Связаны кровью

— Отправляемся? — спросила Гермиона у стоящего к ней спиной Люциуса, тот в свою очередь одним слаженным движением развернулся к ней, обводя взглядом. — У тебя вся одежда такая? Девушка была облачена в тёмные джинсы, блузку и жилет. На плече висел рюкзак, а обута была шатенка в кеды. Такой образ совершенно не соответствовал тому, как должна выглядеть супруга богатейшего мага Британии. — На работу я ношу брючные костюмы. Кстати, о работе… — недоумённо ответила Гермиона, не понимая, что не так, но не успела она договорить, как властный голос Люциуса перебил её: — Мне кажется, что твои старые вещи тебе более не пригодятся, так что мы идём на Косую Аллею. — Что? Почему? Но вопросы Гермионы так и остались без ответа; мужчина вступил в большой камин, взял горстку пепла из серебряной вазы на полочке и исчез в зелёном пламени, чётко произнеся «Косая Аллея». Как только он переместился, внутри Гермионы что-то взволновалось, и она ощутила неясный наплыв слабости. Всё было как в ту ночь, только без чудовищной боли. На негнущихся ногах она подошла к камину и повторила всё то, что ранее совершил мужчина, и оказалась в большом магазине на Косой Аллее. Но переход дался ей тяжело, поэтому, оказавшись на ровной поверхности, у девушки моментально закружилась голова, и она пошатнулась. Тут же на помощь пришли чьи-то сильные руки, подхватившие шатенку под поясницу и плечи. В нос ударил терпкий аромат сандала, и она осознала, что сейчас почти что лежит на руках у Люциуса. Но медленно отходившая слабость не позволяла моментально вскочить, вставая на ноги; она попыталась положить руку на шею к блондину, чтобы найти точку опоры, но он лишь наклонился ближе и коснулся губами её губ в мимолётном поцелуе. Тут же сверкнули вспышки колдокамер, и Гермиона вздрогнула, понимая, какого эффекта хотел добиться Люциус Малфой. Он подготавливал почву для их сегодняшнего интервью. Шатенка, решив подыграть, всё же сумела встать на ноги и обняла мужа за шею уже двумя руками, одну запуская между шелковистыми прядями. Этим она предоставила фотографам право запечатлеть «влюблённых» с более хорошего ракурса. Прошло не больше минуты, когда Люциус медленно разорвал поцелуй и тонкими длинными пальцами заправил прядь кудрявых волос кареглазой супруги за ухо. Тут снова сверкнули вспышки камер. Гермиона, зная, что все смотрят на них, смущённо улыбнулась и прикрыла глаза, поддаваясь секундному знаку внимания — надо было прочно закрепить в головах присутствующих, что всё это правдиво. — Всё в порядке? — форсируя голос, спросил блондин, смотря на девушку. Хоть тон его был почти нежным, каким никогда бы не говорил с ней Малфой в других обстоятельствах, в глазах его не отражалось и толики того, что было слышно в голосе. Свинцовые омуты сверкали безразличием, но видеть это могла лишь стоявшая вблизи шатенка. — Да, дорогой, у меня всего лишь закружилась голова. Всё хорошо. — Шатенка улыбнулась и смахнула несуществующую пылинку с серого жилета Люциуса. Камеры щёлкнули в третий раз. Тут Гермиона повернулась лицом к фотографам и увидела, как к ним уже спешит блондинистая бестия Рита Скиттер со своим вездесущим самопишущим пером. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, надо же, какая удача, — её губы, накрашенные помадой цвета фуксии, растянулись в плотоядной улыбочке, и журналистка стала рядом, поманив к себе фотографов, — а может, нам провести интервью прямо тут, недаром же нам выпала такая удача? Все её слова сочились самодовольством и хитростью. По виду блондинки сразу можно было догадаться, что она очень хотела подловить их на лжи и написать просто восхитительную статью о разоблачении «заговора». — Конечно, Рита. Мы с… супругой с удовольствием расскажем тебе всё, — с сарказмом в голосе ответил ей мужчина, приобнимая стоящую впереди шатенку за плечи. — Супруга? Как любопытно, — зацепилась Скиттер за интересующую её фразу и щелчком пальцев приказала перу записывать всё. — Да, супруга, — вступила в диалог Гермиона, — мы с Люциусом некоторое время назад провели обряд «Эйназ». Мы вместе по законам крови. — Надо же, как интересно. А как вы, миссис Малфой, объясните тот факт, что пять дней назад попали в больницу с диагнозом, который врачи объяснили, как проклятье? Шатенка негромко шелковисто засмеялась, для большего эффекта положив ладонь на обнимающее её плечо руку Люциуса. — Это плата за… любовь, мисс Скиттер. Журналистка нахмурилась, не понимая, о чём говорит кареглазая шатенка. — Простите, я, наверное, немного не понимаю. Может быть, Вы поясните мне и моим читателям, что имели в виду? — Люциус? — подняв голову вверх, девушка посмотрела на Малфоя, взглядом прося помочь с объяснениями. — Мы с супругой заключили древнейший кровный обряд «Эйназ», которым много сотен лет назад связывали двух супругов. Суть обряда в том, что он «смешивает кровь», не давая возлюбленным долго находиться на большом расстоянии, друг от друга. Рита Скиттер кивала головой, изредка бросая взгляд на пергамент, на котором ровными строками проявлялись наброски для статьи. — Интересно-интересно, но всё же Вы ещё не ответили на мой вопрос. Расскажите, пожалуйста, причину Вашего присутствия в Мунго. — С удовольствием, — улыбнулась Гермиона, — обряд, выбранный нами, делится на два этапа. Первый — само действие, во время которого происходит основная часть, — связь. Второй этап — это активация. И чем позже она происходит, тем сильнее становится действие «Эйназ». Мы с Люциусом выждали четыре дня, и наша связь сейчас очень крепка, — смущённо улыбнулась героиня войны и прикрыла глаза, стараясь ничем не показать своего истинного отношения к этой ситуации, и это у неё, кстати, получалось более чем хорошо. Журналистка, цеплявшаяся за каждое слово, старалась найти несостыковки или какой-то подвох, но у неё этого не получалось. — Надо же… тогда ещё один вопрос по этому поводу. Почему же тогда мистер Малфой не попал в больницу? — Видимо, потому, что мой организм гораздо сильнее и лучше приспособлен к подобным воздействиям, — отозвался Люциус, понимая, что вопрос с подвохом и неправильный ответ может многое испортить, — но можешь не сомневаться, — это далось мне очень нелегко. —Да-да, когда я увидела его впервые после обряда, как раз в тот момент, когда произошла активация, я почувствовала, что ему пришлось так же тяжело, как и мне, — подкрепила Гермиона слова мага и вновь сжала его руку на своём плече, уже практически не обращая внимания на фотографов, которые старались запечатлеть самые хорошие моменты. — Что ж, а как насчёт официальной свадьбы? Вы уже определились с датой? — решила «подогреть» статью журналистка. — Рита, ты должна понимать, что такое событие, как свадьба главы рода Малфой, — событие, требующее тщательной подготовки. Поэтому, нет, мы ещё не определились с датой, но можешь быть уверена: она будет скоро, — красиво ушёл от неудобного вопроса Люциус, — а теперь извини, но мы пришли сюда, чтобы моя супруга выбрала себе платье к празднику Белтейна, который пройдёт в Мэноре через две недели. Я хочу ознаменовать новую эпоху в жизни рода Малфой, — как бы невзначай произнёс блондин, зная, что завтра первая полоса всех газет будет занята двумя новостями: «Люциус Малфой и магглорожденная Гермиона Грейнджер совершили брачный обряд» и «Малфой-Мэнор «ожил»: совсем скоро там пройдёт грандиозное празднование Белтейна». Во всём, что случилось с Люциусом и Гермионой, было очень много плохого, но огромным плюсом оказала тот факт, что благодаря «Эйназ» Малфоям выпал шанс вновь стать самой влиятельной и известной, но теперь уже с более хорошей стороны, фамилией. Освободившись от внимания назойливой журналистки, Люциус повёл Гермиону в один из прилежащих к фойе зал. Войдя туда, девушка увидела ровные ряды вешалок, подиумы с обувью и несколько манекенов. На вешалках висели деловые, повседневные и праздничные платья, брючные костюмы, блузки, юбки и прочая нормальная одежда, а не та, которую демонстрировали модели, что несказанно обрадовало шатенку. — Я правильно поняла, что мне необходимо платье для Белтейна? — Да. Ты будешь олицетворением Богини Плодородия, думаю, тебе нужно что-то лёгкое и нежное. — Как, например, это? — Девушка указала а манекен, который был облачён в платье из тончайшего голубого шифона, ниспадающего слоями и закреплённого ремешком на талии. Длинной оно было чуть выше щиколотки, без лямок и каких-либо украшений. Рядом с ним стояли плетёные на манер греческих босоножки. — Вполне неплохо, — отозвался блондин, обводя взглядом платье на манекене. Гермиона кивнула и, найдя свой размер, исчезла в примерочной. Не прошло и пяти минут, как она вернулась уже одетая. Босиком она сделала несколько шагов к супругу, ожидая вердикта. Тот обвёл шатенку задумчивым взглядом. Худые плечи, выделяющиеся ключицы, просвечивающиеся острые коленки. Такая худоба не слишком красила героиню войны, хотя всё это с натяжкой можно было списать на последствия обряда. — Для Богини Плодородия в самый раз, — согласился Малфой, — а теперь выбери несколько комплектов на выход, думаю, портному понадобится не меньше пары недель, чтобы сшить одежду на твою фигуру. — И что с ней не так? — фыркнула шатенка, складывая руки на груди. — Болезненная худоба тебя не красит. Складывается такое ощущение, что ты не моя жена, а моя рабыня, — спокойно, но с небольшой издёвкой ответил мужчина, саркастично ухмыляясь уголком губ. — А я смотрю, ты бы предпочёл последнее, — несколько грубо произнесла Гермиона, отворачиваясь к ровным рядам вешалок. Ответа не последовало, но кареглазая гриффиндорка ощутила на своей спине прожигающий взгляд стальных глаз мага. Всё же, видимо, не стоило огрызаться, ведь ещё неизвестно, на что способен этот... человек.