут, гладя волосы друга – это надо постараться. Он представил на своём члене губы Баки вместо собственной руки, и задохнулся острым оргазмом, выламывающим кости, выворачивающим наизнанку… Кажется, он сжал волосы Баки сильнее, чем можно было, но тот не проснулся, даже не пошевелился. Стивен уткнулся мокрым от пота лбом в край кровати, отчаянно желая перестать чувствовать себя так паршиво, но ничего не вышло: чувство вины за произошедшее и того, что это – всё, что он может себе позволить, всё, что ему позволено, коварно выманивали из глаз слёзы, как выманивают лисицу из норы. Он плакал, лёжа на своей кровати и не понимая, как он докатился до всего этого. - За что это мне… - прошептал на грани слышимости, вытирая грязной от спермы рукой слёзы. – Если бы ты знал, Баки… если бы только знал, как я тебя люблю… Если бы ты этого никогда не узнал… Естественно, он, уходя, не слышал резкого выдоха Баки. - Стиви… - неслышно шепнул Баки, зажмуриваясь так крепко, что под веками вспыхнули белые искры. Под напором железной руки треснула простыня.