В любви и на войне не все средства хороши

За всю свою жизнь Кибом ни разу не дрался, не возникало необходимости. Но ярость, охватившая парня, когда Минхо оклеветал его родителей, была такой, какую он никогда не испытывал. Никто не может критиковать его маму и папу и избежать наказания. Его родители были самыми большими патриотами, которых он только знал, и назвать их предателями было просто недопустимым. Костяшки пальцев болели от удара по челюсти Минхо. Если говорить честно, то Кибом сомневался, что Минхо испытывает столько же боли, сколько и он. Всё-таки, у солдата есть опыт в драках. Сомнения парня подтвердились, когда Минхо снова повернулся, и на его лице не было ничего, кроме злости. Ни следа хоть какой-нибудь боли. - Как ты ос… - начал Юно, поднимаясь, чтобы направиться к Кибому. Но Минхо был быстрее. Прежде чем фермер что-либо осознал, он уже лежал на земле, а над ним нависал Минхо, одной рукой держал его за воротник, а вторая висела в воздухе, готовая ударить Кибома. - Проклятый парень! Как ты посмел ударить меня? – прорычал Минхо. - Давай! Ударь меня, если осмелишься! Меня не пугают такие громилы как ты! – прошипел в ответ Кибом. Минхо мог ударить его. Мог заставить его замолчать одним ударом. У него было самое удобное положение, чтобы нанести максимально сильные повреждения. Но, как ни странно, он этого не сделал. Он просто смотрел на Кибома глазами, которые последний всегда считал такими красивыми. «Не сейчас», - оборвал себя Кибом. Тяжело дыша от злости, Минхо оставался в той же самой позе. А фермер ничего не мог сделать, но ему действительно хотелось скинуть с себя Минхо и, если возможно, нанести ещё один удар. Спустя какое-то время военный поднялся и отошёл, резко отпустив рубашку Кибома, и тот ударился головой о землю. Кибом не отводил взгляда Минхо, пока поднимался на ноги. - Ты даже не заслуживаешь удара, - сказал Минхо, повернувшись спиной к нему. А затем он покинул сарай, ни разу не обернувшись. Юно бросил на Кибома враждебный взгляд, прежде чем последовать за товарищем. Парень выдохнул, даже не зная, сколько держался без воздуха. Его руки тряслись от адреналина, полученного от столкновения. Даже теперь его злость на Минхо ни капельки не рассеялась. Как он посмел повернуть так, будто всё это – вина Кибома? Кибом поспешил из сарая. У него всё ещё были счёты с Минхо. Как только он вышел за дверь, увидел военных, идущих к хижине в середине рисового поля. Он также увидел Джонгхёна, хромающего от дома к сараю. - Кибом! - Не сейчас, хён! – сердито сказал младший, проходя мимо него, затем побежал, чтобы догнать двух солдат. Он отпихнул Юно и остановил Минхо, схватив его за рубашку. - Мы не закончили! Извинись за то, что сказал о моих родителях! –прокричал Кибом ему в лицо. Минхо был немного выше, поэтому ему приходилось чуть-чуть опускать взгляд, чтобы смотреть парню в глаза. Последний встретил этот взгляд всё так же зло. - Пусти! – Минхо схватил Кибома за руки и оттолкнул от себя. - Эй, эй, эй! Что здесь происходит? Кибом, успокойся! – достиг его ушей голос Джонгхёна. - Извинись сейчас же! – закричал фермер и пихнул Минхо. - Кибом, успокойся! – Джонгхён схватил его сзади, не давая двигаться. Младший ничего не мог сделать, чтобы вырваться из этой хватки. – Расслабься, Кибом. Просто остынь немного. Давай решим всё переговорами, хорошо? – успокаивающим голосом проговорил Джонгхён. - Он… он назвал моих родителей предателями, хён, - сказал Кибом, всё ещё борясь с захватом старшего, хоть и не так яростно, как несколько секунд назад. Горячие слёзы струились по его лицу. Почему он плачет? Дурацкие слёзы, лучше бы остановить их сейчас. Кибому не нравилось выглядеть слабым. Все молчали. Джонгхён всё ещё держал младшего в сильных объятиях, так как тот продолжал смотреть волком на Минхо. Последний же, напротив, потерял всю злобу во взгляде и теперь смотрел на Кибома, будто бы извиняясь. Но фермеру этого было недостаточно, ему нужно было услышать слова. - Что здесь происходит? – послышался обеспокоенный голос бабушки, которая подошла к ним. - Кибом расстроен кое-чем, что Минхо сказал о его родителях, - кратко объяснил Джонгхён. Внук взглянул на пожилую женщину, чтобы увидеть её реакцию. - Думаю, вам двоим сейчас лучше уйти. Джонгхён-а, отведи Кибома внутрь, - сказала она тоном, будто разговор был окончен. Хоть Кибом не был доволен, и всё время пристально смотрел на Минхо, пока Джонгхён тащил друга прочь. Военные направились к лесу. И Минхо обернулся с тем же самым извиняющимся видом. Я ненавижу тебя. Это всё, что мог сказать ему Кибом своим взглядом. И было видно, как ему больно. Кибом практически не спал ночью. Джонгхён остался, просто чтобы составить ему компанию. Когда младший проснулся утром, у него была ужасная головная боль из-за недостатка сна. Да и события прошлого дня не помогали от неё избавиться. Почему слова практически незнакомого Кибому человека так сильно ранили его? Парень раньше никогда не позволял словам влиять на него, тогда почему он так отреагировал? - Кибом, ты в порядке? – спросил утром Джонгхён, когда друг оделся, чтобы заняться своими обязанностями. - Всё хорошо, хён. Спи дальше, - ответил ему тот. Но, как бы там ни было, Джонгхён уже проснулся и не слушал младшего. - Я пойду с тобой, - сказал он, и Кибом услышал несказанные слова, звенящие в его голове: «Чтобы удержать от ещё одной драки». Кибом просто позволил ему сделать это. В любом случае, парню лучше держать Джонгхёна рядом, просто на случай, если он снова потеряет контроль или самообладание. Позавтракав, они вместе пошли в сарай. Там был он. Человек, который без конца раздражал Кибома, прилежно делая свою работу. Как только друзья зашли в помещение, его взгляд немедленно сосредоточился на глазах Кибома. Но фермер просто проигнорировал двух военных, пройдя в противоположный конец сарая. - Я горжусь тобой! – просиял Джонгхён, когда они дошли до места, где были коровы и козы. Должно быть, он ожидал, что младший снова начнёт набрасываться с кулаками на человека, как только войдёт в сарай. И теперь выглядел радостным от того, что этого не произошло. - Как бы там ни было, хён. Будь полезным, - безразлично сказал Кибом, передавая ему ведро для молока. Он даже не удостоил Минхо взглядом, но, и не смотря на него, мог чувствовать взгляд последнего. - Я? Доить корову? Я раненый человек. Я не могу… - попытался отвертеться Джонгхён, указывая на гипс. - Да, хён, ты! Подои корову. Повреждена твоя нога, а не руки. Стань полезным, хён, - повторил Кибом. Джонгхён долго смотрел на корову, будто она была чем-то непривычным для него. Наблюдая за старшим, Кибом практически забыл о присутствии двух военных (ключевое слово «практически»). - Хён, поторопись! – подтолкнул его младший. - Хорошо, хорошо! Не торопи меня! – сказал Джонгхён, наконец, начиная подходить к корове сзади. Он двигался медленно, будто не хотел испугать животное. Но корова ударила задним копытом по земле, громко замычав. Это заставило Джонгхёна отпрыгнуть на пару шагов, в процессе уронив ведро. Кибом посмеивался, закрыв рот рукой. Как и ожидалось, старший напугал себя и корову, даже ничего не делая. - Кибом, твоя корова пытается убить меня! – по-детски заявил Джонгхён. Фермер услышал хихиканье и с другого конца сарая, повернулся и увидел посмеивающихся солдат. Это зрелище немедленно заставило его перестать смеяться. Минхо тоже незамедлительно сделал серьёзное лицо, когда увидел Кибома, затем бросил рис, который держал, и пошел на другую половину сарая. Он поднял ведро и жестом приказал Джонгхёну следовать за ним. - Иди сюда. Я покажу тебе. Джонгхён секунду поколебался, переводя взгляд с Кибома на Минхо, прежде чем последовать за последним. Его друг молча смотрел, как солдат объясняет Джонгхёну, как не напугать корову и как, собственно, доить. Фермеру было интересно, откуда тот знает так много обо всём этом, если пробыл в армии всю свою жизнь. Во время всего процесса парень неотрывно смотрел на Кибома. Если это был его способ извинения, он не сработал. Кибом так легко не прощает. - Хён, просто собери яйца и принеси молоко. Я буду в хижине, - сказал он занятому Джонгхёну, который решил, что не поставит себя снова в глупое положение. - Да, да. Иди! – ответил старший. Кибом покинул сарай, не удостоив никого и взглядом. Он сидел один в хижине, смотря на ещё не собранную половину поля. Золотое море покачивалось на ветру, растения немного сгибались посередине из-за тяжёлых рисовых зёрен в верхушке. Весь пейзаж оказал бы успокаивающий эффект на Кибома, если бы он не услышал приближающиеся шаги. Даже не поворачиваясь, он точно знал, кто это, и продолжил смотреть на рисовое поле, игнорируя чужое присутствие. Минхо прочистил горло. - Кибом-ши… Тот не отреагировал. - Кибом-ши, я бы хотел поговорить с тобой. - А я – нет, - наконец, ответил Кибом. - Просто выслушай меня, Кибом-ши, - сказал Минхо, появляясь в поле зрения парня и садясь на противоположный от него конец скамейки. – Вчера я сказал кое-что, чего не должен был… - промямлил солдат. Кибом просто продолжал вести себя холодно. – Я не вправе судить тебя за твоё мнение, и я определённо не должен был говорить те вещи о твоих родителях… Кибом посмотрел на Минхо и увидел искреннее сожаление на его лице. - Ты не должен прощать меня, но я надеюсь, что ты это сделаешь. Это беспокоит меня. Я должен был сказать это, чтобы очистить свою совесть. - Ну, очистил? А теперь можешь оставить меня одного! – ответил ему Кибом. - Хорошо… Я сделаю это. Ты всё ещё злишься на меня. Я просто устал сражаться с тобой… - Правда? Потому что создаётся впечатление, будто тебе больше всего на свете нравится бесить меня. Кажется, Минхо хотел что-то сказать, но, должно быть, передумал, раз остановил себя. - Я бы хотел, чтобы мы были друзьями, если я не прошу слишком многого, - в конце концов, проговорил Минхо. - Друзьями? – насмехался Кибом. –Не думаю, что это вообще возможно! - Почему нет? - Потому что я ненавижу тебя! Ненавижу всё в тебе! А больше всего - факт, что ты в армии, - Кибом сделал паузу, прежде чем добавить шёпотом: - Все военные одинаковые. Он поднялся и пошёл прочь от Минхо, не давая ему и шанса сказать что-нибудь. Что-то подсказывало парню, что он пожалеет о том, что отклонил предложение дружбы, но Кибом игнорировал это чувство. Сейчас имело значение только то, что он получил желаемые извинения, и у него больше не было причин, чтобы говорить с военным. Следующие несколько дней у Минхо возникали вопросы, кажется, обо всём, что он видел. Что это делает? Как то работает? Сколько цыплят в сарае? (Хоть он и мог посчитать их сам). Как много они значат для хозяйства? Он продолжал надоедать Кибому всеми этими абсолютно несвязанными вопросами. Тот не мог понять этого парня. Раньше, когда фермер разговаривал с ним, солдат только спорил по любому поводу. Но теперь, когда Кибом абсолютно перестал разговаривать с военными, «любознательность» Минхо внезапно достигла просто ошеломляющих размеров. К несчастью для парня, Кибом был упрямым как осёл, если дело доходило до чего-то, что он уже решил делать. И с тех пор, как были произнесены слова о его родителях, он намеревался игнорировать солдат, в особенности, Минхо. Хотя вопросы военного не оставались без ответа. Джонгхён, который не отходил от друга последние несколько дней, позаботился отвечать на беспрестанные вопросы Минхо. Кажется, Минхо сначала всякий раз раздражало то, что тот говорил от лица Кибома. Было очевидно, что он пытается заставить парня поговорить с ним. По какой причине, тот не знал, потому что у солдата действительно не было причин говорить с ним. Вскоре Джонгхён и Минхо начали общаться всё менее и менее формально. На самом деле, дошло до того, что Минхо начал обращаться к Джонгхёну- «хён», а не «ши», потому что оказалось, что он одного возраста с Кибомом (если быть точнее, то на несколько месяцев младше). Они начали говорить и о других вещах, кроме сарая и рисового поля. Кибом чувствовал, что всё меньше и меньше обращает внимания на разговоры, так как Джонгхёна интересовала жизнь в армии. Фермер сосредоточился на усердной работе в поле, собирая оставшуюся половину урожая, пока друг разговаривал с Минхо в сарае. - Хён, кто твой лучший друг? Я или он? – один раз спросил Кибом, когда устал от того, что его оставляют. - В чём дело, Кибом? Ты ревнуешь? Ты, наконец, осознал, какой я хороший друг, и боишься потерять меня? – с насмешкой спросил Джонгхён. Возможно, младший немного ревновал. Но не по той причине, которую упоминал Джонгхён. Как это ни странно, Кибому не хватало того внимания Минхо. Солдат продолжал повторять вопросы, на которые уже получил ответы от Джонгхёна, просто чтобы Кибом заговорил с ним. Но тот чувствовал, что старший начинает забирать внимание парня, и ему это вообще не нравилось. - Нет! Я просто не хочу, чтобы ты с ним разговаривал. Он может… Он может… - Может что? Промыть мне мозги? Кибом, дай парню шанс. Он хороший человек, как только ты заглянешь за его саркастичную маску, - объяснял Джонгхён. - Нет, хён! Он актёр! Не знаю почему, но это так! – заявил Кибом. - И ты называешь меня несерьёзным! Кибом, он извинился. Что тебе ещё нужно? - Мне не нужно быть его другом. В любом случае, он уйдёт через несколько дней, когда работа будет закончена. - Как бы там ни было, Кибом. Я нашёл друга и не собираюсь терять его из-за твоей ревности. И я всегда буду твоим лучшим другом, хорошо? – убеждал Джонгхён. Младший только скрестил руки и надулся. Возможно, он вёл себя немного незрело. Засмеявшись, Джонгхён взъерошил волосы Кибома. - Я никогда раньше не видел, чтобы ты ревновал. Должно быть, ты действительно меня любишь, а? Ты знаешь, что есть только одно решение этой проблемы. Стань другом для Минхо, и всё разрешится! - В твоих мечтах, хён! – сказал Кибом, идя к дому. Джонгхён следовал в нескольких шагах позади. - Ну, по крайней мере, в моих мечтах ты всепрощающий святоша. Кибом только покачал головой, заходя в свою комнату. И захлопнул дверь перед носом Джонгхёна, ясно дав понять своё сообщение. Он никогда не подружится с Минхо. Не в этой жизни. Никогда.